ГЛАВА 28
Я цепенею. Буквально.
Ноги прирастают к асфальту. Я не могу сдвинуться с места. И мы едва ли не падаем, потому что рука Джареда до сих пор висит на моих плечах.
Он чертыхается и балансирует в воздухе.
— Какого чёрта, Кам?!
Мои глаза направлены на Кристофера, который активно жестикулирует руками и в ярких красках что-то рассказывает звонко хохочущей Лизи. Они ещё не замечают нас, продолжают разговаривать и обмениваться улыбками за одним из высоких столиков у разноцветного фургончика с мороженым.
Никаких внешних перемен. Кажется, не изменилось ничего. Кроме меня.
Оранжевые хлопчатобумажные шорты низко сидят на узких бёдрах, и каждый раз, когда он вскидывает руки, открывается сексуальная V-образная выемка, прячущаяся под резинкой шорт. Белоснежная свободная футболка с маленьким логотипом спортивного бренда на груди, оттеняет бронзовый загар, как будто он много времени проводит под солнечными лучами. Его улыбка такая же лучезарная, безмятежная, словно он чувствует себя комфортно в любой обстановке. И это правда. Он всегда казался уверенным в малознакомой и знакомой компании. Короче стали разве что волосы, но это всё те же небрежно разбросанные пряди, точно в них часто запускают пятерню. Я замечаю, что в их сторону бросают любопытные взгляды и в основном заинтересованные — девушки. Но Лизи и Кристофер увлечены друг другом, их болтовнёй, поэтому остаются безразличными ко вниманию окружающих.
— Что происходит? — Гремит голос Джареда. В тоне легко распознаю призрение.
Я перевожу взгляд на друга и выдавливаю:
— Запнулась.
— О, разве?
Пихаю его локтем и вынуждаю себя улыбнуться.
— Ты хоть представляешь, сколько ты весишь?
— Представляю, — ёрничает Джаред, сверкнув глазами. — Будь осторожней.
Я прищуриваюсь и пытаюсь понять: он предупреждает насчёт Кристофера или это элементарная забота. Иногда его сложно раскусить. Или у меня развивается паранойя.
— По мороженому?
— Картер, ты просто невыносим.
— Я только что не дал тебе получить ссадины, а вместо благодарности слушаю оскорбления.
— Спасибо.
— Да пожалуйста! — Он очаровательно улыбается. — Но, если хочешь знать, я ждал другой реакции.
— Расцеловать твои руки?
— Не хотелось бы выставлять это на всеобщее обозрение.
— Господи, просто пошли.
Несмотря на то, что удалось отвлечься на секунду, когда мы продолжаем движение, я передвигаю ватными ногами. И чем ближе мы подходим к Лизи и Кристоферу, тем сильнее нарастает тревога. За короткое время успеваю подумать, что сказать и как посмотреть в глаза парня, с которым практически рассталась по телефону. Насколько убого наше расставание выглядит со стороны? Это унизительно и нечестно. Это, чёрт побери, просто ужасно. Худший способ из всех, как можно расстаться. К сожалению, некоторые ошибки понимаешь, когда они уже совершены.
Лизи первая, кто замечает наше приближение.
Она бросает взгляд на Кристофера, как будто что-то знает. И, вероятнее всего, так и есть. Я не замечала этого раньше, но сейчас, прокрутив в голове каждый диалог, в которых когда-то всплывало его имя, она смотрела на меня. Изучала мою реакцию, но оставалась в стороне. Не рвалась поддержать тему.
— Привет, — говорю я, потому что ничего другого не приходит на ум. Клянусь, иногда всерьёз задумывалась написать текст на бумаге, чтобы не потерять мысль, чтобы донести правильно. Шанс упущен.
Я перевожу взгляд на Кристофера с таким комом в горле, что тяжело дышать.
По спине пробегают мурашки. Я стараюсь дышать ровно. Усмирить сумасшедшее биение сердца, потому что пульс грохочет в ушах. Но стоит его взгляду пробежаться по мне, как всё усугубляется. Кроме того, замечаю в глазах удивление, словно он не ожидал увидеть меня сегодня. Возможно, он даже хотел этого. Но я тут. Стою на расстоянии вытянутой руки.
— Привет, — коротким кивком, приветствует он, из-за чего по новой перехватывает дыхание.
Мне неловко. Может быть, нам всем неловко, потому что повисает пауза.
Вдали шумит океан, раздаётся детский счастливый визг, крик чаек и оживлённый трёп за соседними столиками. Но я погружаюсь в громкую тишину. Да, тишина тоже бывает громкой. Такой, что весь мир замирает. Всё отходит на задний план. Становится незаметным, неинтересным. Голубое небо затягивает серыми тучами, разворачивается шторм в сочетании с грозой и сильным ливнем. По крайней мере, именно это я ощущаю, хотя погода сегодня как никогда радует.
Я прочищаю горло, избегаю прямой взгляд Кристофера, который нацелился на моём лице.
— Вы говорили что-то о культурном вечере, — стараясь снять напряжение, повисшее в воздухе, я впервые проявляю инициативу продолжать дальше, как ни в чём не бывало. Хотя, на самом деле, всего-навсего боюсь молчания. Боюсь заглянуть в его глаза и увидеть разочарование.
Лизи поддерживает меня, за что бесконечно благодарна.
— Ты неплохо двигаешься.
Джаред издаёт смешок. Мы втроём понимаем, о чём речь, а вот на лице Кристофера дюжина вопросов.
— Потому что час простояла под горячим душем, а потом ещё час разминала конечности и собирала их в кучу, — я перевожу взгляд на Джареда. — Я решила завязать, чтоб ты знал.
— И не надейтесь, — весело заявляет виновник ноющей боли в мышцах. — Следующая суббота. Встречаемся пять. Тут охренительно красивые рассветы.
— Да ты издеваешься! — В унисон друг другу, возражаем мы.
Я переглядываюсь с Лизи, и мы улыбаемся друг другу.
Джаред сгребает наполовину полный стакан Лизи и делает большой глоток, отмахиваясь от нас.
— Что я говорил? — Он пихает Кристофера локтем и шевелит бровями. — Из меня вышел чертовски крутой тренер. Смотри, как им нравится.
Я ощущаю на себе тяжёлый взгляд, и дрожь пробегает по телу. Знаю, он хочет спросить: «Ты начала заниматься боксом?». Но вопрос так и остаётся не озвученным.
Джаред подхватывает Лизи за талию и кивает головой, предлагая следовать за ним.
— Хорошо выглядишь.
Я вздрагиваю, услышав тихий комментарий, и резко поворачиваю голову, наконец-то встретив его глаза. Мы медлим, тогда как Джаред и Лизи в парочке шагах от нас игриво бранятся и смеются.
Кристофер опускает взгляд и вновь его поднимает.
— Сняла часы, — вполголоса добавляет он. — Видимо, пауза того стоила.
— Прости... — стыд и смущение обжигают щёки. — Я...
Я перебираю мысли. Пытаюсь ухватиться за одну и сказать что-то ещё, но Кристофер кивает подбородком в сторону друзей.
— Ничего, бывает.
Он отклоняется за Лизи и Джаредом, а я стою на том же месте ещё некоторое время, провожая его спину. Слова жалят. Похожи на укус. Словно на меня заползает рой огненных муравьёв. Иронично, что мой ступор описывает нашу ситуацию. Он двигается вперёд, я — застыла.
Только когда Джаред и Лизи оборачиваются, заставляю себя сдвинуться с мёртвой точки. Они втроём ждут меня, и в отличие от пары улыбчивых лиц, Кристофер не меняется. Он закрылся. Закрылся от меня. Я не могу различить эмоции. Он запрещает их увидеть.
В кафе ничего не меняется. Мы сидим рука об руку на разных креслах, но между нами пропасть размером с Марианскую впадину. И холод. Леденящий душу холод. Впервые за прошедшее время допускаю мысль, что для этого имеется причина. Живая, говорящая, чувствующая причина. Другая девушка. И от этой мысли мне хочется слиться с креслом.
Я ёрзаю и, в конечном счёте, сбегаю в дамскую комнату. Но на пути сталкиваюсь с Брайаном.
Он оглядывает меня и растягивает губы в широкой улыбке.
— Чёрт возьми, не думал, что увижу тебя тут. Выглядишь сногсшибательно!
Я вяло улыбаюсь.
— Спасибо.
— Решила вернуться?
— Отдыхаю с друзьям, — издав нервный смешок, я киваю головой в сторону террасы, с которой открывается прекрасный обзор на нас. — Это их любимое место.
— Понятно, — Брайан проводит по русым волосам, в его глазах искрится слишком подозрительное дружелюбие, и в моей голове всё расставляется по полочкам, когда он делает предложение: — Может, как-нибудь увидимся? Погуляем, всё такое.
— Извини, не могу.
— Ладно, попытаю удачу в следующий раз.
Он подмигивает и отклоняется в сторону, но прежде чем окончательно исчезнуть, оборачивается и добавляет:
— Серьёзно, детка, выглядишь отпадно.
Я отворачиваюсь, прежде чем Брайан увидит моё перекошенное от отвращения лицо.
Детка.
Почему всем это нравится? Сколько деток разгуливает по миру?
Мытью рук уделяю непозволительно долгое время. Из-за холодной воды, покрываюсь мурашками и начинаю стучать зубами. Выполняю дыхательное упражнение и меняю напор на тёплый. Есть несколько способов остудить пыл и привести себя в чувство.
К сожалению, ни один из способов не работает.
Ничто не помогает.
Мне жутко душно, а платье кажется настолько облегающим, что давит в костях. Я расставляю ладони по столешнице вокруг раковины и вглядываюсь в отражение, моментально отыскав в глазах ужас. Я так сильно напугана собственными мыслями, что за расширенным зрачком тяжело разглядеть зелёнок оттенок. Выгляжу по-настоящему безумно.
Дальше так продолжаться не может.
Я делаю последний глубокий вдох, умоляю себя собраться и покидаю комнатушку, стены которой начали давить.
— Мы уже хотели подавать в розыск, — говорит Джаред, когда опускаюсь на прежнее место.
— Поболтала с ребятами.
Лизи поджимает губы, как будто хочет скрыть улыбку, и ковыряется вилкой в салате. Передо мной тоже полная тарелка, очевидно, они успели сделать заказ и получить первое блюдо. Как долго я отсутствовала?
— Да уж, если бы знал, что будет так весело, лучше бы остался дома, — дразнит Джаред.
— Культурный вечер, Картер, — напоминаю я.
— Ах, ну да. Вы, наверное, воспитание оставляете дома, когда идёте куда-то вдвоём, а сейчас само целомудрие.
Он переводит игривый взгляд на Лизи и тычет пальцем в рёбра.
— Я прав?
— Что? — Она хихикает и ведёт борьбу с его руками. — Мы, вообще-то, назвали его женский вечер. Это когда там нет твоего любопытного мужского носа.
Я фыркаю от смеха, и Кристофер тоже тихо смеётся. Отчасти, становится значительно легче. Напряжение постепенно угасает.
— У меня везде глаза и уши, — парирует Джаред.
Лизи закатывает глаза. Я в точности повторяю её мимику.
Мы ужинаем в более-менее расслабленной обстановке, но лишь благодаря Лизи и Джареду. Периодически чувствую взгляд Кристофера на себе, и на это раз не избегаю. Перехватываю его внимание и пытаюсь сказать на уровне подсознания, что чувства не поменялись. Я всё также вижу его, хочу довериться ему, хочу продолжить с того, на чём остановились. Но даже если он понимает посылы, остаётся на расстоянии. Держит проклятую маску. И это сводит меня с ума. Возможно, мучения заслужены, ведь я проделала то же самое с ним. Он отдаёт должок.
Пользуясь тем, что Джаред и Лизи увлекаются друг другом, я поворачиваю голову.
Кристофер позволяет рассмотреть свой профиль и лишний раз отметить, что за прошедшие недели, которые перетекли в несколько месяцев, не изменился. Он всё же поворачивает голову.
— Как дела? — Быстро выпаливаю я.
Клянусь, его брови подпрыгивают от удивления, но он тут же возвращает непроницаемое выражение.
— Неплохо.
Вот такой выходит короткий диалог. Мы будто поменялись местами. Он заставляет меня пройти те же испытания, что прошёл сам. И смело скажу, что это не самый приятный путь.
Наша компания перемещается на берег, но мне хочется уйти, чтобы не продолжать терзать себя.
Его равнодушие режет похуже, чем кухонный нож. А тоска, которую испытывала каждый день, душит. Я выжидаю до тех пор, пока становится невмоготу. До тех пор, пока не появляется желание кричать, потому что терпение на исходе. До тех пор, пока от негодования и отчаяния не начинают чесаться кулаки. Когда-то его напор был противен, нежелателен, а сейчас едва ли не мечтаю об этом.
По иронии судьбы, за спиной гремят салюты, и я незаметно смахиваю слезу и проглатываю рвущийся на волю всхлип.
— Мне уже пора, — ровным голосом, произношу я, даже удаётся выдавить улыбку, хоть и кислую.
— Эй! — Возражает Лизи, коснувшись моего плеча. — Вечер ещё не закончился.
— У вас — да, а вот у меня ещё впереди весёлая возня с документами.
— Да уж, в следующий раз их должен взять кто-то другой.
— Кто-то другой начинает работать с понедельника, а пока это моя ответственность.
Я прощаюсь с ними, и ухожу не оглядываясь. Трясу головой, чтобы выбросить паранойю, ведь кажется, что к спине прикован взгляд Кристофера.
В одиночестве легче не становится.
Я выпиваю несколько чашек кофе и пытаюсь сконцентрироваться на бумаге, на том, что написано, но текст плывёт. В уголках глаз скапливаются жгучие слёзы, и я яростно избавляюсь от них рукавом пижамы. Поверить только: парень стал причиной того, что ощущаю себя сломленной, разбитой.
Я всегда держалась. Вела борьбу с дерьмом, что подкидывала судьба. Сражалась с демонами родителей. И вот, появляется кто-то, кто выбивает грёбаный страйк. Я разлетаюсь также легко, как кегли. В полном отчаянии хватаюсь за мобильник и удаляю его номер. Удаляю сообщения. Удаляю звонки. Удаляю всё к чёртовой матери, чтобы в один прекрасный день не сорваться. Я не хочу выглядеть жалкой. Не хочу, чтобы однажды он рассмеялся над тем, что вывалю с дурной головы на здоровую.
— К чёрту тебя! — Выкрикиваю пустому экрану и вздрагиваю, когда слышу стук в дверь.
На долю секунды парализует. Я не могу шевельнуться, следом медленно поворачиваю голову и смотрю на дверь. Соседи могут подумать, что я съехала с катушек.
Шмыгнув носом, вытираю слёзы и сползаю со стула.
Кристофер не знает, где живу. Уверена на девяносто девять процентов. Но один всё же имеется.
На пороге стоит девушка моего возраста. Её взгляд наполнен мольбой. Думаю, мы выглядим примерно одинаково с застывшими слезами и красными глазами.
— Привет, не одолжишь сотовый?
— Без проблем.
Возвращаюсь за мобильником и вручаю его незнакомке. Она делает несколько шагов в сторону и быстро набирает чьей-то номер. Я не слушаю, что она тараторит, потому что занята собственными проблемами. Проникаюсь жалостью к себе.
— Спасибо, — она протягивает мобильник обратно и вымученно улыбается: — Хреновый вечер?
Я рассеянно киваю.
— Хуже некуда.
— Все они просто законченные ублюдки.
С этими словами, она направляется в сторону лестницы, а я впервые за долгое время искренне улыбаюсь.
Как же она, чёрт побери, права.
Я закрываю дверь и падаю лбом на холодную деревяшку.
Этот вечер по истине выдающийся. Один самых скверных, что довелось пережить. Всё дело в сердце. Именно оно виновато. Именно оно становится причиной душевной боли. Именно оно влюбляется и всё идёт наперекосяк. Я не хотела этого. Я. Не. Хотела.
Новый стук приводит в чувство. Возможно, сейчас могу обзавестись новой подругой, разве что, по несчастью.
— Ещё раз позвони... — я уже хочу улыбнуться, но голос обрывается.