некогда былое

— Превосходно, мисс Поттер, — с удовлетворением сказала миссис Макбоул после очередного занятия. — Ещё несколько сеансов, и, думаю, мы сможем закончить. Ваш разум уже очень уверенно блокирует дар. Полагаю, впредь он не будет причинять вам неудобств.

Эвтида не ответила сразу. Она сидела неподвижно, всё ещё пытаясь выровнять дыхание после изматывающей практики. В висках глухо пульсировало, пальцы едва заметно дрожали от напряжения, но внутри, под этой усталостью, медленно разливалось давно забытое облегчение.

— Значит, у меня получилось? — тихо спросила она, поднимая взгляд.

— Более чем, — кивнула миссис Макбоул. — Максимально впечатляющий результат.

Поттер опустила глаза на сцепленные руки. Ей всё ещё с трудом верилось, что бесконечная череда занятий, тяжёлых упражнений и мучительной внутренней борьбы наконец начинает приносить плоды.

— А если это ненадолго? — спросила она после паузы. — Если в какой-то момент всё снова выйдет из-под контроля?

Миссис Макбоул сложила руки на груди и посмотрела на неё внимательно, чуть дольше обычного.

— Тогда вы сделаете то, чему я вас учила, — ровно ответила она. — Паника — худший советчик для любого, кто обладает силой.

После того как женщина подробно объяснила, как и когда следует принимать настойки, Эвтида вышла из кабинета и направилась в гостиную. Там она сразу заметила Мэри: та сидела на диване, поджав под себя ноги, и что-то сосредоточенно выводила в небольшом блокноте.

— Моя кудряшка, как всегда, при деле, — с усмешкой заметила Эва, опускаясь рядом. — Что ты там пишешь?

Макдональд коротко хмыкнула, не поднимая головы от блокнота.

— У Джона через неделю день рождения. Пытаюсь придумать, что подарить. Пока остановилась на свитере — хочу связать сама. Вот, выбираю оттенки.

Эва заглянула в блокнот, где аккуратным почерком были выписаны названия цветов, а рядом приклеены маленькие образцы пряжи.

— Полагаю, Харрингтон станет самым стильным во всём Хогвартсе, — улыбнулась Поттер. — Он даже не представляет, какое сокровище ему достанется.

Мэри рассмеялась и закрыла блокнот.

— Возможно. Но есть одна проблема: нитки, которые подошли бы идеально, стоят совершенно неприличных денег.

Эвтида вскинула брови и повернулась к ней всем корпусом.

— И это проблема? — переспросила она, растягивая слова. — Знаешь, у тебя ведь есть одна подруга. Рыжая такая. Кажется, Эвой зовут. Слышала, у неё в кошельке ветер не гуляет.

Мэри фыркнула, пряча улыбку.

— Ну… это как-то неловко.

— Я куплю.

— Эва.

— Мэри.

Они несколько секунд упрямо смотрели друг на друга, и первой не выдержала Макдональд — отвела взгляд, пряча улыбку.

— Ты невозможная, — пробормотала она.

— Зато полезная, — тут же парировала Эва. — И вообще, если уж ты собралась собственноручно вязать свитер, то делать это нужно как следует. Без компромиссов и дешёвой пряжи, которая через две недели начнёт линять.

Мэри покачала головой, всё ещё улыбаясь.

— Ты не обязана.

— А я и не обязана, — легко согласилась Эвтида. — Я хочу.

Макдональд на миг задумалась, а затем снова открыла блокнот на странице с образцами.

— Если уж ты так настаиваешь… то вот этот оттенок, глубокий синий, и вот этот серый — они идеально смотрятся вместе. Но есть ещё один магазинчик, говорят, там привозят шерсть с горных коз из Уэльса, она невероятно мягкая. Только он закрывается рано.

Эва тут же вскочила с дивана и протянула подруге руку.

— У нас час до закрытия.

Мэри засмеялась — легко, искренне — и, закрыв блокнот, поднялась следом.

— Иногда мне кажется, что ты просто ищешь повод потратить деньги.

— А иногда мне кажется, что ты слишком мало позволяешь себе принимать помощь, — парировала Эва, подмигивая. — Но мы это исправим. Пошли.

***

— Эва! Мерлин, да где её носит?.. — раздражённо выдохнул Джеймс, влетая в гостиную и окидывая взглядом комнату.

— Я видела её минут пятнадцать назад, — отозвалась Лили, не сразу поднимая глаз от книги. В одной руке она держала кружку с брусничным чаем, другой придерживала раскрытые страницы. — Они с Мэри ушли в Хогсмид. Кажется, покупать что-то для подарка Джону.

Поттер тут же заметно расслабился и расплылся в улыбке.

— А, ну тогда ладно.

Он шагнул ближе, только теперь по-настоящему обратив внимание на Лили. Та сидела, устроившись в кресле у окна, укутанная в тёплый кардиган, с чуть растрепавшимися волосами и задумчивым, спокойным выражением лица. В мягком свете гостиной она и вправду выглядела удивительно… домашней.

На лице Джеймса появилась совсем иная улыбка — не привычная, лукавая и победная, а тихая, почти задумчивая. Тёплая.

— Ты выглядишь замечательно, — произнёс он чуть тише обычного. — Так уютно. По-домашнему.

Эванс наконец подняла на него взгляд поверх книги.

— Это был комплимент, Поттер? — уточнила она, слегка приподняв бровь.

— Самый искренний из возможных, — без тени смущения отозвался он.

Она фыркнула и сделала глоток чая, стараясь скрыть едва заметную улыбку.

— Надо же. И ни капли самодовольства.

— Я умею удивлять.

— Скорее утомлять, — привычно парировала девушка, но голос её прозвучал уже мягче.

Джеймс усмехнулся и, не дожидаясь приглашения, опустился на подлокотник соседнего кресла.

— Между прочим, я вообще-то ворвался сюда по очень важному делу.

— Искал Эву с выражением человека, готового перевернуть весь замок?

— Именно так.

— Впечатляюще важное дело.

Он рассмеялся, а Лили покачала головой и перевернула страницу.

Несколько секунд между ними стояла удивительно спокойная тишина — без лишнего напряжения.

— Тебе идёт выглядеть такой, — неожиданно добавил Джеймс. — Ну.. без того, чтобы спорить со мной каждые две минуты.

Эванс медленно опустила книгу на колени и посмотрела на него уже внимательнее.

— Не обольщайся. Я вполне могу начать прямо сейчас.

— Вот, это уже больше похоже на тебя.

Она всё-таки улыбнулась — коротко, почти нехотя, но достаточно явно, чтобы Джеймс это заметил.

И, конечно, заметил.

— Только не вздумай выглядеть таким довольным, — тут же предупредила Лили.

— Ничего не могу с собой поделать, Эванс.

— Какая трагедия.

Но в её тоне больше не было настоящего раздражения. Скорее усталая, тёплая снисходительность, к которой Джеймс в последнее время начал привыкать — и которую, если честно, ценил куда больше, чем любые бурные споры.

Он взглянул на неё ещё раз и тихо сказал:

— Правда, Эванс. Ты очень красивая.

На этот раз она не ответила сразу. Лишь отвела взгляд к окну, за которым уже густели ранние сумерки, и поднесла кружку к губам, пряча лёгкое смущение.

— Поттер, — произнесла она наконец, стараясь сохранить привычную твёрдость, — если ты решил стать обаятельным, предупреждать нужно заранее.

Он тихо рассмеялся.

— Я учту.

Лили качнула головой, но книгу снова не открыла.

Эва и Мэри возвращались в башню, едва не сгибаясь под тяжестью огромных пакетов. Казалось, они скупили половину лавок Хогсмида: из свёртков то и дело выглядывали мотки пряжи, ленты и отрезы ткани самых разных цветов.

— Значит, завтра начну вязать. Только бы успеть, — озабоченно проговорила Мэри, поудобнее перехватывая пакеты.

Эва усмехнулась и покосилась на неё:

— Ну да, конечно, очень своевременно. Ещё бы за сутки до праздника спохватилась — вообще было бы идеально.

— Не начинай, — фыркнула Макдональд. — Я и так знаю, что затянула.

Подойдя к портрету Полной Дамы, Эва назвала пароль, и через мгновение подруги уже вошли в гостиную Гриффиндора.

Внутри было тепло и уютно, а в креслах у окна сидели Лили и Джеймс. Причём сидели подозрительно мирно.

Заметив их, Поттер мгновенно расплылась в широкой улыбке.

— Вечер добрый, — протянула она с плохо скрываемым удовольствием, оглядывая парочку. — Мэри, ты там где? Иди скорее сюда, тут, кажется, происходит что-то историческое.

Мэри, запыхавшись под тяжестью пакетов, вошла следом и, сначала не поняв, о чём речь, перевела взгляд на Лили и Джеймса. А потом её лицо тоже озарилось лукавой улыбкой.

— Ого, — только и сказала она. — Мы что, чему-то помешали?

Эванс тут же выпрямилась в кресле и бросила на них предупреждающий взгляд.

— Даже не начинайте.

— А мы и не начинали, — невинно отозвалась Эвтида, опуская пакеты на пол.

— Просто вы такие спокойные сейчас. Это действительно повод насторожиться, — серьёзно добавила Мэри.

Джеймс усмехнулся и лениво откинулся назад.

— Завидуйте молча.

— О, нет, — сказала Эва, снимая шарф. — Молча в такой ситуации никто завидовать не будет.

Лили закатила глаза, но по розовеющим щекам было ясно, что невозмутимость даётся ей всё труднее.

Макдональд тем временем уже опустилась на ковёр возле стола и принялась разбирать покупки.

— Ладно, раз уж вы тут заняты своими... беседами, — с многозначительной паузой произнесла она, — я хотя бы начну разбираться, что с чем сочетается.

— Мы не «заняты», — сразу возразила Лили слишком быстро.

Эва переглянулась с Мэри.

— Конечно-конечно, — с важным видом кивнула она.

Джеймс откровенно развеселился, а Лили, кажется, была уже в шаге от того, чтобы запустить в Эву подушкой.

— Эва, — опасно спокойно произнесла она, — хочешь, я помогу тебе донести пакеты обратно? Например, прямо до лестницы.

— Вот видишь, Джим, — невозмутимо заметила Эвтида. — Она уже защищает вашу идиллию.

Лили уже замахнулась подушкой, Эва со смехом попыталась увернуться, но в этот момент один из пакетов опасно качнулся в её руке.

— Осторожно! — вскрикнула Мэри, заметив, как из приоткрытого свёртка едва не вываливаются мотки шерсти.

Джеймс поднялся с кресла почти мгновенно.

— Дай сюда, — сказал он, подходя к сестре, и, не дожидаясь возражений, забрал у неё сразу большую часть пакетов. — Ты вообще как это всё дотащила? Решила проверить, сколько вещей способен унести человек?

Эвтида фыркнула, поправляя выбившуюся прядь волос.

— Вообще-то, если бы некоторые очень заботливые братья встречали меня у входа, мне не пришлось бы тащить всё самой.

— Некоторые очень заботливые братья, — невозмутимо парировал Джеймс, — не были предупреждены, что их сестра собирается вынести из Хогсмида весь запас пряжи.

— Это не её запас, — тут же вставила Мэри, поднимая палец. — Это мой запас. Эва просто героически страдала рядом.

— А, ну тогда всё понятно, — сказал Джеймс с таким видом, будто это действительно всё объясняло.

Он легко подхватил оставшиеся пакеты и понёс их в спальню девочек. Эва проводила его взглядом и усмехнулась:

— Вот так-то лучше. Хоть какая-то польза от брата.

— Эва, если ты сейчас начнёшь пользоваться моим благородством, я верну тебе всё обратно.

— Не вернёшь, — отозвалась она, проходя следом. — Ты же не хочешь опозориться перед Лили.

***

Сириус и Эва сидели на крыше, свесив ноги. С приходом апреля их ночные вылазки возобновились.

Ветер осторожно шевелил волосы Эвы, а где-то внизу спал замок. Здесь, наверху, всё казалось другим: мир — дальше, звёзды — ближе, а каждое сказанное слово — важнее.

Сириус взял её руку в свою и, склонив голову, коснулся губами костяшек её пальцев.

— Je t’aime d’une façon folle, — прошептал он едва слышно. 
[Я люблю тебя до безумия.]

Эва улыбнулась и переплела свои пальцы с его.

— Je t’aime aussi, — ответила она. 
[Я тоже люблю тебя.]

На несколько мгновений между ними воцарилась тишина.

Блэк смотрел на неё так, словно до сих пор не мог до конца поверить, что она рядом, что это не сон и не одна из тех хрупких фантазий, которые рассеиваются с рассветом. Поттер слегка повернула голову, встречая его взгляд, и в её глазах отражался лунный свет.

— Иногда мне кажется, — тихо сказал он, — что рядом с тобой я становлюсь лучше, чем был.

Эва мягко усмехнулась.

— Это потому, что обычно ты не слишком стараешься.

Сириус фыркнул, но улыбка всё же тронула его губы.

— Вот за это я тебя тоже люблю.

Она придвинулась ближе, опуская голову ему на плечо, и он сразу же обнял её крепче.

Над ними мерцало чистое весеннее небо, и эта апрельская ночь казалась почти бесконечной.

— Как там дядя? — осторожно спросила Эва, сжав пальцами ткань его рубашки.

Сириус не ответил сразу. Он лишь опустил взгляд, собираясь с мыслями, а затем тяжело выдохнул.

— Ничего не меняется, — тихо сказал он. — Болезнь прогрессирует.

Его голос прозвучал ровно, почти слишком спокойно, и именно это спокойствие выдало, как тяжело ему даются эти слова.

Поттер чуть крепче прижалась к нему, не находя подходящих слов. Да они, наверное, и не были нужны. Иногда чужую боль нельзя облегчить разговорами — можно только остаться рядом, разделить её молчанием, теплом, присутствием.

Блэк горько усмехнулся, хотя в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Целители говорят одно и то же, — продолжил он, глядя куда-то в темноту. — Что нужно ждать. Наблюдать. Надеяться, что станет легче. Но с каждым разом это звучит всё более... бессмысленно.

Эвтида медленно подняла голову и посмотрела на него. В лунном свете его лицо казалось особенно усталым — резче проступали скулы, тени под глазами стали глубже.

— Мне жаль, — тихо сказала она.

Сириус слабо качнул головой.

— Мне тоже.

На несколько секунд между ними воцарилась тишина. Ветер скользнул по крыше, холодный и тонкий, но Эва не отстранилась. Напротив, она только крепче сжала его рубашку.

— Когда я был у Меды на позапрошлой неделе, то видел его состояние. Говорил он мало... но всё равно пытался шутить. — На его губах мелькнула тень улыбки. — Как будто если он будет смеяться, то никому не станет страшно.

Эва прикрыла глаза на мгновение.

— Это ужасно на него похоже. Именно поэтому смотреть на это ещё труднее. — Тихо добавил Блэк.

Он провёл ладонью по лицу, устало, почти машинально, а затем запрокинул голову, глядя в ночное небо.

— Знаешь, что хуже всего? — после паузы произнёс он. — То, что я ничего не могу сделать. Совсем ничего. Просто сижу здесь, пока ему становится хуже.

Эвтида осторожно коснулась его щеки, заставляя перевести взгляд на неё.

— Ты рядом с ним. Трансгрессируешь иногда, пишешь письма, — сказала она тихо, но твёрдо. — И иногда это важнее, чем возможность что-то исправить.

Сириус долго смотрел на неё, будто хотел возразить, но не смог. Вместо этого он лишь накрыл её ладонь своей и на мгновение прикрыл глаза.

— Не знаю, что бы я без тебя делал, — признался он почти шёпотом.

Эва едва заметно улыбнулась — печально, но тепло.

— Вероятно, делал бы всё то же самое, только ещё мрачнее.

Блэк тихо хмыкнул.

— Возможно.

Она придвинулась ближе и снова положила голову ему на плечо. Некоторое время они сидели молча, слушая ветер и далёкий, почти неразличимый шорох ночи.

— Хочешь, я пойду с тобой в следующий раз? — наконец спросила Эва.

Сириус повернул к ней голову.

— К нему?

Она кивнула.

— Если ты позволишь.

На его лице появилось выражение тихой благодарности — такое мягкое и беззащитное, что у Эвы болезненно сжалось сердце.

— Да, — сказал он после короткой паузы. — Думаю... он был бы рад познакомиться с девушкой, о которой я ей так много рассказывал.

Эва улыбнулась.

***

Джеймс и Лили сидели в библиотеке. Уже целую неделю Поттер настойчиво уговаривал её помочь ему «подтянуть» зельеварение, хотя на самом деле в этом предмете он и без того разбирался более чем хорошо. В ход он пустил даже сестру: Эва тоже попросила Лили позаниматься с ним, и та в конце концов согласилась.

В библиотеке стояла почти гробовая тишина. Лишь где-то в дальнем углу кто-то время от времени переворачивал страницы.

Их стол был завален листами пергамента, учебниками и чернильницей. Рядом стояли две кружки с чаем: брусничный, без сахара — для Лили, и крепкий чёрный, с пятью ложками сахара — для Джеймса.

— Поэтому сюда идеально подойдёт корень мандрагоры, — тихо сказала Эванс, делая маленький глоток.

Джеймс кивнул с таким видом, будто и правда был полностью сосредоточен на её объяснениях.

— Замечательно. Спасибо, Эванс.

Но смотрел он вовсе не в конспект. Его взгляд задержался на ней самой: на рыжих волосах, собранных в низкий хвост, на тонких пальцах, обхватывающих тёплую кружку, на ярко-зелёных глазах, от которых у него неизменно что-то болезненно сжималось внутри.

— Эва говорила, что ты пьёшь какую-то жуткую дрянь. — Он кивнул на кружку. — Теперь мне даже интересно.

Лили улыбнулась, едва заметно, но по-настоящему.

— Моя дорогая Эва любит всё преувеличивать. Брусничный чай без сахара — это очень вкусно.

Поттер приподнял брови.

— Без сахара? Добровольно?

— Представь себе.

— Это уже звучит как опасная склонность к саморазрушению.

Лили тихо фыркнула, и этот звук почему-то показался Джеймсу большей наградой, чем любое «превосходно» у Макгонагалл.

— Ты просто кладёшь сахар в чай так, будто пытаешься воскресить им мертвеца, — заметила она.

— Неправда, — с достоинством возразил Джеймс. — Пять ложек — это не «так много», это разумный компромисс.

— Между чаем и сиропом?

Он подавил улыбку и, чуть наклонившись, придвинул к себе её кружку.

— Тогда дай попробовать этот твой загадочный брусничный эликсир.

Лили посмотрела на него с подозрением, но кружку не отняла.

Джеймс сделал осторожный глоток и тут же поморщился так выразительно, что девушка едва не рассмеялась вслух, вовремя прикрыв рот ладонью.

— Это ужасно, — прошептал он трагическим тоном. — На вкус как гоблинская моча.

На этот раз она всё-таки рассмеялась — тихо, чтобы не нарушать библиотечную тишину.

— А твой чай, уверена, на вкус как сахарная бомба, — шепнула Лили в ответ.

— Хочешь проверить?

Она взглянула на его кружку, потом на него — и, поколебавшись всего секунду, всё же взяла её. Сделала маленький глоток, и на её лице отразилось искреннее изумление.

— Поттер, это не чай.

Он улыбнулся, глядя на неё так открыто и тепло, что Эванс тут же отвела взгляд к пергаменту.

— Вот видишь, — довольно прошептал он. — А ты осуждала.

Лили покачала головой, пряча улыбку.

— Я не осуждала. Я пыталась спасти тебя.

На несколько мгновений между ними повисло удивительно лёгкое, уютное молчание. Уже не неловкое — совсем другое. Джеймс поймал себя на том, что ему не хочется шутить громче, казаться лучше или привлекать внимание любой ценой. Ему просто нравилось сидеть рядом с ней в этой тишине, слушать её голос и смотреть, как она, нахмурившись, делает пометки на полях.

— Эванс, — позвал он чуть тише, чем прежде.

Она подняла на него взгляд.

— Мм?

Джеймс на секунду замялся.

— Спасибо, что согласилась.

Она посмотрела на него внимательнее. На этот раз его голос был слишком серьёзным.

— Не за что, — ответила она мягче. — Хотя, если выяснится, что никакое зельеварение тебе подтягивать не нужно, я очень расстроюсь.

Уголок его губ дрогнул.

— Тогда мне придётся и дальше изображать прилежного ученика.

— Ужасная жертва.

— Ради хорошей компании я готов и не на такое.

Лили закатила глаза, но уже без прежнего раздражения. Скорее по привычке.

— Поттер…

— Что? — невинно шепнул он.

Она покачала головой и снова уткнулась в конспекты, хотя лёгкий румянец на щеках выдал её лучше любых слов.

Джеймс улыбнулся и тоже склонился над пергаментом, делая вид, что теперь действительно думает только о зельях. Но внутри у него было странно светло.

— Кстати, мы сейчас фактически поцеловались, — прошептал он, кивая на кружки.

Лили вскинула бровь, взяла книгу и стукнула его по голове.

— Эй! — Простонал Джеймс.

— Не неси чушь.

Когда они закончили заниматься, Джеймс и Лили вышли из библиотеки и медленно пошли по коридору.

Заметив впереди Тайлера, Джеймс раздражённо выдохнул.

— Мерлин, только не он.

Он окинул когтевранца холодным, неприязненным взглядом и скривился.

— И как Эва вообще могла с ним встречаться?

Лили усмехнулась, проследив за его взглядом.

— Что ж, хоть в чём-то я с тобой согласна.

***

Дом Тонксов не поражал вычурной роскошью, но с первого взгляда казался удивительно живым. Стены были окрашены в мягкий лимонно-жёлтый цвет, а широкую веранду обрамляли аккуратные белые перила. Всё здесь выглядело просто, но с той особенной заботой, которая сразу выдавала настоящий дом, а не просто красивое жилище.

Стоило Эве переступить порог, как её окутал сладковатый запах корицы и ванили.

— Здравствуйте, Эва, Сириус, — раздался женский голос.

Поттер обернулась и увидела стройную молодую девушку с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. Её серые глаза были поразительно похожи на глаза Сириуса — те же ясные, глубокие, внимательные. На ней было простое оливковое платье и белый фартук, завязанный на талии. Без сомнения, перед ними стояла Андромеда.

— Я так рада наконец увидеть тебя лично, — сказала она, подходя ближе к Эве. — Ты очень красивая. А какие у тебя глаза… просто куколка. Сириус, у тебя определённо есть вкус.

Эвтида невольно смутилась и мягко улыбнулась.

— Спасибо, Андромеда. Ты тоже невероятно красива.

Андромеда улыбнулась в ответ и жестом пригласила их пройти дальше.

— Сириус, ты пойдёшь с нами на кухню или сначала зайдёшь к Альфарду?

На лице Сириуса что-то едва заметно дрогнуло. Он на несколько секунд побледнел, а затем медленно выдохнул.

— Сначала зайду к нему, — тихо сказал он и перевёл взгляд на Эву. — Ты придёшь чуть позже, хорошо?

Эва кивнула. Блэк коротко поцеловал её в губы, после чего молча ушёл.

Андромеда проводила его взглядом, и в её серых глазах мелькнула тень тревоги, но почти сразу она снова обернулась к Эве.

— Пойдём, — мягко сказала она. — Не будем стоять в прихожей.

Кухня оказалась такой же уютной, как и весь дом. Просторная, светлая. На подоконнике стояли горшки с душистыми травами, на плите что-то медленно кипело, наполняя воздух ещё более насыщенным ароматом выпечки и специй. На стенах и полках было расставлено множество колдографий в разных рамках — старых, новых, чуть выцветших, ярких. На одних улыбались Андромеда и Тед, на других мелькала маленькая девочка с пушистыми волосами, которые на каждом снимке были разного цвета.

Андромеда поставила чайник на стол и жестом указала Эве на стул.

— Садись. Ты, наверное, немного волнуешься.

Эва опустилась на край стула и, проведя пальцами по деревянной поверхности стола, честно ответила:

— Немного.

— Это нормально, — спокойно сказала девушка, доставая чай.

Эвтида подняла на неё взгляд.

— Сириус очень изменился, когда ты упомянула Альфарда.

Андромеда на мгновение замерла, а затем медленно кивнула.

— Альфард всегда был для нас не просто дядей, — тихо произнесла она. — Скорее… одним из немногих взрослых, кто действительно видел в нас личностей, а не фамилию.

Она разлила чай по чашкам, и на несколько секунд между ними повисла ненавязчивая тишина.

— Сириус редко говорит мне о том, что чувствует, — продолжила Андромеда чуть позже. — Особенно если это что-то по-настоящему важное. Но если он привёл тебя сюда, значит, ты для него значишь очень много.

Поттер опустила взгляд в чашку, чувствуя, как в груди становится одновременно теплее и тревожнее.

— Я люблю его.

Андромеда улыбнулась.

— Это видно.

Она села напротив, обхватив ладонями свою чашку.

Когда они немного пообщались, Эва поднялась из-за стола.

— Прямо по лестнице и вторая дверь слева, — сказала Андромеда.

Поттер кивнула и направилась к двери. Поднимаясь по лестнице, она невольно замедлила шаг.

Остановившись у второй двери слева, Эва тихо постучала.

Из комнаты не сразу, но всё же донеслось приглушённое:

— Войдите.

Она осторожно приоткрыла дверь и шагнула внутрь.

У окна, спиной к ней, стоял Сириус. Его плечи были напряжены, а в полутьме комнаты он казался потерянным. На кровати, укрытый светлым пледом, лежал худощавый мужчина с бледным, осунувшимся лицом, но в его чертах всё ещё угадывалась порода Блэков — та же острая линия скул, тот же внимательный взгляд.

Сириус обернулся на звук открывшейся двери, и в его глазах мелькнуло что-то уязвимое, почти мальчишеское.

— Эва, — тихо сказал он.

Альфард перевёл взгляд на неё и слабо, но доброжелательно улыбнулся.

— Значит, это и есть та самая девушка, — произнёс он хрипловатым, усталым голосом. — Теперь я понимаю, почему мой племянник так много мне о тебе говорил.

Сириус коротко прикрыл глаза и едва заметно покачал головой.

— Дядя…

Поттер подошла ближе.

— Очень приятно познакомиться, мистер Блэк, — мягко сказала она.

Альфард слабо усмехнулся.

— О, только не мистер Блэк. В моём возрасте это звучит уже почти как приговор. Просто Альфард.

Он внимательно посмотрел на неё, а затем — на Сириуса.

— Что ж, у тебя действительно хороший вкус, мальчик.

Сириус фыркнул, но в уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.

Ещё какое-то время Эва оставалась в комнате. Она чувствовала, что её присутствие здесь не лишнее, но в какой-то момент поняла: сейчас им нужно побыть вдвоём.

Альфард, будто уловив её мысль, перевёл на неё усталый, но мягкий взгляд.

— Милая, не обижайся на старика, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Но, кажется, мне нужно украсть у тебя моего племянника ещё ненадолго.

Эвтида ответила такой же мягкой улыбкой и кивнула.

— Конечно.

Она подошла к Сириусу и на мгновение коснулась его руки. Он сразу сжал её пальцы в ответ — крепко, благодарно. Эва чуть наклонилась и легко поцеловала его в щёку.

— Я буду внизу, — тихо сказала она.

— Спасибо, — так же тихо ответил он.

Поттер ещё раз взглянула на Альфарда, кивнула ему на прощание и осторожно вышла из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Лестница под ногами тихо поскрипывала. Спускаясь вниз, она снова почувствовала знакомый запах ванили, корицы и чего-то ещё — теперь уже более сытного.

Когда она вошла на кухню, там стало заметно оживлённее.

У плиты стоял мужчина в тёмно-синем свитере с закатанными рукавами. Он что-то помешивал в кастрюле с таким сосредоточенным видом, словно от этого зависела судьба мира. Его каштановые волосы слегка растрепались. Стоило ему услышать шаги, как он тут же обернулся.

— А, так вот ты где, — тепло сказал он, вытирая руки о кухонное полотенце. — Должно быть, Эва?

Эва сразу поняла — это Тед.

— Да, — улыбнулась она. — Очень приятно познакомиться.

— И мне, — ответил он и шагнул ближе. — Эдвард Тонкс. Можно просто Тед. Хотя, боюсь, моя дорогая Меда наверняка уже успела про меня что-нибудь рассказать.

Сидевшая за столом Андромеда только хмыкнула, подняв на мужа насмешливо-тёплый взгляд.

— Пока что я успела сказать только то, что ты опять решил, будто можешь приготовить ужин лучше меня.

— Не «будто», а «очевидно», — невозмутимо поправил Тед.

Поттер тихо рассмеялась.

И тут из-под стола внезапно показалась маленькая девочка.

Вернее, сначала Эва увидела только копну ярко-розовых волос, а затем — круглое детское личико с живыми тёмными глазами. Девочка с серьёзным видом выбралась наружу, прижимая к груди плюшевого кролика с одним слегка оторванным ухом.

— А это, — с мягкой обречённостью сказал Тед, — наше стихийное бедствие.

— Папа! — возмутилась девочка, тут же нахмурившись.

В следующую секунду её волосы вспыхнули насыщенно синим.

Эва невольно моргнула, а потом её лицо озарилось искренним восхищением.

— Ого…

Нимфадора, мгновенно уловив эффект, который произвела, довольно вскинула подбородок.

— Я умею ещё много цветов, — сообщила она с важностью.

И почти сразу её волосы стали ярко-зелёными.

— Дора, не хвастайся, — мягко сказала Андромеда, хотя по её голосу было ясно, что она сама едва сдерживает улыбку.

— Я не хвастаюсь, — очень серьёзно ответила девочка. — Я показываю.

Тед прыснул со смеху и, прислонившись бедром к столу, посмотрел на Эву.

— Нимфадора. Совсем малышка. И убеждена, что весь мир существует исключительно затем, чтобы любоваться ею.

— Это неправда, — возразила малышка и после паузы честно добавила: — Не только поэтому.

Эвтида не выдержала и рассмеялась уже открыто. Девочка тут же перевела на неё внимательный взгляд.

— А ты красивая, — наконец вынесла Нимфадора вердикт. — И пахнешь как улица после дождя.

Эва удивлённо моргнула.

— Это… очень необычное, но красивое сравнение.

— Я знаю, — важно кивнула Дора и подошла ближе. — А ты правда пришла с Сириусом?

— Правда.

При имени Сириуса девочка оживилась.

— Он умеет превращаться в большую собаку, — доверительно сообщила она, понизив голос. — Но мама говорит, что я не должна просить его делать это каждый раз.

— Потому что ты потом пытаешься кататься на нём верхом, — заметила Андромеда.

— Только один раз, — пробормотала Дора.

— Десять, — одновременно сказали Тед и Андромеда.

Нимфадора глубоко, почти по-взрослому вздохнула, всем своим видом показывая, как тяжело жить среди людей, не способных ценить её таланты.

Потом она снова посмотрела на Эву и вдруг протянула ей кролика.

— Хочешь подержать мистера Пушистика? Если хочешь, значит, ты хорошая.

Эва очень серьёзно приняла игрушку обеими руками.

— Для меня это большая честь.

Нимфадора прищурилась, оценивая степень уважения, проявленную к мистеру Пушистику, и, видимо, осталась довольна, потому что её волосы стали мягкого золотистого оттенка.

— Ты мне нравишься, — сказала она. — Можешь остаться.

— Спасибо, — с улыбкой ответила Эвтида. — Я постараюсь вести себя хорошо.

— Это важно, — согласилась Дора.

Тед покачал головой и вернулся к плите.

— Вот видишь, прошла самое серьёзное испытание в этом доме. После одобрения Доры всё остальное уже пустяки.

— Не преувеличивай, — сухо заметила Андромеда. — Ей ещё предстоит попробовать твоё рагу.

— Вот это уже жестоко, — с наигранной обидой отозвался Тед.

Эва снова улыбнулась и осторожно опустилась на стул рядом с Нимфадорой, которая тут же без всякого смущения придвинулась ближе.

— А ты давно знаешь Сириуса? — спросила девочка.

— Давно, — ответила Эва.

Нимфадора удовлетворённо кивнула.

Тед тем временем расставил на стол тарелки, а Андромеда поднялась, чтобы помочь ему.

— Ну что ж, — сказал Тед, оборачиваясь через плечо, — раз ты официально одобрена малышкой Нимфадорой, я тоже могу сказать: добро пожаловать, Эва.

Поттер подняла на него взгляд и тихо ответила:

— Спасибо.

Нимфадора тем временем снова тронула её за рукав.

— А когда Сириус спустится, можно я попрошу его стать собакой? Совсем чуть-чуть.

— Дора, — предупреждающе сказала Андромеда.

Но Эва, сдерживая улыбку, наклонилась к девочке и шёпотом ответила:

— Думаю, если ты очень вежливо попросишь, у тебя есть шанс.

Глаза девочки загорелись восторгом, а волосы тут же вспыхнули ярко-фиолетовым.

— Я умею быть вежливой, — заявила она.

Тед негромко рассмеялся.

— Вот это уже действительно опасно.

Нимфадора гордо вскинула подбородок.

— Я правда умею, — повторила она уже тише, обращаясь в первую очередь к Эве. — Иногда.

— Вот это “иногда” меня и тревожит, — заметил Тед.

— Папа, не мешай, — отмахнулась Дора с такой серьёзностью, что Поттер всё-таки не сдержала смешка.

Девочка тут же придвинулась ближе — настолько естественно, словно они были знакомы уже давно. Она без стеснения рассматривала девушку снизу вверх. Потом она вдруг наклонилась ещё ближе и доверительно сообщила:

— Сириус хороший.

Эва посмотрела на неё внимательнее.

— Ты так думаешь?

— Конечно. Он разрешает мне сидеть на подлокотнике кресла, даже когда мама говорит, что нельзя. И не делает вид, будто я маленькая.

— Потому что ты и так не делаешь вид, будто маленькая, — сухо заметила Андромеда.

— Потому что я не маленькая, — с достоинством поправила её девочка.

Тед прикрыл рот ладонью, скрывая улыбку.

Эвтида кивнула, сохраняя серьёзность.

— Да, это важное уточнение.

Нимфадора просияла.

— А ещё, — продолжила она, устраиваясь у самого края дивана, — он обещал научить меня свистеть по-разбойничьи.

— Не обещал, — заметила Андромеда.

— Почти обещал.

— То есть сказал что-то необдуманное?

— Да, — признала Дора. — Но это считается.

Эва уже откровенно улыбалась.

— Похоже, у тебя свои правила.

— Конечно. Иначе было бы скучно.

Она поболтала ногой и вдруг спросила:

— А ты умеешь превращаться?

— Нет, — ответила Эва.

— Жаль. Было бы красиво, если бы ты превращалась во что-нибудь белое. Или в серебряное. А лучше в лису. Тебе бы пошло.

Эвтида удивлённо посмотрела на неё.

— Вот как?

— Угу. Не знаю почему. Просто кажется.

Эва почему-то смутилась сильнее, чем если бы подобное сказал кто-то взрослый.

— А ты? — спросила она, чтобы вернуть разговор. — Ты бы в кого хотела превращаться?

Нимфадора тут же оживилась.

— Во всё.

Тед фыркнул.

— Это не совсем так работает.

— Тогда в кого-нибудь большого, — решила Дора. — Или быстрого. Или в собаку. Большую собаку. Чтобы все думали: ой, какая страшная, а потом я бы просто села кому-нибудь на ногу.

— Это, — сказала Эва, едва сдерживая смех, — очень похоже на идеальный план.

— Я знаю.

Нимфадора гордо вскинула подбородок, потом вдруг протянула руку и осторожно коснулась рукава Эвы.

— А ты грустила? — спросила она неожиданно тихо.

Андромеда уже открыла рот, явно собираясь прервать, но Эва едва заметно покачала головой. Она снова посмотрела на девочку.

— Немного, — призналась она.

Нимфадора нахмурилась так сосредоточенно, будто ей поручили решить настоящую проблему.

— Из-за чего?

Поттер помедлила.

— Иногда бывает грустно без какой-то одной причины, — сказала она наконец. — Просто накапливается много всего сразу.

Дора ещё сильнее свела брови, обдумывая.

— Это как когда слишком много вещей несёшь и одна падает?

Эва моргнула, потом медленно улыбнулась.

— Да. Очень похоже.

— Тогда надо, чтобы кто-то помог нести.

На несколько секунд Эва не нашлась с ответом.

Тед опустил взгляд в чашку, скрывая выражение лица. Андромеда тоже отвернулась к камину, но по тому, как дрогнули уголки её губ, было ясно, что она всё слышала.

Эва мягко сказала:

— Наверное, да.

Нимфадора внимательно посмотрела на неё, потом придвинулась ещё ближе и торжественно вложила Эвтиде в ладонь маленькую блестящую пуговицу, до этого зажатую в кулаке.

— Тогда вот, — сказала она. — Это на удачу.

Эва растерянно опустила глаза.

— О… Дора, я не могу забрать твою вещь.

— Можешь. Я дарю.

— А что это?

— Сокровище, — без тени сомнения ответила та. — Я нашла её под комодом, и она красивая. Значит, сокровище.

Поттер осторожно сжала пуговицу в пальцах, словно та действительно была чем-то очень ценным.

— Тогда спасибо. Я буду беречь.

Нимфадора удовлетворённо кивнула.

— Теперь тебе должно стать лучше.

— У тебя очень действенные методы, — заметила Эва.

— Я же говорила, что умею.

Сверху послышались шаги.

Дора замерла, потом её глаза округлились от предвкушения.

— Это он, — прошептала она, мгновенно выпрямившись.

Андромеда прикрыла глаза.

— Только, пожалуйста, без прыжков на человека сразу после того, как он вошёл.

— Я буду вежливой, — так же шёпотом пообещала Нимфадора.

Тед кашлянул, явно скрывая смех.

Через секунду на лестнице показался Сириус. Он спускался неторопливо, одной рукой скользя по перилам. Но, заметив внизу компанию, особенно напряжённо сияющую Нимфадору, он приподнял бровь.

— У меня очень нехорошее предчувствие, — сказал он ещё с последних ступеней.

— Не начинай, — спокойно отозвалась Андромеда.

— Я даже не начал, а меня уже ограничивают. Чудесный вечер.

Нимфадора соскочила с места, но всё же, памятуя о своём обещании, не бросилась к нему, а остановилась ровно в шаге, сцепив руки за спиной. Волосы у неё от волнения переливались между фиолетовым и розовым.

— Сириус, — произнесла она с образцовой чёткостью. — Будь так добр, пожалуйста, если тебе не трудно, можешь ли ты, возможно, совсем ненадолго превратиться в собаку?

Сириус остановился и медленно перевёл взгляд сначала на неё, потом на Теда, потом на Андромеду, и наконец на Эву. В его глазах уже появилось весёлое понимание.

— А-а, — протянул он. — Заговор.

— Не заговор, — возразила Нимфадора. — Очень вежливая просьба.

— Хуже, — сказал Блэк. — От вежливых просьб труднее отказываться.

Он подошёл ближе и, чуть наклонив голову, посмотрел на неё с притворной серьёзностью.

— И зачем именно тебе собака?

Нимфадора ахнула, будто вопрос был совершенно лишним.

— Чтобы погладить, конечно. И посмотреть. И, может быть, если повезёт, ты дашь лапу.

Тед тихо засмеялся.

Андромеда покачала головой:

— Не поощряй её.

— Поздно, — заметил Сириус. — Она уже поощрилась сама.

Он ещё раз глянул на Эву и уловил в её лице ту самую сдерживаемую улыбку, которая появлялась всё чаще. Его выражение на миг смягчилось.

— И это ты её подбила? — спросил он.

Эва невинно моргнула.

— Я всего лишь сказала, что если она будет очень вежлива, у неё есть шанс.

— Предательство в чистом виде.

— Зато справедливое.

Нимфадора нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

— Ну пожалуйста.

Блэк театрально вздохнул, как человек, которого вынуждают к величайшей жертве.

— Ладно. Но только ненадолго. И если кто-нибудь наступит мне на хвост, я немедленно перестану быть гостеприимным.

— У собак не бывает гостеприимства, — важно сказала Дора.

— У этой будет.

И через мгновение там, где стоял Сириус, уже был большой чёрный пёс. Малышка Дора издала такой восторженный вдох, будто перед ней появилось самое чудесное существо на свете. Даже Андромеда, сколько ни старалась сохранять невозмутимость, невольно улыбнулась.

— Ой, — выдохнула Дора. — Ой, какой ты прекрасный.

Пёс сел, глядя на неё.

Нимфадора очень медленно, с осторожностью протянула руку и коснулась его шерсти. Потом ещё раз. И ещё — уже смелее, обеими руками, уткнувшись в густую чёрную шерсть.

Поттер наблюдала за ней и сама не замечала, как светлеет её лицо.

Нимфадора подняла голову и торжествующе посмотрела на Эву.

— Видишь? Я правда умею просить.

Чёрный пёс фыркнул, но всё-таки положил тяжёлую лапу ей на колено.

Дора замерла от восторга.

— Он дал лапу! Он сам дал лапу!

— Значит, ты победила, — тихо сказала Эва.

Чёрный пёс ещё немного посидел совершенно неподвижно, позволяя Нимфадоре гладить себя. Потом он слегка дёрнул ухом, покосился на Теда, словно ища поддержки у единственного взрослого мужчины в комнате, и наконец поднялся.

— Нет-нет-нет, ещё чуть-чуть! — немедленно попросила Дора.

Пёс посмотрел на неё так выразительно, что Эва снова едва не рассмеялась. А потом в следующее мгновение Сириус уже стоял на прежнем месте, машинально приглаживая волосы назад.

— Всё, — объявил он. — Лимит собачьей благотворительности на сегодня исчерпан.

Нимфадора посмотрела на него снизу вверх с искренним обожанием.

— Ты лучший.

— Да, я знаю.

— Сириус, — сухо сказала Андромеда.

— Что? Ребёнок просто учится говорить правду.

Тед фыркнул в чашку, а Дора, очень довольная, снова забралась на своё место рядом с Эвой.

Сириус перевёл взгляд на Эву.

— Ты был очень хорош, — невозмутимо заметила та.

Сириус прищурился, затем улыбнулся.

— Видишь? — немедленно вмешалась Нимфадора. — Даже Эва говорит.

Он перевёл на девочку страдальческий взгляд.

— Предательство множится.

— Это не предательство, если ты правда красивый пёс, — рассудила Дора.

Тед уже не скрывал улыбки.

— С этим спорить сложно.

Сириус, качнув головой, наконец подошёл ближе и опустился в кресло напротив. На миг в комнате воцарилась тишина.

Первой заговорила Андромеда:

— Ты хотя бы поздоровался бы нормально.

Сириус чуть усмехнулся.

— Разве превращение в собаку не считается достаточно выразительным приветствием?

— Нет.

— Тогда здравствуйте, — покорно сказал он и слегка склонил голову сначала материально-официально в сторону Теда, а потом уже теплее — в сторону Доры. — Всем кого видел и нет.

— Вот теперь лучше, — заметил Тед.

Нимфадора подняла руку, как на уроке.

— А мне можно ещё один вопрос?

— Это зависит от того, хочешь ли ты услышать "нет", — сказал Сириус.

— Нет, — быстро ответила она. — Значит, можно.

— Железная логика, — пробормотал он.

— Спрашивай, — вздохнула Андромеда.

Дора повернулась к Сириусу, но при этом ткнулась плечом в бок Эвы.

— А Эва тебе нравится? — спросила она с убийственной прямотой.

В комнате повисла пауза.

Тед закашлялся так внезапно, что едва не расплескал чай. Андромеда закрыла глаза. Эва уставилась на Дору так, словно та только что вытащила из воздуха боевое заклинание. А Сириус несколько секунд смотрел на племянницу совершенно неподвижно, а потом медленно произнёс:

— Вот за это я и говорил, что ты опасная.

— Это не ответ, — с укором сказала Нимфадора.

— Дора, — теперь уже одновременно произнесли Андромеда и Тед.

Блэк не раздражился. Напротив — в его лице появилось что-то живое и почти беспомощно-весёлое.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на Эву.

— Хочешь, я скажу, что это провокация?

— Можешь, — ответила она, уже улыбаясь.

— А хочешь, я скажу, что в этом доме меня травят?

— Это тоже можешь.

— Чудесно. Поддержки, как всегда, никакой.

— Я не обязана тебя спасать.

— Даже после того, как я рисковал репутацией и шерстью?

— Особенно после этого.

Сириус усмехнулся.

— Ну, тогда да, — сказал он наконец, уже обращаясь к Доре. — Нравится.

Нимфадора просияла.

— Я так и знала!

Эвтида почувствовала, как к щекам приливает тепло, и опустила взгляд на чашку, которую всё это время держала в руках.

— Довольна? — спросила Андромеда у дочери.

— Очень.

— Отлично. Теперь, может быть, ты позволишь взрослым поговорить о чём-нибудь, кроме их чувств?

— Но это самое интересное, — возразила Дора.

— Именно поэтому и нет, — сухо ответила мать.

Тед поставил чашку на столик.

— Вообще-то, — сказал он уже спокойнее, — я рад, что вы пришли.

Поттер подняла глаза почти с благодарностью. Тед улыбнулся ей — спокойно, по-доброму, без любопытства, которое могло бы смутить. Она тихо выдохнула, окончательно расслабляясь.

— Спасибо, что пригласили, — сказала она.

— Тебя и приглашать особенно не нужно, если Дора уже решила, что ты ей нравишься, — сказал Тед.

— Я решила, — тут же подтвердила девочка. — Потому что она не скучная.

Сириус почти усмехнулся.

— И сокровище я ей уже подарила.

— Сокровище? — переспросил Блэк.

Поттер слегка разжала пальцы, показывая блестящую пуговицу.

Сириус уставился на неё несколько секунд, потом очень торжественно кивнул:

— Что ж. Всё серьёзно. Тебя официально приняли.

— Поздравляю, — добавил Тед.

— Теперь назад дороги нет, — сказала Андромеда, хотя в голосе её слышалась усмешка.

— Я и не собиралась, — тихо ответила Эва.

— Предлагаю закрепить успех чем-нибудь сладким, — радостно сообщила Андромеда.

— Пирог, — немедленно сказала Нимфадора.

— Конечно, пирог, — согласился Тед.

— Если он с ягодами, я остаюсь, — заметил Сириус.

— Ты и так остаёшься.

— Видишь, — сказал он Эве, чуть наклонившись к ней. — Вот так здесь и живут. Никакого уважения к личной свободе.

— Ты жалуешься слишком довольно для человека, который страдает, — ответила она.

Он усмехнулся.

— Меня раскрыли.

Тед ушёл на кухню, Дора немедленно сорвалась следом — проверять, насколько реальны были обещания насчёт пирога, — и в гостиной стало чуть тише. Андромеда, проводив дочь взглядом, покачала головой, но улыбка всё ещё оставалась в уголках её губ.

Потом она встала тоже.

— Пожалуй, я помогу, пока Дора не решила, что может руководить всем процессом.

— Уже решила, — сказал Сириус.

— Именно поэтому.

Когда они с Тедом вышли, в комнате остались только Эва и Сириус. Из кухни почти сразу донеслись реплики Нимфадоры — звонкие, возмущённо-восторженные. Тёплый свет камина ложился на ковёр, на подлокотники кресел, на оставленную на столике чашку.

Сириус некоторое время молчал, глядя в сторону двери, за которой скрылись остальные. Потом перевёл взгляд на Эву.

— Ну вот, — сказал он тихо. — Теперь ты им точно понравилась больше, чем я.

Эвтида посмотрела на него с улыбкой.

— Это соревнование?

— Разумеется.

Она опустила глаза на пуговицу в своей ладони и осторожно провела по ней большим пальцем.

— У них хорошая семья, — сказала она.

Блэк не ответил сразу.

— Да, — произнёс он наконец. — Очень.

В Хогвартс они вернулись ближе к ночи. Макгонагалл, естественно, заранее знала о том, что их не будет некое время, но она слегка была возмущена тем, что Эва и Сириус задержались настолько долго.