sequel .7. Эхо Орфея*
Орфей, обернувшийся назад и потерявший Эвридику. Эхо — как остаток голоса, тень прошлого, предупреждение.
Чёрный внедорожник гудел низким ровным звуком, глотая километры по шоссе, которое будто терялось во мраке. Снаружи — ночь, густая, как нефть. Только свет фар резал темноту впереди. Остальные машины колонны шли почти бесшумно. Адам Батлер сидел на переднем сиденье, откинувшись, сжимая в руке рацию. Пальцы были напряжены — слишком.
Он чувствовал, как внутри нарастает тягучее давление. Не страх — нет. Скорее — то особенное напряжение перед прыжком. Перед выстрелом. Перед тем, как всё становится необратимым.
— Осталось шестнадцать минут, — глухо сказал водитель. Батлер кивнул. Он и сам смотрел на часы. Секунды как будто тикали громче обычного.
Ева Диаз. Её лицо, как фотография, прилипло к внутренней стороне век. Это не лицо террориста, не лицо фанатика, и уж точно не лицо человека, который наслаждается хаосом. Он видел таких. Она — совсем другая.
Слишком собранная. Слишком точная. И при этом... уязвимая, где-то внутри. В её взгляде была боль. Тот, кто не знает, не заметит. Адам заметил.
Он вспомнил первый допрос. Она смотрела в глаза спокойно. Как будто знала, что он не сможет дотянуться. Не потому, что не хотел. А потому, что у неё за спиной — что-то большее, чем он мог себе позволить разрушить.
А ещё — брат.
Эван. "Док". Тихий, холодный. И в то же время — готовый разорвать любого, кто поднимет руку на сестру. Батлеру не нужны были протоколы наблюдения, чтобы это понять. Это чувствовалось в каждом взгляде, в каждом движении, когда речь заходила о Еве. Они не просто близнецы — они часть одного механизма. Вытащишь одну шестерёнку — второй не станет.
И тогда — Карл Диаз. Старший агент. Легенда. Сгорел на задании. Или нет? Слишком много совпадений. Его почерк, его манера работы — всё это просачивается в досье "МОНОЛИТА", как тень. Если он жив — где он? Если мёртв — почему эти дети ведут себя так, будто продолжают его войну?
Адам отвёл взгляд в сторону — за окном проносились огни редких постов, а затем снова темнота. Его ребята сзади вели тихий разговор по тактической связи. Девять агентов. Девять хорошо обученных профессионалов. Но хватит ли этого?
Потому что «МОНОЛИТ» — это не просто группа. Это идея. Это остатки чего-то, что родилось в пепле после войны, в тени предательства, возможно — в крови Карла Диаза. Они не идут в бой, чтобы выжить. Они идут, как будто у них уже нет пути назад.
— Пять минут, — бросил водитель.
Батлер снова сжал рацию. Пальцы побелели. Где-то впереди, в промёрзших доках, их ждёт Ева. Он не знал, чем всё закончится. Он не знал, выживет ли кто-то этой ночью. Но он знал точно: когда он встретится с ней — он посмотрит ей в глаза. Не как агент. Не как судья. А как человек, который всё ещё хочет понять.
Машина тряслась на выбоинах, словно сама дорога сопротивлялась их приближению. Адам Батлер сидел на переднем сиденье чёрного внедорожника, пристёгнутый, прямой как стальной штырь. Сквозь лобовое стекло тянулись тусклые огни уличных фонарей, отражаясь в его холодных, сосредоточенных глазах. Он не любил таких ночей — слишком много неопределённости, слишком много теней.
Слева от него — агент Рид, молодой, но слишком разговорчивый.
— Думаете, правда «Монолит»? — спросил он, не выдержав тишины. — Они же как призраки. Никто толком не знает, кто они вообще такие.
— Призраки не устраивают взрывы посреди порта, — отрезал Батлер. — Это уже театр. И если они пришли сюда раньше нас — значит, кто-то из наших болтает больше, чем должен.
Он повернул голову, глядя в окно. Море темнело за горизонтом, но в его памяти всплывало другое море — информации. Документы, досье, записи. Он провёл всю неделю, копаясь в истории «Монолита». И, разумеется, в истории Евы Диаз.
Командир в погонах, безупречная репутация. Но родословная — куда интереснее.
Он держал в голове всё: Карл Диаз, отец, оперативник, которого отстранили в середине 2000-х. Загадочно. Тихо. Почти стерли из записей. Но не для Батлера. Он знал, что такие исчезновения не бывают чистыми. Особенно если в этом участвуют военные.
А брат... Эван. Медик. «Док». На первый взгляд — тень при сестре, но слишком много случайных связей с фигурантами, интересовавшими ФБР. Он не был уверен, но интуиция — а у Батлера она была развитая до болезненности — подсказывала: именно Эван — слабое звено. Или ключ.
ПОСЛЕ ВСТРЕЧИ с отрядом "МОНОЛИТ"*
*Глава .2/1. Монолит. Из стали и камня. Тени заброшеного порта
Салон машины наполнился мягким гудением двигателя. Агент Батлер сел на заднее сиденье, накинул пальто на колени, и, пока внедорожник медленно разворачивался от порта, достал телефон. Экран засветился. На нём — фотография, вырезка из досье: молодая Ева Диаз, ещё в военной форме. Её глаза и сейчас были такими же — острые, пронизывающие, как у человека, который не верит никому.
Он откинулся назад и закрыл глаза на секунду.
— Уверенная, — пробормотал он. — Слишком уверенная. Без тени страха. Не просто офицер. Она выросла на поле боя.
Ему вспомнился её голос — хладнокровный, уверенный. Не подавалась ни на иронию, ни на провокации. Это злило. И... интриговало.
Он посмотрел на досье Карла Диаза. Старый скан: «бывший оперативник армейской разведки», снят за нарушение субординации, пропал с радаров. Батлер сжал подбородок рукой.
— Она пошла по его стопам. Но где он теперь? И кто научил её командовать, как будто за спиной десять войн?
На экране он открыл фото Эвана. Улыбка. Белый халат. Официальная биография — стерильна, как и полагается медику. Но Адам знал: стерильность — это тоже прикрытие. Он мысленно пробежался по фигурам, с которыми тот взаимодействовал за последние два года. Один — в базе Интерпола. Второй — таинственно пропал. Третий — был под наблюдением, пока дело не закрыли без объяснений.
Он чувствовал, как за этими двумя скрывается больше, чем кажется. Брат и сестра. Дети Карла Диаза. Ни одного прокола в карьере. Ни одного шага в сторону.
Он смотрел в тёмное окно. Отражение красных огней мигало в стекле, словно предупреждение.
— Что вы скрываете, Диаз?.. — прошептал он.
Машина свернула на автостраду. Батлер молчал. Но в его голове уже выстраивалась карта. Имён. Линий. Связей.
НОЧЬ. ШТАБ-КВАРТИРА ФБР. КАБИНЕТ БАТЛЕРА.
Часы на стене показывали 02:13. В здании было тихо. Слишком тихо. Большинство сотрудников уже ушли домой, но кабинет Батлера был всё ещё освещён тусклым жёлтым светом настольной лампы. В воздухе стоял лёгкий запах кофе, остывшего в чашке, которую он даже не притронулся допить.
На столе перед ним — разложенные папки, флешки, стопки распечаток, старые фото. В центре — досье с выцветшей печатью "Ограниченный доступ. Уровень 4". Имя на первой странице: Карл Диаз.
Он щёлкнул по клавише ноутбука, и на экране появилось старое видео. Размытая запись с полевого брифинга, датированная 2008 годом. Мужчина в камуфляже, с серой небритой щетиной и жёстким взглядом, отдаёт приказы на фоне афганского пейзажа. Это он — Карл. Голос хриплый, резкий. Командир.
Батлер откинулся в кресле и потер лицо рукой. Он смотрел это видео уже раз десятый, но каждый раз чувствовал одно и то же: в этом человеке что-то неуловимо тревожное. Как будто он знал, что его снимают для истории — и намеренно создавал миф.
На мгновение взгляд Батлера остановился на фото, лежащем справа. Ева — ещё совсем юная. В военной форме. Подпись на обороте: "Форт-Брэгг. 2012".
Он взял телефон. Набрал номер. Не из адресной книги — наизусть. Долгие гудки.
— Да? — голос на том конце был хриплым, но сразу напряжённым.
— Это Батлер. Подтверждаю: операция в порту проведена спецотрядом «Монолит». Руководитель — Ева Диаз.
Пауза. Долгая.
— Подтверждаешь — дочь Карла?
— Да. Она вышла из тени. Действует агрессивно, координация военного уровня. Не исключаю несанкционированную автономию.
Снова пауза. А потом голос стал тише.
— А брат?
— На месте. Медик. Эван Диаз. Профиль чистый, но... слишком чистый. Слишком правильный. Как будто кто-то тщательно подчищает следы.
Сквозь трубку послышался тихий выдох.
— Значит, они активны.
— Я думаю, они были активны всё это время. Просто вне поля зрения.
— Что ты планируешь?
Батлер задумался. Его пальцы постукивали по столу.
— Наблюдение. Без контакта. Пока. Но если связь с Карлом подтвердится — мне нужны будут расширенные полномочия. Эти двое не случайность. Это... продолжение чего-то старого.
На том конце провода наступила тишина. Затем:
— Действуй. Но осторожно, Батлер. Карл Диаз — это не тот, кто просто ушёл в тень. Он исчез, потому что так было нужно системе. А если дочь вышла на свет — значит, система дала сбой.
Клик. Связь оборвалась.
Батлер ещё долго сидел в тишине. На экране всё ещё было заморожено лицо Карла. Он смотрел прямо в камеру — как будто прямо на него.
— Что ты задумал, старик?.. — прошептал Батлер и медленно закрыл ноутбук.
ФБР. ПОДЗЕМНЫЙ ГАРАЖ. 03:47.
Машины стояли ровными рядами в бетонной тишине, лишь лампы над въездом гудели, разгоняя полумрак. В углу, у неприметной двери службы безопасности, Батлер стоял, скрестив руки, в ожидании.
Через пару минут из лифта вышел мужчина в простой куртке, с коротко остриженной головой и настороженным взглядом. Он двигался быстро, почти бесшумно — агент старой школы, один из тех, кого не вписывают в отчёты.
— Ты говорил, срочно? — тихо спросил он, подходя ближе.
Батлер кивнул, и оба отошли в тень между колоннами.
— Есть объект, — начал Адам. — Имя: Эван Диаз. Позывной «Док». Медик в отряде «Монолита».
Агент не выразил ни удивления, ни интереса. Просто ждал.
— Мне нужно, чтобы ты... — Батлер сделал паузу, подбирая слова, — ...нашёл, что он скрывает. Всё, что можно. Связи. Деньги. Отчёты, которые не совпадают. Его друзья, его больные, его прошлое. Особенно прошлое.
— Ты считаешь, он опасен?
— Я считаю, он не тот, за кого себя выдаёт. Слишком «идеальный». Ни одной ошибки в личном деле. Ни одного конфликта. Ни одного сбоя. Он как витринный манекен.
Агент хмыкнул:
— Ты хочешь, чтобы я его взломал?
— Не только. Если получится, внедрись. Через коллег, через персонал. Он работает на закрытом объекте, там есть способы подступиться. У него есть пациенты. История. Привычки. И, — Батлер понизил голос, — у него есть сестра. Всё, что касается Евы — отдельно, максимально осторожно.
Агент задумчиво кивнул:
— А если он чист?
Батлер посмотрел на него пристально:
— Тогда найди, почему он чист. Мне не нужны спящие куклы в правительственном спецназе. Особенно с такой фамилией.
Он вытащил из внутреннего кармана тонкую папку и передал её. На обложке — только инициалы: E.D. Внутри — фотографии, перемещения, копии медкарточек, внутренние отчёты с замазанными подписями.
— Ты знаешь, что делать, — сказал Батлер и сделал шаг назад. — И помни: ни один из них не случаен. Если этот парень прикрывает кого-то... особенно отца... мы должны узнать это первыми.
Агент молча спрятал папку под куртку и исчез в темноте гаража, словно тень.
Батлер остался стоять, прислушиваясь к пустоте вокруг. Потом вытащил телефон, открыл зашифрованное приложение и набрал короткое сообщение:
"Начали. Он под наблюдением."
Отправлено.
Он долго смотрел на экран, пока тот не погас. А потом тихо пробормотал:
— Все вы что-то скрываете. Один — ради идеалов. Вторая — ради чести отца. А вот этот... Этот, возможно, ради неё.
Комната была небольшой, больше похожей на склад — бетонные стены, слабый гул вентиляции и лампы под потолком, дающие холодный свет. На полу — старый линолеум, потрескавшийся от времени. Здесь не было камер. Только запирающийся шкаф, сейф, стол, и одна вещь, которую Батлер собирал не для протокола — его доска.
Широкая, во всю стену, она была покрыта белыми полями, наполовину закрыта старыми военными картами и снимками со спутников. В центре — пустой прямоугольник с надписью: К.Д. — Карл Диаз. Вокруг — разноцветные нити, фото, заметки, распечатки, обрывки отчётов. Эта доска была живым существом. И сейчас, перед ней, стоял её создатель.
Батлер подошёл ближе. В одной руке — пачка новых документов, во второй — гвоздики и моток тонкой чёрной нити. И в центре — два лица: Ева и Эван Диаз. Фотографии одинаковые по формату, военные удостоверения. Один и тот же год рождения.
Батлер стоял в рубашке с закатанными рукавами. Щетина, покрасневшие глаза. В руке — маркер, в другой — пластиковая карта доступа, которую он машинально щёлкал о ладонь, как будто пытаясь привести мысли в порядок.
— Не просто брат и сестра, — пробормотал он. — Это синхрон. Отражение. Если один дышит, другой знает. Если один скрывается, другой прикрывает.
Он аккуратно прикрепил к доске снимок, сделанный три дня назад — Ева выходит из штаба после ночной миссии. Ни капли усталости, ровная походка. Ни взгляда по сторонам.
Рядом — фото Эвана у госпиталя. Та же осанка. Та же закрытость. Батлер взял красную нитку и провёл её от фото Эвана к списку сотрудников, с которыми тот контактировал. Батлер прикрепил под ним короткий список — имена бывших коллег, сослуживцев, пациентов. Трое из них были зачёркнуты красной ручкой. Один — «вне доступа».
— Ты лечил тех, кого нельзя было касаться. И каждый второй — человек без истории. — Он прищурился. — Кого ты прикрывал, Док?
— Чисто, — сказал он вслух, и в этот момент сам услышал, как это звучит. — Слишком чисто. Кто-то подчищает. Или сам себя вычищает.
Карл Диаз. Самая старая карточка. Лицо с архивного фото, глаза смотрят в сторону. Чёрная нить отходит вверх — к надписи програма "NIX". Ниже — заметка, приколотая кнопкой: «Оперативник исчез.»
Батлер выдохнул сквозь нос.
— Ты сгинул не просто так. Ты знал, что тебе придётся исчезнуть. Но ты не ушёл один. Ты что-то оставил. Инструкции? Людей? Или... детей?
Он вставил в доску фотографию со спутника — отдалённый кадр тренировочной базы, якобы списанной. Под ней — фраза, вырезанная из отчёта:
«Активность зафиксирована. Низкий уровень радиопомех. Движение в периметре. Форма — чёрная, без опознавательных знаков.»
К доске он прикрепил:
Слева — «Монолит»: логотип подразделения, под ним — фото каждого бойца: «Барс», «Шторм», «Ворон», «Тень», «Док» и Ева Диаз.
Справа — Агент Х., та самая тень из гаража. Пока без имени. Только инициал и стрелка: «Под прикрытием. Цель: Док.»
Батлер сделал шаг назад. Осмотрел доску.
Скоро всё должно было начать сходиться. Он знал этот момент. Когда взгляд скользит по нитям, и в голове щёлкает: вот оно. Но пока — только паутина. Прочная. Липкая. И он сам — уже в ней.
Он прошёл к кофеварке в углу, налил остатки ночного кофе в бумажный стакан, сделал глоток — горький, почти холодный.
— У каждого из них — лицо, — тихо сказал он, — но я ищу не лицо. Я ищу дыру. Ту, в которую ушёл Карл. И из которой они, похоже, вылезли.
Он вернулся к доске. Взял маркер и прямо под именем Карла написал:
ВОЗВРАЩЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО?
Потом — поставил рядом вторую надпись:
ИЛИ ОН ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ?
Последний взгляд на доску. Щёлкнул выключатель. Свет в комнате погас, но Батлер остался стоять в темноте ещё несколько секунд. Только его глаза слегка отражали отсветы с коридора — сосредоточенные, холодные. Как у охотника, который уже выследил добычу.