Глава 6
Хюррем будто парализовало. Стояла как прикованная, не смея двинуться хоть на миллиметр. Некто сильно сдавливал ей рот, от чего ей казалось, что воздуха начинает не хватать. Затем ухо обожгло горячее дыхание и последовали такие слова:
— Хоть слово пикнешь и попрощаешься с жизнью. Хотя ты и так с ней попрощаешься, но немного позже.
Голубые глаза расширились от ужаса. Хюррем и представить не могла, что это случится именно здесь и сейчас. Зря она отправилась одна, ой как зря. И никто ведь ей не поможет. На утро найдут безжизненное тело, кто-то поскорбит, кто-то позлорадствует, а кто-то останется равнодушным. Единственное, что беспокоило больше всего на свете, так это дети. Мехмет, Михримах, Селим, Баязед и маленький Джихангир. Они не смогут без нее. Не переживут потерю. Начнется огромнейший переворот. А этого Хюррем допустить не может. Она должна бороться. До последнего. Ради своих детей. Поэтому госпожа попыталась высвободиться, но не получилось. Неизвестный намного сильнее.
— Я же тебе сказал будь смирной, — прошипел некто.
Но Хюррем такой расклад не устраивал. Она не привыкла идти у кого-то на поводу, даже если ей стоит это жизни. Хасеки прибегла к отчаянному шагу. Госпожа, что есть силы укусила незнакомца в руку. Тот быстро убрал ее и тогда, воспользовавшись моментом, Хюррем рванула прочь. Опомнившись, некто последовал за ней.
В платье и с короной на голове убежать было трудно. Мужчина поймал ее моментально. Да ещё прямо в тупике. Небольшой закаулок, в котором кромешная тьма. Ни одного факела. Хюррем пыталась вырваться, но он мертвой хваткой вцепился в ее руки. Тогда госпожа попыталась закричать, но получила удар по лицу. Хасеки упала, ударившись о стену. Боль пронзила всю черепную коробку, переходя плавно на лицо, а затем спину.
— Кто ты такой? — выдавила из себя вопрос.
Опустившись на колени перед госпожой, незнакомец ответил:
— Я твой сущий кошмар. Пора тебе закончить бродить на этом свете.
Хасеки еле села, облокотившись о стену.
— Тебе это с рук не сойдёт. Если убьешь меня, то умрёшь сам.
— Даже если так. Тебе это не суждено увидеть.
Затем некто приблизился ближе. Его пальцы обхватили подбородок Хюррем. Из-за темноты она не могла разглядеть лицо. Постепенно пальцы незнакомца проскользили к щеке, медленно поглаживая.
— Какая приятная кожа, — прошептал он.
— Убери свои поганые руки, — на этом Хюррем отдернула его руку.
— Тише, тише не кипятись.
Мужчина не оставлял попытки прикоснуться. На этот раз пальцы коснулись огненных волос.
— Я сказала убери руки, — процедила сквозь зубы Хюррем.
— А не то что?
Терпению конец. Хасеки не сдержалась и плюнула ему в лицо. Тот пришел в ярость. Последовал очередной удар. Хюррем свалилась на бок. Мужчина, развернув рывком ее к себе, навалился всем телом. У Хюррем под таким весом сдавило грудную клетку. Незнакомец бесцеремонно начал пробираться под платье. Поняв его намерения, госпожа начала брыкаться, но бестолку. Тогда она предприняла попытку снова закричать и у нее получилось, но не надолго. Мужчина одной рукой зажал ей рот. Другой начал разрывать платье. Из глаз потекли слёзы, в душе она кричала, молила Аллаха помочь. Пыталась выбраться, но он слишком силен. Ей не выбраться самой. Пытавшись разорвать платье, он попутно коснулся губами шеи, жадно прикусив. Хюррем попыталась отдернуть, но не вышло. Он той рукой, что недавно рвал платье, схватил ее за шею и безжалостно сжал, перекрыв воздух. Она начала задыхаться, с каждым разом воздуха становилось меньше. Казалось все, вот он конец, но внезапно появился свет. Кто-то яро отдернул от нее этого человека. И Хюррем услышала до боли знакомый голос. Ибрагим? Он?
— Да как ты посмел! — затем громкий хлопок.
Хюррем чуть приподнялась и попыталась отодвинуться в угол, прикрываясь руками. Все, что осталось от платья, так это жалкие ошмётки. Ибрагим приказал увести этого человека в темницу, а сам перевел взгляд на Хюррем. Вид жалкий до жути. Растрёпанная, с опухшими от слёз глазами, шмыгающая носом, полураздетая, сидит, вжавшись в угол. Паша медленно опустился перед ней на колени. Он не знал что сказать. Какие слова подобрать. Впервые он почувствовал к ней жалость, какое-то беспокойство.
— Ты как? — наконец он придумал, что спросить.
Хюррем посмотрела на него полными боли глазами. От этого взгляда хотелось под землю провалиться.
— Как видишь ужасно.
Ибрагим встал и дотронулся до ее плеча.
— Давай помогу встать.
Хюррем от помощи не отказалась. Самой ей сейчас трудно что-то делать. Ибрагим помог ей встать, госпожа все также пыталась прикрыться рукам как могла. Какой позор. Предстать перед чужим мужчиной в таком виде, тем более если этот мужчина враг, хоть и спасший ее второй раз. И тут до нее дошло. Второе покушение, второй раз он ее спасает. Вот уж судьба уготовила сюрпризов.
— Найдите Афифе-хатун или каких-нибудь служанок. Нужно довести госпожу до покоев, — обратился Ибрагим к своим стражникам.
Мужчины быстро отправились выполнять приказ. Ибрагим остался с Хюррем. Хасеки облокотилась о стену, так как стоять на ногах ей было трудно. Перед глазами всплыли картинки недавно происходившего здесь. Эмоции переполняли. Она еле сдерживала слезы.
— Ты знаешь этого человека? — внезапно спросил Паша.
— Нет. Не знаю. Он напал неожиданно. Лица я не видела.
— Что-нибудь говорил?
— Только лишь угрожал. Если я хоть слово скажу, то убьет.
Пожалуй, это первый раз, когда они разговаривали спокойно. Без колкостей, насмешек и угроз. Это несвойственно обоим. Непривычно. Наконец показалась Афифе-хатун с парой девушек. Женщина спешила к госпоже в обществе слуг Ибрагима. Когда она подбежала, то сразу же спросила:
— Госпожа, что с вами случилось?
— И не спрашивай Афифе-хатун. То, что я пережила не передать словами.
— Афифе-хатун, госпожу нужно проводить до покоев. Пусть отдохнет, — резко перебил Ибрагим.
Хюррем посмотрела на него из подлобья. Что же у этого человека в голове? Этот вопрос не дает ей покоя еще с того момента, когда он впервые спас ее. Она обязательно узнает, но не сейчас. Ей нужно набраться сил, прийти в себя, поэтому Хасеки с поддержкой Афифе-хатун и служанок отправилась в свои покои.
В это время Сулейман находился в обществе Фирузе, не подозревая, что произошло совсем недавно, не так далеко от его покоев. Мужчина вместе с фавориткой восседал на подушках трапезничая. Послышался стук в дверь. Султан сказал:
— Войдите.
В проеме показался Ибрагим. Он неспеша вошел внутрь покоев и поклонился. Сулейман немного удивился визиту друга, но виду не подал.
— Ибрагим, у тебя что-то важное?
— Да. Повелитель, дело в том, что совсем недавно на Хюррем Султан было совершенно покушение.
Услышав эту новость, Сулейман вскочил с подушки и спросил:
— Что ты говоришь? Как это случилось?
Фирузе начала нервно пережевывать пищу. Она никак не ожидала такой реакции.
— На нее напал неизвестный, когда она вышла из ваших покоев. Я вовремя подоспел и сейчас преступник в темнице.
Султан подошел ближе к Паше и сказал:
— Немедленно выясни кто ему приказал совершить такое. Ответ доложишь мне.
Ибрагим поклонился и сказал:
— Слушаюсь.
Посмотрев на Фирузе, Сулейман отправился к выходу из покоев, Визирь последовал за ним. Девушка осталась одна в покоях Султана.
Хюррем лежала в постели, пока лекари готовили успокоительное. Отныне ее будут преследовать кошмары. Каждый раз перед глазами будет маячить этот жуткий день. Будет вспоминать всю ту боль, эмоции, что пережила. Память никак не стереть. Сделанное не забыть. В этот момент двери покоев открылись и вошел Султан. Хюррем от неожиданности чуть дар речи не потеряла. Неужели он правда пришел к ней? Сулейман прошел к кровати и встал рядом.
— Как ты? — спросил он.
— Увидев твой светлый лик, мне стало намного лучше.
Но Сулейман будто пропустил ее слова мимо ушей. В его взгляде читалась лишь жалость. Сейчас все считают ее жалкой. Какой позор.
— В связи с случившимся, ты не поедешь вместе с Мехметом в санджак. Восстанавливайся.
Хоть какая-то радостная новость. Есть шанс. Правда небольшой, но есть. Сулейман, посмотрев еще немного на жену, отправился к выходу, но Хюррем сказала:
— Сулейман, прошу, останься со мной.
Повелитель повернулся и сказал:
— У меня дела, Хюррем. Позже.
На этом он покинул покои. В грудь врезался кинжал обиды. Она знала, прекрасно знала какие у него дела. Шансов ноль. Хюррем ничего не сможет изменить. Сердцу не прикажешь. Раз так, то она смирится. Хотя бы попробует.
— Можете идти, — с трудом выдавила из себя. Посреди горла встал жесткий ком.
— Но госпожа...
— Я сказала пошли вон!
Никто не смел ослушаться. Когда Хюррем в гневе, то лучше выполнять приказы по одному щелчку. Когда дверь закрылась Хасеки уткнулась в подушку, разревевшись навзрыд.