ГЛАВА 29
— Ты плакала, — резюмирует Кристофер.
Я не подавляю дрожь в голосе. Ни за что на свете не надену маску безразличия, которую натянул он. Но и не брошусь на шею после сегодняшнего вечера.
— Ты, должно быть, шутишь.
— Ты просила сделать паузу. Я дал то, что ты хотела.
— Я не просила тебя стать законченным ублюдком. Делать вид, что я — пустое место!
Кристофер запускает пятерню в волосы и бросает взгляд в сторону.
Где-то в конце коридора раздаётся шум и приглушённые голоса. Они постепенно затихают, а его глаза вновь находят мои.
— Знаю. Просто увидел тебя и... — пожав плечом, он выдыхает. — Разозлился, что ты не хотела меняться радом со мной. Подумал, что каждый раз, когда решишь что-то поменять, будешь делать паузы, как будто я грёбаная обуза. А когда ушла... почувствовал себя законченным ублюдком, потому что ты ушла из-за меня.
Я обнимаю себя руками, цепляясь за остатки гордости.
— Не прошло ни дня, чтобы я не скучал по тебе, Кам. Не было ни дня, чтобы я не думал о тебе. Чёрт возьми, на тебе сошёлся минимум свет клином!
Он поднимает руку и показывает мобильник, продолжая разрушать мою броню каждым последующим произнесённым словом.
— Разбил старый, чтобы не сорваться и не позвонить тебе. Я уважал твоё решение, хотя не был согласен. Я принял. Я сделал всё, чтобы дать тебе свободу от себя, дать время. Но сегодня... сегодня ты смотрела так, как будто просила прийти. Проклятие, если неправильно понял, то скажи, и я уйду. Но не корми меня ложными надеждами, Кам! Не смотри на меня так!
— Ты нарочно хотел поставить меня на своё место?
— Потому что злился, — скользнув по мне взглядом, замечаю, как дёргается его кадык. — Ты улыбалась, выглядела так...
Его взгляд снова пробегается по мне, из-за чего переминаюсь с пятки на пятку.
— Будто я тяну тебя на дно, и избавившись от балласта, ты поднимаешься. Чертовски красивая и не моя, Камилла. Я злюсь не на тебя, а на себя. Исключительно на себя.
— Но... — я закрываю лицо ладонями и тяжело дышу, едва не выпалив, ради кого все перемены.
Он касается пальцами моей руки, перебирает по внутренней ладони и отодвигает в сторону. Внимательно смотрит на меня из-подо лба и медленно спрашивает:
— Но?
— Но это ради тебя, — на одном дыхании, признаюсь я. — Хотела поменяться для тебя. Ты не должен был получить ту, у которой дюжина проблем. Ту, у которой нет планов на будущее. У которой нет ничего.
— Но я полюбил тебя с тем, что было! Я хотел ту!
Я опускаю взгляд на наши руки.
Кристофер перебирает пальцами и проводит по шраму. След, который оставил другой. Тот, кому когда-то слепо доверяла. Прокручиваю сказанное, и чем дольше этим занимаюсь, тем сильнее пугаюсь. Последний раз я стала заложником прекрасного чувства. Надела розовые очки и не замечала происходящее. Настолько потерялась в грёзах, что не поняла, как Сатана сопровождал меня в свой личный филиал ада. Прямо-таки интерпретация романа «Мастер и Маргарита», разве что под ликом Сатаны скрывался возлюбленный.
— Ты больше не прячешься.
— И я сейчас... уже не та, — я завороженно наблюдаю за тем, как он рисует узоры на моей коже. Наслаждаюсь теплом ладони. Прикосновениями, которые, казалось бы, начали стираться из памяти, хотя временами были такими ощутимыми, что терялась между воспоминаниями и реальностью.
— Но это всё равно ты. Я долго должен скрывать, что люблю тебя?
Резко подняв голову, сталкиваюсь с его решительным взглядом, в котором открыто читается нежность и любовь. Это не равнодушие, которое видела несколько часов назад. Тем не менее, я хмурюсь, потому что он водил вокруг пальца весь вечер, держался на расстоянии весь вечер, крайне редко смотрел в мою сторону.
— Чёрт, Кам, я люблю тебя! — Твёрдо повторяет Кристофер. — Я могу это сказать, и ты не остановишь, даже если отказываешься слышать. Буду повторять, пока не появятся мозоли на языке, но и тогда буду заваливать тебя сообщениями.
— Я... — голос подводит. Пытаюсь ответить взаимностью, но язык не поворачивается. Последний раз я сказала три слова не тому человеку.
Повисает секундное молчание.
Он склоняет голову к плечу и закусывает нижнюю губу, глядя на что подавляю разочарованный вздох. Я хочу поцеловать его. Очень хочу. И я безумно скучала. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту и секунду.
Снова пытаюсь сказать и снова ничего не получается.
От очередного молчания скручивает желудок.
— Я понял, — понимающая улыбка касается его губ, а в следующую секунду вскрикиваю, падая в объятия.
Говорить не приходится. Это невозможно, потому что Кристофер целует меня с таким напором, что наружу поднимаются все чувства. Тоска. Печаль. Нехватка. Страх. Толика непонимания и ненависть к себе за содеянное.
Он заключает моё лицо в ладони и углубляет поцелуй, прижимаясь настолько плотно, что между нами не проскользнёт тонкий лист бумаги. Я дрожу так, что подгибаются колени. Испытываю сильное головокружение, что на фоне слабости разыгрывается мигрень. Из-за быстрого сердцебиения болят рёбра. Цепляюсь за его футболку и крепко сжимаю ткань в кулаках, чтобы удержаться на ногах. Ощущаю, как быстро стучит его сердце, и по телу расползается жар. Каждое движение его языка, каждый нежный укус, оставленный на губах, пускает импульсы. Я вкладываю в поцелуй все чувства. Целую его так, как будто это наш последний, прощальный. Но он означает начало.
Кристофер подталкивает меня вперед и закрывает дверь ногой. Оставляет десятки поцелуев на лице, прокладывает дорожку по скуле и прячется в изгибе шеи, опаляя кожу горячим дыханием. Я знаю, к чему всё идет и не желаю сбегать. Не откажусь от того, что он может дать.
Провожу по предплечьям, втягиваю древесно-цитрусовый аромат, который работает подобно любовному нокауту, и зарываюсь в волосах. Стон слетает с губ, стоит ему найти самое чувствительное местечко за ухом. Я буквально слышу его улыбку и тоже улыбаюсь.
Кристофер кусает мочку уха и рычит.
— Я чертовски сильно скучал.
— Правда?
— Не могу описать, как сильно.
— Я тоже, — выдыхаю в ответ и нахожу его губы.
Наши взгляды встречаются. Он молча спрашивает, держась за край моей рубашки, и я киваю.
Ткань летит в неизвестную сторону, а глаза Кристофера загораются. Он жадно шарит по моему телу и очаровательно улыбается.
— Только сумасшедшие носят лифчик дома, — он поддёргивает за застёжку между лопаток. — Хочешь остаться в нём?
Я облизываю губы, сглатываю комок нервов и отрицательно качаю головой.
Кристофер ловко открывает замочек. Не буду спрашивать, сколько раз он проделывал это с другими. Это не имеет значения, лишь приведёт к ссоре. Он вновь заглядывает в мои глаза и плавно ведёт вверх по бретелькам, оставляет их на предплечьях и целует ключицу. Осыпает короткими поцелуями рубцы, которые не скрыть и не исправить. Они навсегда останутся со мной, как напоминание о первом печальном опыте. Как напоминание о том, что за плохим всегда следует хорошее, точно так же, как добро борется со злом, как день сменяет ночь.
Он поднимает глаза и осматривается.
— Никаких соседок?
— Новый этап, — слабо пожав плечом, объясняю я. — Что на счёт тебя?
Его серо-голубые глаза с игривым блеском, возвращаются ко мне.
— А что я?
— Откуда ты узнал, где я живу?
— Работа такая.
— О, ну да, это многое объясняет.
— Я тоже, знаешь ли, не терял время зря, — оставив поцелуй в уголке моих губ, Кристофер загадочно улыбается. — Разобрался со своими проблемами.
Я дёргаю бровью.
— У тебя были проблемы?
— Просто мы никогда не говорили обо мне. Я не знал, чем буду заниматься, что моё. Я думал, что могу дать тебе всё, а потом понял, что у меня ничего нет. Я жил одним днём.
— И сейчас... — протягиваю я, подтолкнув его к ответу.
— Я стажируюсь в полиции. Это прикольно.
— Ты шутишь?
— Я должен оскорбиться из-за твоего недоверия.
Я оглядываю его с ног до головы, игнорируя, что практически обнажена. Лифчик остаётся на предплечьях, но любой лёгкий наклон открывает обзор на грудь.
— Ты... не похож на законопослушного гражданина, Кристофер. Сейчас выглядишь как засранец-студент, который сбежал с пляжной вечеринки. К тому же, постоянно превышаешь скорость и проезжаешь на красный, а потом оплачиваешь штрафы
— Издержки профессии, — щёлкнув языком, усмехается он.
— Ты неисправим. Я могу подумать, что работа в полиции — это жажда власти.
Он зарывается в мои волосы и проводит кончиком носа вдоль шеи.
— Тебя возбуждают парни в форме? Я могу принарядиться в следующий раз.
Я фыркаю от смеха, толкнув его в сторону. Но Кристофер, кажется, прилип ко мне намертво, потому что не отшатывается.
— Ставлю сотню, когда увидишь меня в форме, упадёшь на колено и попросишься замуж.
— Ты невероятно самоуверенный.
— О, ещё как, — он касается кончиком носа моего и дразнит. — Всегда думал, что ты будешь похожа на меня, а вышло так, что мы полные противоположности.
— Что-то ещё?
— Никогда не думал, что когда-нибудь ввяжусь в отношения на расстоянии.
Он больше не позволяет задавать вопросы, увлекая поцелуем. Проводит по пояснице пальцами, получив желаемую реакцию, и подхватывает на руки. Я скрещиваю ноги за его спиной и спустя мгновение падаю на мягкий диван. Тяжёлое тело Кристофера вжимается в меня сверху, не позволяя пошевелиться, упираясь эрекцией в моё бедро. Следующие поцелуи полная противоположность тем, что были несколько минут назад. Они осторожные, нежные, неторопливые, как будто он растягивает момент настолько, насколько возможно. Хочет, чтобы я слетела с катушек.
Поцелуи опьяняют. Каждый раз, когда открываю глаза, комната плывёт. Гарантирую, если попробую принять сидячую позу или встать, тут же рухну на пол.
Холодный ветер сочится из приоткрытого окна, обдувает влажные следы, которые оставляет Кристофер, опускаясь ниже. Я вздрагиваю, когда он оставляет очередной укус на коже и перебирается на грудь. Втягивает сосок, и я выгибаю спину, прошептав его имя.
Сжав обивку, приподнимаю таз и помогаю ему стянуть штаны. Они прощаются со мной в полёте, оседают в районе кухонного гарнитура подобно пыли. Медленный выдох помогает избавиться от напряжения. Я наблюдаю, как он поднимается и стягивает футболку за край. Зрелище настолько сексуальное, что я пытаюсь замедлить плёнку и прокрутить её несколько раз в памяти.
Наши глаза встречаются, и я инстинктивно прикрываюсь.
— Даже не думай об этом, Кам, — мягким касанием, он убирает мои руки с груди и улыбается так, словно получил чек на миллион долларов.
Смущение окрашивает щёки. Я тяну его вниз за резинку шорт, но Кристофер не поддаётся. Ловко уворачивается, накрыв мою ладонь.
— Тоже не сработает, — он качает головой и виновато чешет затылок. — Я только сейчас понял, что шёл сюда с другими намерениями.
Сердце пропускает удар. Я стискиваю бёдра, оставаясь в трусиках, и понимаю, к чему всё идёт.
— Я не принимаю таблетки, — тихо озвучиваю я. — И у меня нет... Ну, знаешь, мне нигде не пригодятся презервативы.
Кристофер вопросительно приподнимает бровь, я тут же даю ответ на повисший в воздухе вопрос.
— Я не девственница, но и не...
— Ничего, — он наклоняется и оставляет беглый поцелуй. — Может быть, это знак, что ещё не время.
— Ты ведь не серьёзно?
Я покрываюсь гусиной кожей, когда слушаю хрипловатый смех, говорящий о возбуждении. Новый импульс пробегает по телу, сворачивается в комок внизу живота и ждёт развязку.
— Я могу сходить в аптеку, как далеко бежать?
Ладони потеют, потому что я могу очень сильно ошибаться в следующем решении, которое ярким неоновым светом горит в сознании. Знаю, что момент будет упущен, стоит разлучиться хотя бы на минуту. Я впервые в жизни могу поступить безрассудно, впервые готова поддаться искушению. И отдаю отчёт, что вина будет исключительно моя.
Кладу ладонь на рельефный пресс и скольжу вверх по широкой груди, обнимаю его шею и примыкаю к губам.
— Я ни с кем не был, — между поцелуями, уточняет Кристофер. — И я полностью чист. Проверяюсь раз в полгода.
— Я верю.
— И в случае чего... — он отстраняется, наши губы в нескольких дюймах друг от друга. В глазах та же решительность. — Я не оставлю тебя одну. Никогда.
Я не могу удержаться от смеха.
— Ты что, мысленно стал отцом?
— Я буду клёвым папой-копом.
— Не сомневаюсь, хотя думать об этом слишком рано.
— Если так получится, Кам. Ты не будешь проходить через трудности в одиночестве, но и я не стану настаивать. Приму любое твоё решение, даже если в следующий раз ты запросишь дурацкий бэби-тайм.
Моё сердце не иначе как расправило крылья и порхает. Я ощущаю трепет и проникаюсь к нему ещё большими чувствами. Люблю его ещё сильнее.
— Я поняла тебя.
Мы спешно расстаёмся с остатками разделяющей нас ткани. Не разрываем зрительный контакт. Он заводит руку под мою шею и устраивается между ног, в ответ обнимаю его лицо ладонями и поглаживаю большими пальцами.
Меня окутывает острая боль, словно всё происходит впервые. Ощущения физической близости такие далёкие, я не желаю воскрешать воспоминания. Я хотела забыть, и у меня получилось. Хотела, чтобы следующий, кому отдалась, не напоминал о прошлом. Чтобы я была готова. Не оборачивалась назад, а смотрела только вперёд.
Кристофер медленно раскачивает бёдрами, перехватывает каждый вздох и стон, который издаю. И со временем боль притупляется, на смену приходит удовольствие. Я яростно отвечаю на поцелуи, и это как намёк, что он может не сдерживаться. Толчки увеличиваются, мы покрываемся липким слоем пота, но не останавливаемся. Я чувствую, как напрягаюсь, как где-то глубоко зарождается оргазм. Впиваюсь пальцами в его спину, тяжело дышу и закрываю глаза, расщепляясь на миллион частиц. Обмякнуть не получается, я помогаю ему дойти до кульминации.
Он хватает первое, что попадает под руку и изливается в боксеры.
— Я люблю тебя, — неожиданно для нас двоих, выпаливаю я.
Кристофер роняет голову на моё плечо. Его грудь колышется от беззвучного смеха.
— Слушай, даже обидно, что ты сказала это после секса, а не до. Чувствую себя использованным.
Я шлёпаю его по заднице и улыбаюсь. Провожу пальцами по мышцам спины и обнимаю плечи.
— Я была растеряна, дай мне фору.
— Ты первая, кто ставил меня без трусов таким способом, а я кое-что запланировал.
— Например?
Он сползает с меня, а следом и с дивна, продолжая держать боксеры в зоне паха.
— Не могу поверить, ты стесняешься, — подтруниваю я.
— Ну да, как же, — Кристофер смеётся и поворачивается ко мне задницей, по всей видимости, направляясь в душ.
Он скрывается в ванной комнате, а я подбираю разбросанную одежду, натягиваю первую попавшуюся длинную футболку и достаю чистое полотенце из комода, подпирающего стену рядом с входной дверью.
Силуэт Кристофера размывается за тёмным матовым стеклом душевой. Несколько секунд я стою неподвижно, глазею на него и ненароком улыбаюсь. Слушаю тихую мелодию, которую он напевает себе под нос. Она кажется такой знакомой, но сколько бы сил не приложила, роясь в памяти, не могу вспомнить.
— Что ты поёшь? — Спрашиваю я.
Кристофер резко оборачивается и выглядывает из-за дверцы, а я нахожу оправдание визиту.
— Принесла тебе чистое полотенце, — указываю на ткань, что покоится рядом с раковиной.
— Спасибо, — он не смотрит, куда тычу пальцем, изучая меня. — Это Linkin Park.
— Хороший музыкальный вкус.
— Хорошая футболка.
Я опускаю взгляд и поджимаю губы, потому что случайной оказалась футболка с логотипом группы, разве что надпись выцвела, а ткань в некоторых местах протёрлась. И всё же, я не прощаюсь с ней по непонятной причине.
Мы обмениваемся улыбками.
— Хочешь присоединится? — С его волос капает вода, как и с удерживающей дверцу руки, оставляя мокрые следы на плитке.
— Хочу перекусить. Ты в деле?
— Ещё бы.
Я выскальзываю из ванной комнаты и включаю телевизор, используя его как способ отвлечься от голого парня в душе. Не получается. Стоит взглянуть в сторону дивана, подушки которого в полном хаосе, как по телу пробегают мурашки. Приятное ощущение его рук, ползущих по телу, такое живое, что не сразу отдаю отчёт происходящему в реальности. А они поднимаются по талии и обнимают в области живота.
Он собирает мои волосы и перекидывает на одно плечо, оставляя поцелуй на затылке.
— Ты отвлекаешь меня, — мямлю я, стараясь сосредоточиться на слоях сэндвича.
Кристофер отвечает мычанием, продолжая осыпать шею и плечи дурманящими поцелуями, из-за его трясутся руки. Парочку раз едва не отрезаю фалангу.
— Я останусь без пальцев.
— Мы всегда чем-то жертвуем, — хрипло смеётся он, от чего волосы встают дыбом. — Но обещаю, буду любить тебя без пальцев.
Вздохнув, я кладу на разделочную доску нож и откидываю голову назад, положив на его плечо. Понимаю взгляд и изучаю его глаза, наблюдающие за мной.
— Ты говорил о каких-то планах.
— Нам не помешает снять напряжение.
— Опять?! — Собственный голос напоминает визг, потому что я мирюсь с ноющей болью между ног. У меня был большой перерыв по части секса, думаю, это уважительная причина немного подождать.
Кристофер заливисто хохочет, и я очередной раз растворяюсь в его смехе и красивой улыбке.
— Я не об этом, но придётся заехать в магазин, конечно, если мне вдруг не понравится разгуливать без трусов или в полотенце.
Мы тратим время на перекус, и это драгоценное время, Кристофер травит меня байками о смешных ситуациях в участке. Несколько раз я давлюсь сэндвичем, и ещё несколько — соком. Каждый раз, когда начинаю смеяться, в его глазах появляется блеск, как будто именно этого он и хотел: смешить меня глупостями. Я вовсе не против. Мы повёрнуты друг к другу лицом, мои колени касаются его колен всякий раз, когда кто-то из нас шевелится. Периодически он опускает руки на мои ноги, обнимает бёдра и поглаживает пальцами. Может быть, он не замечает, делает автоматически, но не я. Он касается — моё сердце исполняет тройное сальто. Кажется, я готова вечно просидеть с ним за барным столиком, уминая сэндвичи. Болтать о мелочах. Обмениваться мыслями. Высказывать мнение. И я боюсь, что происходящее всего лишь сон, именно по этой причине несколько раз щипаю себя за ногу.
Но это не сон.
Мы вызываем такси, предварительно я принимаю быстрый душ. По пути Кристофер всё же покупает новые боксеры, которые надевает на заправке и называет конечный адрес.
Аэропорт.
Ужас читается на моём лице, как открытая книга.
— Ты с ума сошёл?! Я никуда не полечу!
— Я в курсе, — его согласие ничуть не успокаивает.
Глаза наполняются слезами, из-за накрывающего чувства дежавю. Я не хочу пережить это снова. Только не с ним.
Я раз за разом повторяю себе. Читаю как мантру.
Он не такой.
Он не такой.
Он ничего не сделает.
И я прокручиваю всё то же самое, вышагивая за ним на трясущихся коленях по оврагам вдоль забора, которым окружены взлётные полосы. Не верю, что это происходит снова. Происходит с ним. В конце концов, я замираю, не добравшись до места. Сжимаю челюсти, чтобы не дрожал подбородок и придумываю пути отступления. Начинаю пятиться назад, Кристофер мгновенно замечает моё отсутствие.
Он поворачивается и, увидев моё побледневшее от страха лицо, сводит брови.
— Камилла?
Я отрицательно кручу головой, не желая двигаться вперёд.
— Нет... — почти беззвучно выдавливаю я. — Ты не можешь...
Когда он возвращается, по щекам сбегают слёзы. Они словно из серной кислоты, потому что лицо горит, а в горле такая горечь, что все всхлипы напоминают скуление собаки.
— Чёрт возьми, Кам, — Кристофер вытирает мои слёзы и выглядит не на шутку встревоженным. — Что происходит?
Над нами пролетает самолёт. Издаваемый им гул оглушает, на долю секунды кажется, что у меня лопаются барабанные перепонки. Огромная громадина выпускает шасси и бьётся о землю, постепенно останавливаясь вдалеке.
Я всеми силами пытаюсь вразумить себя, успокоиться и выслушать Кристофера. Позволить ему объясниться, почему мы гуляем вокруг действующего аэропорта
— Это сделал кто-то?
Я понимаю, о чём он спрашивает, остаётся только кивнуть. И я киваю, пытаюсь усмирить панику.
— Из-за него тебя нашли на дороге и с порезами? — Я отвожу взгляд в сторону, но Кристофер поворачивает моё лицо к себе. В его глазах светится нежность и понимание, и я сдаюсь. — Доверься мне.
— Да, — осевшим от слёз голосом, подтверждаю я. Это то, о чём никогда и ни с кем не говорила. Никогда и ни с кем не делилась. Я не хотела вспоминать. Не хотела переживать, пусть даже мысленно. Единственное, что действительно хочется: выжечь память.
Он подавляет тревогу и беспокойство, которые мелькают. Жевалки играют на шее, но Кристофер продолжает держаться уверенно. Успокаивает касаниями, поглаживая скулу.
— Он где-то рядом?
— Нет.
— Это кто-то из родственников?
— Нет.
— Это твой бывший?
— Да.
Его пальцы замирают. Он всматривается в мои глаза, ища ответы. Если нужно, я дам. Я хочу довериться ему на сто процентов.
К удивлению, Кристофер завершает допрос и поднимает голову, выискивая что-то в небе.
— Кричи, Камилла.
— Что? — Опешив, я потрясённо хлопаю глазами.
— Кричи так сильно, насколько можешь.
Я узнаю этот звук. На посадку идёт другой самолёт. Вот зачем мы тут.
Я закрываю глаза, и как только гул нарастает, я кричу, что есть мочи. Сжимаю кулаки и едва ли не срываю голос. Лёгкие горят, а гланды хотят отойти в мир иной. Кричу до тех пор, пока не слышу грохот шасси.
— Легче? — Спрашивает Кристофер.
Я приоткрываю веки и встречаю его внимательный взгляд.
— Да, — хриплым голосом, отзываюсь я.
— Я всё это время ездил в аэропорт. Теперь представь лица сотрудников, которые за мной наблюдали.
Прыснув от смеха, я начинаю плакать по новой, но на этот раз ощутив прилив радости и счастья.
Я не должна была сомневаться в нём.
Больше никаких сомнений.
— Я люблю тебя. Я очень сильно тебя люблю.
Кристофер протягивает ладонь, которую без раздумий принимаю. Переплетаю с ним пальцы и целую.
Подумать только: несколько минут назад я была в полном ужасе, а сейчас смеюсь и целую человека, который делает меня сумасшедшей. Я ещё никогда не ощущала себя настолько живой.