Пламя Ворона

Безосновательные слова девчонки, звучащие изначально как простой бездарный блеф, не заслуживающий никакого внимания, а тем более веры в него, вскоре страшно подтвердились, притворившись в реальность повсеместными разрушением и кровопролитием. Стоило солнцу лениво подняться, как талантливую архитектуру Столицы атаковал бешеный поток воды, уничтожая всё, что осмелилось расположиться на его пути. Гаелл, неукротимое природное бедствие, с хищным напором накрывала крыши зданий, стирая в пыль считающиеся крепкими широкие колонны, лобзая каменные стены и складывая их подобно бумажному домику. Бежать было бессмысленно, спаслись лишь те, кто поверил красноглазой тогда, на площади. Сейчас они могли восхвалять свои доверчивость и чутьё, ибо их жизни чудом уцелели благодаря той самой безымянной девице, за чьей спиной, словно верный пёс, возвышался старший наследник герцогства Нуаре Де'Поль.

Вопреки ожиданиям Окрылённого далеко не вся Столица ушла под воду, но бо́льшая её часть, оставшись величайшим захоронением Империи. Звериные лапы потопа, к примеру, вовсе не задели дворец, которому повезло выситься вдали от центра города. И всё-таки, невинных или нет, но жертв было не поддающееся исчеслению количество.

Феанор плавно примастился на камень, вычурно торчащий из крутого склона горы, в так называемом месте встречи. Его новоприобретённый союзник ощутимо опаздывал, что было более чем ожидаемо. Маниакальная пунктуальность очкастого в очередной раз его подводила, заставляя ждать будущего собеседника долгими десятками минут.

Когда-то вместе с этими еловыми верхушками к небу тянулись табуны Столичных башен различного предназначения, но сейчас они безвозвратно испарились, мраморными глыбами осыпавшись в бездонное водное зеркало. Не то, чтобы Феанор лелеял Столицу, любви к ней, как и к чему-то подобному, он никогда не имел, но пустынное зрелище последствия наводнения скреблось в его ещё не окончательно иссохшем сердце меланхоличной жалостью. Уничтоженная Столица в очередной раз напоминала ему об его чудовищной ошибке: упущении Окрылённого. Если бы он был чуточку старательнее и хитрее, наверняка бы уже упивался ничтожным видом этого нахала на эшафоте.

- Прости, что заставил ждать. - Прогремело за спиной Феанора отсутствие какого либо раскаяния.

- Не прощаю. - Хладнокровно отозвался тот и с ловкостью мангуста направил лезвие клинка на источник звука, тут же разочаровавшись в своей обманчивой расчётливости: до жертвы не хватало жалкой половины метра.

- Что же так не радушно? - Вахтанг слегка наклонил голову набок, гипнотизируя парня немигающим взглядом.

Феанор не спешил убирать оружие:

- Будь добр, поясни: почему это о падении Мари я узнал во время случайной прогулки по площади, которой могло и не произойти, а не от тебя? Ты ведь прекрасно был осведомлён в планах Окрылённого, передача их мне стала бы для тебя бременем?!

- В том-то и суть, что о подобных своих планах Рейвен совершенно не распространялся, - Мужчина раздаражённо оскалился, - В любом случае не на то время, пока я пребывал в его команде. Я и сам поразился, когда услышал о случившемся.

Феанор нехотя опустил лезвие, не прерывая с союзником недоверчивого зрительного контакта:

- Я чудом успел вывезти отца из Столицы. Мы могли погибнуть по твоей невнимательности.

- Я рад, что у вас с отцом всё хорошо. - Хищник, продолжающий сдерживаться от неуместной словесной перепалки, ограничиваясь лишь скверными выражениями в своей голове, невозмутимо приземлился на соседний камень и выжидающе уставился на Феанора.

Тот последовал его примеру и торопливо уселся напротив:

- Ничего у нас с отцом не хорошо. Абсолютно.

- Почему это? - Вахтангу совершенно не было дела до семейных проблем этого юнца, но он превосходно отыграл заинтересованность на своём лице.

Феанор также не видел необходимости раскрывать душу этому неотёсанному хаму, но, сообразив, что терять ему нечего, безнадёжно процедил:

- Сегодня нас нашла Императорская стража. Они взяли отца под арест, выписав смертный приговор. Он будет казнён как только в ситуации с Окрылённым и войной наступит затишье.

- За что его так? - Искренне недоумевал Хищник.

- За то, что не оправдал ожиданий. - Феанор по привычке выдавливал из себя спокойствие, но по напряжённо хмурившимся бровям и крепко сжатым кулакам легко было определить его жаркое негодование, а выразиться точнее - жгучую ненависть к Короне.

- И что ты собираешься делать?

- А что я могу?! - Феанор возмущённо вскинул брови, невольно повышая свой ледяной по-обыкновению голос.

- Как же у вас, у людей, всё сложно! - Вахтанг расправил могучие, громоздкие плечи, - Не нравится вождь - прикончи его. Даже я уже всерьёз подумывал свернуть шею Окрылённому.

- Думаешь, я просто могу подойти к Императору и убить его?!

- А почему нет? - Вахтанг дикарски улыбнулся, выставляя напоказ свои ужасно нелицеприятные клыки-иглы, - Даже я мог бы это сделать за тебя.

Феанор уже было хотел отвергнуть поистине бредовое предложение, но оно вцепились в него рачьими клешнями.

- Сейчас не время для шуток.

- Почему ты решил, что я шучу?

Феанор, прежде, чем нервно сорвать с лица очки в стремлении их протереть, оценивающе обвёл полузверя невпечатлённым взором:

- Ты даже приблизиться к Императору не в состоянии.

- С чего ты взял?

Феанор безвыходно потупился. Действительно, с чего он это взял?

Между тем Вахтанг вдохновенно продолжил, размахивая массивной рукой:

- Я убью для тебя Императора, ты убьешь для меня Окрылённого. Точнее нет, ты приведёшь ко мне его живым.

Вахтанг и сам от себя не ожидал столь рьяной защиты бессмысленной идеи убийства Императора, в котором сам совершенно не нуждался.

- Разве ты сам не в состоянии выловить Окрылённого?

Верно. Вахтангу это бы не составило абсолютно никакого труда. Рейвен ощутимо уступал ему что в силе, что в опытности. И Хищник прекрасно ведал об этом.

- Не спешу появляться в кругу его последователей, сам понимаешь. Ныне они меня ненавидят.

Он откровенно и бессовестно лгал. Просто напросто мужчине внезапно приспичило подключить Феанора к своей беспорядочной игре. Такое крупное дельце не оставило бы в долгу этого парнишку, обрекая того на беспрекословное подчинение Хищнику. Если у Феанора, конечно, имелась совесть и честь, в чём Вахтанг совершенно не сомневался.

- Как будто во мне они души не чают.

Мужчина принебрёг его словами, беззастенчиво их проигнорировав:

- Сам подумай, смерть Императора изменила бы многое. По рукам?

Вахтанг не нуждался в смерти Императора. Или всё-таки нуждался? Убийство власть имеющего дарило бы ему полное право занять трон самолично, Феанор никоим образом не сумел бы ему помешать. Внезапно прибывшая идея в его голову действительно многое эффективно облегчала.

- Это безумие. - Очкастый инстинктивно закатил глаза, пытаясь отдалиться от не свойственного себе слова.

- А что плохого в безумии? - Вахтанг испытывающе вцепился глазами в свою жертву, гнетуще наклоняясь прямо к ней.

- Безумие - беспрекословно черта зверолюдей. Не хочу быть причастным к ним.

- А я хочу быть причастным к тебе. - Хищник сунул ладонь под нос Феанору для рукопожатия.

Брюнет шустро осыпал силуэт бойца, занимающий значительную часть его обозрения, беглым взглядом, безысходно заведённым в тупик. Весь его "правильный", законопослушный нрав внезапно столкнулся с первобытным, яростным искушением расправиться с обидчиком - хозяином Короны.

- По рукам? - Повторил свой изначальный вопрос Вахтанг.

Впервые за все прожитые годы жизни в Феаноре победило его неприрученное эмоциональное начало:

- По рукам.

***

Несколько промозглых ночей в степях определенно проверили Ибис на прочность, вынуждая её с Жаном беззащитно ютиться и жаться друг ко другу во время бушующих морозов. Денег на ночёвку в гостинице у них не водилось, да и всё нутро, само собой, металось вдаль от населённых пунктов, находившихся в вероятности истязания рекой Гаелл.

Их миссия победно была исполнена: немалая часть жителей Столицы успела спастись. Но самим им это дорогого стоило, ибо оторванность от Окрылённого делала их уязвимыми и безвозвратно потерянными. Им не за что более было держаться, кроме как друг за друга. Куда идти? К кому? На что надеяться? Эти и многие другие вопросы оставались открытыми.

Ибис гадко было то осознавать, но иногда её одолевали многочисленные сомнения касательно совершённого. Вместе с Окрылённым она лишилась второго своего дома. И что же теперь ей делать?

Первую её опору, деревню, отнял у неё Жан, вторую опору, Рейвена, отняла она у себя сама.

Украденные лошади до сих пор шествовали с ними, служа верным способом передвижения. Но также с ними красноглазая ощущала себя менее одиноко.

Признаться честно, сейчас она была неимоверно благодарна Жану за то, что тот навязался спасать Столицу вместе с ней. Что бы она делала сейчас без него? Что бы она делала абсолютно одна?

Их взаимоотношения заметно улучшились, даже неловкость случайных прикосновений куда-то неожиданно улетучилась. Наоборот, в какой-то момент именно его уютный образ, верящие глаза, тёплая улыбка, нежность ювелирных касаний и трепетная ласковость в голосе начали придавать ей недостающей уверенности в себе. Ибис неоднократно ловила себя на том, что заглушает зачастую пустой, но ёмкой болтовнёй Жана свои гнетущие мысли, что приближается к нему всякий раз в порыве беспокойства и тревоги, и что при нём впервые перестала стыдиться своей удушающей, отягощающей слабости. Он был не менее немощен, чем она. В отличии от Рейвена.

И снова Рейвен.

Снова это навязчивое имя, застревающее каждодневно в её горле солёным комом, презрительно глядящее на неё золотыми глазами сквозь рой неописуемых чувств и красочных воспоминаний. Имя, кидающее в дрожь, злобу и сожаления. А также в неуклюжие воображаемые извинения и мольбы о принятии. Имя, заставляющее её беспрерывно скучать.

Красноглазая беспомощно сжала поводья, стоя напротив полюбившейся лошади прямо под ветхим сухим дубом, пусть и малозначительно, но защищающим беглецов от суровой непогоды и становившимся тем самым им преданным пристанищем и кровлей для постоянного разжигания костров.

- Ибис? - Окликнул подругу Жан, приближаясь со спины.

- Я хочу съездить на Мари. - Ибис бережно погладила бурую гриву животного.

- Зачем? - Жан обошёл девушку с целью заглянуть в её гранатовые глаза, которые так крепко полюбил и оттенок которых, он был готов поклясться, не забыл бы до конца своего существования.

- Посмотреть. - Она добродушно, но от того не менее печально улыбнулась.

Блондин коротко пожал исхудалыми плечами:

- Хорошо, давай съездим.

- Нет-нет! - Ибис схватила метнувшегося в сторону парня за руку, - Позволь мне тебя оставить. Мне необходимо всё обдумать. В одиночестве.

Настороженный взор Жана, порастающий сомнениями, строго её сковал, не желая отпускать.

- Пожалуйста. Я действительно нуждаюсь в этом.

Голубоглазый безапелляционно смягчился, заботливо возложив руки на её хрупкие плечи:

- Будь предельно осторожна, ладно?

Ибис бодро кивнула, тут же взбираясь на своего скакуна и, послав на прощание Жану благодарный взмах рукой, рванула в сторону объятых утренней туманностью склонов гор, бесцеремонно забрав с собой спокойствие друга.

И стоило ей удалиться на внушительное расстояние от ставшего родным ей места ночлега, как взор судорожно помутнили совсем не желанные в этот момент слёзы. Одна капля последовала за другой, будучи детьми безысходности, растерянности и бессилия. Она вновь лишилась всего и снова, по иронии судьбы, у неё остался один только Жан. Этой самой судьбе она готова была кинуться в ноги в мольбе подарить ей хоть один единственный знак, указывающий на то, что же ей теперь предпринять, куда ей теперь податься. Плечи дрогнули в последовательности жалких всхлипов, которые Ибис по-привычке заглушила ладонью, плотно прижатой к губам.

Пропажи из жизни блондинки Тётушки Барбары, Арго, а теперь и Рейвена, наслоившись одна на другую, ломили девушку изнутри, томно завывая прощальные сонаты и обгладывая жадно её тесные рёбра. Шептали наперебой обвиняющие выговоры и плач, проклинающий безжалостную несправедливость. Юному ангелу непосильно было вынести петляния собственного жизненного пути между вспышками ослепляющей, всепоглощающей радости и глубокой трясины нескончаемых потерь, кровоточащих ран и душного всепрощения.

Бесплодные, седые под покровом инея долины вскоре сменились подгорными каменными завалами и мощными корнями многолетних сосен, вечнозелёные высоты которых сонно терялись в бледном, безликом тумане.

Копыта лошади осторожно ступили на скользкую глиняную тропу, уходящую вглубь лесной чащи. Ибис знала местонахождение плотины чрезмерно поверхностно, но определить его можно было безошибочно, пойдя вдоль свободного ныне течения Гаелл.

В лесу дрожащую от холода и надломленности девушку, скромно прячущую невесть от кого свои горькие слёзы, сразу же встретили расколотые пополам древесные стволы и размытая, всё ещё сырая почва - последствия бурного потока реки. За ними её поприветствовали и сами кристально-прозрачные, пенистые толщи Гаелл, оглушающие обитателей леса своим необузданным, торопливым течением, упрямо бьющимся о горные булыжники. Неустойчивая почва так и наровила осыпаться у скакуна под ногами, утаскивая за собой вниз по горному каменному панцирю, а потому Ибис поспешила начать не менее опасный подъём вдоль размашистого берега водоёма.

Она хотела увидеть Мари. Хотела увидеть минувшую угрозу. То, что так прискорбно рассорило её с Окрылённым.

Желание нетерпеливо возгорело с новой силой, когда прямо перед собой красноглазая обнаружила бревенчатые обломки, явно служащие когда-то частями плотины. Невольно Ибис ускорилась, совершенно позабыв о всех рисках своего нынешнего путешествия.

Вскоре из-за холмистых однообразных рельефов показались обугленные, разваливающиеся края Мари, безжалостно надкусанные пламенем Рейвена. Внушительная часть сооружения и вовсе бесследно исчезла, будучи смытой куда-то чудовищным потопом. От величественного и головокружительного щита, о котором слогалось столько горделивых рассказов, ни осталось ничего, кроме бесполезных, никчёмных обломков. Постройка, облизываемая посекундно речной водой, разваливалась на куски до обиды стремительно.

Ибис руковом избавилась от последних следов своих рыданий и, невесомо соскользнув с лошади, окаменевшими пальцами принялась вязать неподдающиеся поводья в узел на одной из окружающих её толстых ветвей. Словно зачарованная, она бездумно поплелась к разрушенной Мари. 

Река монотонно гудела, но шум этот вовсе не раздражал блондинку, отбиваясь в её сердце необъяснимым естеством. Колючий, сырой воздух отрезвлял её от мысленного забвения, крупные чёрные птицы, перекрикивая Гаелл, оголдело перелетали с одной хвойной лапы на другую, не позволяя взору застрять в водном зверстве, подозрительно гармонично переплетающимся с истинным природным равновесием.

Стоило Ибис сделать один непринуждённый шаг, как прямиком перед ней неожиданно возникло дуло револьвера. Тело инстинктивно дёрнулось назад, а обескураженный разум принялся бегло разыскивать владельца оружия, пока его внезапно не прострелил убийственный взгляд необыкновенно напуганных медовых глаз.

- Ибис?! - Знакомый голос жестоко резанул по сердцу. Только сейчас красноглазая узнала лицо перед собой: Рейвен.

Он одиноко сидел под деревом, плотно прижав к себе острые колени. Руки парня, что было для Ибис изумительно, неподвластно ему дрожали, предательски выдавая то, что никогда не было свойственно поведению их хозяина.

Окрылённый медленно опустил револьвер, не сводя с неожиданной гостьи взбудораженного взора, в котором девушка впервые обнаружила залежи глубокого, непреодолимого несчастья.

Ибис неспеша приблизилась, присаживаясь от парня на позволительном, непринуждённом расстоянии, упираясь тем самым коленями в вымершую сырую траву. Подол платья моментально промок, обдавая тонкую кожу жгучим морозом.

Рейвен наконец освободил блондинку от своего пристального взгляда, уткнув его насильно куда-то в заледеневшую землю. Руки судорожно сомкнулись на груди, по-прежнему не зная, куда им деться. Горделивая по-обыкновению осанка измученно обмякла, робко опустилась в плечах и безвозвратно исчезла в лёгкой сутулости. Окрылённый так и не решился начать разговор.

Красноглазая прилежно сидела рядом с ним, безнаказанно изучая его чересчур переменившийся облик. От прошлого Рейвена ни осталось ничего, кроме хорошо знакомого ей упрямства.

Ибис всё-таки прервала свинцовую тишину:

- Как там... Ева?

Лидер вздрогнул от неожиданности и нехотя промямлил:

- Её забрал к себе Зак.

- Это хорошо. - Девушка облегчённо вздохнула. Часть переживаний долгожданно обрушилась с её плеч.

Не желая восстанавливать удушающее безмолвие, Рейвен прыснул скачущим голосом:

- И это всё? Всё, что ты хочешь спросить? А как же то, что я захотел тебя убить? Тебя это не волнует? Хотя чего я вообще ожидал? Ты же Ибис. - Окрылённый с ударом вдавился спиной в ствол дерева, - Зак был прав. Ты думаешь о себе в последнюю очередь. Да Зак во всём был прав! Я и в правду жалею о наводнении!

Глаза его неожиданно сверкнули. Не так, как должны были. Он резко встрепенулся, до смерти испугавшись собственных слёз.

- Чёрт, убирайся, прошу! - Рейвен перекрыл лицо руками, - Не хочу тебя видеть!

Он лгал. Так громко, что самому стало от этого невыносимо больно. Ибис была единственным существом в этом мире, кого он хотел сейчас вечно созерцать, в жизни которого хотел наверняка убедиться. Рейвен всего-навсего боялся показать Ибис свои страдания, сожаления и, самое ужасающее слово - слабость. Желал остаться в её голове, в её сердце, тем самым героем, спасшим от рабства, подарившим свободу, став тем самым идеалом - могущественным и непоколебимым. Он страшился столкнуться с её разочарованием. С её ненавистью.

Внезапно надломленное тело парня почувствовало непривычное тепло. Прогоняемая нахально его обняла, с неописуемой нежностью зарывшись рукой в его волосы, любя прислонив щеку к его вздрагивающей спине. Ибис атаковала его своим главным оружием - милосердием и состраданием, но колючая душа Рейвена тут же угрожающе завопила, непослушно отвергая искреннюю заботу, посчитав её омерзительной жалостью.

- Я хотел убить тебя! - Рейвен попытался грубо оттолкнуть красноглазую, - Почему ты не пытаешься убить меня взамен?! Почему ты такая наивная?!

Окрылённый брезгливо выскользнул у неё из под рук, продолжая стыдливо прятать глаза.

- Потому что я знаю, что ты делал это на эмоциях. Как и многие другие твои необдуманные поступки.

Вина перед Ибис гадюкой заползла Окрылённому на шею.

- Это не повод меня прощать.

Он не мог смириться с её добротой.

- Ты ведь сам только что сказал, что жалеешь обо всем.

- Да, жалею! Я действительно мог прикончить тебя!

От этой мысли становилось дурно.

- Но ты не прикончил. - Ей всё-таки удалось выловить его косой взор через плечо.

- Послушай, - Рейвен ощутимо потух, видимо, выплеснув бо́льшую часть горящих внутри чувств, - Я знаю, что это сейчас прозвучит неубедительно, но я не хотел твоей смерти.

Его голос не мог до конца подавить нахлынувших всхлипов.

- Я верю. - Ибис рискнула вновь к нему прикоснуться, мягко поглаживая Окрылённого по спине.

- Пока я жил в Королевстве, я клялся себе, что не буду идти против своих союзников. А ты мне, поверь, ближе рядового последователя. - Он осмелился, что далось ему крайне тяжко, прямо заглянуть собеседнице в глаза, - Я... Здесь я просто превратился в монстра.

«Ты всегда им был.» - Невольно пронеслось у девушки в голове.

- Я не должен быть таким. - Неуверенно продолжил Рейвен, и, молча поколебавшись, выпалил, - Прости меня, Ибис.

Он залился новым потоком рыданий. Блондинка вновь прижалась к нему, уже будучи уверенной в том, что он её не оттолкнёт. Рейвен ловко повернулся к ней лицом и ответил взаимностью на ласковые прикосновения. Их ладони, изувеченные пулевыми шрамами, снова гармонично переплелись.

- Признаться честно, я никогда не была согласна с тобой. Вернее с твоей идеей.

Рейвен удивлённо на неё уставился, но потупился, начав утирать никак не унимающиеся слёзы.

- Ты был для меня героем. Я уважала и почитала тебя. Ты был единственным в этой жизни, за кого я могла зацепиться, кому могла довериться. Ты сделал мою жизнь яркой.

- Выходит, сейчас ты иного мнения?

- Я просто поняла, что ты такой-же полузверь, как и я. Быть может, сильнее меня, но не обделённый своими слабостями.

Окрылённый проигравши насупился:

- И ты разочарована?

- Конечно, нет. Быть не всесильным - нормально. Ты дорог мне. Я не презираю тебя за слёзы.

- Спасибо. - Тихо проговорил парень.

- Но, несмотря на всё, что ты сделал для меня, я никогда не могла проникнуться твоей целью.

- Ты не хотела свободы?

- Наоборот, я не хотела порабощения. Я не хотела, чтобы мы, восставши, подмяли под себя людской народ. Для меня лучший исход борьбы - всецелое равенство.

- Ты ведь прекрасно понимаешь, что это невозможно. Либо ты, либо тебя.

- И всё-же, я желаю стремиться именно к этому.

Река продолжала свой журчащий монолог. Чёрные птицы не унимались, кружа и крича у лесных гостей над головами. Природа жила своей жизнью, ничуть не тронутой прорывом Гаелл. Наоборот, кажись, именно с ним восторжествовало истинное движение чащи.

- Я никогда ещё не встречал кого-то похожего на тебя. Откуда в тебе столько надежды на что-то светлое? Иногда я в шоке, иногда в восторге. Ты открыла мне совершенно иную сторону происходящего.

- Какую?

- Что не все люди гадины, к примеру. Сам бы я никогда до этого не додумался. - Рейвен слегка посмеялся, крепче сжав руки Ибис в своих, - Что справедливость - не только наказание, но и прощение. Что можно любить кого-то абсолютно незаслуженно. Что доброта - это не трусость. По началу я просто считал тебя не достаточно зрелой. Но тем не менее ты была мне интересна. Сейчас же, пройдя с тобой через столько всего...

Рейвен не переставал лить слёзы, но сейчас выглядел совершенно не жалким, наоборот, будто он приобрёл и осознал нечто бесценное.

- Наверное не я должен быть для тебя примером, а ты для меня.

Ибис залилась солнечным смехом, что заставило парня поначалу смутиться, но он тут же поддержал её лучезарную улыбку. Девушка крепко его обняла, сомкнув руки на мощной спине. В какой-то момент Рейвен даже побоялся осквернить её чистоту своими прикосновениями.

- Я точно не та, кто должна занять место героя. - Она вдохновенно прижала парня к себе, - Просто держи мои слова в голове, хорошо?

Её золотистые волнистые волосы вновь были заплетены в тугую косу. Они блекло выцвели на макушке, что печально отзвенело внутри Окрылённого. Бережно проведя ладонью по этому месту, желтоглазой посеял там лёгкий, короткий поцелуй. Это явно удивило Ибис, ибо та резко вскинула голову, странно вглядываясь в Рейвена. Её лицо до сих пор было усыпано гроздями веснушек, а глубокие алые глаза обрамляли почти белоснежные изящные ресницы. Она была также прекрасна, как и в тот день, когда он впервые её повстречал. Столь же невинна и открыта, чувственна и хрупка. Такая же добродушная, чего никогда не  понимал Рейвен.

- Знаешь, Ибис. - Парень продолжал поглаживать её макушку, - Мне кажется, я тебя люблю.