ГЛАВА 32
Спустя несколько месяцев
Я ещё никогда так сильно не нервничала, а страх, ползущий по крови, не идет ни в какое сравнение с тем, когда получила первую угрозу и узнала о долгах родителей. По мере приближения к месту назначения, я медленно схожу с ума, терзаю себя вопросами. Терзаю себя тем, что родители Кристофера могут стать камнем преткновения между нами. Мы никогда не разговаривали на их счет, он никогда не говорил, как они относятся ко мне, одобряют ли выбор. И эти мысли пугают. Я в ужасе. Это первое знакомство с родителями, а я, кажется, на грани выпрыгнуть из машины на ходу и убежать в ужасе.
Кристофер накрывает ладонью моё колено и нежно сжимает.
— Расслабься, они нормальные, когда не надевают форму.
— Но они могут быть в форме! — Громко восклицаю я, на что водитель бросает на меня насмешливый взгляд через зеркало заднего вида. Мужчин в салоне машины веселит моё волнение.
— Тогда первым надерут мою задницу.
Я шлепаю себя по лбу и издаю стон.
— Боже, ты что, снова получил штраф?
— Два, если точно, — хихикает он.
— Отлично, теперь я нервничаю ещё сильнее!
Кристофер продолжает хохотать, а я испепеляю его суровым взглядом.
— Поверить не могу, что ты снова начал гонять. Тебе так не терпится отправиться на тот свет?
— Черт, Кам, хотя бы ты не начинай. Мне ещё предстоит выслушать нотации родителей. Может быть, я вообще хотел отвлечь основное внимание от тебя.
— Ну спасибо, удружил.
Машина останавливается у тротуара, и в глазах образуется пелена похуже прежнего. Колени трясутся перед предстоящим знакомством.
Я перевожу взгляд и изучаю дом в простом американском стиле, которыми усеяна страна.
Первый этаж покрыт светлой штукатуркой, второй — мелким камнем. Многочисленные каскады крыш из черепицы соединены между собой. Дом имеет L—образную форму, на правой стороне расположилось парочка просторных гаражей, левая же — двухэтажная — оборудована жилой зоной. Я пытаюсь заглянуть за дом, узнать, насколько большим может быть задний двор, чем оборудован, но кажется, что он вовсе отсутствует.
— Что пытаешься найти? — Интересуется Кристофер, вытаскивая из багажника одну общую сумку.
— Пытаюсь понять, проводил ли ты вечеринки на заднем дворе.
— Это удел Джареда или Билла, — рассказывает он, отпустив таксиста, но предварительно оплатив поездку. — Обычно, все тусовки устраивал Билл, у него гребаный замок с бассейном и джакузи.
Я поднимаю бровь, взглянув на Кристофера. Он отряхивает куртку от грязи, которую собрал с машины.
— Кто такой Билл?
— Школьный друг.
— Ты никогда его не упоминал.
— Потому что мы немного общались после выпускного. Он вроде как наследник многомиллионной империи родителей, а мы предоставлены сами себе. У него сейчас другие интересы.
Мы отталкиваемся и неторопливо шагаем к главному входу.
— Конец дружбе?
В ответ он жмёт плечом и находит мою ладонь, переплетая наши пальцы.
— Мы не виделись несколько лет. Понятия не имею, насколько он поменялся, но школе отрывался на всю катушку.
— Похвальная попытка надышаться перед смертью.
— Не думаю, ему нравилось быть в деле, просто мы были школьниками. Не сильно заморачивались.
— Ну ещё бы, — подтруниваю я. — Твои родители федералы, его, должно быть, влиятельные люди. Джаред случайно не сын сенатора?
— Нет, — смеется Кристофер. — Мы не были грозой города.
— Только женских трусиков.
Усмешка на его губах подтверждает догадки, и я закатываю глаза.
— Ты такой самодовольный засранец.
— Готова? — Спрашивает он, перед тем, как откроет дверь.
Я слабо киваю и пытаюсь естественно улыбнуться. Разговор о школе немного отвлек, усмирив волнение перед встречей. Но всё быстро возвращается.
— Всё нормально, Кам, они полюбят тебя. Я же люблю.
— Многообещающе.
Он больше не ждёт, толкает дверь и, положив ладонь на мою поясницу, подгоняет вперед.
Стены бежевым цветом и плитка молочным оттенком, дарит ощущение уюта. Дом наполнен жизнью и ухожен. Просторная парадная, центр которой занимает лестница, вызывает симпатию. За узкими щелями между ступеньками виднеется широкий диван, перед которым внушительных размеров телевизор нависает над декоративным камином. Я слышу треск древесины и на какое-то мгновение кажется, что огонь настоящий. Выступающую часть стены по левую сторону занимает дверь и встроенная гардеробная, в темноте которой можно разглядеть забитые полки. Я наклоняю корпус, чтобы заглянуть за угол, как неожиданно появляется женщина примерно сорока пяти лет. За её спиной можно увидеть длинный прямоугольный стол, окруженный стульями и забитый тарелками. Аромат специй бьет по носу и желудок одобрительно урчит.
Она поправляет короткие каштановые волосы, остриженные под каре и коротко улыбается, вытирая руки о фартук.
— Думала, ты предупредишь нас, как приземлитесь.
— Хотел застать врасплох, — усмехается Кристофер.
Я немного расслабляюсь, потому что он не бросает меня в пороге и чувствовать себя лишней. Его ладонь продолжает согревать изнутри, лёжа на пояснице.
Женщина направляется к нам, её глаза цветом виски обращаются ко мне. В них томится интерес. И даже когда он обнимает сына, продолжает исследовать меня.
— Должно быть, Камилла, — она протягивает руку, и я принимаю её.
— Мам, ты бы ещё значок показала, — фыркает Кристофер. — Я вообще-то твой сын, а это моя девушка. Мы тут не на деловой встрече, мисс Конгениальность.
— Сьюзен, — представляется она, игнорируя сына. — Как долетели?
— Всё хорошо, спасибо, — я стараюсь улыбнуться, но получается скудно.
Она, клянусь, видит меня насквозь, настолько проницательный у неё взгляд.
— Нервничаешь?
— Немного, — признаюсь я, решив, что увильнуть не получится.
— Где мистер Купер? — Кристофер осматривается, вытягивает шею и ищет второго родителя в обеденной зоне.
— Планировал спуститься десять минут назад, — отмахивается женщина. — Твоя пунктуальность от него.
— О, я же только приехал!
На губах его матери появляется улыбка.
— Я собиралась обсудить новую порцию штрафов. В самом деле, какое впечатление ты оставишь, пока стажируешься и пренебрегаешь законом? Ты не наделен парламентским иммунитетом.
— Па-а-ап! — Стонет Кристофер. — Мама снова начинает свои грязные полицейские нравоучения дома!
На втором этаже кто-то разражается низким смехом.
До ушей доносится топот ног, а в следующее мгновение появляется высокий мужчина, в чертах лица которого нахожу те, что передались по наследству. Его глаза, глубоким синим оттенком находят меня, и вспыхивают любопытством.
Он быстро спускается, закатывая рукава белоснежной рубашки и протягивает руку. Я снова принимаю ладонь.
— Бен, — представляется мужчина и, кивнув на Кристофера, с весельем интересуется: — Он уже доставил тебе немало хлопот?
Я не ожидала, что мужчина в форме может быть настолько лёгким и станет чем-то вроде успокаивающего средства. Кристофер не шутил, когда в самолёте упомянул, что в его семье роль строгого полицейского принадлежит маме. До этой секунды я верила не до конца.
— Есть такое, — соглашаюсь я, заметно расслабившись.
Внутри меня поселяется ощущение, что необходимо отойти в сторону и предоставить Кристоферу возможность поболтать с отцом, ведь даже слепой скажет, что они оба выжидают момент.
Обуздав страх и нервоз, я обращаюсь к женщине:
— Я могу чем-то помочь?
— Было бы здорово.
Она отклоняется в обратном направлении, и я расцениваю это как приглашение. Очевидно, она присматривается ко мне, поэтому отстранена.
Я принимаю поручение нарезать овощи для салата, а она заглядывает в духовку и проверяет мясо на готовность. Знаю, что некоторые вопросы не смогу обойти, чтобы завоевать её расположение и доверие. Я настраиваюсь и обдумываю всё, что она может спросить. Тщательно подбираю правильные слава, чтобы не погружаться в детали своего сомнительного прошлого и в то же время дать четкий ответ. За долю секунды можно понять, что враньё она не потерпит.
— Я уже могу начать небольшой допрос? — Взглянув на меня, миссис Купер достаёт тарелки и столовые приборы.
— Да.
Боковым зрением замечаю тень улыбки, которая проскальзывает по её тонким губам.
— Это было ожидаемо, да?
— Я понимала, что у вас будут вопросы касательно моего прошлого. Вы можете спрашивать, думаю, я уже пережила это и могу чем-то поделиться.
— Тогда первый вопрос будет не самым приятным для нас обеих. Почему я вижу следы порезов на твоих руках?
Взгляд падает на запястья, и я на минуту прекращаю резать овощи. Конечно, попытка суицида первое, что думают окружающие. Считают меня склонной к самоуничтожению. Частично это действительно так, но я всеми силами старалась выплыть из дерьма.
— Память на всю жизнь о том, что когда-то я полюбила не того человека, — шепотом отвечаю я, ощутив засуху в горле. — Он оказался психом.
Повисает неловкая пауза. Я чувствую её взгляд на себе, но избегаю встречу глазами, чтобы не увидеть жалость.
— Я хочу заранее извиниться за сложившееся несколько минут назад впечатление, — её тон заметно смягчается. — Ожидала другой ответ. Некоторые подростки хотят обратить на себя внимание подобными способами.
— Я бы не стала наносить себе умышленный вред, чтобы добиться внимания.
— А тот момент на трассе, когда тебя нашли?
— Тогда я получила эти метки. Вот такой вот был сюрприз.
К полной неожиданности, она кладет ладонь на моё плечо.
— Почему ты бездействовала? Таким людям самое место в клетке, а не на свободе.
Я сглатываю и наконец-то поднимаю глаза.
— Вы как никто другой знаете, что нужны доказательства. У меня ничего не было. Они просто закрыли дело и не стали выяснять. Сочли, что я хотела убить себя и увидев мой дом, лишний раз убедились в правоте. У меня не было денег на адвоката, а гроши, которые зарабатывала в баре, уходили на оплату налогов и хоть какой-нибудь еды.
— Твой работодатель мог встать на защиту.
Я горько усмехаюсь.
— Он сказал бы, что я тихая, закрытая, всегда одна, а для полиции это ещё один звоночек. Мне хватало проблем на тот момент.
— Тебе приставили психиатра?
— Она несколько раз приходила в больницу и пыталась что-то выяснить. Как видите, никакого толка. Всё было как в тумане.
— Мне очень жаль, что такое произошло с тобой, Камилла.
Миссис Купер тепло улыбается, а я почему-то думаю, что делает она это исключительно редко. И мне приятно, что она всё же принимает меня со всеми сомнительными подробностями прошлого. Она — второй человек, которому рассказываю небольшие подробности произошедшего. До сих пор единственным, кто был в курсе, оставался Кристофер. Он собирал информацию по частям, сложив в одну общую картинку. И теперь он знает всё от и до.
— Спасибо, — выдавливаю в ответ и стараюсь улыбнуться естественно.
Она сжимает моё плечо.
— Я рада, что ты двигаешься вперед, — оглянувшись, она смотрит на мужа и сына, беззаботно болтающих на диване, после чего возвращает взгляд ко мне. — Кто-то же должен был его прищучить. Думаю, он в надежных ежовых рукавицах.
На это раз я улыбаюсь искренне.
— Ещё в каких. Он даже готовит завтрак два раза в неделю.
— Блефуешь.
— Ничуть.
— Ого! Вот это влияние. Хотя... наверное, я поняла это тогда, когда он захотел пойти по нашим стопам. Я всегда думала, что это глупое любопытство.
— Он хотя бы хорошо себя ведет на службе?
— Да, пока не начинает испытывать судьбу и передразнивать шефа.
— Это прогресс.
— Ещё какой. Порой мне стыдно, как будто мы пренебрегали его воспитанием, потому что он закидывает ноги на рабочий стол и позволяет себе лишнее.
— Вы воспитали хорошего человека.
Она с благодарностью улыбается, но отмахивается.
— Ты так говоришь, потому что он любит тебя, а ты — его.
— Я так говорю, потому что он стал причиной многих перемен. Он во многом мне помог и всегда был рядом даже на расстоянии.
— Обнадеживает, хоть и льстит.
— Я не лгу. Он помог стать той, кем являюсь сейчас. Как выгляжу сейчас. И он первый человек, которому безоговорочно доверяю. Мы встретились в мой худший период, поверьте, вы бы не хотели видеть меня тогда; познакомиться со мной тогда.
В её глазах появляется беспокойство.
— Сейчас у тебя всё в порядке?
— В полном, даже подумываю восстановиться в университете. Пока это секрет.
— Мой рот на замке, — она застегивает невидимую молнию на губах. — Спасибо, что доверяешь какие-то секреты. Честно признаться, узнав о тебе и прочитав досье, я не была впечатлена увиденным. Отнеслась предвзято, но Крис заверил, что я сильно ошибаюсь. Думаю, так и есть. Я ошибалась на твой счет. Мы просто хотим лучшего для своих детей и, отчасти, я разучилась доверять из-за работы.
— Спасибо, — благодарю я.
— Можно ещё один вопрос?
— Да, — я отрывисто киваю, ведь знаю, что вопрос крайне личного характера. Он касается только меня.
— Ты навещаешь родителей?
— Я... Последний раз, когда сделала это, они увидели во мне того, кто пронесет незаконный подарок, поэтому решили манипулировать чувствами.
— Больше не ходила?
— Нет и.. не хочу. Я так устала, что больше не желаю быть доступом к алкоголю и наркотикам. Не думаю, что они когда-нибудь поменяются, а я не хочу быть причастной и расплачиваться за них. Это тянулось годами и вряд ли что-то поменяет. Но, если это случится, они смогут меня найти.
— Значит, ты планируешь оставаться во Флориде?
— Это ещё один секрет, но раз уж у вас рот на замке, то вы ничего не расскажите даже под пытками. Я настраиваюсь на переезд. Мне потребуется время и нужно подготовиться к восстановлению в университете, к тому же, на работе нужно найти равноценную замену, поэтому это произойдет не в ближайшие месяцы.
— Ты всё делаешь правильно, милая, — миссис Купер кладет ладонь на мое плечо и мягко сжимает. — Всё непременно получится.
— Надеюсь.
Мы снова погружаемся в молчание. На этот раз мне комфортно.
Но комфорт молниеносно угасает, когда на талию ложится парочка ладоней. Я вздрагиваю из-за неожиданности и хватаюсь за сердце.
— Ты мог бы пошуметь или покашлять, когда подходишь? — Вздохнув, я пихаю Кристофера локтем и сбрасываю нарезанные овощи в глубокую миску.
— Ты могла бы не витать в облаках? — Хмыкает он.
— Мы ещё не обсудили твои штрафы, — вмешивается его мать, и я украдкой улыбаюсь.
Кристофер забирает разделочную доску из моих рук и хитрит.
— Как раз хотел показать тебе дом.
— А я считаю, что тебе не повредит лекция.
— Ох, так вы уже успели подружиться, — посмеивается он. — Как миленько.
Женщина остаётся беспрекословной. Её указательный палец даёт направление.
— Садись за стол, Крис, нас ждёт долгий разговор.
— Я уже не школьник, ма.
— А я до сих пор твоя мама.
— Па, она снова включает строгого копа.
Мистер Купер не встаёт на его защиту.
— Не переживай, достанется каждому, потому что я видела, кто их оплатил.
Я не могу удержаться от смеха, когда наблюдаю за их послушанием.