Роковое притяжение

Дни снова побежали.

Я уговорила Анну остаться со мной в Торонто, предложив ей не просто кров, но и место рядом с собой. Я попросила её работать вместе со мной.

Оказалось, что за эти десять лет её навыки достигли каких-то пугающих масштабов: она скользила по закрытым серверам так же легко, как дышала, а алгоритмы шифрования ломала быстрее, чем я успевала выпить утренний эспрессо. Такой хакер — нет, такой архитектор цифровой безопасности — был бы бесценным приобретением для моей компании. Она согласилась без лишних сантиментов, потребовав лишь одну комнату с видом на северную сторону и полный доступ к серверной. Однако, дома я выделила ей целое восточное крыло. Это никак не повлияло на нас. Дом был огромен.

Все шло своим чередом. Мальчики посещали занятия, их расписание было выверено до минуты. Я работала, закапываясь в финансовые отчеты «Грант Групп» с головой бегемота, пытающегося не утонуть в болоте корпоративных бумаг. Анна незаметно растворилась в инфраструктуре здания, став моим личным призраком в проводах. Ее это полностью устраивало. Она обожала свою работу.

Один из моих обычных дней на работе тянулся особенно вязко. За панорамными окнами кабинета сгущались свинцовые тучи, обещая первый осенний ливень. В дверь постучали — два коротких, отрывистых удара, лишенных всякого подобострастия. На пороге стоял Кит. Он выглядел безупречно дорого в своем темно-сером костюме.

В руках он держал кожаную папку с документами. Тот самый контракт, ради которого прилетел из Сингапура.

От меня требовалось всего лишь быстро прочесть стандартные страницы мелким шрифтом и поставить размашистую подпись. Но вместо этого я открыла обложку. Мои глаза методично сканировали абзацы, цепляясь за каждую запятую. Пункты о неразглашении, форс-мажоры, условия расторжения. Текст расплывался перед глазами, складываясь в бессмысленный узор.

Кит терпеливо ждал у стола. Секунды тишины становились тяжелыми, давящими на барабанные перепонки. Наконец я подняла голову. Наши взгляды встретились над глянцевой поверхностью столешницы.

— Ты солгал мне, — резко сказала я Киту. Мой пульс стучал в висках неровным ритмом. — Ты пришел сюда спустя десять лет. Ты знал, что я прячу детей. И ты сознательно подтолкнул меня к мысли рассказать ему правду. Ты знаешь кем он стал. Зачем, Кит?

Его лицо не дрогнуло, но я заметила, как побелели костяшки пальцев, сжимающихся в кулаки. Он медленно выдохнул через нос, словно сбрасывая невидимое напряжение.

— Это не он настоящий, — тихо произнес Кит, делая шаг ближе ко мне. Его голос звучал почти умоляюще. — Стелла, послушай. Я знаю своего друга. Все эти слухи... то, во что превратился «Асторс»... это игра. Защитный механизм. Маска, которая приросла к лицу так сильно, что начала душить его самого. Иногда его игра была слишком жестока даже для меня, именно поэтому я уехал. Я больше не мог смотреть, как он убивает себя по кусочкам ради Уильяма.

Он обошел стол и остановился в полушаге от меня, нависая своей тенью. В его темных глазах плескалось фанатичное, отчаянное убеждение.

— Но под этой броней все еще сидит тот самый Рок. Он всегда хотел семью только с тобой, детей только с тобой. Он будет обожать Коула и Эрика. Они вернут того самого Рока, настоящего и живого. Иначе просто не может быть. Дети — это антидот, Стелла. Единственное лекарство от того яда, которым его пичкал отец.

— Ты несешь бред. То, что вылезло из-под кожи твоего лучшего друга, ищет не любви. Оно ищет оружие. Если он узнает о мальчиках, первое, что он сделает — это пришлет своих людей. Они выбьют мою дверь ночью! Они заберут Коула и Эрика прямо из кроватей, а меня оставят сидеть в луже собственной крови!

— Если ты откажешься быть благоразумной, у меня не останется выбора. Я сам свяжусь с ним. Расскажу ему всё. Имена, дату рождения, цвет глаз. Посмотрю, как быстро рухнет твоя стеклянная империя, когда Роберт Астор решит забрать свое. Тебе кажется, что ты прячешь их от чудовища, но на самом деле ты просто откладываешь неизбежное. Так давай сделаем это сейчас. По моему сценарию.

Я выпрямилась, инстинктивно заслоняя собой стол. Сердце пропустило удар, но лицо осталось непроницаемой маской генерального директора.
— Не посмеешь, — громко произнесла я, делая к нему полшага. — Ты блефуешь, Кит. Это дешевая манипуляция обиженного подростка. Ты не имеешь на это права!

В этот момент бесшумно открылась дверь, ведущая из коридора для персонала. На пороге стояла Анна. Она выглядела сосредоточенной: плечи опущены, взгляд прикован к планшету в ее руках. Она явно пыталась найти нужную строчку в каком-то отчете, чтобы озвучить цифры по утренним торгам. Ее волосы небрежно падали на лицо, выбившись из строгого пучка.

— Стел, серверная нагрузка снова скачет, нам нужно перераспределить потоки до вечера, иначе нас ждет... — она начала говорить механически, еще не подняв глаз.

Но затем ее периферийное зрение уловило движение. Взгляд метнулся выше экрана планшета. Прямо на силуэт Кита Лэнгдона посреди моего кабинета.

Планшет выскользнул из внезапно ослабевших пальцев Анны. Он ударился о толстый персидский ковер беззвучно, экраном вниз, но звук собственного судорожного вдоха показался Анне выстрелом. Она резко побледнела, прижав тыльную сторону ладони ко рту. Глаза расширились до такой степени, что синева радужки почти исчезла, уступив место черному ужасу зрачков.

Кит медленно повернул голову на звук. Их взгляды встретились. Десять лет тишины взорвались в этом безмолвном пересечении двух миров. В глазах Кита мелькнуло узнавание, тут же сменившееся холодным профессиональным анализом угрозы.

Его взгляд скользнул по ее фигуре, затянутой в идеально скроенный брючный костюм, поднялся к высокой шее, точеным скулам и огромным синим глазам. Перед ним стояла женщина невероятной, холодной красоты — ожившая статуя, высеченная из мрамора и льда.

В глазах Анны плескалась первобытная паника загнанного зверя.

— Надо же, — только и произнес Кит, и угроза окончательно покинула его голос, сменившись странной, растерянной хрипотцой.

— Какого черта... — выдохнула подруга. Голос сорвался на хрип. — Что он здесь делает?

— Он собирается все рассказать Роберту, надеясь вернуть ему человечность, — устало сказала я.

— Рассказать Року? — она посмотрела на меня, и в ее взгляде читалось мгновенное понимание всей глубины катастрофы. Затем она вновь уставилась на Кита. — Ты идиот. Клинический, неисправимый идиот. Ты хоть понимаешь, во что превратился твой «бедный друг»?

Она обошла стол, наступая на Кита. Тот инстинктивно попятился к двери.

— Ты уехал в Азию строить свои цифровые империи и решил, что война закончилась? — прошипела Анна, нависая над ним, несмотря на разницу в росте. — Ты видел отчет о поглощении «Сигма Фарма» полгода назад? Там пропало руководство. Трое человек. Просто испарились. Полиция нашла в офисе лишь лужу крови под столом финансового директора, которую уборщики пытались отмыть три дня. Это тоже была «игра», Кит?Нет, милый. Если ты перешагнешь порог этой комнаты еще раз или отправишь ему хоть одно сообщение, я лично взломаю твои счета, переведу все активы анонимным фондам и оставлю тебя жить под мостом. Попробуй только открыть рот про моих племянников.

Да, моя подруга считала моих детей своими племянниками. Я была не против такой боевой тети для них.

— Но речь сейчас не обо мне. Речь о праве отца знать, что у него есть сыновья. Стелла не имеет права скрывать их. Это биологически и юридически принадлежит ему так же, как и ей, — пытался оправдаться Кит.

Анна замерла. Ее плечи напряглись, словно перед броском змеи.

— Право отца? — переспросила она опасно тихо. — Ты смеешь говорить о каких-то правах после того, как сам бросил всех? После того, как предал единственного человека, который считал тебя братом?

— Я пытаюсь спасти всех вас! — крикнул Кит, теряя самообладание. Его идеальный фасад дал трещину, обнажая загнанного в угол мальчишку из прошлого. Голос сорвался на хриплый визг. — Вы прячетесь по углам! Она, наверняка, превратила дом в бункер! Это ненормально, Стелла! Рок заслуживает шанса узнать правду!

— Шанс?! — взорвалась Анна. Она схватила со стола тяжелую бронзовую статуэтку — награду за лидерство — и с силой швырнула ее в стену прямо над головой Кита. Бронза с оглушительным звоном врезалась в штукатурку, осыпав мужчину крошкой. Кит вскрикнул и присел, закрывая голову руками.

— Какого черта ты творишь?! — прохрипел он снизу вверх, глядя на Анну безумными глазами.

Она шагнула вплотную, тыча пальцем ему в грудь. Костяшки ее пальцев побелели.
— Связь между нами вообще была ошибкой, Лэнгдон! — выплюнула она ему в лицо. Каждое слово было пропитано кислотой десятилетней боли. — Посмотри на себя! На кого ты стал похож? Жалкий манипулятор, готовый сдать детей волку ради своей больной совести! Как я могла когда-то любить такого жалкого, скользкого урода, как ты?!

Удар достиг цели. Кит медленно поднялся, отряхивая пиджак от пыли. Унижение в его глазах мгновенно застыло, превращаясь в ледяной сарказм. Угроза исчезла. Перед нами снова стоял хищник, которому надоело играть в дипломатию.

— Любить? — он криво усмехнулся, поправляя манжету рубашки. В его тоне сквозило откровенное, почти физическое отвращение. — Не льсти себе, принцесса. Любовь подразумевает взаимность. То, что было между нами — это банальная химия двух подростков. Мне просто было удобно иметь тебя под рукой, ту, который молчит и смотрит на меня щенячьими глазами. Романтика, которую так любят девчонки. Тебе пора вырасти из этих фантазий.

Анна пошатнулась, словно он ударил ее наотмашь. Кровь схлынула с ее лица, оставив после себя смертельную бледность. Она открыла рот, но оттуда вырвался только беззвучный вздох. Ее пальцы судорожно сжались в кулаки, ногти впились в ладони до крови.

Я видела, как внутри нее ломается что-то хрупкое. Последняя иллюзия юности рассыпалась в прах под тяжестью его цинизма.

— Насколько я помню, ты первый признался мне в любви, — выдохнула она наконец. Звук походил на рычание раненого животного. — Поэтому просто заткнись.

— Ты серьезно думаешь, что я сказал тебе это потому что любил, а не потому что мне хотелось еще потрахаться в пятнадцать лет? — Кит наслаждался моментом. Он подошел ближе, вторгаясь в ее личное пространство, пользуясь тем, что она парализована болью. — Мы были никем, Анна. Я использовал тебя для удовольствия. Ты использовала меня, чтобы чувствовать себя значимой. Сделка была честной. Не порти память о ней истериками дешевой мелодрамы.

Он развернулся, намереваясь уйти, уверенный в своей победе. Но он недооценил мою подругу.

В тот момент, когда он проходил мимо нее, направляясь к выходу, Анна резко выбросила руку вперед. Это движение было слишком быстрым для человеческого глаза. Ее ладонь, твердая как камень, впечаталась в дверной косяк прямо перед лицом Кита, преграждая путь. Раздался сухой треск дерева.
Кит отшатнулся, испуганно моргнув. Теперь в ее глазах не было ни паники, ни обиды. Только абсолютный, леденящий ноль.

— Знаешь, в чем разница между тобой и мной, Кит? — прошептала она, наклоняясь к самому его уху. От нее пахнуло озоном и холодной яростью. — Мне хотя бы хватает смелости признаться в том, что я тебя любила. Да, это была ошибка. Моя самая идиотская, унизительная ошибка за все двадцать восемь лет жизни. Я думала, что под твоей дешевой бравадой скрывается хребет. Но ты до сих пор, как трусливый пес, пытаешься оправдаться чем угодно. Очнись, Лэнгдон, — процедила она чуть громче. — Посмотри на Стеллу. Она построила империю из праха. Посмотри на меня. Я стала оружием, способным обрушить экономику континента одним нажатием клавиши. Мы изменились. Мы выросли. А ты... если ты раскроешь глаза, то увидишь, что абсолютно все вокруг поменялись, кроме тебя. Если ты попробуешь хотя бы намекнуть Року о детях, поверь, это будет самое худшее решение в твоей жизни. И оно станет последним самостоятельным решением вообще. Слов на ветер я не бросаю. Подписывай контракт и уезжай обратно, — бросила она равнодушно, отворачиваясь к окну. — Ты давным-давно потерял всё, что мог. Единственное, что у тебя осталось — это иллюзия контроля. Не разбивай и ее сегодня.

С этими словами подруга вышла гордо из кабинета, чеканя каждый шаг каблуками по мрамору приемной. Спина Анны оставалась идеально прямой, плечи расправлены, но я заметила, как мелко дрожат ее пальцы. Она держалась на чистом адреналине, который начинал стремительно вымываться из крови.
Дверь закрылась за ней мягко, без хлопка.

Кит стоял посреди кабинета, тяжело дыша. Адреналиновая дрожь в его руках наконец улеглась, сменившись глухим, тяжелым гулом в ушах. Он смотрел на закрытую дверь, за которой скрылась Анна, и пытался собрать воедино свой разрушенный образ идеального стратега. Дерево косяка все еще вибрировало от удара ее ладони.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как спазм отпускает горло. Я сделала шаг вперед, выходя из тени своего стола. Мои каблуки бесшумно вошли в густой ворс ковра. Кит вздрогнул и обернулся. В его темных глазах плескалась растерянность — эмоция, которую я не видела у него слишком давно.

— Она права, ты знаешь, — мой голос прозвучал тихо, но прорезал гнетущую тишину, как скальпель.

Кит напрягся, инстинктивно прижимая папку с контрактом к груди, словно щит.

— Останови ее, Кит.

Он замер. Его кадык дернулся в судорожном глотке.

— Что?

— Ты слышал. — Я положила руку на стопку документов, которые он так жаждал подписать. Тепло моей ладони нагрело холодную кожу. — Если она сейчас выйдет из этого здания и сядет в машину, это будет навсегда. Не месяц. Не год. Не десять лет. Конец истории. Но если ты сделаешь то, ради чего пришел — позвонишь Року или намекнешь ему...

Я выпрямилась, и мое лицо снова превратилось в непроницаемую маску генерального директора «Грант Групп».
— ...она никогда тебе этого не простит. И я тоже. Не обманывай сам себя, Кит. Тебе нужна эта женщина. Не как союзник. Как якорь. Единственный человек, который видел тебя настоящим до всего. Отпустив ее сейчас, ты останешься абсолютно один против всего мира.

Секундой позже раздался звук его торопливых шагов в приемной. Я осталась одна. Медленно опустилась в свое кресло, взяла ручку и посмотрела на первую страницу контракта, который он всучил мне перед тем, как убежать.