Роковое притяжение

Деловой центр Торонто гудел, как потревоженный улей, но в моём кабинете  всегда царила стерильная, контролируемая тишина. Панорамные окна отсекали внешний шум, превращая суету мегаполиса в безмолвный, медитативный балет огней и теней. Идеальная обстановка для идеальных переговоров. Идеальная крепость.

Я сидела во главе стола из полированного канадского дуба, сложив руки перед собой в замок. Поза была выверена до миллиметра: спина идеально прямая, плечи расслаблены, подбородок чуть приподнят. Это была не просто поза — это была броня. Напротив меня расположились трое представителей японской корпорации «Сэки-Хай» — безупречно одетые, сдержанные, с непроницаемыми лицами-масками. На столе перед ними лежали прототипы моей новой разработки — революционной биоразлагаемой упаковки, которая должна была перевернуть рынок.
Это был хороший контракт. Очень хороший. Но не жизненно важный. «Грант Групп» и так процветала, диверсифицируя активы. Я вела эти переговоры скорее из спортивного интереса и для поддержания репутации инноватора, чем из реальной нужды.

— Мисс Грант, — начал старший из японцев, мистер Накамура, слегка поклонившись в мою сторону. Его английский был безупречен. — Мы изучили ваше предложение. Технология впечатляет. Экологическая повестка сейчас на пике, и мы видим огромный потенциал для синергии.

Я позволила себе лёгкую, вежливую улыбку. Маска была на месте, и она была безупречна.

— Я рада это слышать. Условия нашего партнёрства изложены в контракте. Мы готовы к гибким решениям.

Накамура кивнул, но его улыбка не коснулась глаз. Он переглянулся со своими молчаливыми коллегами, и я почувствовала, как атмосфера в комнате едва уловимо изменилась. Из делового партнёрства она стала... напряжённой. Как натянутая струна.

— Однако, мисс Грант, — продолжил он, и его голос стал на тон ниже, приобретая официозный вес. — Наши внутренние протоколы безопасности требуют участия главного инвестора в проектах такого масштаба и инновационности. Мы должны быть уверены в полной стабильности и долгосрочности вложений.

Я внутренне поморщилась, но внешне осталась абсолютно спокойной. Я приподняла бровь — один-единственный жест, выражающий холодное недоумение.

— Главный инвестор? В предварительных документах этого не было. «Грант Групп» не нуждается в няньках или посредниках для подтверждения своей надёжности.

— Это не обсуждается, — отрезал Накамура с той же безупречно вежливой интонацией. — Наш главный инвестор настаивает на личной встрече с вами перед подписанием любых бумаг. Он... как это говорят на Западе... хочет убедиться в серьёзности ваших намерений и лично оценить риски.

Я откинулась на спинку своего эргономичного кресла, обдумывая ситуацию. Контракт был лакомым куском, но гордость и независимость стоили дороже. Я могла бы встать и уйти прямо сейчас, послав их протоколы к чёрту.

Но любопытство — опасная вещь. И я хотела знать, кто этот таинственный «главный инвестор», который дёргает за ниточки.

— Хорошо, — я кивнула, и моя маска не дрогнула ни на йоту. — Я уважаю ваши протоколы. Когда ваш... главный инвестор сможет нас посетить? Полагаю, у него очень плотный график.

— Он уже здесь, мисс Грант, — с лёгким поклоном ответил Накамура и плавным жестом указал рукой на дверь моего кабинета. — Он счёл нужным присоединиться к нам без предупреждения, чтобы не тратить ваше драгоценное время.

Дверь бесшумно открылась.

Я не вздрогнула. Мои руки, лежащие на подлокотниках кресла, не дрогнули. Мой пульс не участился настолько, чтобы это было заметно со стороны. Маска генерального директора «Грант Групп» была выкована из легированной стали и закалена десятилетием абсолютного контроля над собой.

Но внутри меня всё оборвалось.

В дверном проёме стоял Кит Лэнгдон.

Он почти не изменился за эти десять лет, разве что стал ещё массивнее, превратившись из просто крупного мужчины в настоящую скалу из мышц и сухожилий. Волосы стали чуть короче, а в уголках серых глаз залегли суровые морщины — печать человека, который видел слишком много грязи и привык быть на вершине пищевой цепи.

Он медленно обвел взглядом кабинет: японский стол для переговоров, панорамное окно, строгий декор в стиле минимализм.

Затем его взгляд скользнул по лицам японских инвесторов, которые тут же подобострастно склонили головы.

И только потом он посмотрел на меня.

Он не ожидал увидеть меня здесь. Он наверняка знал про компанию «Грант Групп», но он не связывал её с той Стеллой, которую помнил.

— Здравствуй, Стелла, — его голос был низким и хриплым, словно он только что вышел из прокуренного бара или кричал во всю глотку на подчиненных.

— Здравствуй, Кит, — ответила я строгим голосом и вздернула подбородок.

Он сделал шаг в кабинет, заполняя собой пространство. Японцы тут же встали и начали кланяться ему гораздо ниже и почтительнее, чем кланялись мне. Они сразу поняли, что мы давно знакомы и тихонько собирались ретироваться.

Он не сделал к нам ни шага, просто замер в дверном проёме, словно оценивая диспозицию. Его взгляд, скользнув по японцам, снова упёрся в меня. Я видела, как в его серых глазах мелькнуло что-то похожее на... замешательство. Это длилось долю секунды, но я заметила. Он ожидал увидеть кого угодно, но не меня.

— Прошу прощения за вторжение, господа, — его голос был низким и хриплым, он заполнил собой всё пространство кабинета, заставив замолчать даже тихое гудение кондиционера.

— Мистер Накамура, контракт с «Грант Групп» меня более чем устраивает. Мои юристы рассмотрят его в течение недели.

Японец коротко кивнул, и вся троица, словно по команде, собрала свои планшеты и образцы. Через тридцать секунд мы с Китом остались одни. Дверь закрылась с мягким щелчком, отрезая нас от внешнего мира и оставляя в вакууме тишины.

Он наконец сделал шаг вперёд. Медленно, по-хозяйски обошёл стол и остановился у окна, встав ко мне спиной. Он смотрел на город внизу, но я знала — он видит не Торонто.

— Я не знал, что компания  принадлежит тебе, — произнёс он, не оборачиваясь. Его голос звучал ровно, почти буднично. — Я не следил за западным рынком. Последние... почти десять лет я живу и работаю в Азии. Гонконг, Сингапур, Шанхай. Я думал, это просто удачный стартап с хорошим названием.

Он повернулся. Его взгляд был прямым и тяжёлым.
— Я не ожидал увидеть здесь тебя. Ты очень изменилась, повзрослела, но я сразу узнал тебя.

Я не ответила. Я просто смотрела на него. На человека из прошлого. На того, кто был другом Рока, его правой рукой в делах, которые не предназначались для посторонних глаз. На того, кто похитил Анну. Я помнила его другим — более молодым, более диким. Сейчас передо мной стоял хищник в дорогом костюме, чья пасть была скрыта за вежливой полуулыбкой.

Кит сделал несколько шагов и остановился у низкого столика для переговоров, небрежно проводя пальцем по полированной поверхности.

— Ты знаешь... — начал он, и его тон вдруг стал другим. В нём больше не было деловой холодности, только тяжёлая усталость. — После твоего отъезда я пытался его вытащить. Вернуть к нормальной жизни. Я думал, что смогу... заполнить эту пустоту.

Он горько усмехнулся.

— Я ошибался. Он не просто сломался, Стелла. Он пошёл на дно. Медленно и методично. Уничтожал себя всем, что попадалось под руку: выпивкой, бессмысленными драками, риском, даже наркотиками... Он хотел, чтобы отец его прикончил. Это был лишь вопрос времени.

Я слушала его молча, чувствуя, как внутри поднимается волна глухой, чёрной ярости. Он посмел прийти сюда и говорить мне об этом, когда я фактически умирала, вынашивая своих детей?

— Как трогательно, Кит, — наконец произнесла я. Мой голос был пропитан ядом. — Ты пытался его спасти? А потом просто стоял рядом и смотрел, как он женится на Селии?

Я видела, как дёрнулся мускул на его челюсти.

Я попала в цель.

— Ты была там? — тихо спросил он.

— Мне не нужно было там быть, чтобы видеть фотографии во всех журналах континента, — я поднялась с кресла и подошла к нему вплотную, чтобы заглянуть в глаза. Мне нужно было видеть его реакцию. — Его лицо... Кит, его счастливое лицо. Он стоял рядом с ней и улыбался так широко, словно это был лучший день в его жизни. Ты, надеюсь, был рад за своего друга?

Кит отшатнулся от меня, словно я его ударила. Его лицо, обычно непроницаемое, окаменело, и на мгновение маска безразличия треснула. Я увидела под ней ту самую боль и вину, которую он так тщательно скрывал все эти годы.

— Это было необходимо! — прорычал он, но уже не с угрозой, а с глухой, застарелой яростью. Он не нависал надо мной, а отступил на шаг, словно боялся, что не сдержится. — Ты думаешь, мне это нравилось?! Ты думаешь, он этого хотел?!

Его голос сорвался на последнем слове. Он отвернулся к окну, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

— Пока он там, на глазах у всех, изображал своё «счастливое» лицо и говорил «Да» у алтаря... — Кит горько усмехнулся, глядя на огни города. — ...в доме твоего дяди была взрывчатка.

Слова упали в тишину кабинета, как камни в воду. У меня перехватило дыхание.

— Уильям не просил. Он не угрожал. Он просто поставил условие. Свадьба проходит отлично - ты остаешься в живых ... — Кит сделал паузу, и когда он снова заговорил, его голос был ледяным. — ...особняк твоего дяди взлетел бы на воздух за считанные секунды. Вместе со всеми, кто там находился.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Мир покачнулся. Я ухватилась за край стола, чтобы не упасть. Вот почему он улыбался. Вот почему его взгляд на фотографиях был таким... пустым. Он не прощался со мной. Он прощался с жизнью. Он принял этот брак как смертный приговор, как единственный способ спасти меня и моего дядю.

Я медленно опустилась в кресло. Вся моя ярость испарилась, оставив после себя звенящую пустоту и тошнотворное чувство вины.

Кит повернулся ко мне. В его глазах больше не было ни гнева, ни защиты. Только бесконечная усталость.
— Я был там, Стелла. Я стоял рядом и видел эту улыбку. И я знал цену этой улыбки. Он знал, что проиграл. Знал, что ты в безопасности, а он — в клетке, из которой нет выхода. Но даже тогда, для него смыслом жизни была ты и твоя жизнь.

Кит замолчал, глядя на меня с какой-то невысказанной тяжестью. Затем он горько усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Знаешь, что самое паршивое? Через пару месяцев я понял, что он... принял это. Не смирился, нет. Он понял. Понял, что бороться с Уильямом — это как пытаться остановить цунами голыми руками. Бесполезно. Слишком много власти, слишком много рычагов давления. Он просто... выключился. Стал тем, кем хотел его видеть отец. Идеальным, бездушным преемником.

Кит оттолкнулся от стола и медленно прошёлся по кабинету, проводя рукой по корешкам книг на полке.

— Я не мог на это смотреть. Я забрал то, что осталось от моей доли в делах, и уехал. Подальше. В Азию. Там деньги пахнут иначе, там можно начать с чистого листа. Я, кстати, позвал с собой Анну.

Я резко повернула голову и посмотрела на него.

Он остановился. В его взгляде промелькнула тень старой вины.
— Она отказалась. Так испугалась... всего этого. Сказала, что хочет просто забыть. Жить обычной жизнью. Обвинила нас в том, что потеряла лучшую подругу. Я не виню её. Она была слишком близка ко всему этому. Уильям тоже угрожал ей.

Он вернулся к двери, и на этот раз его движения были медленными, лишенными прежней хищной грации.

— Так что я оставил их там. Оставил его гнить в этом золотом гробу. А сам построил империю за океаном. Но, как видишь, от прошлого не убежишь. Оно всегда найдёт тебя, даже на сорок пятом этаже небоскрёба в Торонто.

Я медленно подняла на него взгляд. В кабинете повисла тяжёлая, звенящая тишина. Кит ждал моей реакции — слёз, истерики, обвинений. Но он не дождался.

Я встала и подошла к панорамному окну, глядя на огни города, который стал моим убежищем. Я долго молчала, собираясь с мыслями. А когда заговорила, мой голос был на удивление спокоен и холоден.

— Возможно, Кит... возможно, всё это было к лучшему.

Он замер у двери, так и не открыв её. Я чувствовала его удивлённый взгляд на своём затылке.

— Что? — его голос прозвучал хрипло, недоверчиво.

Я повернулась к нему, скрестив руки на груди. На моём лице не было и тени печали. Только стальная решимость.

— Посмотри на меня. Я здесь. Я жива. Я не прячусь по углам от страха. Я построила это, — я обвела рукой кабинет, подразумевая всю свою империю. — Я создала себе другую жизнь. Безопасную жизнь. Если бы мы тогда не сбежали... если бы Рок попытался бороться и проиграл бы окончательно... что бы с нами стало? Мы бы просто исчезли. Астор уничтожил бы нас всех.

Я сделала шаг к нему, и теперь уже я смотрела на него сверху вниз.
— Его план сработал идеально, Кит. Он сломал Рока, но при этом... он нас отпустил. Он получил своего послушного наследника и избавился от нас как от угрозы. Он думал, что это его победа. Но это была наша свобода.

Я подошла вплотную к нему, так что нас разделяло всего несколько сантиметров.

— Так что не говори мне о том, что от прошлого нельзя убежать. Я не убегала. Я использовала фору, которую он нам дал. И я построила на этой «победе» всё, что у меня есть.

Я кивнула на дверь.
— А теперь иди. И передай своим японским друзьям, что контракт будет подписан. На моих условиях.

Кит смотрел на меня так, словно видел впервые.

Но то, что произошло дальше, не мог предвидеть ни один из нас.

Кит уже взялся за ручку двери, когда она внезапно распахнулась ему навстречу с грохотом. В кабинет, продолжая свой спор, ворвался ураган.

— Ты нарушил протокол! — рявкнул Коул, хватая брата за рукав. В его голосе звенел тот самый знакомый металл, который я так часто слышала в других обстоятельствах. — Я сказал: сначала данные, потом запуск!
— Твой протокол — чушь! — огрызнулся Эрик, вырываясь. Он толкнул брата плечом, заставив того сделать шаг назад. Это был не просто толчок ребёнка — это был расчётливый, силовой приём. — Я импровизирую! Так всегда эффективнее!

Они пронеслись мимо остолбеневшего Кита и остановились посреди кабинета, тяжело дыша и сверля друг друга яростными взглядами. Коул, чересчур серьёзный, уже принял боевую стойку, прищурив глаза в точности как его отец перед тем, как нанести удар. Эрик, слегка яростный, уже занёс руку для ответного выпада, его губы искривились в знакомой хищной усмешке.

В кабинете повисла оглушительная тишина.
Кит медленно опустил руку с дверной ручки. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к двум мальчишкам, которые сейчас вели себя как два сцепившихся молодых волка. Он стоял, словно пригвождённый к полу, и его лицо медленно бледнело. Он переводил взгляд с упрямого прищура Коула на дерзкую ухмылку Эрика, и в его глазах росло понимание, смешанное с первобытным ужасом.

В этот момент в кабинет торопливо вошла Аманда, моя помощница.
— Простите, госпожа Грант! Простите, сэр! — затараторила она. — Они сбежали от меня на лестнице! Машина задержалась и мистер Грант спустился в гараж выяснять, кто сможет отвезти их домой. Мальчики, немедленно прекратите!

Я среагировала мгновенно. Маскировка «Стеллы Грант» слетела.
Я шагнула вперёд, вставая между Китом и детьми, и мой голос прозвучал как удар хлыста:
— Коул! Эрик! В мой кабинет без разрешения не входят! Марш отсюда!

Мои слова подействовали на них так же, как когда-то действовал голос их отца — отрезвляюще. Они синхронно вздрогнули, прекратили свою молчаливую дуэль и посмотрели на меня. В их глазах всё ещё горел бойцовский огонёк.

Аманда быстро подошла к ним и взяла каждого за руку.
— Пойдёмте, джентльмены. У вас скоро занятия.

Она уже почти развернула их к двери, когда тишину кабинета прорезал низкий, хриплый голос Кита. Он не кричал, но его слова прозвучали резко, заставив всех замереть.

— Стойте.

Аманда испуганно оглянулась на меня. Я едва заметно кивнула, сама не понимая, почему позволяю этому случиться. Кит медленно оторвался от дверного косяка, на который опирался, и сделал шаг в центр комнаты, не отрывая взгляда от мальчишек.

Он смотрел на них. Долго. Пристально. Изучая каждую черту.

— Коул, значит, — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. Он указал пальцем на одного моего сына. — Ты... ты всегда планируешь на три шага вперёд? Анализируешь риски? — в его вопросе не было и тени сомнения. Это было утверждение. Он видел перед собой тактический ум Рока в миниатюре.

Коул, к моему шоку, не смутился. Он лишь вздёрнул подбородок, точно так же, как это делал его отец в моменты упрямства.
— Это называется стратегия. Без неё любая операция обречена на провал.

Кит медленно перевёл взгляд на Эрика. Его губы дрогнули в подобии горькой улыбки.
— А ты... ты всегда был за импровизацию. Риск. Удар в слабое место.

Эрик прищурился, его глаза заблестели от азарта. Он сделал полшага вперёд, забыв о руке Аманды.

— Правила нужны, чтобы их нарушать. Если действовать по шаблону — ты предсказуем. А предсказуемый — значит, проигравший.

В кабинете повисла гробовая тишина. Аманда переводила панический взгляд с меня на Кита и обратно, не понимая, что происходит. Я же стояла, словно парализованная. Это было не просто сходство. Это была прямая передача генов и характера. Они не просто были похожи на отца — они были им.

Тут Аманда с мальчиками быстро покинула кабинет.

А Кит посмотрел на меня с яростью человека, чья последняя надежда только что разбилась вдребезги.
— Ты... ты родила от него.

Это был не вопрос. Это был приговор.
Паника ледяной иглой кольнула под рёбрами.

Я должна была что-то сказать. Должна была вернуть контроль. Мой мозг лихорадочно искал выход, любую ложь, которая могла бы спасти ситуацию.

— Ты ошибаешься, — выпалила я, и мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё кричало. Я заставила себя холодно усмехнуться. — Это просто... совпадение. Сильное фамильное сходство.

Я шагнула вперёд, вставая между ним и дверью, в которую вышли дети, словно пытаясь физически закрыть ему путь к правде.
— Это не мои дети, Кит. Это сыновья моего дяди Лео. Он... он попросил меня присмотреть за ними, пока он собирается по делам в Европу. Я просто... иногда за ними присматриваю.

Я молилась, чтобы он поверил. Чтобы эта нелепая, отчаянная ложь сработала. Я видела, как в его глазах мелькнуло сомнение — всего на мгновение. Он смотрел на меня, пытаясь сопоставить мои слова с тем, что только что видел и слышал.

Но затем его взгляд стал жёстким, как кремень. Он видел их мимику, слышал их интонации. Он знал тактику Рока лучше, чем кто-либо.

— Присматриваешь? — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. Он сделал шаг ко мне, и я невольно отступила. — Присматриваешь? Ты сейчас серьёзно? Ты слышала их? «Операция обречена на провал»? «Предсказуемый — значит, проигравший»? Это не просто сходство, Стелла. Это его манеры. Его словечки. Его тактика! Ты можешь лгать мне о чём угодно, но не смей лгать об этом! Мы с ним слишком долго работаем вместе!

Я упрямо подняла голову, цепляясь за свою ложь из последних сил.
— Я не лгу. Ты ошибаешься.

Кит горько усмехнулся и покачал головой. Он видел меня насквозь.

— Сколько им лет? — внезапно спросил он с уверенностью раскрыть мою ложь. В его глазах не было гнева, только мрачная, неизбежная попытка узнать правду.

Вопрос ударил меня под дых. Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Я не могла солгать. Не в этом.

— Девять с половиной... — прошептала я. — Чёрт возьми... Им девять с половиной лет.

— Свяжись с ним, — голос Кита был хриплым, но в нём звучала стальная решимость. — Расскажи всё. Дай ему выбор.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается волна горечи и сарказма. Я подошла к окну, глядя на движения города, которые теперь казались мне холодными и чужими.

— Ты не понимаешь, Кит. Или... или ты просто хочешь в это верить. Если бы он захотел, он был бы здесь уже давно. Прошло десять лет. Десять! Он получил то, что хотел его отец — власть, статус, респектабельность. У него есть Селия. У них, наверное, уже пара очаровательных детишек. Он построил свою жизнь. А я... я просто тень из прошлого, которую он предпочёл бы забыть.

Я повернулась к нему, скрестив руки на груди, защищаясь от его слов.

— Так что нет. Я не буду ему писать. Я не буду врываться в его идеальную новую жизнь с вестью о том, что у него есть дети. Это жестоко.

Кит слушал меня молча, его лицо было непроницаемой маской. Когда я закончила, он медленно покачал головой. В его глазах плескалась не жалость, а какая-то мрачная, тяжёлая правда.

— А лишать детей отца не жестко? Ты ошибаешься, Стелла. Во всём.

Он сделал паузу, словно собираясь с силами, чтобы нанести последний удар.
— Влияние Рока не просто выросло. Оно стало абсолютным. Он давно заткнул за пояс своего отца. Уильям — это пережиток прошлого. Да, какая-то власть у него все же осталось, но Рок теперь контролирует всё: легальный бизнес, теневой, политику... всё. Он сидит на вершине этой пирамиды и смотрит, как его отец потихоньку стареет и становится немощным. Он мог бы сбежать в любой момент. Он мог бы сровнять этот город с землёй и уехать с тобой на край света.

Кит подошёл ближе, его голос стал тише.
— Но он не может уйти от себя. От того, кем он стал. Это его клетка пострашнее отцовской.
Он смотрел мне прямо в глаза, и я видела в них отражение той боли, о которой он говорил.

— А что касается Селии... — он горько усмехнулся. — Их брак — это фарс. Пустая оболочка. За закрытыми дверями их особняка нет никакого семейного счастья. Селия ненавидит его за то, что он никогда не будет её любить. А он... он просто существует рядом с ней. Это политический союз, который давно себя изжил.

Кит сделал ещё один шаг ко мне.
— И детей у них нет. За десять лет брака — ни одного ребёнка. Врачи говорят, это невозможно. Природа будто сама восстала против этого союза.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные.

Он только что уничтожил мою последнюю иллюзию.

Рок не был счастлив. Он не начал новую жизнь. Он был заперт в золотой клетке на вершине мира, одинокий и сломленный, с женщиной, которая была ему чужой.

И всё это время у него были сыновья.

Я почувствовала, как ноги подкашиваются. Я нащупала рукой спинку кресла и медленно опустилась в него.

Кит не стал добивать меня дальше. Он видел, что я сломлена. Он развернулся и пошёл к двери, но я не могла позволить ему уйти. Не так. Не с этой правдой, которая теперь будет сжигать меня изнутри.

— Подожди, — мой голос прозвучал хрипло, надломленно.

Он остановился, но не обернулся. Просто замер, ожидая.

Я собрала остатки сил. Это был мой последний рубеж, и я должна была его защитить.

— Даже если всё так... даже если он не счастлив с Селией... — слова давались мне с трудом. — Ты предлагаешь мне разрушить и его жизнь, и их. И нашу. Ты не понимаешь? Если он узнает о мальчиках, он никогда не даст нам спокойной жизни. Он погрузит их в свой мир. В мир Уильяма! В кровь, в угрозы, в вечную опасность. Я не могу этого допустить. Я вырвала их из этого ада ещё до рождения, и я не затащу их обратно. Ты сказал он стал таким же, как отец. Что если он будет воспитывать их так же?

Я встала и подошла к нему, говоря быстро, отчаянно, пытаясь убедить в первую очередь себя.

— И что тогда? Что будет со мной? Я десять лет строила для нас безопасную жизнь. Я... возможно, я всё ещё надеюсь. Надеюсь встретить мужчину, который сможет полюбить меня и принять моих детей. Мужчину, с которым мы сможем быть просто счастливы, без оглядки на прошлое.

Я горько усмехнулась, глядя на его спину.

— И ты не видишь главного. Судьба. Сама судьба была против вас. Она раз за разом отнимала у вас шанс быть вместе. Сначала его отец, потом моя ложь, теперь — эта пропасть в десять лет. Может, это знак? Может, нам просто не суждено быть вместе? И лучшее, что я могу сделать для всех нас — это уважать это решение судьбы и оставить всё как есть?

Я замолчала, тяжело дыша. Я выложила свой последний козырь. Логичный, разумный и очень болезненный.

Кит медленно повернулся. Он смотрел на меня долго, очень долго. В его взгляде больше не было ни триумфа, ни давления. Только бесконечная усталость и что-то похожее на сочувствие.

— Стелла... — он произнёс моё имя так мягко, как только мог. — Судьба не ставит нам палки в колёса. Она просто создаёт условия. А выбор всегда делаем мы сами. Ты выбрала безопасность. Ты выбрала бегство. И ты построила для них крепость. Ты — невероятная мать.

Он сделал шаг ко мне и положил тяжёлую руку мне на плечо.

— Но ты сейчас говоришь не о судьбе. И не о детях. Ты говоришь о своём страхе. О страхе снова довериться ему. О страхе, что он снова не справится или, что ещё хуже... что он справится.

Он сжал моё плечо чуть крепче.
— Ты думаешь, Рок — это тот мальчик, которого ты помнишь? Или тот сломленный мужчина после свадьбы? Нет. Он — монстр, которого создал его отец. Монстр, который сидит на вершине империи и смотрит, как его враг гниёт заживо. И этот монстр... этот монстр имеет право знать, что у него есть два сына. Он никогда не навредит им.

Кит отпустил меня и отступил к двери.
— Не лишай его этого права из-за своего страха. Дай ему хотя бы это.

Он взялся за ручку двери.

— А что до твоего нового мужчины... — он впервые за весь разговор позволил себе лёгкую усмешку. — Если он не примет твоих детей, значит, он не стоит ни тебя, ни их. Но решать это будешь ты, а не Рок. Скажи мне, Стелла... — его голос был тихим, почти интимным. — Много их было? Мужчин в твоей жизни после него?

Вопрос повис в воздухе, острый и неуместный. Я не отвела взгляда. Я просто смотрела на него, позволяя тишине стать моим ответом. Я смотрела на него так, словно он только что спросил, какого цвета небо или как меня зовут. Вопрос был настолько глуп и неуместен, что не заслуживал даже отрицания.

Моё молчание было абсолютным. Оно было тяжёлым и красноречивее любой клятвы.
Кит смотрел на меня ещё несколько долгих секунд, и его усмешка медленно сползла с лица, уступая место пониманию. Он увидел правду в моих глазах. Увидел и принял её.

А затем он сделал то, чего я совершенно не ожидала. Он горько, понимающе хмыкнул.
— Ясно... — протянул он, и в этом слове было больше смысла, чем в длинной речи. — Я так и понял.

Он на мгновение прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями, и добавил тише:
— Я потому и понял твой ответ... что после Анны у меня тоже никого не было.

Он больше ничего не сказал. Просто кивнул, словно эта информация подтвердила что-то важное для него самого.

— Подумай об этом, — снова сказал он, на этот раз мягче. — Я обещаю, что ничего ему не скажу. Но я надеюсь, что ты не станешь это скрывать долго. Я верю в твоё благоразумие.

Он открыл дверь и вышел, оставив меня наедине с грохотом собственного сердца и оглушительной тишиной кабинета.

Я медленно подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Его вопрос эхом отдавался в моей голове.

«Много их было?»

Ни одного.

За десять лет — ни одного мужчины. Ни одного свидания, ни одного случайного поцелуя, ни одной попытки построить что-то новое. Моя жизнь была посвящена только им: моим сыновьям и империи «Грант Групп». Я похоронила себя заживо в этой крепости из стекла и бетона, принеся в жертву не только свою любовь, но и саму возможность быть просто женщиной.

Кит был прав. Я должна была дать ему выбор.
Даже если этот выбор снова разорвёт мне сердце.

Но не сегодня.

Не сейчас.

Я не готова. Мне нужно время. Нужно снова собрать себя по кусочкам после этого визита, который перевернул мой мир с ног на голову.

Я должна была убедиться, что это не ловушка, не жестокая игра Уильяма из последних сил. Я должна была... просто подышать.

Я посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. В нём больше не было льда. В нём была растерянность и страх.

Я оттяну этот момент. Я отложу его настолько, насколько хватит сил. Я буду жить так, как жила: строить империю, растить сыновей, ждать, пока они станут достаточно взрослыми, чтобы самим решать свою судьбу.

А пока... пока я просто буду матерью. Это моя роль. Это моя броня.

И я не сниму её. Не сейчас.

Я оторвалась от окна и подошла к столу. Мой взгляд упал на телефон. На тёмный, безмолвный экран.

«Просто напиши ему», — шептал внутренний голос.

«Нет», — твёрдо ответила я сама себе.

Я взяла телефон в руки и решительно положила его в верхний ящик стола, с грохотом задвинув его.

Не сегодня.