некогда былое

Когда учебный год подходил к концу, у Лили и Римуса дел становилось всё больше. Как старосты, они почти каждый вечер пропадали в библиотеке, склонившись над списками, расписаниями и бесконечными записями.

— На вас уже даже смотреть жалко, — усмехнулась Эва, ставя перед ними две кружки.

Лили подняла голову и устало, но всё же весело улыбнулась:

— Мерлин, ты когда успела сюда войти?

Римус сразу потянулся к чаю, сделал глоток и благодарно кивнул:

— Ты нас буквально спасаешь.

— Я это и без тебя знаю, — с важным видом отозвалась Поттер, устраиваясь рядом. — Кстати, тебя там Сайленс уже заждалась. Всё спрашивала, когда ты освободишься.

Она многозначительно подмигнула ему.

Тот чуть не поперхнулся чаем и быстро опустил кружку на стол. На его щеках проступил лёгкий румянец.

— А… замечательно, — пробормотал он, явно не зная, как отреагировать спокойнее.

Лили тут же хмыкнула, переводя взгляд с него на Эву.

— Ну конечно. Ради нас он сидит здесь с видом мученика, а стоило упомянуть Марвину — сразу оживился.

— Неправда, — возразил Люпин, всё ещё слегка смущённый, но всё же усмехнулся. — Я одинаково ответственно отношусь ко всему.

— Да-да, разумеется, — протянула Эва. — Просто некоторые обязанности вдохновляют больше других.

Люпин только покачал головой, но в уголках его губ мелькала улыбка.

Эванс сделала глоток и блаженно прикрыла глаза.

— Если честно, я уже начинаю ненавидеть все эти списки.

— А я думала, ты родилась с любовью к порядку.

— Любовь к порядку и сорок третий перечень дежурств — это всё-таки разные вещи.

— Вот именно, — поддержал её Римус. — Ещё немного, и я начну видеть графики даже во сне.

— Очень содержательные у тебя сны, — прыснула Поттер.

— Зато полезные, — невозмутимо заметил он.

На несколько секунд за столом повисла тишина.

— Осталось много? — спросила Эва, кивая на их записи.

Лили бросила быстрый взгляд на пергаменты и вздохнула:

— Если честно, не так уж. Мы просто устали настолько, что любое задание теперь кажется в три раза длиннее.

— Это знакомо, — кивнула Поттер. — Под конец года у всех лица такие, будто нас не на каникулы отпускают, а на ещё один учебный год.

Римус тихо рассмеялся:

— Не говори таких страшных вещей.

— Ладно, молчу. Я вообще пришла с миром. С чаем, если быть точнее.

— Это почти одно и то же, — сказала Лили с улыбкой.

Эва довольно откинулась на спинку стула.

— Вот и прекрасно. Когда закончите, идите хотя бы прогуляйтесь. У вас обоих вид такой, будто библиотека скоро официально запишет вас в свой фонд.

— Если это поможет сдать все отчёты вовремя, я готов, — заметил Люпин.

— А потом всё равно пойдёшь к Марвине, — тут же вставила Лили.

Римус только вздохнул, смиряясь с тем, что сегодня его явно не оставят в покое.

— Видимо, да.

Эвтида усмехнулась и поднялась на ноги.

— Вот и отлично. Я, пожалуй, не буду мешать вашему великому труду. Просто решила проверить, живы ли вы ещё.

— Пока да, — ответила Лили.

— Но исключительно благодаря тебе, — добавил Римус, приподнимая кружку.

— Очень приятно слышать заслуженную благодарность, — важно сказала Эва.

Она уже собралась отойти от стола, но Лили окликнула её:

— Эва?

— Мм?

— Спасибо.

Эвтида улыбнулась чуть мягче обычного и махнула рукой.

— Не за что. Только не засиживайтесь тут до утра.

— Постараемся, — пообещал Римус.

Стоило Эве выйти в коридор, как она сразу заметила неприятную сцену: Трейси Ванити что-то оживлённо рассказывала Долорес Амбридж. Чуть поодаль, с безразличным на первый взгляд видом, стоял Регулус.

Он поднял глаза, и на мгновение их взгляды встретились. Эва тут же отвернулась и, не сбавляя шага, направилась дальше. В конце коридора она увидела Сириуса, Джеймса и Питера.

Поттер свернула за угол почти на ходу и едва не врезалась в них.

— О, — сказал Джеймс, отступая на полшага. — А мы уж думали, кто это несётся.

— Это ты так здороваешься?

— Вообще-то очень дружелюбно, — вставил Сириус.

— По меркам Джеймса — даже ласково, — добавил Питер.

— Смотри-ка, Хвост сегодня с характером, — тут же заметил Блэк.

— Запишите где-нибудь, — поддержал Джеймс. — Исторический момент.

Питер закатил глаза:

— Очень смешно.

— Не обижайся, Хвост, — сказал Поттер с такой серьёзностью, что сразу стало понятно: сейчас будет что-то ещё. — Мы в тебя верим.

— В чём именно? — настороженно спросил Петтигрю.

Сириус задумчиво оглядел его:

— Что однажды ты всё-таки научишься не пугаться собственного отражения.

Эва хмыкнула.

Питер посмотрел на неё с укором:

— Вот спасибо.

— Я не над тобой, — сказала она. — Я над тем, как довольны собой эти двое.

— Видишь? — Джеймс толкнул Сириуса локтем. — Она всё понимает.

— Это и тревожит, — кивнул тот.

Питер сложил руки на груди:

— Вам лишь бы прицепиться.

— Неправда, — возразил Джеймс. — Иногда мы ещё и великодушные.

— Когда спите, — фыркнула Эвтида.

Блэк перевёл на неё взгляд:

— А ты сегодня подозрительно на его стороне.

— Кто-то же должен быть на его стороне.

— Ему не нужна защита, — заявил Джеймс. — Он у нас закалённый.

— Особенно после вас, — закатила глаза Эвтида.

Петтигрю с важным видом кивнул:

— Вот именно.

Сириус усмехнулся:

— Не надо так быстро привыкать к поддержке, Хвостик. Это разовое явление.

— Почему разовое? — спросила Эва.

— Потому что иначе он решит, что прав.

— А вдруг он и правда прав?

Джеймс посмотрел на Питера, вскинув бровь.

— Нет, ну это уже совсем фантастика.

Питер фыркнул:

— С вами невозможно разговаривать.

— Зато весело, — тут же добавил Сириус.

— Кому как.

Эва чуть склонила голову:

— Вообще-то он ничего такого не сказал.

— Ещё хуже, — заметил Джеймс. — Спокойный Питер всегда подозрителен.

— Да, — согласился Сириус. — Обычно это значит, что он что-то задумал.

Тот даже растерялся:

— Ничего я не задумал.

— Вот теперь особенно не верю, — сказал Поттер.

Эва вздохнула, но уже с улыбкой:

— По-моему, вы просто нашли удобную жертву.

— Ничего удобного, — возразил Сириус. — Он иногда огрызается.

— И очень тихо, — добавил Джеймс. — Почти незаметно. Но мы замечаем.

Петтигрю покачал головой:

— Удивительно, сколько у вас свободного времени.

— На тебя всегда найдётся, — усмехнулся Блэк, откидывая прядь волос.

— Какая трогательная преданность, — заметила Эва.

Джеймс расплылся в улыбке:

— Видишь, Хвост? Цени.

— Не хочу.

— А придётся.

Эва посмотрела на Питера:

— Если хочешь, я могу сделать вид, что ты блестяще отбился.

— Хочу, — сразу ответил он.

— Отлично. Ты блестяще отбился.

Брат возмущённо вскинул брови:

— Это нечестно.

— Почему? — спросила Эва.

— Потому что мы были близки к победе.

— Вы и так считаете, что всегда побеждаете, — сказала она.

— Потому что обычно так и есть, — без тени сомнения ответил Блэк.

Питер тихо пробормотал:

— Вот именно поэтому с вами тяжело.

— Но ты всё равно рядом, — заметил Джеймс.

— Видимо, это моя ошибка.

— Поздно, — сказал Сириус. — Мы тебя уже не отпустим.

Эва усмехнулась:

— Угрожает так, будто делает одолжение.

— Я и делаю, — невозмутимо сказал Блэк.

— Само собой.

***

До начала каникул оставалось две недели. Сириус вместе с мародёрами где-то бродил по Хогвартсу. Эва и Лили сидели на подоконнике в гостиной Гриффиндора и оживлённо что-то обсуждали. Марлин и Мэри тем временем были в спальне девочек и, судя по доносившимся голосам, тоже были заняты не менее важным разговором.

— Мисс Поттер, мисс Эванс, — раздался у входа строгий голос профессора Макгонагалл.

Обе тут же поднялись с подоконника и выпрямились.

— Профессор Макгонагалл, — одновременно отозвались они.

Макгонагалл обвела гостиную внимательным взглядом.

— Не подскажете, где сейчас находится мистер Блэк?

Лили быстро переглянулась с Эвой.

— Нет, профессор, — ответила Поттер.

— Кажется, он был где-то с Поттером, Люпином и Петтигрю, — добавила Эванс.

Лицо декана осталось по-прежнему сдержанным, но в её взгляде мелькнуло что-то непривычно тяжёлое.

— Понимаю, — произнесла она после короткой паузы. — Когда увидите мистера Блэка, передайте ему, пожалуйста, что я немедленно хочу видеть его в своём кабинете.

Эва нахмурилась. Что-то в тоне Минервы ей совсем не понравилось.

— Что-то случилось? — осторожно спросила Лили.

Макгонагалл на мгновение замолчала, словно решая, стоит ли отвечать.

— Мне необходимо сообщить ему о смерти его дяди, Альфарда Блэка, — наконец сказала она тихо, но твёрдо.

В гостиной повисла тяжёлая тишина.

На несколько секунд Эвтида будто перестала слышать всё вокруг. Слова профессора Макгонагалл тяжело осели в груди, вызывая неприятный холод. Лили рядом тоже побледнела и машинально сжала её руку.

— Мы… передадим, профессор, — тихо сказала Эва.

Макгонагалл коротко кивнула и, больше ничего не добавив, вышла из гостиной.

Как только дверь за ней закрылась, Эва резко обернулась к Лили.

— Мне нужно его найти.

Лили сразу поняла её без лишних слов.

— Я пойду с тобой.

Поттер покачала головой.

— Нет, Лилс. Я сама.

Та только мягко сжала её плечо.

— Тогда иди.

Эва почти бегом выскочила из гостиной. Сердце стучало слишком быстро, мысли путались. Она старалась идти как можно быстрее, хотя ноги будто налились свинцом. В голове крутилась только одна мысль: как сказать ему? Как вообще можно сказать такое человеку?

Она проверила сначала коридор возле класса трансфигурации, потом двор, потом один из пустых кабинетов, где мародёры иногда прятались от преподавателей. Нигде их не было.

На лестнице ей навстречу попался второкурсник из Гриффиндора.

— Ты не видел Сириуса Блэка? — выпалила Эва.

Мальчик растерянно моргнул.

— Эм… кажется, я видел его с Поттером и остальными возле часовни… нет, у Большого зала. Или у кабинета Трансфигурации… — он совсем смешался.

Не дослушав, Эвтида поблагодарила его и побежала дальше.

Наконец, свернув в длинный коридор на третьем этаже, она услышала знакомый смех.

Сириус стоял у окна вместе с Джеймсом и Питером, а Римус, прислонившись к стене, что-то говорил, явно уставший. Сириус смеялся — легко, беззаботно, запрокинув голову, и от этого у Эвы сжалось сердце ещё сильнее.

И именно он заметил её первым.

— Эва? — Он внимательно осмотрел её лицо. — Что случилось?

Она замедлила шаг, пытаясь перевести дыхание. Джеймс и остальные тоже обернулись. Улыбка медленно сошла с лица Сириуса.

— Эва, — повторил он уже тише и быстро подошёл к ней.

Она посмотрела на Джеймса, Римуса и Питера, не зная, говорить ли при них. Но Блэк всё понял по её лицу почти сразу.

— Ребята, — коротко бросил он.

Они без вопросов отошли в сторону, хотя Джеймс напоследок бросил на них тревожный взгляд.

Эва остановилась прямо перед Сириусом. Теперь, когда он стоял так близко, она вдруг почувствовала, что совсем не готова произнести это вслух.

— Маккошка искала тебя, — начала она тихо.

Блэк нахмурился.

— Зачем?

Она сглотнула.

— Она сказала, что тебе нужно срочно прийти к ней в кабинет.

Он не сводил с неё взгляда.

— Эва.

Эвтида едва заметно покачала головой.

— Это из-за твоего дяди, — выдохнула она.

Сириус замер.

В его лице что-то резко изменилось.

— Что с ним? — спросил он, и голос его прозвучал глухо.

Эва почувствовала, как у неё дрожат пальцы.

— Его больше нет, Сириус. Мне очень жаль.

Повисла тишина.

Он не ответил. Просто смотрел на неё так, будто не понял слов. Будто они прозвучали на чужом, незнакомом языке.

— Нет, — наконец произнёс он.

Это было сказано очень тихо.

— Мне правда очень жаль… — начала Эва.

Сириус отступил на шаг, провёл рукой по волосам и резко отвернулся к окну. Его плечи напряглись так сильно, что девушке стало больно смотреть.

— Нет, — повторил он уже жёстче. — Нет, он не мог.

Эва осторожно подошла ближе, чувствуя как и в её глазах собираются слёзы. Она быстро смахнула их рукой.

— Сириус…

Он зажмурился, и на мгновение ей показалось, что он сейчас сорвётся — закричит, ударит стену. Но вместо этого он только тяжело выдохнул и опустил голову.

— Я знал, что это произойдет, но....Мерлин, это невозможно.

Теперь его голос звучал хрипло.

Эвтида встала рядом и осторожно коснулась его руки. Он дёрнулся, а потом вдруг сам сжал её ладонь. Крепко, почти до боли.

Он опустил голову, и Эва без колебаний шагнула ближе, обнимая его. Сириус сначала застыл и не двигался, но потом резко прижал её к себе, уткнувшись лбом ей в висок. Его дыхание было неровным, сбивчивым.

— Я даже не попрощался с ним, — глухо сказал он. — Чёрт… я даже не попрощался.

— Ты не мог знать, что это произойдет именно сегодня, — прошептала Поттер, мягко поглаживая его по спине. — Ты не виноват.

Он ничего не ответил. Только сильнее сжал её.

***

Эва и Сириус сидели в кабинете Дамблдора. В комнате стояла тяжёлая, почти осязаемая тишина. За высокими окнами медленно сгущались сумерки, и бледный свет ложился на пол длинными холодными полосами.

Дамблдор стоял у окна, сцепив руки за спиной, а рядом с ним, прямая и собранная, как всегда, находилась профессор Макгонагалл. За директорским столом сидел Джереми Мьюти — отец Тайлера и, как выяснилось, поверенный Альфарда Блэка. Перед ним лежала папка с документами.

Сириус сидел неподвижно, но Эва чувствовала, насколько он напряжён. Его пальцы крепко сжимали её ладонь — слишком крепко, почти болезненно.

В этот момент дверь кабинета отворилась.

На пороге стоял Регулус.

Он вошёл не сразу, на долю секунды замешкался, окинув комнату быстрым, насторожённым взглядом. В серых глазах читалось напряжение. Он плотно прикрыл за собой дверь и выпрямился.

Сириус моментально окаменел.

Его пальцы разжались, и он медленно поднялся на ноги.

— Ты, — произнёс он с такой холодной яростью, что даже Поттер невольно затаила дыхание.

Регулус перевёл взгляд на брата. В его лице что-то дрогнуло, но голос остался ровным:

— Меня вызвали.

— Как трогательно, — бросил Сириус. — Семья всё-таки решила прислать представителя?

— Мистер Блэк, — предостерегающе произнесла Макгонагалл.

Но он даже не взглянул в её сторону.

— Нет, профессор, всё в порядке, — отрезал он, не сводя глаз с Регулуса. — Мне просто интересно: ты здесь по собственной воле или матушка велела проследить, чтобы я ничего не получил?

Регулус заметно напрягся.

— Не всё в мире вращается вокруг тебя.

Сириус коротко, резко усмехнулся, и в этом смехе не было ни капли веселья.

— Правда? Странно. Особенно если учесть, что Альфард мёртв, а ты появляешься здесь именно сейчас.

— Я пришёл не за этим, и ты это знаешь.

— Нет, Регулус, — голос Сириуса стал тише, но от этого только опаснее, — я уже давно ничего о тебе не знаю.

В кабинете снова повисла тишина.

Регулус сделал ещё шаг вперёд.

— Я узнал всего час назад.

— И что? — резко бросил Сириус. — Пришел такой весь, якобы заботливый племянничек?

— Я не говорил этого.

— Нет, конечно. Ты вообще мало что говоришь, когда дело касается семьи.

На последних словах голос Сириуса дрогнул, и Эва почувствовала, как в нём сквозь ярость проступает что-то ещё — старое, почти детское чувство обиды, которое он, наверное, ненавидел в себе больше всего.

Регулус вскинул подбородок.

— А что ты хочешь от меня услышать? Что мне жаль? Мне жаль. Что он не заслуживал этого? Не заслуживал.

Сириус шагнул к нему.

— Тогда почему ты остался с ними?

Этот вопрос ударил сильнее, чем крик. Регулус застыл.

— Не начинай.

— Почему? — Сириус уже не сдерживался. — Потому что ответ тебе самому противен? Потому что ты предпочёл их — весь этот чистокровный бред, этот дом, эту фамилию — всему остальному?

— Ты ничего не понимаешь, — сквозь зубы произнёс Регулус.

— Так объясни.

— Не всё так просто.

— Нет, Регулус. Всё как раз очень просто. Ты сделал выбор.

Лицо Регулуса побледнело ещё сильнее.

— А ты — нет? — тихо, но жёстко ответил он. — Ты ушёл и оставил всё мне.

Сириус замер.

Эва почувствовала, как его рука напряглась в её ладони, а затем он медленно отпустил её и сделал ещё один шаг вперёд.

— Я оставил тебе? — переспросил он с неверием. — Я? Ты сейчас серьёзно?

— Ты сбежал, Сириус. Ты хотя бы мог сбежать. А потом просто исчез, как будто меня там не было вовсе.

— Не смей выставлять меня виноватым за то, что они с тобой сделали.

— А я и не выставляю, — в голосе Регулуса впервые прозвучала настоящая трещина. — Но ты не можешь делать вид, будто тебе одному было плохо.

Эти слова повисли в воздухе тяжёлым ударом.

Сириус смотрел на брата так, словно хотел ответить немедленно — резко, зло, уничтожающе. Но что-то в лице Регулуса, в этой внезапной, почти непозволительной честности, заставило его замолчать на секунду дольше, чем он сам, вероятно, собирался.

И именно этой секунды хватило, чтобы снова вспыхнул гнев.

— Знаешь, в чём между нами разница? — тихо сказал Сириус. — Я хотя бы перестал притворяться, что всё это нормально.

— А я, по-твоему, притворяюсь? — голос Регулуса впервые повысился.

— Довольно, — твёрдо прервала Макгонагалл, делая шаг вперёд.

Дамблдор медленно повернулся от окна.

— Сириус, Регулус, — спокойно сказал он, переводя взгляд с одного на другого, — полагаю, Альфард Блэк не хотел бы, чтобы его последняя воля стала поводом для новой вражды.

Сириус коротко усмехнулся, взъерошивая волосы.

— Боюсь, уже поздно.

Мистер Мьюти, до сих пор молча наблюдавший за происходящим, осторожно прокашлялся и положил ладонь на папку с документами.

— Если вы позволите, — сухо произнёс он, — я бы хотел перейти к оглашению завещания.

Сириус не сразу отвёл взгляд от брата. Несколько секунд между ними всё ещё тянулась тонкая, опасная нить, готовая в любой момент лопнуть.

Затем он резко сел обратно в кресло. Эва тут же снова взяла его за руку.

Регулус остался стоять, напряжённый и прямой, как натянутая струна.

Джереми аккуратно раскрыл папку, провёл пальцами по первому листу и, дождавшись, пока в кабинете воцарится полная тишина, начал читать ровным, сухим голосом:

— «Я, Альфард Блэк, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, настоящим документом удостоверяю свою последнюю волю…»

Сириус сидел, не шевелясь, устремив взгляд куда-то мимо стола. Эва чувствовала, как он крепче сжал её руку, едва только было произнесено имя Альфарда.

Мьюти перевернул страницу.

— Основная часть движимого имущества, включая денежные средства на счетах, личную библиотеку и коллекцию артефактов, согласно завещанию, подлежит оценке и распределению в соответствии с приложенным перечнем.

Регулус стоял чуть в стороне, с каменным лицом, но Эва заметила, как напряглись его плечи.

Джереми слегка прокашлялся и продолжил:

— «Моему племяннику, Сириусу Ориону Блэку Третьему, я завещаю дом, расположенный по адресу...» — он опустил взгляд в документ, — «... со всем содержимым, правом полного владения и распоряжения».

В кабинете повисла тишина.

Даже Сириус не сразу понял, что именно услышал. Он моргнул, словно слова не складывались в смысл.

— Что? — коротко переспросил он.

Мьюти поднял на него взгляд.

— Вам завещан особняк Альфарда, мистер Блэк. Полностью.

Сириус уставился на него так, будто ждал, что тот сейчас добавит: это шутка. Но лицо юриста оставалось непроницаемым.

Макгонагалл чуть заметно выдохнула. Дамблдор же, напротив, выглядел так, словно не был особенно удивлён.

Регулус медленно повернул голову к брату.

— Целый особняк, — тихо произнёс он.

Сириус перевёл взгляд на него.

— Я не просил об этом.

— Разумеется, — отозвался Регулус, и в его голосе прозвучала опасная, холодная насмешка. — Тебе вообще удивительно везёт на людей, которые оставляют тебе всё просто так.

— Регулус, — жёстко сказала Макгонагалл.

Но он уже не остановился.

— Нет, правда, почему бы и нет? Видимо, быть семейным разочарованием не так уж невыгодно.

Сириус резко поднялся.

— Следи за языком.

— А то что? — Регулус тоже шагнул вперёд. — Тебе опять станет невыносимо тяжело принимать чужую преданность?

— Ты совсем рехнулся? — в голосе Сириуса вспыхнула ярость. — Думаешь, мне нужен был его дом? Думаешь, я сейчас должен радоваться?

— Не знаю, Сириус. Ты обычно быстро находишь, кого обвинить, когда что-то идёт не так. А когда всё идёт в твою пользу — молчишь.

Эва поднялась следом за Сириусом.

— Прекратите уже.

Джереми кашлянул, стараясь вернуть разговор в официальное русло.

— Это ещё не всё, — сказал он.

Регулус медленно отвёл взгляд от брата, но лицо его оставалось напряжённым.

Юрист вновь посмотрел в бумаги.

— «Моему племяннику, Регулусу Арктурусу Блэку, я завещаю семейную коллекцию старинных монет, хранящуюся в восточном кабинете в дубовом футляре, с правом полного владения».

Регулус не шелохнулся.

— Старинные монеты, — повторил он с ледяным спокойствием. — Какая щедрость.

Дамблдор наконец выступил вперёд.

— Полагаю, мистер Блэк, — мягко сказал он, обращаясь к Регулусу, — ваш дядя руководствовался причинами, известными лишь ему одному.

Регулус горько усмехнулся.

Мьюти осторожно закрыл папку.

— На этом основная часть завещания оглашена. Передача прав будет завершена после подписания необходимых документов.