некогда былое

Семейство Поттеров активно готовилось к Рождеству.

Гостиная была украшена особенно тщательно. У большого окна стояла высокая пушистая ель, почти касавшаяся верхушкой потолка. Между ветвями поблёскивали крошечные звёзды, а на самой макушке сияла изящная звезда.

Над камином тянулась пышная гирлянда из еловых ветвей, перевитая красными лентами, остролистом и веточками омелы. В камине весело потрескивал огонь, а на каминной полке уже были расставлены праздничные свечи в высоких подсвечниках, небольшие еловые композиции и несколько зачарованных фигурок, которые едва заметно двигались.

Даже лестницы и коридоры не остались без украшений. Перила были обвиты зелёными гирляндами с золотыми колокольчиками и алыми бантами, а под потолком местами мерцали волшебные огоньки, похожие на звёзды. На дверях висели рождественские венки — аккуратные, пышные, украшенные ягодами, шишками, ленточками и серебристыми нитями.

Кухня тоже преобразилась. На длинном столе уже лежала праздничная скатерть, мерцавшая в свете свечей, а в центре стояли композиции из хвои, свечей, сухих апельсиновых долек и пряностей.

Эва сидела за столом у окна, наконец вернувшись к своим рукописям. Разложенные листы пергамента, чернильница, перо в пальцах — всё это снова успокаивало её, возвращало к привычному ритму мыслей. За окном зимний свет, мягкий и бледный, а в комнате было тепло и тихо.

— Мисс Поттер, — раздался у двери знакомый голос.

Она подняла глаза.

Сириус вошёл, держа в руках поднос с двумя дымящимися кружками. От напитка тянулся сладкий аромат какао и шоколада.

На её губах появилась улыбка. Эвтида аккуратно отложила пергаменты в сторону и поставила перо в чернильницу.

— Какой заботливый мистер Блэк, — тихо заметила она.

— Я стараюсь, — с ленивой самоуверенностью отозвался он.

Эва поднялась из-за стола и пересела на край кровати. Блэк поставил поднос на стол рядом с рукописями, обернулся к ней и тут же сел рядом.

Он поцеловал её сразу — явно только этого и ждал с той самой минуты, как вошёл. Его ладонь уверенно легла ей на талию, притягивая ближе. Поцелуй вышел тёплым, мягким, но с той едва сдерживаемой жадностью, которая заставляла её сердце биться быстрее.

Эвтида тихо выдохнула ему в губы и запустила пальцы в его волосы, чуть сжимая пряди и тут же ласково проводя по ним рукой.

— А если Джим войдёт? — спросила она, немного отстраняясь, хотя далеко всё равно не отодвинулась. Её ладонь скользнула по его щеке, задержалась у скулы.

Сириус поймал её руку и, не отводя взгляда, поцеловал костяшки пальцев.

— Да спит он, — пробормотал он. — Храпит, как паровоз. Тётя Юфимия готовит завтрак, а дядя Флимонт опять возится в мастерской.

Эва тихо усмехнулась.

— Папа, как всегда, со своей машиной.

Сириус фыркнул, уголок его губ дёрнулся в улыбке.

— Эй, вообще-то она у него четкая.

— Конечно, — с притворной серьёзностью кивнула Эва. — Самая важная ценность в его жизни после мамы.

— А вот это уже звучит как ревность к автомобилю, моя леди.

Она рассмеялась, и Сириус, явно довольный тем, что сумел её развеселить, придвинулся ближе. Его пальцы всё ещё лежали на её талии, теперь медленно, почти невесомо поглаживая ткань свитера.

— Ты отвлекаешь меня от работы, — шёпотом заметила Эва, хотя в голосе её не было ни капли настоящего упрёка.

— Неправда, — так же тихо возразил он. — Я приношу какао. Это почти благородный поступок.

— И целуешь без предупреждения.

— Это тоже.

Он снова наклонился к ней, на этот раз медленнее, давая ей возможность отстраниться. Но Поттер не отстранилась. Наоборот — сама подалась навстречу.

Поцелуй стал глубже, тише, интимнее. Не резкий, не торопливый — такой, от которого внутри разливалось мягкое тепло. Его рука скользнула чуть выше по её спине. У неё по коже пробежали мурашки. Эва прижалась к нему ближе, чувствуя, как он улыбается ей прямо в губы.

Когда они всё же немного отстранились, между ними осталось совсем крошечное расстояние.

— Ты невозможен, — прошептала она.

— Знаю, — ответил Сириус с улыбкой.

Он коснулся лбом её лба, а потом чуть повернул голову и оставил лёгкий поцелуй у виска.

— Ты слишком красивая, когда сидишь тут и делаешь вид, что тебе не нужен кто-то кроме чернил и пергамента, — пробормотал он.

Эва подняла на него взгляд.

— Делаю вид?

— Угу, — лениво подтвердил Сириус. — Но я великодушно решил дать тебе ещё один вариант.

Она покачала головой, сдерживая улыбку.

— И какой же?

Он потянулся к подносу, взял одну кружку и протянул ей.

— Я, какао и десять минут, в которые ты не думаешь ни о чем, кроме как обо мне.

Девушка приняла кружку, чувствуя, как тёплая керамика согревает пальцы.

— Всего десять?

— Для начала.

Она сделала маленький глоток, а потом, не опуская кружки, тихо сказала:

— Ладно. Но только если ты перестанешь смотреть на меня так, будто собираешься снова меня поцеловать.

Сириус усмехнулся.

— Боюсь, это условие я выполнить не смогу.

И, прежде чем она успела придумать достойный ответ, он всё-таки снова наклонился к ней — медленно, ласково, с тёплой настойчивостью, от которой комната, утро, рукописи и весь остальной мир на несколько коротких мгновений перестали иметь хоть какое-то значение.

Короткий стук в дверь заставил их обоих мгновенно отпрянуть друг от друга. Сириус  пересел на другую часть кровати, а Эва быстро поправила волосы и выпрямила спину, стараясь придать себе самый спокойный и непринуждённый вид.

— Входи, — бросила она, чуть громче, чем собиралась.

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Юфимия. На её губах уже играла лёгкая улыбка. Она окинула взглядом комнату, задержалась на дочери, потом на Сириусе и улыбнулась ещё загадочнее.

— И чем это вы тут занимаетесь? — спросила она с едва заметной усмешкой.

Эвтида и бровью не повела.

— Какао пьём, мамуль, — невозмутимо ответила она, слегка приподняв кружку. — Хочешь к нам присоединиться?

Юфимия мягко покачала головой.

— Нет, благодарю. Завтрак готов. Если хотите, можете спуститься вниз.

— Уже идём, — отозвался Сириус.

Юфимия ещё мгновение постояла в дверях, будто нарочно давая им почувствовать всю неловкость ситуации, а затем тепло улыбнулась.

— Не задерживайтесь слишком долго.

Когда дверь за ней закрылась, в комнате на секунду повисла тишина.

Блэк первым тихо выдохнул и провёл ладонью по волосам.

— Она всё поняла, да?

Эва повернула к нему голову и не сдержала улыбки.

— Разумеется. Моя мама весьма наблюдательная женщина. Я ею восхищаюсь.

— Отлично, — пробормотал он. — Просто великолепно.

Она тихо рассмеялась, глядя на его редкую, почти мальчишескую растерянность.

— Не переживай. Мама не выглядит сердитой.

— Это меня и пугает, — серьёзно сказал Сириус, и девушка рассмеялась уже громче.

Он поднялся с кровати и подошёл к ней ближе, остановившись совсем рядом.

— Если за завтраком твой отец начнёт смотреть на меня слишком пристально, я сразу пойму почему.

— Папа, скорее всего, будет смотреть только на еду и рассказывать что-нибудь про двигатель, — успокоила его Эва.

— Это обнадёживает.

Она встала, поставила кружку на стол и, проходя мимо, легко коснулась его руки.

— Идём, герой. Джим ещё точно не знает.

Сириус усмехнулся и перехватил её ладонь всего на мгновение, прежде чем отпустить.

Когда они спустились вниз, их сразу окутал аромат жареного картофеля и стейков.

— Кофе сейчас сделаю, — мягко сказала Юфимия, обернувшись к ним, когда Эва и Сириус сели за стол. — Джеймс скоро спустится.

Эвтида устроилась на своём месте, а Сириус сел рядом, стараясь выглядеть совершенно спокойно, хотя это давалось ему не так уж легко.

В этот момент в дом вошёл Флимонт.

— Доброе утро, девочка моя, — тепло произнёс он и, подойдя к дочери, наклонился, чтобы поцеловать её в щёку.

Она сразу улыбнулась.

— Доброе утро, пап.

Затем Флимонт перевёл взгляд на Сириуса и протянул ему руку.

— Сириус, как спалось?

— Спасибо, мистер Поттер, очень хорошо, — вежливо ответил тот, крепко пожав его ладонь.

— Вот и славно.

Мужчина отошёл к жене, встал у неё за спиной и  обнял за талию, оставив лёгкий поцелуй где-то у изгиба её шеи.

— Мы уже здоровались, но я ужасно соскучился, Юффи.

Юфимия тихо усмехнулась, не отрываясь от кофейника.

— Флим, дети за столом.

— И что? — С самым невинным видом отозвался он. — Пусть учатся хорошим манерам и тому, как должен выглядеть счастливый брак.

Блэк, сидевший рядом с Эвой, едва заметно усмехнулся и опустил взгляд, пряча улыбку. Поттер толкнула его локтем в бок.

— Даже не начинай, — шепнула она.

— Я? — так же тихо отозвался он. — Я само целомудрие.

Юфимия поставила на стол чашки, бросив в их сторону короткий, внимательный взгляд, в котором снова мелькнуло что-то понимающее.

В этот момент наверху послышались торопливые шаги, и через секунду на кухню влетел Джеймс — растрёпанный, сонный и явно голодный.

— Только не говорите, что вы начали без меня!

— Начали, — совершенно спокойно ответил Флимонт, усаживаясь за стол. — И если ты не поторопишься, закончим тоже без тебя.

— Жестокие люди, — пробормотал тот, падая на стул и тут же хватая кусок картофеля.

Юфимия покачала головой.

— Следи за выражениями, юный мистер Поттер.

***

Вечером Поттер сидела у камина, лениво поглаживая Брауни, свернувшегося у неё на коленях. В другой руке она держала кружку с ещё горячим кофе.

— Бродяга что-то вырубился, — усмехнулся Джеймс, подходя ближе и опускаясь рядом.

Эва покосилась на него и едва заметно улыбнулась.

— Вы разнесли половину дома. Удивительно, что он вообще дополз до спальни. И, между прочим, спит он всё-таки не так долго, как ты.

— Ты вообще на чьей стороне? — возмутился брат, театрально прижав руку к груди. — Я, между прочим, собирался ночью рассказывать ему страшилки.

Эвтида тихо хмыкнула.

— Ему семнадцать, а не пять. Тебе, кстати, почти столько же.

Джеймс фыркнул, без спроса забрал у неё кружку, сделал глоток и поставил её на пол.

Потом вдруг посерьёзнел.

— Лисичка, мне нужно с тобой поговорить.

Эва тут же выпрямилась и вопросительно вскинула бровь. Его интонация слишком резко выбивалась из привычно лёгкой и дурашливой манеры.

— Это из-за Лили, — выдохнул он после короткой паузы. — В последнее время я уже не могу делать вид, что всё в порядке. Я хочу быть с ней, Эва. Правда хочу. Мне кажется, я... я дышу ею. Она невероятная. Умная, упрямая, красивая — и когда смотрит на меня так, будто я последний идиот на свете, мне всё равно хочется, чтобы она смотрела только на меня. Постоянно.

Он провёл рукой по волосам и усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной самоуверенности.

— И я не знаю, что мне делать. Не знаю, как заставить её увидеть во мне не придурка, не самодовольного болвана, а... нормального человека. Хорошего парня. Ты же её лучшая подруга. Ты знаешь её лучше всех. Помоги мне. Пожалуйста.

Поттер вздохнула. Она придвинулась ближе к брату, а тот положил голову ей на плечо.

Брауни сонно заворчал, когда она перестала гладить его.

— Лили не глупая, Джим. Она давно уже видит, что ты не такой пустоголовый, каким пытаешься казаться. Но проблема в том, что ты слишком часто всё портишь. Шутками, показухой, вечным желанием произвести впечатление. Ты думаешь, если громче смеяться, эффектнее появляться и вести себя так, будто тебе всё нипочём, она вдруг разглядит за этим настоящего тебя?

Джеймс поморщился, но не перебил.

— Лилс терпеть не может, когда к ней относятся как к очередному трофею, — продолжила Эва. — А ты, сам того не замечая, иногда ведёшь себя именно так. Словно это игра, которую ты обязан выиграть.

— Это не игра, — тихо сказал он.

— Я знаю. Но знает ли это она?

Он замолчал..

— Тогда что мне делать? — спросил Джеймс уже совсем другим голосом.

Поттер посмотрела на него внимательнее, и её взгляд смягчился.

— Для начала перестань пытаться её впечатлить. Просто будь рядом. Нормально, по-человечески. Слушай её, а не только говори сам. Не подкалывай каждый раз, когда она проходит мимо. Не устраивай спектакль. И, ради всего святого, прекрати цепляться к другим, хотя бы у неё на глазах.

— Это уже удар ниже пояса, — пробормотал Джеймс.

— Я серьёзно.

Он тяжело вздохнул.

— Ладно. Допустим. Что ещё?

Эва помедлила, потом чуть улыбнулась.

— Покажи ей, что ты можешь быть надёжным. Не самым громким в комнате, не самым блестящим, а именно надёжным. Лили это ценит куда больше.

Джеймс нахмурился, обдумывая её слова.

— То есть мне нужно перестать быть собой?

— Нет, — мягко возразила девушка. — Тебе нужно, наконец, перестать прятаться за тем, кем тебе удобно казаться.

Он поднял голову и улыбнулся.

— Когда ты успела стать такой мудрой?

— Я всегда такой была. Должен же кто-то из нас быть умным.

Джеймс рассмеялся. Потом он снова посерьёзнел.

— Думаешь, у меня вообще есть шанс?

Эва посмотрела на огонь в камине, прежде чем ответить.

— Если ты будешь честен — да. Если снова начнёшь играть, хвастаться и прятать всё важное за ухмылкой — нет.

Джеймс кивнул.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я попробую.

— Не попробуешь, а сделаешь.

— Да, мэм.

Эва фыркнула и ткнула его локтем в бок.

Джеймс с облегчением выдохнул.

— Спасибо, лисичка.

Он легко коснулся её плеча, а потом поднялся с дивана и ушел наверх.

***

Каникулы подходили к концу: до отъезда в Хогвартс оставалось всего два дня.

Утром Эва обычно проводила время с Сириусом и Джеймсом, днём писала, разговаривала с мамой, иногда с отцом, вечером играла с Джеймсом и Сириусом в настольные игры, а ночами либо перебирала струны гитары, либо работала над своей книгой, либо писала письма. И, разумеется, почти каждую ночь к ней наведывался Сириус.

Зелья она по-прежнему принимала как следовало. Приступов пока не было.

Сейчас был вечер. Эва сидела за столом и писала, сосредоточенно водя пером по пергаменту.

В дверь постучали.

— Входите, — сухо бросила она, даже не подняв головы.

Дверь открылась, и на пороге появился Сириус.

Он быстро пересёк комнату, подошёл к ней почти бесшумно и, не говоря ни слова, легко подхватил её со стула. В следующую секунду он уже усадил её на край стола, аккуратно отодвинув в сторону пергаменты и чернильницу, чтобы ничего не разлить и не испортить. А потом сразу же прильнул к её губам — жадно, настойчиво.

Эвтида ответила без колебаний: запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, и углубила поцелуй, едва ощутимо прикусив его нижнюю губу.

— Ужасно соскучился за сегодня, — тихо прошептал Блэк ей в губы.

Но уже через мгновение снова поцеловал её.

— Эва, я тут... — раздался голос от двери.

Она даже не сразу поняла, что произошло.

На пороге стоял Джеймс.

Он застыл, как вкопанный, переводя взгляд с друга на сестру и обратно. Из его рук выскользнул диск, который он, судя по всему, собирался ей принести.

— Вот это нихрена себе зашёл, — ошеломлённо выдал он.

Сириус отпрянул так резко, словно его поймали на месте преступления. Эва тут же соскочила со стола и торопливо поправила волосы, пытаясь привести себя в порядок.

— Джим, мы просто...

Джеймс молча вскинул руку, заставляя её замолчать, и медленно перевёл взгляд на Сириуса. Уголок его губ дёрнулся — не то от шока, не то от с трудом сдерживаемой ярости.

— Сохатый, брат, мы тут просто... это... — начал Сириус с неожиданной для себя неловкостью.

— Беги.

— Джеймс, брат...

— Беги, псина ты эдакая.

Он резко схватил с кровати подушку и запустил ею в Сириуса.

— С МОЕЙ СЕСТРОЙ?!

Сириус едва успел увернуться.

— Это вообще-то и её выбор тоже! — выкрикнул он и, не дожидаясь следующего снаряда, рванул к двери.

— Я ТЕБЯ УБЬЮ!

— Джим! — вскрикнула Эва, но было уже поздно.

Джеймс вылетел следом за Сириусом с такой скоростью, будто за ним гнался дементор. Уже через секунду по коридору раздался топот, грохот и голос Блэка:

— ЭВА, СКАЖИ ЕМУ, ЧТО Я ХОТЯ БЫ СЕРЬЁЗНО!

— ЭТО ТЕБЯ НЕ СПАСАЕТ! — рявкнул Джеймс.

Эва выскочила в коридор как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сириус, перескакивая через две ступеньки, несётся вниз по лестнице, а Джеймс мчится за ним по пятам, сжимая в руке какой-то тяжёлый том, явно схваченный по дороге.

— Джеймс, нет!

— Джеймс, да! — крикнул тот в ответ и метнул книгу.

Сириус пригнулся, и книга с глухим стуком врезалась в стену.

— Ты совсем сдурел?! — донеслось снизу.

— ТЫ ЦЕЛОВАЛ МОЮ СЕСТРУ В ЕЁ КОМНАТЕ!

— Я не...

— СИРИУС! — одновременно заорали и Эва, и Джеймс, но уже по разным причинам..

— О, нет, — пробормотала Поттер, закрывая лицо рукой. — Только не это.

Когда она сбежала вниз, в гостиной царил настоящий хаос.

Сириус носился вокруг дивана, пытаясь держать между собой и Джеймсом хоть какое-то безопасное расстояние. Брат, совершенно не слушая доводов разума, вооружился уже диванной подушкой, а затем, не удовлетворившись этим, схватил со стола журнал и швырнул и его тоже.

— Ты предатель! — выкрикнул он.

— Я влюблённый предатель! — отозвался Сириус, отскочив в сторону.

— ТЕБЕ ЭТО НЕ ПОМОЖЕТ!

— Джим, давай обсудим всё спокойно! — крикнула Эвтида, сбегая с последних ступенек.

— Спокойно?! — Джеймс резко обернулся к ней, ткнув пальцем в сторону Блэка. — Он целовал тебя у меня дома! В твоей комнате! Пока я был внизу!

— Вообще-то, — тяжело дыша, вставил Сириус, прячась за спинкой дивана, — звучит так, будто я совершил как минимум предательство.

— Для меня — да!

Блэк открыл рот для очередного ответа, но в этот момент из коридора донёсся звук открывающейся входной двери.

Все трое замерли.

Послышались голоса.

— Мы дома, — раздался спокойный, но отчётливо усталый голос мистера Поттера.

Эвтида выдохнула. Джеймс медленно опустил подушку. Сириус, всё ещё пригнувшийся за диваном, поднял голову.

— Что здесь происходит? — донёсся голос Юфимии, и уже через секунду она появилась в дверях гостиной.

Картина, открывшаяся её взгляду, была, мягко говоря, выразительной: перевёрнутая диванная подушка, журнал на полу, тяжело дышащий Джеймс, растрёпанная Эва и Сириус Блэк, почему-то сидящий за диваном.

Миссис Поттер медленно моргнула.

— Мне стоит спросить, — начала она опасно спокойным тоном, — почему моя гостиная выглядит так, словно здесь пытались провести дуэль маггловскими средствами?

Никто не ответил.

Из-за её плеча показался Флимонт, окинул комнату взглядом и, заметив сидящего за диваном Сириуса, вопросительно поднял брови.

— Сириус?

— Добрый вечер, сэр, — моментально выпрямившись, с наигранным достоинством произнёс тот. — Всё не так плохо, как кажется.

Джеймс издал короткий смешок.

— Он врёт.

— Джеймс, — предупреждающе сказала миссис Поттер.

— Нет, мам, ты не понимаешь! — Джеймс снова указал на Сириуса так, будто предъявлял улику. — Он целовал Эву. Наверху. В её комнате.

Повисла тишина.

Эва закрыла глаза.

Сириус, кажется, всерьёз задумался, не выпрыгнуть ли в окно.

Мистер Поттер медленно перевёл взгляд с Джеймса на Эву, затем на Сириуса.

— Вот как, — только и сказал он.

Юфимич поджала губы. Но, к ужасу Эвы, на её лице не появилось ни гнева, ни шока — только тот самый слишком спокойный, слишком внимательный взгляд взрослого человека, который сейчас начнёт задавать вопросы.

— Эва? — мягко спросила она.

Эвтида опустила руку от лица и выдохнула.

— Да, это так. Сириус...он...Мы любим друг друга. Он правда меня целовал.

Джеймс вскинул руки.

— Вот! Вот, слышали?!

— И я его тоже, — договорила она.

Сириус покосился на неё, и на его лице мелькнуло что-то очень похожее на благодарность.

Флимонт и Юфимия переглянулись.

— Это не меняет того факта, что он — мой лучший друг! — возмутился Джеймс. — И он ничего мне не сказал!

— Я собирался! — тут же возразил Сириус. — Просто не думал, что ты узнаешь именно так!

— А как, по-твоему, я должен был узнать? Получить официальное письмо? «Дорогой Сохатый, спешу уведомить, что безнадёжно влюблён в твою сестру»?

— Вообще-то, — пробормотал Сириус, — звучит не так уж плохо.

— Сириус, — сквозь зубы произнесла Эва.

— Молчу.

Юфимия тяжело вздохнула и поставила сумку на стул.

— Так. Давайте сначала кое-что проясним. Никто в этом доме больше ничего ни в кого не бросает.

Джеймс открыл рот.

— Никто, Джеймс.

Он недовольно сжал челюсть, но всё же кивнул.

— Хорошо, — продолжила она. — Теперь второе: Эва вполне способна сама решать, кого ей целовать и где.

Джеймс резко повернулся к матери.

— Мам!

— Что «мам»? — невозмутимо спросила она. — Ты её брат, а не личная охрана.

— Миссис Поттер, я ваш фанат, — усмехнулся Сириус.

Джеймс метнул в него такой взгляд, что любой другой уже бы начал писать завещание.

Флимонт, до сих пор молчавший, наконец заговорил:

— Меня больше интересует другое. — Он посмотрел прямо на Сириуса. — Каковы твои намерения?

Сириус выпрямился.

— Сэр?

— Папа, — простонала Эва.

— Нет, это хороший вопрос, — мрачно вставил Джеймс, скрестив руки на груди. — Очень хороший.

Блэк на секунду растерялся, что с ним, пожалуй, случалось нечасто. Потом он перевёл взгляд на Эву, и вся привычная насмешливость в его лице вдруг чуть смягчилась.

— Серьёзные, — сказал он уже без шуток. — Если вы об этом.

В комнате стало тихо.

Эва медленно подняла на него глаза.

Джеймс, кажется, тоже не ожидал, что тот ответит так прямо.

Юфимия внимательно посмотрела сначала на Сириуса, потом на дочь — и едва заметно кивнула.

— Что ж, — наконец произнесла она. — Тогда, полагаю, следующий раз вы двое будете вести себя чуть менее... драматично.

— Следующего раза не будет, — буркнул Джеймс.

— Будет, — спокойно сказала Эва.

— Эва!

— Джим!

Флимонт устало потёр переносицу.

— Я так понимаю, вечер предстоит долгий.

— Очень, — согласилась миссис Поттер. — А теперь кто-нибудь поднимет журнал с пола, пока на него не наступили.

Сириус тут же нагнулся за журналом.

— Я подниму, миссис Поттер.

— Конечно, поднимешь, — сухо отозвался Джеймс. — Раз уж уже развалил мне жизнь, начни хотя бы с гостиной.

Сириус выпрямился с журналом в руках и посмотрел на него с искренним возмущением.

— Твою жизнь? Это вообще-то меня чуть не забили подушкой в доме моей девушки.

Воцарилась короткая, оглушительная пауза.

Юфимия медленно подняла брови и добродушно улыбнулась. Флимонт кашлянул в кулак. Джеймс прищурился.

— Твоей кого?

Сириус моргнул. Потом очень медленно повернулся к Эве.

— Ну... кажется, теперь уже точно всё официально.

Эва уронила лицо в ладони.

— Мерлин.

Юфимия первой нарушила повисшую тишину.

— Вообще-то, — сказала она, и в голосе её вдруг прозвучало что-то до смешного довольное, — я так и знала.

Эва медленно отняла руки от лица.

— Что?

— О, пожалуйста, — женщина махнула рукой, проходя в гостиную так, будто ничего особенного не произошло. — Вы двое смотрели друг на друга так, словно вокруг никого больше не существовало. Я просто ждала, когда кто-нибудь из вас наконец перестанет делать вид, что это тайна века.

Сириус моргнул.

— Вы... не злитесь?

— На что именно? — уточнила Юфимия. — На то, что моей дочери нравится красивый, преданный и, при всех его недостатках, очень хороший мальчик?

— Мам! — возмутился Джеймс.

— Спасибо, миссис Поттер, — с достоинством сказал Сириус.

—Так что, — продолжила Юфимия, и в её взгляде появилось настоящее тепло, когда она посмотрела на дочь, — если ты счастлива, дорогая, то я тоже счастлива.

На лице Эвы отразилось облегчение.

— Спасибо, мам, — тихо сказала она.

Женщина подошла ближе и коротко сжала её руку, а потом перевела взгляд на Сириуса.

— И не вздумай заставить меня пожалеть об этом.

— Даже не подумаю, — сразу же отозвался тот.

— Вот и славно.

Флимонт медленно снял пальто, аккуратно повесил его на спинку кресла и только потом посмотрел на Сириуса так, что тот инстинктивно выпрямился ещё сильнее.

— А теперь, молодой человек, — сказал он спокойным, почти любезным тоном, от которого почему-то становилось только страшнее, — раз уж мы всё прояснили, полагаю, мне следует кое-что объяснить.

— Папа, — пробормотала Эвтида, уже чувствуя, к чему всё идёт.

— Нет-нет, милая, это необходимо, — мягко сказал Флимонт, не сводя глаз с Сириуса. — Видишь ли, я действительно рад. Правда рад. Ты нам не чужой, Сириус. И если уж моя дочь выбрала именно тебя, я предпочту считать, что в тебе всё-таки больше здравого смысла, чем кажется на первый взгляд.

— Сэр, — осторожно сказал Сириус.

— Но, — продолжил мужчина, подняв палец, — раз ты теперь, как я понял, официально считаешь себя её молодым человеком, ты обязан относиться к моей дочери как полагается.

Джеймс, всё ещё мрачный, одобрительно кивнул.

— Вот именно.

Блэк перевёл взгляд с него на Флимонта.

— Как полагается, сэр?

— Именно так, — подтвердил Флимонт. — С уважением. С вниманием. С терпением. Ты не повышаешь на неё голос, не заставляешь плакать, не втягиваешь её в свои безумные выходки, если есть хотя бы малейший шанс, что она пострадает, и, что особенно важно, ты всегда помнишь, что её сердце — не вещь, с которой можно обращаться легкомысленно.

Сириус уже не улыбался.

Эва смотрела на отца, чуть затаив дыхание.

— Если она расстроена, — продолжал Флимонт всё тем же ровным голосом, — ты не исчезаешь, не отшучиваешься и не ведёшь себя как дурак. Ты остаёшься рядом. Если ей страшно — ты защищаешь. Если ей тяжело — поддерживаешь. Если она счастлива — ты делаешь всё, чтобы это счастье не исчезло по твоей вине. Это понятно?

Блэк сглотнул, но взгляд не отвёл.

— Да, сэр. Более чем.

Флимонт сделал шаг ближе.

— И если ты причинишь ей боль...

— Папа, — предупреждающе сказала Эва.

— ...то, — невозмутимо закончил он, — я буду очень, очень разочарован.

Джеймс уставился на отца.

— И всё?

Флимонт повернул к нему голову.

— Нет, не всё. Но подробности Сириусу знать пока необязательно.

Сириус нервно кашлянул.

— Честно говоря, сэр, я и так всё прекрасно понял.

Юфимия тихо усмехнулась.

— Хорошо, потому что я, между прочим, полностью согласна с мужем. — Она посмотрела на парня ласково. — Но если оставить угрозы в стороне, знай: если ты делаешь Эву счастливой, то ты нам ещё больше дорог. Это всё, что имеет значение.

На этот раз Сириус ответил не сразу. Что-то в его лице дрогнуло — едва заметно, но Эва уловила.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Эва шагнула ближе и осторожно коснулась его руки. Он тут же сжал её пальцы в ответ — быстро, почти незаметно, но крепко.

Разумеется, Джеймс это увидел.

— Нет, всё, с меня хватит, — заявил он, отворачиваясь. — Я отказываюсь смотреть, как это происходит в моей собственной гостиной.

— В нашей гостиной, дорогой, — поправила Юфимия.

— Тем более!

Флимонт неожиданно хмыкнул.

— Привыкай, сын. Судя по всему, это только начало.

— Ужасно, — простонал Джеймс.

— Трагично, — с сочувствием подхватил Блэк.

— Я всё ещё могу тебя ударить подушкой, — тут же отозвался Джеймс.

— А вот это уже не по-королевски, — заметил Флимонт.

Эва не выдержала и рассмеялась, а Юфимия улыбнулась, глядя на дочь, и покачала головой.

— Ну что ж, раз семейная катастрофа отменяется, предлагаю всем успокоиться. Джеймс перестаёт устраивать дуэли в гостиной,— она перевела многозначительный взгляд на Эву и Сириуса, — впредь выбираете для разговоров места, откуда не выскакивают разгневанные братья.

— Это был не разговор, — пробормотал Джеймс.

— Джеймс, — одновременно сказали Эва, Юфимия и Флимонт.

Сириус, не удержавшись, фыркнул.

Поттер указал на него пальцем.

— Не смей.

— Даже не начинал.

Флимонт ещё раз посмотрел на их перепалку, затем на Эву, потом снова на Сириуса.

— И всё же, — сказал он уже мягче, — я рад, что это именно ты.

Сириус почти улыбнулся.

— Только не заставляй меня пожалеть, что я сказал это вслух.

— Не заставлю, сэр.

Джеймс шумно вздохнул, поднял с пола вторую подушку и мрачно бросил её обратно на диван.

— Ладно, — буркнул он. — Но если он разобьёт тебе сердце, я его убью.

— Джим.

— Что? Отец же тоже угрожал, просто вежливо.

— Я не угрожал, — возразил Флимонт.

Юфимия подняла бровь.

— Флим.

— Хорошо, слегка угрожал.

— Спасибо, — пробормотал Сириус.

— Не благодари заранее, — сказал Джеймс.

Эва снова рассмеялась и, покачав головой, прижалась плечом к Сириусу. Тот чуть склонился к ней, и в этот раз даже Джеймс не стал немедленно возмущаться — только страдальчески закатил глаза.

Юфимия посмотрела на них и довольно улыбнулась.

— Всё-таки они очень подходят друг другу.

— К несчастью, да, — сказал Джеймс.

— К счастью, — мягко поправил Флимонт.