некогда былое

Эва медленно шла вдоль высоких библиотечных стеллажей, скользя взглядом по ровным рядам книг. В библиотеке стояла привычная тишина, почти звенящая, нарушаемая лишь едва слышным шелестом страниц где-то в дальнем конце зала. Пахло старой бумагой, пылью и чем-то терпким, почти успокаивающим.

Она машинально проводила пальцами по корешкам, будто надеялась, что какая-нибудь книга сама выберет её. Но ничего не отзывалось. Учебники и всё, что было связано со школьной программой, вызывали лишь усталое раздражение. Романы сегодня тоже казались слишком лёгкими, слишком далёкими от её настроения, а древние фолианты с их тяжёлым языком и запутанными историями — наоборот, требовали слишком много сил и внимания, которых у неё сейчас не было.

Поттер чуть замедлила шаг, хмурясь своим мыслям. Ей хотелось читать, хотелось занять чем-то голову, но она никак не могла понять, что именно ей нужно именно сейчас.

И вдруг её взгляд зацепился за тонкий тёмный том, стоявший чуть в стороне от остальных. На корешке золотыми буквами было выведено название на французском. Эвтида остановилась, осторожно вытащила книгу с полки и посмотрела на незнакомые, но удивительно красивые строки. Язык казался ей мелодичным даже в письменном виде — мягким, почти музыкальным.

Почему-то именно в этот момент ей вспомнился Сириус.

Мысль о нём вспыхнула в голове неожиданно. Она знала, что он хорошо владеет французским. Эва и сама давно думала о том, что хотела бы выучить этот язык. Не ради уроков или пользы, а просто потому, что в нём было что-то красивое, что-то манящее.

Но стоило ей подумать о Сириусе чуть дольше, как внутри что-то болезненно дрогнуло.

Поттер замерла, крепче сжимая книгу в руках. В груди странно кольнуло — остро, внезапно, почти тревожно. Она нахмурилась. В последнее время подобное случалось всё чаще.

Она не понимала, что с ней происходит.

От мыслей о нём ей становилось не по себе — и в то же время почему-то хотелось думать ещё. Это было странно, почти мучительно. Сердце билось быстрее, чем следовало, а по телу разливалось непрошеное тепло, будто её внезапно бросало в жар. И хуже всего было то, что Эва совсем не знала, как с этим справляться.

Она опустила взгляд на книгу, но строчки перед глазами уже расплывались. Все мысли спутались, и вместо французских слов в голове почему-то упрямо звучал голос Блэка, вспоминалась его улыбка, его взгляд, его невероятно красивые серые глаза.

Эва медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки.

***

Поттер сидела на крыше, вглядываясь в ночное небо. Рядом с ней, чуть откинувшись назад и опираясь на ладони, сидел Сириус и неторопливо курил.

— И как твои лёгкие вообще выдерживают столько никотина? — с усмешкой спросила девушка, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос.

Голос её звучал легко и спокойно, но внутри всё было совсем иначе: сердце билось слишком быстро.

Блэк покосился на неё и усмехнулся краем губ. Но внутри у него было тоже самое.

— Мои лёгкие так просто не возьмёшь.

Эва тихо фыркнула, качнув головой.

Некоторое время они говорили о чём-то незначительном — о скучных уроках, о преподавателях, о последних проделках.

Никто не знал о этих новых вылазках. Ну, почти никто. Лили знала. Лили, кажется, всегда знала больше, чем следовало.

Ночной воздух был прохладным, но рядом с Сириусом девушке почему-то всё равно было жарко.

Она помолчала, собираясь с мыслями, а потом вдруг спросила:

— Слушай… ты ведь знаешь французский?

Сириус чуть приподнял брови и повернул к ней голову.

— Bien sûr.

Эва нахмурилась.

— Эм… что?

Он тихо рассмеялся.

— Я сказал: «разумеется». А что?

Эва опустила взгляд на свои руки, сцепленные на коленях, и на мгновение замялась. Сам вопрос вдруг показался ей глупым, почти детским. Но отступать было уже поздно.

— Просто я подумала… — начала она. — Мне бы хотелось выучить французский.

Сириус посмотрел на неё внимательнее, и от этого взгляда внутри у неё всё опять предательски сжалось.

— Правда? — в его голосе мелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с интересом. — И с чего вдруг такая страсть к французскому?

Эвтида пожала плечами.

— Не знаю. Просто красивый язык. Звучит необычно.

Уголки его губ дрогнули в знакомой полуулыбке.

— Необычно? Это самое скучное описание французского, которое я когда-либо слышал.

— Ну тогда сам подбери лучшее, раз уж ты такой знаток, — парировала она, бросив на него быстрый взгляд.

Сириус усмехнулся, затянулся в последний раз и, потушив сигарету, отбросил окурок в сторону.

— Например: изящный, опасный и чертовски красивый.

Эва тихо хмыкнула.

— Это ты сейчас язык описываешь или себя?

Он повернулся к ней с таким довольным выражением лица, будто именно этого и ждал.

— А ты как думаешь?

Она закатила глаза, хотя сдержать улыбку всё равно не смогла.

Несколько секунд между ними была почти уютная тишина. Потом Эва, всё же решившись, негромко сказала:

— Ты мог бы дать мне пару уроков?

Блэк моргнул, будто не сразу поверил, что услышал правильно.

— Уроков?

— Французского, Блэк, — с напускным раздражением уточнила она. — Не смотри так, будто я предложила тебе преподавать ЗОТИ первокурсникам.

Он рассмеялся — негромко, но по-настоящему.

— Прости. Просто не ожидал. — Он чуть наклонил голову, разглядывая её. — И ты серьёзно хочешь, чтобы именно я тебя учил?

— А что, есть причины отказаться? — Поттер подняла бровь.

Сириус на мгновение замолчал. В его взгляде мелькнуло что-то мягкое.

— Скорее есть причины согласиться слишком быстро.

Эва почувствовала, как в груди снова стало тесно.

— Так это «да» или мне нужно уговаривать тебя дальше?

Он усмехнулся и чуть придвинулся ближе.

— Это «да». Но учти, я не из терпеливых преподавателей.

— Переживу.

— И могу быть очень строгим.

— Что-то не верится.

— Ты просто ещё не видела меня в деле, — протянул он с ленивой улыбкой.

Он вдруг посмотрел на нее чуть дольше, чем следовало. Лунный свет ложился на ее лицо мягкими серебристыми тенями, и сейчас Эва казалась ему ещё более красивой. Но он быстро взял себя в руки.

— Тогда с чего начнём? — спросила она, стараясь говорить ровно.

Сириус задумчиво наклонил голову.

— С самого важного.

— И что же во французском самое важное?

Он улыбнулся.

— Для начала ты должна научиться правильно произносить: Bonjour, cher Sirius. Перевод, я думаю, ты понимаешь.

Эва фыркнула.

— Очень полезная фраза. Без неё, конечно, язык не выучить.

— Абсолютно невозможно, — серьёзно подтвердил он. — Повтори.

Она посмотрела на него с подозрением, но всё же произнесла:

— Bonjour, cher Sirius.

— Неплохо, — одобрил он. — Но можно нежнее.

Поттер уставилась на него.

— Ты сейчас французскому меня учишь или просто издеваешься?

— Одно другому не мешает.

Она покачала головой, смеясь.

Сириус смотрел на неё с улыбкой.

— Ладно, — сказал он. — Первый настоящий урок. Повтори за мной: Je m'appelle Eva.

— Жё… маппель… Эва? — неуверенно произнесла она.

— Почти, — он усмехнулся. — Но звучало так, будто ты только что произнесла что-то на пяти разных языках одновременно.

— Значит, язык должен быть польщён.

Сириус рассмеялся и, прежде чем она успела опомниться, мягко повторил, чуть тише:

— Je m'appelle Eva.

На этот раз его голос прозвучал совсем мягко.

Эвтида повторила снова, уже лучше, и он одобрительно кивнул.

— Вот видишь. У тебя получится. Но настоящие уроки будут в библиотеке. Мы выберем подходящее время.

***

— И куда это собралась моя дорогая и неповторимая Поттер? — спросила Лили, стоя в проходе между дверями, небрежно опираясь о косяк и сжимая в руках учебник по Зельеварению.

— В библиотеку, — мягко отозвалась Эва, собирая волосы в небрежный пучок.

Она ещё несколько раз покрутилась перед зеркалом, придирчиво проверяя, всё ли выглядит так, как нужно.

Брауни, развалившийся на кровати рядом с Милли, протяжно мяукнул, явно одобряя её старания.

— И, как я понимаю, не одна? — уже с усмешкой спросила Эванс, проходя вглубь комнаты.

Она положила книгу на тумбочку у кровати и села, с любопытством наблюдая за подругой.

— Явно не с Доркас. И уж точно не с Римусом.

Поттер вопросительно приподняла бровь.

— Почему ты решила, что не с Ремом?

— Потому что я тоже староста, — невозмутимо ответила Лили. — И у нас с ним на сегодня одинаковые планы.

Эва тяжело вздохнула, понимая, что отпираться бессмысленно.

— Ладно. Я иду с Блэком.

На губах Лили тут же появилась загадочная ухмылка.

— Что? — настороженно спросила Поттер.

— Ничего, — протянула та. — Просто в последнее время ты проводишь с ним подозрительно много времени.

— Он мой друг, — возразила Эва, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее.

— И давно это Сириус Блэк стал твоим другом?

На этот раз Эвтида всё-таки слабо улыбнулась.

— Во всяком случае, это лучше, чем Мьюти, — быстро добавила Лили.

— Лилс!

— А что? Это правда.

Когда Эва вошла в библиотеку, Сириус уже был там.

Он сидел за дальним столом у высокого окна, в своей обычной небрежной манере развалившись на стуле так, будто находился не в школьной библиотеке, а в гостиной. Перед ним царил почти образцовый беспорядок: несколько учебников по французскому были раскрыты на разных страницах, рядом лежали чистые листы пергамента, чернильница и пара перьев.

Но стоило ему заметить её, как он тут же выпрямился.

Слишком быстро. Слишком явно.

— Снова привет, — сказал он, и его взгляд на мгновение задержался на ней дольше, чем следовало.

Блэк скользнул глазами по её лицу, по небрежно собранным волосам, по прядям, выбившимся у висков, и вдруг совершенно некстати почувствовал, как сбивается дыхание.

Мерлин. Какая же она красивая.

— Готова? — добавил он уже более ровным тоном, будто ничего не произошло.

Эвтида тоже на секунду замерла, глядя на него. На мгновение ей показалось, что в библиотеке стало слишком тихо, слишком светло, а собственное спокойствие — слишком хрупким.

— Да, — ответила она, подходя ближе. — Иначе я бы сюда не пришла, а сбежала куда-нибудь в Выручай-комнату.

Сириус усмехнулся и кивнул на стул рядом с собой.

— Ещё не поздно. Но раз уж ты всё-таки здесь, садись. Сегодня я, так и быть, попробую сделать из тебя человека, который способен пережить разговор на французском.

Поттер села рядом и окинула взглядом разложенные книги.

— Звучит угрожающе.

— Так и должно. Французский вообще язык, который либо очаровывает, либо доводит до отчаяния. Иногда одновременно.

Он подвинул к ней один из листов.

— Начнём с простого. Никакой паники. Я сегодня почти великодушен.

— Почти?

— Не злоупотребляй.

Эва фыркнула, а Сириус, довольный тем, что она улыбнулась, взял перо и легко постучал им по пергаменту.

— Итак. Самое первое: Bonjour (Здравствуйте).

— Bonjour, — повторила Эва.

Сириус кивнул с явным удовлетворением.

— Молодец.

Он перевёл взгляд на следующую строчку.

— Bonsoir (Добрый вечер).

— Bonsoir.

— Comment ça va? Это означает " Как дела ? ".

Эва нахмурилась, вчитываясь в запись.

— Это звучит проще, чем выглядит.

— Так и есть. Повтори.

— Comment ça va?

Сириус улыбнулся краешком губ.

— Отлично. А теперь ответ: Ça va bien. У меня всё хорошо. Ну или просто Ça va: всё хорошо / нормально.

— Ça va bien, — повторила Эвтида.

— Et toi? Означает: а ты?

Она подняла на него взгляд.

— Ça va bien aussi(У меня тоже всё хорошо). Я тоже немножко знаю.

— Видишь? — сказал он с лёгкой самодовольной интонацией. — Ты уже ведёшь светскую беседу.

— Если это считается светской беседой, то французы живут очень просто.

— Поверь, нет.

Поттер тихо усмехнулась, а Сириус несколько секунд смотрел на неё молча, явно больше довольный её смехом, чем успехами в произношении.

Чтобы не дать себе отвлечься, он быстро перевёл взгляд обратно на лист.

— Хорошо. Теперь что-нибудь полезнее. Например: Je ne comprends pas. Я не понимаю.

Эва посмотрела на него с подозрением.

— Это ты специально выбрал фразу, которая мне точно пригодится?

— Я просто реалист.

— Очень мило.

— Повторяй, Эва.

— Je ne comprends pas.

— Неплохо, — сказал он. — И ещё одна важная фраза: Pouvez-vous répéter? Можете повторить?

Эва уставилась на строчку.

— Это уже издевательство.

— Конечно, — совершенно спокойно отозвался Сириус. — Но полезное издевательство.

Он произнёс фразу медленно, отчётливо, разбивая её на части, и Эва невольно наклонилась ближе, вслушиваясь.

— Pouvez-vous répéter?

— Pouvez-vous répéter? — повторила она чуть неуверенно.

— Ещё раз.

— Pouvez-vous répéter?

— Вот теперь хорошо.

Эвтида выдохнула.

— Если я когда-нибудь скажу это без запинки, можешь считать себя великим преподавателем.

— Я и так это считаю.

— Самоуверенность тебе очень идёт, Блэк.

— Спасибо. Я много работал над этим образом.

Эва покачала головой, скрывая улыбку, а он тем временем перевернул пергамент на другую сторону.

— Так ну "Je m’appelle Eva" ты уже знаешь. Идём к другому. Je suis anglaise. Я англичанка.

— Je suis anglaise.

— И наконец: J’aime apprendre le français. Мне нравится учить французский.

Поттер подняла брови.

— Это уже немножко ложь.

— Пока что, — невозмутимо поправил её Блэк.

Она всё же повторила:

— J’aime apprendre le français.

— Видишь? Звучит убедительно.

— Только если собеседник очень доверчив.

Сириус тихо рассмеялся и подался ближе.

— У тебя хороший акцент, — заметил он неожиданно серьёзно.

— Правда?

— Да. Ты быстро схватываешь.

Эвтида посмотрела на него с лёгким удивлением. В его голосе не было ни привычной усмешки, ни дразнящей нотки — только спокойная искренность. Почему-то именно это смутило её сильнее всего.

— Ну, — тихо сказала она, — у меня хороший преподаватель.

Блэк замер, явно не ожидал этой простой фразы. А потом чуть улыбнулся — не насмешливо, а почти мягко.

— Осторожнее. Я могу решить, что ты мной восхищаешься.

— Не льсти себе.

— Уже поздно.

Несколько минут они продолжали заниматься. Сириус объяснял, как строятся простые фразы, поправлял её произношение, иногда намеренно изображал строгого учителя, от чего Эва то закатывала глаза, то едва сдерживала смех. Он удивительно терпеливо повторял трудные слова по нескольку раз, а когда она ошибалась, не подшучивал, а просто спокойно исправлял.

— Ладно, закончили, — сказал он, проводя пальцем по строчке.

— Merci (Спасибо).

— De rien. Не за что.

— De rien (Не за что).

— И… — Он на секунду замолчал, будто раздумывая, стоит ли. Но всё-таки произнёс: — Tu es très belle (Ты очень красивая).

Эва моргнула.

— Чего?

Сириус совершенно невинно пожал плечами.

— Будет мотивация учить дальше. Чтобы понимать меня.

Поттер усмехнулась. Ещё какое-то время они продолжали свой, так называемый, урок, а затем разошлись по спальням.

Войдя в комнату, Эва сразу заметила Мэри, устроившуюся на полу с блокнотом на коленях: та что-то сосредоточенно рисовала, время от времени прикусывая кончик карандаша. На кровати сидела Лили, перебирая рассыпавшиеся по одеялу листы пергамента и неторопливо попивая брусничный чай. А на подоконнике, возле приоткрытой форточки, расположилась Марлин — она курила, выпуская дым в холодный вечерний воздух.

Поттер тихо закрыла за собой дверь.

Все тут же подняли на неё глаза. Лили улыбнулась первой, мягко и ободряюще. Мэри тоже посмотрела с привычной теплотой. Только Марлин нахмурилась и почти сразу отвернулась к окну.

Они всё ещё не помирились.

— Ну? — первой нарушила тишину Лили. — Как всё прошло?

Эва чуть пожала плечами и, не снимая мантии, прислонилась к двери.

— Нормально, — коротко ответила она. — Даже лучше, чем я ожидала.

— Это значит «хорошо» или «катастрофа, но не смертельная»? — уточнила Мэри, откладывая блокнот.

На этот раз она слабо улыбнулась.

— Скорее первое.

— И супер, — Лили выдохнула с явным облегчением. — А то ты так готовила перед выходом. Будто либо на дуэль, либо на красивую выходку.

— Иногда это почти одно и то же, — негромко бросила Марлин, не оборачиваясь.

В комнате сразу стало тише.

Эвтида подняла на неё взгляд.

— Не обязательно комментировать всё, что я говорю.

Маккиннон усмехнулась — сухо, без тени веселья.

— А я, кажется, и не тебе отвечала.

— Разумеется, — отрезала Поттер. — Ты ведь всегда говоришь в пространство.

Мэри быстро переглянулась с Лили. Та медленно поставила чашку на тумбочку, будто заранее готовясь в случае чего вмешаться.

Марлин резко соскочила с подоконника.

— Нет, подожди. Меня уже начинает это раздражать. Ты входишь сюда с таким видом, будто весь мир должен ходить вокруг тебя на цыпочках, а потом ещё удивляешься, когда с тобой разговаривают не как с фарфоровой куклой.

— А меня раздражает, что ты вечно лезешь, даже когда тебя никто не спрашивал.

— Потому что кто-то же должен говорить вслух то, что думает!

— Нет, тебе просто нравится задевать людей.

— А тебе нравится строить из себя святую!

В комнате повисло напряжение. Мэри медленно опустила блокнот на пол, явно уже не надеясь спокойно дорисовать хоть что-нибудь.

Эвтида шагнула вперёд.

— Я, по крайней мере, не срываюсь на всех подряд только потому, что у меня дурное настроение.

— У меня? — Маккиннон даже рассмеялась, но зло. — Это я сейчас срываюсь? Ты с первой секунды, как вошла, смотришь так, будто я тебе жить мешаю!

— Потому что ты мешаешь! Постоянно!

— Чем? Тем, что не киваю на каждое твоё слово?

— Тем, что превращаешь любой мелкий спор в ссору!

— Так не начинай её, Поттер!

— Я не начинала!

— Да неужели?

Марлин вспыхнула уже по-настоящему. В голосе зазвенело такое раздражение, что даже Лили поднялась с кровати.

— Ты вечно ведёшь себя так, будто только ты одна тут имеешь право злиться, обижаться, уставать! Будто если тяжело тебе — это трагедия, а если кому-то другому, то он просто «с характером» и должен заткнуться!

Эва замерла на полуслове.

Мэри быстро перевела взгляд с одной на другую.

— Марлин…

— Нет, дай договорю! — резко бросила та, даже не посмотрев на неё. — Надоело. Правда надоело. Ты думаешь, если я не ноюсь вслух, значит, у меня всё прекрасно? Если шучу, значит, мне всё равно? Ты хоть раз вообще думала, что за твоими вечными перепалками кто-то может действительно взбеситься?

Поттер почти побледнела.

— Тебе проще решить, что я просто стерва, которая цепляется без причины, — продолжила блондинка.

Последние слова прозвучали слишком резко, слишком честно.

Эва сжала пальцы в кулак.

— А ты? — спросила она уже не так громко, но жёстко. — Ты будто хоть раз пыталась показать что-то кроме своих колкостей? Ты рычишь на всех и потом ещё злишься, когда люди отвечают тебе тем же.

Маккиннон дёрнулась, будто от удара.

— Ну вот, — отрывисто бросила она. — Наконец-то. Хоть что-то честное.

— Это и до этого было честно.

— Тогда честно вот что: ты тоже не подарок, Эва. Ты упрямая, резкая и вечно лезешь защищаться ещё до того, как на тебя напали.

Эвтида усмехнулась без веселья.

— Смешно слышать это от тебя.

— А я и не пыталась быть смешной.

Они стояли друг напротив друга, обе злые, напряжённые, слишком похожие в этот момент, чтобы не заметить этого.

Именно это, похоже, первой поняла Лили. Она устало потёрла переносицу.

— Великолепно, — сказала она. — Наконец-то вы хотя бы орёте друг на друга, а не ходите кругами неделями.

Мэри фыркнула.

— Честно говоря, прогресс.

Марлин раздражённо выдохнула и отвернулась, проводя рукой по волосам.

— Мерлин, как же ты меня бесишь, — бросила она в сторону Эвы.

— Взаимно, — тут же ответила та.

Блондинка снова посмотрела на неё — и вдруг коротко, нервно усмехнулась.

Поттер моргнула.

— Что?

— Ничего, — Марлин качнула головой. — Просто... это, наверное, и есть проблема. Ты бесишь меня не потому, что мне всё равно.

Тишина на этот раз была другой.

Эва несколько секунд смотрела на неё, потом медленно выдохнула.

— Да, — сказала она. — У меня, кажется, та же проблема.

Марлин скрестила руки на груди, всё ещё хмурая.

— Это не извинение, — тихо, уже спокойно сказала Эва.

— А я и не извиняюсь, — упрямо ответила Маккиннон. Потом помолчала и всё же добавила: — Но, наверное... я правда перегнула.

Эвтида фыркнула.

— «Наверное»?

— Не начинай.

— Тогда говори нормально.

Марлин закатила глаза.

— Хорошо. Я перегнула. Ты довольна?

Эва помедлила.

— Не особо. Но сойдёт.

— А ты?

— Что я?

— Ты тоже перегнула.

Поттер поджала губы, явно собираясь съязвить, но Лили подняла брови, и она тут же заметила это.

— Ладно, — нехотя бросила она. — Да. Я тоже.

Мэри театрально прижала руку к груди.

— Свидетели есть, запомните этот момент.

— Замолчи, — одновременно сказали Эва и Марлин.

На этот раз уже рассмеялась Лили.

Маккиннон подошла ближе и остановилась в шаге от Эвы.

— Значит, мир?

Поттер прищурилась.

— Не мир. Перемирие.

— Опять?

— С тобой только так.

— Ладно. Перемирие.

Марлин протянула руку. Поттер посмотрела на неё пару секунд. Потом хлопнула ладонью по её руке.

— Если снова начнёшь меня бесить, я передумаю, — предупредила Марлин.

— Если снова начнёшь орать, я тоже.

— Я не ору.

Эва выразительно посмотрела на неё.

— Хорошо, — буркнула блондинка. — Иногда ору.

— Невообразимый личностный рост, — заметила Эванс.

— Я тебя сейчас в окно выброшу, — беззлобно отозвалась Марлин.

Лили села обратно на кровать и наконец взяла в руки чашку.

— Вот теперь всё правильно. Узнаю вас обеих.

Эва улыбнулась — коротко, устало, но искренне. Марлин фыркнула, отвела взгляд к окну, но сигарету больше не достала.