Глава 24
Прошла неделя.
Семь дней я жила в вакууме, который образовался после ухода Кита Лэнгдона. Мой мир раскололся на «до» и «после», но внешне не изменилось ничего. Я по-прежнему была Стеллой Грант: генеральным директором, железной леди, женщиной из стекла и бетона.
Но внутри меня бушевала буря. Слова Кита о том, что у Рока нет детей, семейного счастья, о котором он так мечтал лишили меня последней удобной отговорки. Моя иллюзия о его счастливой жизни с Селией разбилась вдребезги. Он был так же одинок и заперт, как и десять лет назад. Кит прав: он имел право знать.
Но я оттягивала этот момент до последнего.
Однако, я все же решила связаться с человеком из прошлого. Подруга, с которой поступила ужасно, просто заблокировав и сменив номер. Вероятно, меня не вспомнят или просто пошлют. Но я должна попробовать.
Анна.
Мои пальцы зависли над её старым номером. Мы не общались почти десять лет.
А теперь я собиралась постучаться в дверь, которую сама заколотила досками.
Глубокий вдох. Я нажала «вызов» и включила громкую связь, положив телефон на стол. Мне нужны были свободные руки. И свобода сбежать, если всё пойдёт плохо.
Гудки тянулись невыносимо долго. Я уже хотела сбросить вызов, решив, что напишу ей письмо, когда на том конце раздался щелчок.
— Если ты продаёшь страховку или просишь пожертвовать на спасение редких тушканчиков, клянусь богом, я найду твой IP-адрес и устрою тебе цифровую казнь, — голос Анны был хриплым со сна, несмотря на небольшую разницу во времени. Она всегда была «совой».
Уголок моих губ дрогнул в улыбке. Десять лет прошли, а Анна осталась прежней.
— Боюсь, моя цель куда более разрушительна, чем страхование жизни, — тихо сказала я.
Тишина. Мёртвая, оглушающая тишина. А затем её голос изменился. Вся сонливость и шутливая агрессия исчезли, уступив место ледяной стали.
— Я знала. Я знала, что однажды ты позвонишь. Только потому, что тебе снова что-то нужно.
Её враждебность была ожидаемой, но всё равно ударила под дых. Я закрыла глаза.
— Анна, пожалуйста...
— Нет, это ты послушай! — её голос сорвался на крик, полный застарелой боли. — Ты просто исчезла. Стерла нас всех. Десять лет, Стелла! Ни открытки, ни звонка. Просто испарилась. Я винила себя годами. Ты не имела права так поступать!
Она была права. Каждое её слово было правдой, от которой хотелось выть. Но вместо извинений, которых она ждала, из моего горла вырвалось нечто другое. Правда, которая тяготила меня больше всего.
— У меня есть дети. Мальчики. Им по девять лет.
Слово «дети» повисло в воздухе между континентами, перекрывая всю нашу ссору.
На том конце провода послышался судорожный вздох.
— ...Что?
— Мальчики, — повторила я тише, и вся моя ярость испарилась, оставив только бесконечную усталость. — Близнецы.
Тишина вернулась, но теперь она была другой. Не злой, а совершенно ошарашенной.
— Дети... — прошептала она. — Его?
— Да, — выдохнула я. — Они похожи на него, Анна. До дрожи. Иногда я смотрю на них и боюсь, что мое сердце просто остановится.
Я слышала только её дыхание. Мир моей подруги только что перевернулся.
— Боже мой, Стелла... — её голос сломался. — Всё это время...
— Да, — подтвердила я. — Всё это время.
И тут произошло неожиданное. Вместо дальнейших расспросов, вместо осуждения или шока, я услышала тихий, булькающий звук. А потом — всхлип.
— Приезжай, — сказала я внезапно, подчиняясь какому-то первобытному порыву.
Я ожидала отказа. Ожидала, что она скажет, что это безумие, что прошло слишком много лет.
Но вместо этого она ответила:
— Какой аэропорт?
И вот я здесь. Стою в зоне прилёта международного аэропорта Торонто, сжимая в руке стакан остывшего кофе. Сердце колотится где-то в горле. Что если она не придёт? Что если прямо сейчас она разворачивается и покупает обратный билет?
Потоки пассажиров текли мимо. Уставшие бизнесмены, семьи с детьми, туристы с огромными чемоданами. Я всматривалась в каждое лицо, ища знакомые черты той дерзкой девчонки, которую я когда-то считала сестрой.
А потом я увидела её.
Она шла сквозь толпу, и казалось, будто сам воздух вокруг неё сгущается. Время замедлилось. Это была та самая Анна, но прошедшая через руки гениального скульптора. Из подростка она превратилась в женщину невероятной, почти хищной красоты. Высокая, с горделивой осанкой, унаследованной от отца-бизнесмена. Её темные волосы падали на плечи идеальными волнами, а фигура, затянутая в простое кашемировое пальто, заставляла оборачиваться каждого мужчину в радиусе ста метров.
Но моё внимание привлекло её лицо. Оно повзрослело, потеряв юношеский вид, но приобрело ту самую аристократичную резкость черт. Высокие скулы, точёный подбородок и огромные, невероятно синие глаза, которые сейчас смотрели на зал с лёгким высокомерием кинозвезды, уставшей от вспышек камер.
Это была не подруга моей юности. Это была незнакомка с обложки журнала, случайно забредшая в зону выдачи багажа.
И тут наши взгляды встретились.
Ледяная маска недосягаемой дивы мгновенно треснула. Глаза расширились, губы дрогнули в узнавании, и она буквально побежала ко мне, расталкивая людей и игнорируя недовольные возгласы.
— Стелла!
Я отбросила недопитый кофе и сделала шаг навстречу. Мы столкнулись посреди шумного зала прилёта. Она врезалась в меня так сильно, что чуть не сбила с ног, обхватывая руками так крепко, словно боялась, что я снова исчезну.
Я уткнулась лицом в её плечо, вдыхая знакомый запах её дорогих духов и чего-то неуловимо родного, и впервые за десять лет позволила себе расплакаться. По-настоящему. Навзрыд.
Мы стояли посреди океана чужих людей, женщина из стекла и ожившая богиня, держась друг за друга, как за единственную опору в шторм.
— Прости... — выдохнула я в её свитер, но слова потонули в новом приступе слёз. — Боже мой ... прости меня...
Она замерла, крепче сжимая объятия, и начала гладить меня по волосам.
— Тише, тише... Всё хорошо... Я здесь...
— Нет, не хорошо! — я попыталась отстраниться, чтобы посмотреть ей в лицо, но только сильнее вцепилась в лацканы её пальто. Мои пальцы побелели. — Я ужасная подруга, Анна. Самая ужасная на свете. Я знаю. Господи, я знаю...
Слова лились вперемешку со слезами, бессвязные, полные десятилетней боли.
— Я должна была позвонить. Должна была написать. Каждый год, каждый чёртов день рождения Коула и Эрика я собиралась... я брала телефон в руки и не могла нажать кнопку. Я так боялась, что ты даже не возьмёшь трубку. Что ты ненавидишь меня. И я позволила тебе думать, что я... что нас... — я захлебнулась рыданием, не в силах закончить фразу.
Анна ничего не говорила. Она просто держала меня, давая выплеснуться этому потоку, который копился во мне слишком долго. Её щека стала мокрой от моих слёз.
— Ты думала, я ненавижу тебя? — наконец тихо спросила она, когда мои рыдания немного стихли, перейдя в икоту. — Дурочка. Я сходила с ума от беспокойства.
— Я защищала вас и их! — вскрикнула я, поднимая на неё заплаканное, опухшее лицо. — Но это не оправдание! Я бросила тебя! Я отрезала самое дорогое, чтобы вы остались живы, а потом наказывала тебя молчанием за то, что осталась жива сама! Но я боялась, правда. Если бы Уильям узнал, он бы забрал их и убил меня....
Она взяла моё лицо в свои ладони — холодные, несмотря на тёплый свитер. Её синие глаза смотрели на меня прямо, без осуждения.
— Посмотри на себя, — мягко сказала она. — Ты не выглядишь наказанной, Стелла. Ты выглядишь так, будто прошла войну. В одиночку.
Её слова сломали последнюю преграду. Я снова разрыдалась, пряча лицо у неё на груди, пока она продолжала баюкать меня посреди гудящего аэропорта, шепча успокаивающие глупости.
— После твоего отъезда было нелегко — глухо сказала она, когда смогла говорить спустя несколько минут. Её пальцы до боли впивались в мою спину, словно боялись отпускать.
— Защита Кита... — она горько усмехнулась, но смех тут же сорвался. — Она дошла до абсурда, Стел. Трое охранников. Ни телефона, ни интернета. Окна с решётками. Он сходил с ума от паранойи. Был уверен, что Уильям следит за каждым его шагом, что он придёт за всеми нами. Ему даже удалось отправить наших родителей в «круиз мечты» на два месяца, чтобы они были в безопасности... Господи, я жила как заложник. Я любила его, правда. Но жить с ним тогда было всё равно что сидеть в одной камере. Золотой, безопасной, но камере.
Она сделала паузу, переводя дыхание. Я чувствовала, как напряглось её тело при воспоминании о том дне.
— А потом был Рок. Тот вечер свадьбы... он убил его окончательно. Да и недели до неё. Я видела. Он ходил бледной тенью, пытался найти способы сбежать, говорил о плане Китa... У него взгляд был затравленный. А после алтаря... он просто... выключился. Совсем. Он перестал быть Роком. Этот огонь в его глазах... он погас навсегда. На его место пришёл идеальный сын Уильяма. Послушный, холодный, пустой внутри. Механизм. Он смотрел сквозь людей, Стелла. Но ты не понимаешь самого страшного. Уильям думал, что создал марионетку. Идеального преемника, который будет подписывать чеки и кивать. Но пустота внутри Рока оказалась бездонной. И она начала заполняться чем-то другим. Тьмой.
Она отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. Её лицо было мокрым от слёз, но взгляд стал жёстким, почти безумным от воспоминаний.
— В легальном бизнесе всё чисто. Слишком чисто. «Асторс» за последние пять лет сожрала трёх главных конкурентов. Не купила, Стелла. Сожрала. Он находил слабые места — любовниц, долги сыновей, тайные страсти — и давил. Безжалостно. Один из них потерял всё и покончил с собой. Газеты написали про «трагическую случайность». Рок даже глазом не моргнул. Для него люди — это просто цифры в отчётах и рычаги давления. Ему плевать на яхты и частные самолёты. Деньги для него — это не богатство. Это боеприпасы. Чем больше у него денег, тем больше бомб он может сбросить на врагов отца.
Её голос дрожал от отвращения и страха.
— Но то, что происходит в тени... Кит уехал отчасти потому, что не хотел видеть это. Наркотрафик под прикрытием логистических цепочек стал чище и масштабнее. Шантаж политиков вышел на уровень правительства целых стран. Но самое жуткое — это его развлечения. Его личная... коллекция.
Она понизила голос до шёпота, хотя вокруг нас шумел аэропорт.
— Ты помнишь его взгляд, когда что-то шло не по плану? Ту холодную ярость, когда кто-то переходил ему дорогу? Теперь это умножили на десять. Нет никакого аффекта. Только чистый расчёт. Он находит людей, которые его предали или просто разочаровали, и... играет с ними. Одному конкуренту он присылал фото его маленькой дочери каждую неделю, пока тот не перевёл активы. Девочка жива, Стелла. Она где-то заперта. Рок похитил ее. Как напоминание о том, что никто не смеет стоять у него на пути.
Меня начало тошнить. Воздух в зале вдруг показался густым и ядовитым.
— Он построил себе новый храм, — продолжила Анна, содрогаясь. — Подземный комплекс развлечений для избранных. Куда привозит таких же монстров, как он сам.
Говорят, там есть комната, где проигрывается симфония криков. Он сидит в кресле, слушает и пьёт вино. Ему не нужны женщины, не нужна любовь, не нужно тепло. Всё это ушло вместе с тобой. Ему нужна только абсолютная власть. Возможность решать, кому жить, а кому — какую часть себя отдать ему сегодня на ужин.
Она закрыла лицо руками, её плечи снова затряслись.
— Уильям вырастил идеального преемника, Стелла. Он победил. Он получил сына, который правит империей железной рукой. Но этот сын ненавидит его. И однажды ночью... Уильям проснётся, и эта самая рука сомкнётся на его горле. Потому что единственное, что Рок усвоил лучше всего — выживает самый безжалостный. И теперь учитель ему больше не нужен.
Я стояла, оглушённая. Мой страх перед тем, что Рок заберёт детей, казался сейчас таким... наивным. Если он узнает о них, он не придёт забирать их в семью. Он придёт, чтобы оценить их потенциал. Понять, насколько хорошими солдатами они могут стать для его армии.
Мой сын Коул сказал тогда: «Предсказуемый — значит, проигравший».
Рок довёл эту фразу до абсолюта.
— Нам нужно выбираться отсюда, — мой голос прозвучал хрипло, принадлежа уже не той рыдающей девочке в объятиях подруги, а генеральному директору «Картер Групп». Я нажала кнопку вызова на часах. — Марко, мы у центрального выхода.
Через минуту чёрный тонированный седан плавно затормозил у тротуара. Водитель вышел, придерживая дверь. Мы с Анной молча скользнули на заднее сиденье. Мягкий хлопок двери отрезал нас от шума аэропорта, погрузив в тишину, пахнущую дорогой кожей и озоном.
Марко плавно вырулил на шоссе, ведущее к городу. В зеркале заднего вида на мгновение встретились наши взгляды. Он был частью моей крепости, моим щитом. И я знала — он отвезёт нас куда угодно, ничего не спрашивая.
Анна смотрела в окно на проносящиеся мимо огни Торонто, всё ещё пытаясь прийти в себя после своего рассказа. Но теперь дрожь сотрясала её не только от старых обид, но и от понимания моей ситуации.
— Кит приходил ко мне несколько дней назад, — нарушила я гнетущую тишину салона. Слова звучали механически, безжизненно. — По делу. Мы заключаем контракт с его компанией.
Анна медленно повернула голову. Её синие глаза, всё ещё красные от слёз, смотрели вопросительно.
— Он знает, — выдохнула я. — Обо всём. О мальчиках.
Анна резко втянула воздух, словно её ударили под дых.
— Боже...
— Он изменился, Анна. Стал главой корпорации в Азии. Но он... он просил меня рассказать Року. Сказал, что дети дадут ему смысл бороться. Что это единственный способ вытащить его из клетки Уильяма.
Тишина в машине стала плотной, почти осязаемой. Я видела в отражении стекла, как побледнело лицо Анны. Она схватила меня за руку так сильно, что ногти впились в кожу.
— Нет, — прошептала она. Голос был едва слышен. — Стелла, нет. Никогда. Не смей этого делать.
— Но Кит говорит...
— Кит идиот! — её шёпот сорвался на крик отчаяния. Она перегнулась через подлокотник, глядя мне прямо в глаза. В её взгляде плескался чистый ужас. — Ты вообще слышала, что я тебе рассказала?! О комнате с симфонией криков? О девочке?!
Она тряхнула меня за плечи.
— Думаешь, тот мальчик, которого ты любила, сидит там внутри и ждёт спасения? Его больше нет, Стелла! Мертвые не возвращаются! Есть только этот монстр. И если он узнает, что у него есть сыновья... первое, что он сделает — это пришлёт людей. Они не будут звонить. Они не будут просить. Они просто придут ночью и заберут их. А тебя оставят смотреть. Или убьют, если ты будешь мешать. Для него это не дети. Это продолжение его ДНК. Идеальные наследники для его империи ужаса!
Её слова били наотмашь, выбивая остатки моих иллюзий. Каждое предложение было правдой, которую я отказывалась видеть.
— Откуда ты все это знаешь? — глухо спросила я.
— С каждым годом я стараюсь совершенствовать свои компьютерные навыки, а у Астора лучшая система безопасности, — горько усмехнулась Анна, откидываясь обратно на кожаное сиденье. — Кит уехал не просто так. Ему стало невыносимо находиться рядом. Он видел, во что превращается его лучший друг, и ничего не мог сделать. Их общение сошло практически на нет. Только короткие звонки. Раз в полгода. Обсудить дела. Проверить, жив ли ещё другой. Между ними тоже выросла пропасть, Стелла. Просто другая. Пропасть из крови и отвращения.
Я смотрела на свои руки. На идеальный маникюр. На женщину, которой я притворялась десять лет.
Кит ошибся. Он думал, что даёт ключ узнику.
Но он давал приманку хищнику.
И я чуть не привела этого хищника прямиком к своей берлоге.
— Куда мы едем? — тихо спросил Марко, не оборачиваясь.
— Домой, — ответила я. Мой голос снова стал твёрдым. — Езжай домой.
Но впервые за долгое время слово «дом» прозвучало не как обозначение убежища. Оно прозвучало как название следующей мишени.
Особняк встретил нас мягким светом умных систем и тишиной. Марко забрал багаж Анны, кивнул мне с безмолвным пониманием и скрылся в гостевом крыле.
Я проводила Анну на кухню, машинально включая кофемашину. Руки двигались сами по себе, пока мозг пытался переварить всё услышанное в машине.
Анна стояла в дверях, боясь дышать. Я видела, как её взгляд мечется от одного сына к другому, словно она пытается найти хоть одно отличие, которое успокоило бы её. Но отличий не было.
— Это Анна, — мой голос прозвучал слишком громко в звенящей тишине. — Она мамина... очень старая подруга.
Коул даже не поднял головы, лишь коротко кивнул:
— Приятно познакомиться. Вы останетесь на обед? Няня приготовила лазанью, но мы можем заказать суши, если у вас аллергия на глютен.
Эрик же бросил своё занятие и просиял улыбкой Рока — той самой обезоруживающей, чуть кривой ухмылкой, которая когда-то свела меня с ума.
— Привет! Может быть поиграем или посмотрим бои ММА?
Улыбка Анны дрогнула. Она присела на корточки перед ними, чтобы быть на одном уровне, но я видела, как сильно она сжала руки, пряча дрожь пальцев.
Я оставила их, сославшись на необходимость приготовить кофе. Мне нужно было пространство. Через пару минут Анна тихо подошла ко мне на кухню. Лицо её было бледным, почти серым. Она машинально взяла тряпку и начала протирать и без того чистый гранит столешницы, пытаясь занять дрожащие руки.
Она молчала так долго, что я начала нервничать.
— Стелла, — наконец произнесла она, не глядя на меня. Её голос был глухим, лишённым всяких эмоций. — Их сходство с ним... оно пугает до чёртиков. И дело не только в чертах лица.
Она положила тряпку и повернулась ко мне, скрестив руки на груди, принимая закрытую, защитную позу.
— Тот парень, которого ты любила... он смотрит на меня глазами Эрика. Эта лёгкая сумасшедшинка, готовность взорвать мир ради шутки. Но Коул... Господи, Стел. Посмотри на него. Он ходит и дышит ровно так же, как Рок, когда тот закрывал сделку по поглощению «Глобал Энерджи». Та же экономность движений. Тот же холодный расчёт во взгляде. Ему девять лет, а он уже оценивает риски моего присутствия в вашем доме.
Она сделала шаг ближе, понижая голос до отчаянного, яростного шёпота.
— Если он увидит их... если он хотя бы раз посмотрит на фотографию Коула или Эрика... он узнает их мгновенно. Не потому, что будет искать. А потому, что это зеркало. Его идеальное отражение, разделённое надвое. Нельзя этого допустить, Стелла. Ни в коем случае.
Её глаза впились в мои, полные мольбы и ледяной уверенности.
— Он никогда не оставит тебя в покое. Ты думаешь, он приедет, обнимет мальчиков и скажет спасибо? Нет. Он придёт как хозяин. Он заберёт их. Сначала на выходные. Потом навсегда. А ты... ты просто погрязнешь в его мире. Твоя империя рухнет за день, дядя Лео и отец пострадают, и всё, что ты строила кровью и слезами, превратится в пепел ради его прихоти. В этом мире нет места для «Стеллы Грант» и «Роберта Астора» одновременно. Есть только добыча и хищник.
Она схватила меня за руку, её хватка была железной.
— Обещай мне. Ради них. Если ты позвонишь ему — ты сама откроешь клетку и впустишь льва внутрь. Защити их. Единственный способ защитить их от монстра — заставить весь мир поверить, что этого твоих сыновей никогда не существовало.
Логика Анны была безупречной. Каждая её фраза попадала точно в цель, описывая самый страшный сценарий моего будущего. Я должна была кивнуть. Должна была солгать ей, прижаться к ней и выплакать облегчение, приняв единственно верное решение выживания.
Но тело отказывалось подчиняться разуму.
Вместо лица Рока-монстра, которое только что нарисовала Анна, я видела другие картины. То воскресенье много лет назад. Наше первое настоящее утро вместе. Солнце едва пробивалось сквозь жалюзи, рисуя золотые полосы на смятой простыне. Он спал на животе, закинув руку мне на талию, и во сне выглядел таким беззащитным...
Я почти физически ощутила тепло его ладони на своей коже.
«Это морок, — кричал мой внутренний голос. — Это Стокгольмский синдром!»
«Нет, — отвечало сердце. — Это был настоящий Рок. Если он узнает обо всем, я смогу достучаться до него».
Анна ждала ответа. Её пальцы больно впивались в моё запястье. Она видела перед собой главу «Грант Групп», женщину из стали. Но внутри этой женщины девятнадцатилетняя девочка, хотевшая настоящей любви.
— Хорошо, — выдохнула я, наконец заставляя себя разомкнуть губы. Голос звучал глухо, словно чужой. — Я... я поняла. Я буду осторожна.
Это не было обещанием молчать. Это была отсрочка приговора. И судя по тому, как сузились глаза Анны, она это почувствовала.