Пламя Ворона

Окрылённый далеко не впервые ощущал, как от его сердца оторвали сокровенный, жизненно важный кусок, настолько значительный и бесценный, что мир в его отсутствии безвозвратно трескался хрупким стеклом, навеки теряя какую-либо возможность обрести свой прежний привычный облик. Мир изменился, как и сам Рейвен.

Почему он до сих пор не привык к этому? Не привык к необратимому потоку бесчисленных потерь, не приспособился глотать горечь вперемешку с осколками сожалений, равнодушно отводить взгляд и упрямо, неуязвимо шагать дальше, несправедливо забывая о тех, кем когда-либо дорожил, в простых целях сохранения собственного рассудка. Он был слаб, жалок, беззащитен. Спустя годы, стелющиеся необозримой дорогой множества могил, он так и не обзавёлся непробиваемой броней хладнокровия, коей обязан обладать каждый лидер, так и не затвердел, не порос крепкой коркой защитного льда. Выскочка. Лицемер. Трус.

Клеа занимала собой не простой полый статус "правой руки", она была нечто большим, необъяснимо-драгоценным в глазах парня. Неизмеримые часы, проведённые в беседах с ней, щедро подкрепляли его душу, а её стойкость и решительность - вдохновляли. Он и сам себе не желал признаваться в том, что Клеа была бы лучшим лидером, в отличии от него. Она никогда не обнажала своей слабости, была сильнее его, разрушительней и непоколебимей. Клеа была той, кому он доверял свою немощь, единственной, в чьём присутствии мог беспомощно разрыдаться, у кого он искренне мог попросить совета. Он доверял ей свою жизнь, свой народ, свою идею, всего себя целиком. Она часто видела его таким, сломленным и обессиленным, но никогда от него не отворачивалась.

Её попросту не нашли. Рейвен требовал бесчисленных перепроверок всего оставшегося хлама от «Вендетты», но её не было. Клеа исчезла.

Окрылённый не хотел верить, что её больше не существует. Её сильный голос продолжал резонировать в ушах, грубые прикосновения клеймом застыли на коже, а отчасти тяжёлый и острый взгляд, которого многие избегали в страхе, так и держался у горла парня заточенным кинжалом.

Если бы Клеа узнала, что они потерпели полный, поистине грандиозный крах, она бы ужасно рассердилась. Окунулась бы в необузданную ярость, долго и громко высказывая Рейвену волна за волной своё, мягко говоря, негодование, за что, само собой, в будущем никогда бы не попросила прощения. Ругала бы людей, Окрылённого, себя, толпу последователей, стихию, потопившую корабль, в конце концов саму судьбу, проклинала бы собственное бессилие и человеческое превосходство. Да, она точно бы разорвала Рейвена в клочья, жестоко и безжалостно, но ни за что бы не бросила его. Клеа наверняка бы осталась, не пререкая воцарившейся благодаря ней тишины, смотря на падшего лидера без ненависти и презрения. Быть может, приблизилась бы и крепко сжала его плечо, как делала это раннее, молча вывела на всеобщее обозрение и подняла на уши всех оставшихся выживших. Она бы закричала, но не от горя или отчаяния, а от бурлящего в ней гнева по отношению к их общему врагу, принялась бы всеми силами поднимать последователям утерянный
боевой дух, вселять в их сердца веру в дальнейшие победы, провоцировать их вновь кидаться в свирепое сражение. И ей бы, несомненно, удалось: зверолюди зажглись бы желанием биться до конца: либо до героической гибели, либо до триумфальной победы. Благодаря Клее даже Окрылённый поверил бы в себя и в свои силы.

Но её нет. И не будет.

Что же теперь ему делать?

«Вендетта» безвозвратно уничтожен, из выживших - единицы, и то, шансов на их выживание совершенно не имелось, пока вблизи не показался торговый бриг «Эсперер», рабочие полузвери которого подобрали всех, кого удалось отыскать. Люди, к счастью, торжественно объявили себя победителями, как только обе половины расколовшегося галеона скрылись под водной гладью, и метнулись обратно, в сторону Империи. Само собой, Окрылённого они также посчитали убитым.

- Смотрю, ты окончательно раскис, Окрылённый... - Не без издевательской усмешки протянул садящийся напротив того Вахтанг.

Хищник вызвал его на короткий разговор, и, судя по тесной тёмной каюте, беседа эта не предполагалась общедоступной.

- Бо́льшая часть всех моих товарищей погибли. - С трудом поднимая глаза на собеседника прорычал Рейвен, - По-твоему я должен веселиться?!

- Не забывай, мои подчинённые также отдали вчера свои жизни. Разве что я не считаю это поводом складывать руки. - Вахтанг властно выпрямился, - Если ты сейчас пойдешь ко дну, не будет ли их жертва бессмысленной? Они ведь погибли за твою идею.

- А стоит ли оно того?! - Не выдержал Окрылённый, резко соскочив с места, - Те, кто идут за мной, умирают один за другим! А результата ноль!

- Знаешь, Окрылённый, я уже несколько раз пожалел о том, что объединился тогда с тобой.

- Поверь, Хищник, я тоже уже неоднократно жалел об этом!

- На твоём месте я бы не раскидывался словами, сопляк. Позволь напомнить: кто сражался всю ночь до потери пульса, когда ты сбежал с площади? Стоило людям объявиться, как тебя и след простыл, весь захват Столицы нёс на себе один я. А с утра ты попросту вернулся на всё готовое и присвоил победу себе!

- Было бы лучше, если бы я там погиб?! У меня не было шансов, я уводил от вас людей.

- Ох, это ещё не все мои к тебе претензии. Не успел я простить тебе твою предыдущую выходку, как ты берёшь к нам в ряды человека!

- Этот человек спас мне жизнь. И он твёрдо намерен сражаться на нашей стороне.

- Либо ты беспробудный глупец, Окрылённый, либо уже окончательно сошёл с ума.

- Либо ты просто слепой. Человек среди нас - это выгодно! Подумай, он может быть разведчиком, добывать для нас информацию, он может...

- Да как у тебя вообще ума хватило ему довериться?!

- Признайся, Хищник, ты просто ненавидишь абсолютно всех людей!

- А я этого и не отрицаю. Но ты, Окрылённый, тоже когда-то был таким.

Вахтанг также поднялся с места, мрачно надвигаясь на парня:

- Где тот Окрылённый, который не щадил ни единого человека на своем пути?! Где тот Окрылённый, который сжёг свои крылья, лишь бы не отдавать их людям?! Тот хитрец, что вонзил мне нож в спину? Где он?! Почему сейчас он принимает в своё окружение жалких аристократов?! Почему он убегает?! Почему он не может одержать победу?! Почему он кричит о помощи Королевству, которое построил в своём прошлом?!

Мужчина остановился в метре от Рейвена, желающего как можно быстрее вдавиться в стену.

- Ты прав, я изменился. - Выдал в ответ желтоглазый, рывком отталкивая от себя Хищника.

- Ты не изменился, ты пал. Раньше я глядел на тебя снизу, восхищался, желал обогнать твой успех. Что же я вижу сейчас? Ты жалок. Ты даже не в состоянии дать отпор людям. «Вендетта» разгромлен, и его уничтожил ты. Ты позарился на Империю, ты поднял мятежи, пожелал освободить всех этих зверолюдей. Поздравляю, Рейвен, ты не справился со своей задачей.

Вахтанг искренне был в нём разочарован. Всей душой. Изначально он действительно надеялся, что объединение с этим величайшим лидером поможет ему в достижении личной цели - поработить людей. Хищнику пришлось переступить через себя, придя к ногам своего главного соперника, мелкого выскочки, что когда-то позорно его победил. И мужчине слишком скверно было осознавать, что он глубоко ошибался. «Герой-освободитель» - был никем иным, как пустым образом, за которым стоял молодой импульсивный безумец, не ведающий, что вытворяет.

- Чёрт, да, да, да! Я знаю! Я знаю, что я не справляюсь! - Искрящийся неуправляемыми эмоциями голос брюнета сорвался на истошный крик, - И что теперь?! Мне нужно оправдать все эти ожидания, что на меня возложили! Мне нужно закончить начатое дело!

- Не знаю, закончишь ты это, или нет, но знай - отныне я не с тобой.

Вахтанг хладнокровно взглянул на причину собственных душевных мучений, всей своей физиономией брызжа неисчерпаемым презрением, и поспешил покинуть каюту, оставив Рейвена наедине с единственной личностью, которую тот совершенно не выносил - самим собой.

***

Всё, что помнила Ибис - мерцающие огни, обрывающиеся крики и невыносимый жгучий холод.

Ей чудилось, что даже в минуты своего полного бессознания она оставалась на волнах, в потенциальной опасности. Временами ей удавалось разомкнуть глаза, чтобы утонуть взглядом в мутных пучинах ночного неба, перевести непослушный взор на беспокойные безликие силуэты, уловить сквозь оглушающий звон в ушах оттенки знакомых голосов. И в те мгновения её замыкала в удушающие объятия всепожирающая и неодолимая беспомощность. И даже через густой туман, обволакивающий собою чертоги её сознания, умудрялись со свистом пролетать стрелы колкого чувства вины за собственную бесполезность.

Она чётко запомнила момент, когда почувствовала своё дыхание. Когда будучи частью неосознанной тьмы, сотканной из редких осколков неузнаваемых воспоминаний, она внезапно осознала, что жива. Но осознание это, вопреки ожиданиям, вовсе не сопровождалось радостью и облегчением. Наоборот, на Ибис булыжниками рухнули последние события ночи: человеческие суда, Арго, спасение раненых, ловушка под завалом, Жан, и, вишенка на торте - кораблекрушение. Что с Жаном, Рейвеном, Заком?! Что с Арго?!

Разомкнувшиеся очи тут же ранил ослепительный свет.

Постепенно тело дало сигналы о мягких прикосновениях незнакомых тканей, а глаза, привыкшие к свету, различили над девушкой чужой потолок.

- Ибис... - Блаженный, глубоко-облегчённый вздох переманил внимание девушки на себя.

Лучи света в какой-то момент перекрыли широкие, острые плечи, плавно перетекающие в изящную бледную шею, которой невообразимо шёл аккуратный белый воротник смятой рубашки.

Девушка рывком поднялась на локтях, моментально вкусив на себе громоздкие цепи отягощающей слабости.

- Как же я счастлив, что ты очнулась. - Тихий голос парня рассеивался по ютной комнатушке невесомой дрожью.

- Кто пострадал?! - Решительно воскликнула Ибис, тут же в душе поразившись мощью своего державного голоса, но встретившись плавно с нежно-голубыми глазами Жана, в глубине которых морской пеной билась тягучая смесь скорби, сожаления и несоизмеримой усталости, сипло продолжила, - Кто погиб?..

- Легче посчитать тех, кто выжил. - Неспеша произнес тот, но тут же осёкся. На секунду в нём вновь блеснула свойственная ему язвительная насмешка, - Нас примерно с десяток. Это все, кого сумел подобрать «Эсперер».

- «Эсперер»?

- Да, мы сейчас на нём. Это судно проплывало мимо, когда люди отчалили.

- И кого оно подобрало?.. - Глаза непроизвольно опустились, борясь с потоком внезапно нахлынувших слёз.

- Мы, Рейвен, Зак, Вахтанг... Та девчонка, которую мы спасли, Ева...

- Арго?

Затяжное молчание парня было красноречивее любых слов.

- Арго?! - Куда более настойчивее переспросила девушка, - Она жива?

- Не думаю. - Жан глубоко вздохнул, зарываясь рукой в волосы.

- Что?..

В голове моментально засветился тёплый образ лисицы: извечно разбитые коленки, короткие, но сильные руки, звонкий смех, сливочная улыбка и солнечный, мягкий взгляд. То, как она, несмотря на свой юный возраст, позволяла себе отпускать лихие словечки, бесцеремонно вела Ибис за собой, куда бы ей не вздумалось и как она тяжело рисковала, выставляя на кон всё, что у неё было. А терять ей, как всегда выражалась сама Арго, было совершенно нечего. Она была неряшлива и неаккуратна, но это вовсе от неё не отталкивало, сказочно сочетала в себе как милые и сладкие черты, сражающие наповал кого угодно, так и хищные, беспорядочные и непредсказуемые. Балансировала на неуловимой грани уюта и опасности.

- Её нет на корабле.

Смелый и весёлый смех Арго мог нести в себе угрозу.

- В смысле?

Но она была открыта, словно небо после дождя. Арго никогда не скрывала своих истинных чувств.

- Она знала, на что идёт.

Арго всегда защищала своих друзей с таким же неистовым рвением, с каким злобно пыталась насолить врагам, будучи настолько же верной, насколько и мстительной.

- Это война. - Тихо продолжал Жан, - Здесь никто никого не щадит. И мы, возможно, когда-нибудь также падём здесь.

Слёзы помутнили не только зрение, но и рассудок.

- Арго... - Сорвался с её губ дрожащий шёпот.

- Ты в порядке? - Растерянный парень повернулся к Ибис, тут же осудив себя за предыдущие слова. Она плакала.

- Почему? Почему именно Арго? - Её плечи непроизвольно вздрагивали, отросшая золотистая челка перекрывала блестящие ресницы.

- Погибли десятки, не только Арго. - Отозвался Жан, но тут же пожелал откусить себе язык. Его слова лишь глубже её ранили.

Девушка вся сжалась, показалась в своем плаче уязвимо-крохотной и слабой. Стояло неоспоримое ощущение того, что стоит притронуться к ней - и руку пробьет разряд тока. Но голубоглазый всё-же рискнул.

- Арго ведь была счастлива, верно? - Его ладонь осторожно сжала плечо Ибис, - Думаю, она бы не жалела о прожитой жизни...

Ибис сложила пальцы на руку Жана, но, вопреки его поспешным выводам, не оттолкнула её.

- Даже учитывая тебя? - Девушка плавно подняла глаза, заставив связаться в омерзительный узел нутро собеседника. Он никогда раннее не видел под её ресницами подобного взгляда. Будто в безоблачном доселе взоре впервые блеснуло нечто не очевидное, не доверенное кровожадному внешнему миру на растерзание. Словно детская, хрустальная душа Ибис впервые закрылась, отвернулась от заманчивой вселенной, невозмутимо придавшись победоносному одиночеству. Её глаза стали куда более взрослее и холоднее. В её душе внезапно зародились личные чувства.

- Я не считаю, что ей плохо жилось у меня. Во всяком случае она точно не страдала. - Жан выстоял против отяжелевшего взора девушки, одарив её не менее напористым тоном.

- Тогда почему она хотела сбежать? - Несмотря на суровый голос Ибис, скрашенный оттенком скорбных слёз, её ладонь продолжала крепко сжимать руку Жана, не позволяя тому отдалиться.

- Потому что она никогда не знала, какого живётся снаружи. Она никогда не сталкивалась с такими вещичками, как бедность, разврат или жестокость. Она припеваючи жила в золотых хоромах, питаясь отборной пищей и довольствуясь абсолютной безопасностью. Хочешь знать, что было бы с ней, окажись она по итогу на свободе? Да я спас вас тогда, на «Золотых Пашнях». Если бы не Рейвен, вы бы определенно разочаровались в бродяжничестве вдоль грязных улиц Империи.

Ибис продолжала рыдать. Но из бедняжки, которую непременно стоило бы пожалеть, неожиданно перевоплотилась в поднимающегося бойца.

- Мы бы не пропали. - Уверенно заявила Ибис, глубоко дыша, - Поверь, мы не нуждались в твоей опеке. Тогда ты всего навсего был эгоцентричным выскочкой, страдающим манией присваивать всё себе.

- Да. - Выдохнул названный выскочка, - Но в какой момент беседа посвятилась моим порокам?

Ибис, в очередной раз протерев свободным запястьем щёки, постепенно сдулась, неприятно осознав, что наговорила множество лишнего.

- Прости. - Блондинка всё-же бережно сбросила ладонь Жана с себя, - Я просто... Арго была моей лучшей подругой. Прости, что заставила тебя видеть и слышать всё это.

С трудом игнорируя тошнотворную слабость Ибис поднялась с постели.

- Ты куда?

- Не хочу обременять тебя надобностью утешать меня. - Красноглазая совершила несколько неуклюжих шагов и упёрлась ладонью в шершавую дверь.

Жан, внезапно спохватившись, вскочил с места и жадно вцепился в её запястье:

- Начнём с того, что это не бремя, - Он молниеносно развернул девушку к себе, и тут же потерял нить мыслей, вновь взглянув на её живописное личико, нещадно омрачённое тенью страданий.

Она уже не выглядела немощной или ущербной, наоборот, будто проживаемые мучения делали её сильней и несокрушимей.

Слова попросту закончились. А рука своевольно потянулась к щекам Ибис в рвении стереть с них эти горькие слёзы.

- Мне плохо. - Внезапно пролепетала девушка, - Мне очень-очень плохо!

- Верю.

- Весь мой мир перевернулся с ног на голову, понимаешь?! За эти несколько месяцев... - Голос болезненно дрожал, казалось, она задыхалась в плаче, - Моя жизнь разрушалась и строилась заново. Снова и снова. Я просто уже ничего не понимаю.

Горячий лоб блондинки уткнулся Жану в грудь.

- Ещё и Арго... Я с ней себя счастливой ощущала, понимаешь? У меня вообще ближе её никого не было после уничтожения деревни.

Руки парня сомкнулись на её вздрагивающей спине.

- И даже она меня бросила... Даже её теперь нет! А если я потеряю всех? Снова?!

- Я всегда буду с тобой. - Осторожно попытался ворваться в монолог красноглазой Жан.

- Арго обещала мне то же самое! Мы мечтали остаться вместе до самой старости, глупо, да?

- Совсем нет. Мечты не бывают глупыми.

- И тем не менее... - Она исподлобья прострелила парня измученным взором, - Эти мечты ни на что не повлияли.

- Это не так. Твоё желание ещё может исполниться. Как по мне, Арго всегда останется с тобой, в твоей памяти. Ты ведь не собираешься её забывать, верно?

Ибис судорожно замотала головой.

- Подумай, разве Арго хотела бы, чтобы ты сейчас так убивалась? Как бы она тебе сказала?

- Ты ужасно выглядишь, когда плачешь. Все эти сопли, фу... - Процитировала предполагаемые слова лисицы девушка, что сумело заставить расцвести на её лице лёгкую улыбку.

- Арго любила тебя. А ты любишь её. И пусть её нет рядом, храни эти чувства в своём сердце. Храни, но иди дальше. Думаю, именно этого бы желала твоя подруга.

Слёзы красноглазой безудержно продолжали мочить рубашку Жана, но плечи её вздрагивали всё реже, а мышцы ощутимо расслабились. В конце концов она выдавила из себя подобие убедительной улыбки и взглянула на собственного утешителя:

- Спасибо.

- За что?

Ибис безмятежно прижалась к нему, уравнивая собственное дыхание и шёпотом продолжила:

- За то, что ты рядом.