ГЛАВА 31
Мой первый полёт проходит словно в тумане. Я то и дело смотрю в иллюминатор и провожаю пышные облака. Всё происходящее настолько волнительно, что не могу найти удобное положение, ворочаясь в кресле. К счастью, у меня только один сосед, поэтому между нами пустует свободное место. Нервы натянуты подобно струне, ведь ещё одной причиной является Трент, с которым Кристофер делит квартиру. Мы только познакомились и, чего греха таить, я была резка, особенно, по отношению к его приятелю. Всё прошло мягко говоря на ножах, но я замечала веселье в глазах парня всякий раз, когда Кристофер оказывался рядом. Его, как и меня, забавляли попытки залезть под юбку. С тех пор многое поменялось. Я изменилась.
Я следую за людьми, подобно потерянному щенку, но на самом деле так и есть, ведь боюсь заблудиться среди коридоров. Более-менее успокаиваюсь, когда прохожу через турникет, крепко сжав ручку небольшой спортивной сумки. Утром в ней покоилась спортивная форма, а сейчас несколько повседневных вещей первой необходимости. В отличие от Флориды, где царит жаркий климат, Нью-Йорк расположился на Северо-востоке, благодаря чему меняет времена года. Я оделась теплее по совету Кристофера. Заранее прогулялась по торговому центру, чтобы купить куртку, шапку и сапоги.
В огромной толпе людей пытаюсь отыскать нужного человека, но все попытки тщетны. По спине пробегает холодок. Я одна в мегаполисе. Не знаю город, здешнее население и не располагаю суммой, на которую можно протянуть хотя бы неделю.
Уже хочу вытащить мобильник и позвонить Кристоферу, который обещал встретить, как нахожу его среди незнакомых лиц.
Он крутит на пальце ключи и уверенными движениями сокращает расстояние. На его губах очаровательная улыбка и с каждым новым шагом кажется, что она становится только шире. Хочется сказать, что он изменился, но это было бы глупо, ведь прошло всего пять дней. Пять дней, каждый из которых я скучала. По его запаху. По шуткам. По улыбке. По прикосновениям. По разговорам обо всё и ни о чём одновременно. Каждый следующий раз, когда мы вместе, я привязываюсь сильнее. И воскресенье стало ненавистно, потому что в этот день мы прощаемся. Я начинаю мечтать о вечной субботе. Хочу, чтобы в ней было больше, чем двадцать четыре часа.
Понимаю, что не сдвинулась с места, когда Кристофер сбивает с ног. В кольце его рук тепло и уютно, а поцелуи, которыми он осыпает, имеют эффект амортенции. Я бесповоротно влюбилась.
— Представляю, как на тебя смотрели во Флориде, — в глазах пляшет озорной блеск, когда он осматривает меня с ног до головы.
— Точно также на тебя смотрят тут, когда вылетаешь туда, — поддразниваю в ответ и часто дышу, жадно поглощая аромат, исходящий от него.
— Не-а, я снимаю куртку и похожу на своего.
— Один-ноль.
Он застёгивает молнию на чёрной стёганной куртке и берёт меня в охапку. Переплетает наши пальцы и направляется в сторону, откуда появился.
— Как перелёт? — Ловко уворачиваясь от спешащих не иначе как на пожар людей, Кристофер чувствует себя словно рыба в воде, чего не скажешь обо мне. Пару раз удаётся врезаться в пробегающих пассажиров и не получить извинения.
Мы покидаем место хаоса, и холодный ветер бьёт в лицо, из-за чего моментально съёживаюсь. В воздухе повис морской аромат, напоминающий о доме, но вблизи не вижу водоёмов. С ним мешаются выхлопные газы машин, которыми заполнена парковка. Сигналы клаксонов и много — очень много — болтовни прохожих: первое впечатление о городе.
Кристофер щёлкает по брелку и вдали отзывается одна из машин. Я начинаю нервничать, когда он подходит к чёрному рендж роверу. Перевожу взгляд на парня и щурюсь.
— Только не говори, что это твоя машина.
— Ладно, — он поднимает уголок губ, забирает у меня сумку и оставляет на заднем сидении.
— Это твоя машина, — я подвожу черту под сделанными за полсекунды выводами.
— Получается, что так.
— Ты говоришь загадками.
Издав смешок, он аккуратно хлопает дверью.
— Но ты сама попросила не говорить, что это моя машина.
— В полиции начали выдавать люксовые внедорожники?
— Хорошая идея, — он щёлкает пальцами и сокращает между нами дистанцию. Кладёт ладони на мои щёки и, коснувшись губ, добавляет: — Пока я работаю хорошим сыном. Могу заверить, что это тоже не легко.
— А твои родители знают, что ты тот ещё разгильдяй? — Я не могу удержаться от улыбки, а по телу пробегает дрожь. Я в предвкушении.
— Ещё как. Пытаются залепить дыры, потому что не всегда располагали временем на милые семейные посиделки.
— И как? Работает?
— Частично, а теперь запрыгивай, — Кристофер оставляет беглый поцелуй и шлёпает меня по заднице, чем ошеломляет.
Я ещё недолго топчусь на месте, наблюдая, как он распахивает дверь со стороны водителя и забирается в салон. Какое-то время назад я думала, что в импульсивности виновато излишнее внимание, откровенно говоря, его так сильно любят родители, что не замечают избалованность, но, как оказалось, вниманием его не жаловали.
С осторожностью открываю дверцу и замираю.
Роскошный букет белых пионов занимает кресло, а к глазам подступают непрошеные слёзы. Я стараюсь удержать их, щиплю себя за бедро, чтобы переключить эмоции на боль, но ничего не выходит. Ладони потеют, а в горле образуется ком.
— Решил, что тебе никогда не дарили цветы, — мягко говорит Кристофер, внимательно наблюдая за мной. — Или...
Он отмахивается и заводит двигатель.
— Я просто хотел подарить тебе цветы.
Я поднимаю глаза, и меня прошибает током от той нежности, с которой он смотрит на меня. Почти уверенна, нет необходимости озвучивать то, что хочу сказать. Всё читается на лице.
Я пробегаюсь пальцами по лепесткам и глубоко втягиваю аромат, которым пропитан салон машины. Его парфюм и цветы — это ли не лучшее сочетание?
— Откуда ты узнал?
Кристофер издаёт хмык, как будто вопрос лишён всякого смысла.
— Потому что я узнаю тебя. Достань мобильник и включи экран.
Не понимаю, к чему он ведёт, но выполняю просьбу.
— Что видишь?
Я поджимаю губы, потому что обои экрана примерно те же пионы, что покоятся на кресле.
— Я начинаю тебя побаиваться, — отшучиваюсь, сгребая букет и, положив его на колени, возвращаю взгляд к Кристоферу. — Спасибо.
— Перекусим или хочешь принять душ?
— Первый вариант, я уже поплескалась после выматывающей тренировки.
Он начинает смеяться, и по коже ползут мурашки.
— Картер не сдаётся?
— Это не в его характере.
Я приступаю изучать городские пейзажи, которые по большей части одинаковые, но всё же чем-то привлекают. Может быть, когда-нибудь я стану одной из местных, кто знает каждый уголок, которая наслаждается сумасшедшим ритмом, но сейчас это кажется таким далёким. Год назад я бы ни за что не поверила, что жизнь может сделать такой крутой поворот.
Некоторое время спустя Кристофер паркуется у тротуара, а я выглядываю в окошко и вижу вывеску с мексиканским флагом.
— Решил подышать огнём? — Спрашиваю я, выбираясь из машины.
— Люблю острые ощущения.
Я морщусь, но хочется улыбнуться.
— Картер как-то в красках рассказывал, что ты и Лизи вынесли ему мозг за выбор ресторана. Я не стал наступать на те же грабли.
— Разумно, — хихикаю я, окунувшись в воспоминания. Тот вечер Джаред запомнит надолго, если не навсегда.
Я запрокидываю голову назад и высовываю язык, поймав снежные хлопья. Они молниеносно таят и не имеют никакого вкуса, но важен сам момент. Человек, который за всю жизнь не видел снега, в первую очередь начнёт ловить снежинки. Я не исключение.
Провожу пальцем по капоту машину и собираю снег на палец.
— Холодный, — первое, что отмечаю я.
Кристофер рядом издаёт смешок.
— Логично.
Следом запускаю руку в карман куртки и вытаскиваю сотовый, чтобы сфотографировать заснеженную улицу. Но как ни кстати открывается фронтальная камера, и я вижу своё счастливое лицо. Что ж, фотографий будет несколько.
Я хочу сфотографировать себя, но за долю секунды в кадре появляется Кристофер.
Он неожиданно облизывает мою щёку и наш размазанный снимок сохраняется в фотоплёнке. Живой. Настоящий. Искренний. Наполненный счастьем и смехом.
— Ты не можешь первый раз сфотографироваться в Нью-Йорке без меня.
— Откуда ты знаешь, что я не сделала это ещё в небе? — Подразнив, я убираю мобильник обратно в карман.
— Потому что знаю.
— У тебя всегда скверные аргументы в свою пользу.
Мы перебираемся в кафе, где витают настолько потрясающие ароматы, что в животе урчит, а рот наполняется слюной. Выбрав столик у окна, что было весьма очевидно, ведь я всё ещё нахожусь в состоянии потрясения и любуюсь кружащими снежинками, мы устраиваемся напротив друг друга.
За спиной кирпичная кладка, выкрашенная в красный цвет и нарисованные люди в карнавальных масках. Я поднимаю глаза и рассматриваю люстру в виде Сомбреро[1]. Мягкая часть диванчика, на котором расположилась я, имеет рисунки, свойственные стране, Кристофер устроился на зелёном стуле с загнутой спинкой. Все они раскрашены в яркие цвета, добавляют месту насыщенности и колорита. Кажется, я начинаю влюблять в это кафе до того, как попробую местную кухню.
Мы делаем заказ подошедшему официанту и включаем режим ожидания. Но прежде чем отпустить парня, Кристофер что-то тихо говорит ему на ухо. При всём желании, я не могу услышать слова.
— Как прошла неделя?
Я нацеливаю взгляд на Кристофере, отодвинув меню, и прищуриваюсь.
— Хочешь узнать что-то конкретное?
Он откидывается на спинку и поднимает уголок губ, сложив пальцы в замок на столе.
— Хочу знать, как прошла рабочая неделя.
— Продуктивно, — я пожимаю плечом. — Твоя?
— Хочу поцеловать тебя.
Я хочу рассмеяться, но стараюсь удержать маску спокойствия, ведь мои желания не так уж и далеки от тех, что озвучил Кристофер.
— Это твой ответ?
— Да, всю неделю об этом думал.
— Тогда чего ждёшь?
Я опускаю взгляд на губы, которые он облизывает, и проникаюсь ещё большим желанием ощутить его вкус. Почувствовать тёплое дуновение, нежное прикосновение ладони, которую он кладёт на щёку.
Кристофер склоняет голову к плечу, а я готова застонать.
— Издеваешься?
— Ага, — низко смеётся он. — Возьму тебя измором.
Я стягиваю меню со стола и хочу влепить по его голове, но открываю и листаю дрожащими пальцами, рассматривая картинки.
— Иногда ты до невозможности невыносим.
Кристофер щёлкает языком.
— Почему?
— Потому что! — Ворчу я, пока часть меня настаивает проявить инициативу и прижаться к его губам.
Он снова смеётся, а к столику возвращается официант. В руках у него кусочек торта и свеча, огонёк которой идеально вписывается в атмосферу заведения.
— Поосторожней с огнём, — забавляется Кристофер. — Она сейчас злая, потому что не любит день рождения. Женщины вообще не любят цифры, если это не размер...
Я бросаю на него свирепый взгляд, и он хихикает.
— Размер заработной платы, разумеется, — ёрничает Кристофер, выйдя сухим из воды, пока наш официант давится тихим смехом.
Парень опускает тарелку на стол и сдвигает в мою сторону.
— Хорошего вечера и с днём рождения.
Из меня словно воздух выбивают.
Я смотрю на горящую свечку. Наблюдаю как по ней стекает плавящийся воск и пытаюсь усмирить сердцебиение.
— Прежде чем оправдаюсь за то, что залез в твоё дело, и ты снова разозлишься на меня, скажу, что тоже должен злиться. Ты не говорила, что месяц назад справила двадцать один.
Он шумно вздыхает и раскрывает ладонь, в которую я без раздумий вкладываю свою, оправдывая его любопытство по всем фронтам.
— Хотел поцеловать тебя, как только загадаешь желание.
Я качаю головой и закусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться. Смотрю в его глаза и в голове возникает лишь одно желание. В этот прекрасный момент мысли крутятся исключительно вокруг Кристофера.
Я хочу, чтобы он всегда был рядом.
Произнеся слова в голове, задуваю свечу и, не дожидаясь, склоняюсь над столом и целую его.
Оставшееся время мы посещаем самые популярные и значимые места города. Заглядываем в небольшие сувенирные лавки и покупаем горячие напитки, чтобы согреться, хотя от холода я не страдала. Каждый раз оказываясь в его объятиях, ощущала жар во всём теле. Безусловно, это один из лучших дней, которые довелось пережить.
Я начинаю нервничать лишь тогда, когда приезжаем к высокому кирпичному зданию, где расположилась квартира. Я никогда не находилась в одном помещении с несколькими парнями. Никогда не ночевала с ними под одной крышей. И я просто-напросто не представляю, что делать. Накручиваю себя: вдруг нас услышат, из-за чего утром будет неловко, боюсь представить, как выйти из комнаты Кристофера, чтобы принять душ или сходить в туалет. Раньше я ограничивалась своей комнатой, которую запирала, следом делила квартиру с Энни, а сейчас обустроилась в одна.
— Будет неплохо, если зайдёшь с улыбкой, а то можно подумать, что приволок насильно.
Кристофер подталкивает меня вперёд и открывает дверь.
Я делаю шаг, переступаю порог и оказываюсь в небольшой, но уютной квартире. Вокруг чисто и свежо несмотря на приживающих в ней парней. В большинстве случаев парни никогда не утруждались уборкой и, чего уж там, некоторые забывают принять душ.
Резко поворачиваю голову на шум и обнаруживаю Трента за обеденным столом. Он удивлённо вскидывает брови и поднимает уголки губ.
— Привет, — волнение захлёстывает, и приветствие напоминает блеяние.
— Никогда не пойму, как ему удалось, — подтрунивает Трент, посмотрев за мою спину.
— Просто я не импотент, — бросает Кристофер, из-за чего впихивают мои щёки. — А ещё со мной весело, да, Кам?
— Я на грани зарядить тебе, как учил Джаред.
— Буду очень признателен, — смеётся Трент.
Кристофер цокает и снимает с моих плеч куртку.
— Я смотрю, вы подружились, теперь можете обсуждать периодичность своих месячных.
— Предлагаю сделать вид, будто его тут нет, — Трент указывает на соседний стул, предложив занять его. — Ты голодна?
— Нет, спасибо, — вздохнув, говорю я, взглянув на Кристофера через плечо. — А ты до сих пор не обзавёлся такой чертой, как тактичность.
Он запускает пальцы в мои волосы и взъерошивает их.
— Ты любишь меня не за тактичность, — от его шёпота мурашки бегут по коже.
Я сглатываю.
— Ты всё ещё возишься с той девчонкой над проектом? — Кристофер обращается к Тренту, который отвлекается на жужжание мобильника.
— Да, — прежде чем ответить на звонок, говорит Трент. — Тебе пламенный привет.
— Знал, что я ей понравлюсь.
— Она думает, что ты и Картер обладатели титула «Придурок года».
Кристофер смеётся и подгоняет меня к одной из дверей, а Трент провожает нас взглядом, приложив телефон к уху.
— Я уже думал, что никогда не покажу свою комнату.
Я смотрю на него через плечо.
Кристофер захлопывает дверь ногой и ставит сумку на пол, а в следующую секунду его руки огибают мою талию и прижимают к груди.
— Не понимаю, в твоих словах всегда был пошлый подтекст или только сейчас.
— Снимай штаны, Кам, я такое покажу.
Я хихикаю, отпихнув его локтем, но в ответ получаю иную реакцию.
Он прижимается губами к моей шее и прокладывает дорожку поцелуев, отчего колени подгибаются. Я закрываю глаза и запускаю пальцы в его волосы, наслаждаясь уединением.
Пальцы Кристофера скользят по ремешку на джинсах, поднимаются по блузке. Он обводит подушечками пуговицы и расстёгивает одну за другой. Я не сопротивляюсь, полностью растворяюсь в ласках и, положив голову на его плечо, касаюсь губ. Неторопливые движения раздувают пожар в груди. Кладу ладонь на его бедро и поглаживаю, углубляя поцелуй. Ткань блузки ползёт по предплечьям, внизу живота завязывается тугой узелок, и я сбавляю напор.
Но не Кристофер.
Ловкости его пальцев можно позавидовать. Я оглянуться не успеваю, как вместе с блузкой слетает лифчик. Жаркие поцелуи ползут по изгибу шеи, спускаются по плечу, а мгновение спустя задыхаюсь, оказавшись прижатой к кровати.
Он продолжает мучать меня. Накрывает ладонью одну грудь и дразнит языком и зубами вторую. Я приподнимаюсь на локтях и сквозь туман похоти, наблюдаю, как его голова опускается ниже. Поцелуи ползут по линии джинс, по спине пробегает рой мурашек. Я вздрагиваю, когда он расстёгивает молнию на джинсах и вытаскивает пуговицу из петли. Кажется, стоит моргнуть — и слетает часть одежды.
— Кристофер... — неуверенно шепчу я, когда на теле остаётся один жалкий кусочек ткани.
Он поднимается, расставляет ладони по моим коленям и ждёт продолжение того, что хотела сказать.
Метнув взгляд в сторону двери, я сглатываю подступающую панику.
— Он втрескался в эту девчонку, так что вряд ли услышит, даже если в соседнем квартале сбросят бомбу.
Мне становится легче, но ненамного.
Я сосредотачиваюсь на поглаживаниях, которыми он отвлекает от внешнего мира за пределами своей комнаты.
— Я остановлюсь, если попросишь, — его твёрдый голос говорит лишь о том, что происходящее действительно может прекратиться, если попрошу.
Я медлю, не решаясь отказать и продолжать. Нахожусь в подвешенном состоянии между страхом и желанием.
— Вот так просто? — Переспрашиваю я.
— Подумаешь, похожу ещё неделю с синими яйцами, — он озорно поблёскивает глазами. — Всего-то. Один поход в душ всё исправит.
Я фыркаю от смеха.
— Онанизм, серьёзно?
— А какие у тебя предположения касательно нескольких месяцев? Мне было весело.
Кристофер снимает футболку через голову и протягивает мне.
— Я взяла пижаму, — говорю я, но всё равно принимаю одежду.
— Тогда брось её куда-нибудь, — он падает на соседнюю сторону кровати и притягивает меня в объятия.
Я не расстаюсь с его футболкой, натягиваю на себя и прижимаюсь ухом к груди, слушая сердцебиение.
— Спасибо, — шепчу я.
— За отсутствие секса? — Кристофер разражается хохотом. — За это меня ещё не благодарили.
Скользнув взглядом по его груди к лицу, я заглядываю в глаза.
— За понимание.
[1]Сомбреро — широкополая шляпа с высокой конусообразной тульёй и обычно с закруглёнными вверх краями полей. Часть мексиканского национального костюма.