Глава 7
Ибрагим стоял в своем кабинете и смотрел в окно. Начинало рассветать. Допрос того человека ничего не дал. Как бы он не старался, но выбить из него хоть что-то так и не удалось. Из-за побоев во время допроса преступник скончался. Паша не представлял кто мог быть заказчиком. Перебрал все возможные варианты, но быстро их откинул. На мгновение в его голове пронеслась мысль. Может это все устроила Фирузе? Хюррем представляет для нее огромную опасность и может фаворитка Султана решила действовать? Но эту догадку тоже можно откинуть. Фирузе глупа до такого додуматься, да и тем более наврятли она смогла бы нанять кого-то. Ибрагим окончательно зашел в тупик. Повелитель поручил немедленно узнать, кто тот человек, который заказал убийство его жены, а Паша даже на сантиметр не приблизился к разгадке. Все очень странно, запутанно, но требующее развязки.
Хюррем не могла уснуть всю ночь из-за дурных мыслей, поэтому лежала и смотрела в потолок. Она думала как ей быть дальше. Ей причиняет невыносимую боль присутствие Фирузе рядом с Сулейманом. Как он мог так с ней поступить? И это действительно все из-за каких-то покоев? Да будут они тысячу раз прокляты. Ничего ей не нужно, кроме Падишаха. Но он променял. В его сердце теперь другая. Как с этим смериться? Даже если она убьет ее, то былую любовь, страсть не вернуть. Хюррем это понимала. От безысходности она готова была выпить яд, который всегда носила с собой. Она не может так жить, не может терпеть, смотреть, слышать как ее Султан счастлив с другой. Всем будет намного лучше, если ее не станет. Хюррем проскользила пальцами под подушку и нашла пузырек с ядом. Она сжала его в ладони, раздумывая. Вот он шанс, покончить с болью раз и навсегда. Госпожа открыла пузырек, поднеся на уровень глаз. Будто загипнотизированная смотрела на прозрачную жидкость.
— Мама? — послышался детский голос.
Хюррем повернула голову и увидела перед собой Джихангира. Ее сынок, маленькое сокровище. Хасеки улыбнулась. Закрыла пузырек и, протянув руки, сказала:
— Сынок, иди ко мне.
Мальчик живо перебрался на кровать к своей матери. Прислонившись к ее груди, Джихангир обнял Хюррем так крепко, как мог в силу своего возраста. Хасеки уткнулась носом в кудрявые волосы сына и чуть не разревелась. Да как она могла подумать о самоубийстве, когда у нее есть такой малыш? И не только он. Мехмет, Михримах, Селим и Баязед. Ее любимые дети. Как она могла забыть про то, что дороже всего на свете? Хюррем ругала себя. Больше никаких мыслей о смерти. Ей есть ради кого жить.
— Мама, а что ты сейчас делала? — спросил Джихангир.
— Ничего сынок.
— Я хочу сходить к папе. Можно?
— Конечно можно.
Джихангир отпрянул от матери и, поцеловав ее в щеку, поспешил на выход. Хюррем осталась в кровати, с улыбкой смотря в след сыну.
Ибрагим вышел из свого кабинета и встал на месте. В глазах все было мутно, на голову будто давил камень. Он не помнил, когда последний раз спал спокойно. Навалилась куча проблем, которую он не знал как разгрести. Хотелось прижаться кому-то к груди, почувствовать банальной ласки, но увы, теперь он до конца жизни остался один. С Хатидже развелись. У нее началась своя жизнь. Благо, хоть детей можно видеть, когда угодно. Ибрагим развернулся, чтобы отправиться к Повелителю, но услышал позади топот. Визирь обернулся и увидел шехзаде Джихангира. Мальчик в компании служанок спешил в его сторону. Когда Джихангир оказался перед ним, Ибрагим, поклонившись, сказал:
— Доброе утро, шехзаде.
— Вам тоже, — вежливо ответил мальчик.
— Как поживаете?
— Хорошо. А вы?
— У меня все отлично. Как ваша матушка?
Зачем Ибрагим спросил последнее не понимал. С языка само вырвалось.
— Она грустит. Ночью плачет, я слышал. Странная.
— Странная? Почему же?
— Утром сидела с какой-то штучкой. Я спросил что это, она ответила, что ничего.
Как же легко разговорить маленького ребенка. Ибрагим не ожидал, что сын Хюррем вот так все просто изложит. И тут он вспомнил свою маленькую дочь от Нигяр. Из-за всей этой суматохи, он забыл обо всем. Даже не помнил, когда последний раз навещал ее. Какой же он дурак. Вспомнив, что перед ним также стоит шехзаде, спросил:
— Какая штучка?
— Ну вот такая, — начал изображать руками. — Там что-то в ней было.
— Понятно, понятно.
Паша понял про какую штучку говорит шехзаде. Сомнений не было. Хюррем хотела покончить с собой, но видимо Джихангир нарушил ее планы. Он ожидал от нее любой выходки, но чтобы покончить с собой, оставив все, нет. Значит все хуже некуда.
— Вы, я так понимаю, отправляетесь к Повелителю? — спросил Паша.
— Да.
— Я тоже туда направляюсь. Пойдемте вместе.
На этом они оба отправились в покои Сулеймана.
Нигяр прогуливалась по рынку и присматривала что-нибудь для дочери. Благо Паша разрешил с ней видеться, но не больше, что печалило. Как же она хотела забрать свою малышку и уехать далеко далеко, где их счастью не помешает никто. Но увы, это невозможно. Паша не отпустит, а бежать бессмысленно. Достанут даже из под земли. Остается только одно. Приходить и как можно больше проводить времени с Эсманур. Внезапно пророкотал гром, ветер усилился, а тучи сгустились. Приближалась гроза, Нигяр поспешила как можно быстрее что-нибудь выбрать, но как назло все засуетились и начали собираться по домам. С неба посыпались маленькие капли дождя. Ничего не оставалось, как бежать домой, пока дождь не разошелся. Женщина пробиралась сквозь толпу, так же спешащих домой людей. Сверкнула молния, ливень ударил стеной. Нигяр бежала как можно быстрее, уже промокшая до нитки. Дороги размыло, и на грязи Нигяр поскользнулась и упала. Ногу пронзила жгучая боль. Она попыталась встать, но не смогла. Было больно. Ливень усиливался, ветер дул сильнее, гром гремел, а женщина никак не могла встать. Даже из прохожих никто не удосужился помочь бедной женщине.
— Аллах милостивый, что же делать, — шептала про себя Нигяр.
— Нигяр? Это ты? — внезапно услышала она.
Развернувшись, Нигяр увидела Матракчи, который так же промок до нитки.
— Насух-эфенди, слава Аллаху. Помоги мне, — Нигяр протянула ему руки.
— Что с тобой случилось? — Матракчи взял ее руки и потянул на себя.
— Ай, — женщина скривилась. — Я бежала до дома и на грязи поскользнулась. Видимо ногу подвернула. Не могла встать.
— О Аллах, но до твоего дома слишком далеко. Дойдем до моего? Пересидишь, посмотрим, что с твоей ногой, а потом после окончания непогодицы, я провожу тебя.
— Было бы неплохо. Спасибо тебе, Насух-эфенди.
Матракчи одной рукой обвел талию Нигяр, а второй держал за руку. Так они и отправились до дома мужчины.
Хюррем вышла на балкон. Ее огненно-рыжие волосы тут же раздул ветер. Госпожа подошла к ограждению балкона и положила на него руки, смотря вдаль. Дождь бил по лицу, постепенно она начала промокать, но Хюррем все равно. С внутренней болью она справиться не в силах. Хасеки смотрела на темно-синее, почти почерневшее небо, в котором сверкала молния. Деревья,кусты мотались в бешенном темпе. Листья, сорвавшиеся с деревьев, кружили в воздухе вихрем. Картина ужасающая. Будто сейчас начнется что-то страшное. Гром прогремел на всю округу, от чего Хюррем немного дернулась. Внезапно перевела взгляд на верхний балкон по левую сторону и увидела там Ибрагима. Он тоже стоял, смотря вдаль. Неожиданно он повернулся и посмотрел прямо на нее, будто чувствуя ее недолгую слежку. Их взгляды встретились. Что-то в этом взгляде было не так. Но что именно Хюррем понять не могла. Хасеки промокла окончательно. Кажется, если выжить ее платье, то наберется целая ванная. Они продолжали смотреть на друг друга, будто играя в гляделки. Никто не хотел первым отводить взгляд. Сколько бы это продолжалось, если бы на балкон не вышла Афифе-хатун. Увидев насквозь промокшую госпожу, она тут же поспешила к ней с одеялом. Подойдя и накинув его на плечи Хюррем, Афифе сказала:
— Госпожа, вы вся промокли и дрожите. Пойдемте скорее в покои.
Но Хюррем пропустила ее слова мимо ушей. Их с Пашой "гляделки" так же непрерывно продолжались. Афифе перевела взгляд туда, куда смотрела Хасеки. Увидев Ибрагима, она тут же поклонилась. Наконец он первый оторвал взгляд и перевел его уже на Афифе, кивнув. Женщина начала по-тихоньку уводить госпожу с балкона, а она продолжала смотреть, как зачарованная. Что с ней творится? Хюррем не знала ответ на этот вопрос.
Тем временем в доме Матракчи Нигяр сидела на диване, укутавшись в теплое одеяло. Насух-эфенди подошел к ней и протянул стакан с горячим напитком.
— Держи, так согреешься быстрее.
— Спасибо, — отпила глоток. — Не знаю, чтобы делала, если бы не ты.
— Да брось. Не мог же я тебя там бросить. Давай лучше посмотрим, что с твоей ногой.
Нигяр кивнула. Поставив стакан на стол, она немного скинула с себя одеяло, чтобы было удобнее и чуть приподняла платье, где больная нога. Матракчи придвинулся ближе и сказал:
— Давай сюда.
— Что сюда?
— Ногу. Положи ее мне на колени. Так будет удобнее.
Нигяр послушалась и положила ногу туда, куда сказал мужчина.
— Вот здесь больно, — нажав, спросил он.
Нигяр скривилась и ответила:
— Да.
— А тут?
— Ай! Тут тоже да. Везде.
— Плохи дела. Нога начинает опухать. Сейчас помажем одним средством и обмотаем тканью.
На этом Матракчи медленно опустил ногу женщины и встал, отправившись к выходу из комнаты.
Хюррем лежала на кровати и дрожала, укутавшись в два одеяла. Она довольно сильно промокла. Афифе стояла около ее кровати и отдавала приказы служанкам. Сказав все распоряжения, женщина повернулась к Хасеки.
— Госпожа, ну зачем же вы вышли на балкон в такую погоду? Не дай Аллах заболеете.
— Плевать. Мне просто хотелось подышать воздухом. Здесь мне невыносимо.
Афифе не стала больше ничего говорить, лишь покачав головой.
Ибрагим сидел у себя в кабинете и сверлил взглядом стол. Перед его глазами стояла недавняя картина их с Хюррем гляделок. Он пытался понять почему не мог отвести взгляд, но ответа не нашел. Так же ему не давал покой уход госпожи, ведь пока Афифе не увела ее в покои, она продолжала смотреть на него, что очень странно. Что-то явно изменилось, но что именно предстоит узнать.
Матракчи осторожно обматывал больную часть ноги Нигяр в ткань. Сама же Нигяр пристально наблюдала за всеми движениями мужчины. Через пару минут он закончил и сказал:
— Готово. Надеюсь вскоре эта напасть пройдет.
— Я тоже надеюсь. Только вот, как мне добираться до дома?
— Непогодица так и не прошла, — посмотрев в окно, сказал Матракчи. И правда, там творился настоящий хаос. В такую погоду даже самый смелый побоится выйти. — Думаю будет лучше, если ты останешься у меня на ночь. Ничего не подумай. Ты будешь спать тут, а я уйду в другую комнату.
— О Аллах, мне так неловко. Что же люди подумают, узнав?
— Брось. Не идти же в такую погоду? Мы попросту не дойдем. А что насчет людей, так никто не узнает.
Нигяр немного задумалась, взвешивая все за и против. Она посмотрела в окно и сказала:
— Ты прав. Лучше остаться. Надеюсь завтра погода будет спокойнее.
— Тогда решено. Оставайся тут, а я пойду в комнату по соседству. Если что-то понадобится, только крикни.
— Хорошо. Спасибо еще раз.
Напоследок Матракчи улыбнулся и покинул комнату. Нигяр поправила подушку и решила лечь спать, так как утомилась и время было поздним. Потушив свечи, женщина устроилась поудобнее и закрыла глаза.