Я еще ставлю на тебя, Чимин!
Джису
Сижу на широком подоконнике, упираясь лбом в ледяное стекло. Желтый свет фонарей гуляет по сугробам, а в окнах соседних многоэтажек мерцают яркие огоньки праздничных гирлянд. Умиротворяющая картинка, которая совершенно меня не успокаивает. Новый год наступает на пятки старому, хочется оставить в нем все проблемы и переживания, которые больно ударили по голове и оцарапали сердце. Но что, если боль не пройдёт никогда, сколько бы сожженных бумажек я ни проглотила вместе с шампанским под бой курантов?
Вновь думаю о Чонгуке и о нашем поцелуе, после которого он избегает меня покруче любого ниндзя. Я бы смогла ему все объяснить, но, кажется, уже слишком поздно. Он так на меня смотрел... С лютым презрением и ненавистью. Это вряд ли можно исправить, сколько бы милых детских воспоминаний нас ни связывало.
Поражение, Ким Джису. Ты проиграла.
– Дочь, слезай с окна. Простудишься.
Оборачиваюсь и вижу, что на пороге комнаты стоит папа. В нашем доме есть правило – не входить без приглашения. Личные границы важны даже между родителями и детьми. Как же мне все-таки повезло с предками.
– Присаживайся, – киваю я в сторону диванчика рядом с книжным шкафом и свешиваю ноги с подоконника.
Папа недолго мнется, а после проходит в комнату и занимает предложенное мною место. Он напряженно вздыхает, словно готовится к суперудару: значит, хочет серьезно поговорить.
– Я в порядке, пап, – отвечаю, не дожидаясь вопроса, и улыбаюсь, умиленная отцовской заботой.
– А по тебе не скажешь... Сидишь и грустишь одна. Может, сходите куда-нибудь с Чеен? Я вас отвезу. На каток или по магазинам. Куда захотите.
Не выдерживаю зашкаливающих показателей на «ми-ми-метре» и спрыгиваю на пол, бросаясь в папины объятия. Сажусь рядом и кладу голову ему на плечо, он обнимает меня одной рукой, крепко прижимая к своему боку.
– Спасибо, папуль. Ты у меня самый лучший, но Розэ сегодня отправили к бабушке, поэтому в другой раз.
– А хочешь тоже к бабушке? – подхватывает он.
Я бы, если честно, не отказалась. Наша бабуля вообще крутая. Напокупала себе квартир в приморском городе, теперь сдает их приезжим, а сама живет у океана. Говорит, море ей приелось, да и классных мужиков за бугром побольше. Шестьдесят пять лет человеку, а она не отчаивается найти себе нового мужа. В прошлом году чуть было на свадьбу лететь не пришлось, но бабушка разорвала помолвку, заявив, что тот австралиец – не ее единственный.
– Полетим на Бали? – смеюсь я. – А как же конец полугодия?
– Точно! Тогда слетаем к ней на праздничных каникулах. А что? Мы давно не виделись.
– Ага. Только ты сначала с мамой поговори. Они с бабулей хоть помирились?
Вот еще одна давняя история. У бабушки с мамой тихая война вот уже много лет, но я не в курсе, с чего все началось. Папа не хочет рассказывать, а от родительницы и бабушки я все время слышу разные версии развития событий. Они обе, наверное, и сами забыли, но упрямо держатся каждая своей стороны. Ведь даже не кровные родственники, а характер – один в один.
– Мм... – тянет папа. – Бабушка сказала, что помирится с невесткой только перед смертью. Правда, не уточнила, перед чьей.
Тихонько смеемся. Если мама узнает, почему мы хихикаем, то помирится с бабулей на наших похоронах.
– Джису, скажи, я могу тебе чем-то помочь? – внезапно серьезным тоном спрашивает отец.
Было бы здорово, но...
– Ты умеешь путешествовать во времени? – усмехаюсь я, понимая, что мне никто не поможет.
– Нет, – удивленно отзывается он.
– Значит, не можешь. – С моих губ срывается печальный вздох.
– Слушай, дочь... Возможно, сейчас тебе кажется, что дела очень плохи, но любые ошибки можно исправить и без путешествий во времени. Все решаемо.
Верно, но я не знаю, что именно мне нужно сделать. Как это исправить?
– Пап, а если бы девушка сделала тебе больно, но, поняв свою ошибку, захотела извиниться... Ты бы ее простил?
– Если бы девушка мне нравилась, то конечно. Знаешь сколько раз мне пришлось прощать твою маму, пока она пыталась разобраться в чувствах ко мне? Сотни. Она же ерунду творила. Игнорировала меня, отшивала, выводила на эмоции. Ой... Такое было... – качает головой папа, предаваясь воспоминаниям. – Я однажды даже решил все бросить и перестать ее добиваться. Надоело стучаться лбом о железную дверь.
– И почему не перестал?
– Во-первых, любил. А во-вторых... Длинная история, но если коротко, то мама – та еще гордячка. Она никогда не подошла бы сама. И как только я от нее отдалился, она продолжала делать вид, что ей все равно, но... Ее подруга рассказала, что твоя мамка, оказывается, без меня очень страдает. И когда я пришел к ней, то больше не отпускал, а она меня не отталкивала. Как-то так.
Колесики в мыслях начинают вертеться быстрее и быстрее. История отца будто приоткрыла дверь в светлое будущее. Не мое, но... С Чонгуком уже нет шансов. Он теперь с распрекрасной принцессой Пупырочкой. И в ней столько плюсов: миленькое личико и отсутствие ужасного характера. Он с ней будет счастлив. И я, наверное, когда-нибудь тоже буду. Но вот Пак Чимин и Пак Чеён... Я ведь еще сумею спасти этих котят, заблудившихся в темноте. Ну не может Чимин сдаться, я в такое просто не верю. Наверное, он, как и мой папа, потерял энтузиазм. И кто, как не я, способен отвесить ему волшебный пендель в нужном направлении?
Я даже через сообщения чувствую, как Розэ страдает и грустит. Чимину осталось сделать всего один шаг, постучать в железную дверь – и она распахнется без проблем.
– Пап! – воодушевленно выпаливаю я. – Одевайся. Мы с тобой прокатимся. Только я сейчас позвоню кое-кому.
– Хорошо. Жду тебя, – отвечает отец и, оставив поцелуй на моей макушке, выходит из комнаты.
Судорожно листаю список контактов, пытаясь отыскать нужный номер. Надеюсь, Пак его не сменил. Телефон парня у меня еще с тех пор, когда мы с Розэ пытались отвадить от нее Чимина, притворяясь его сумасшедшими фанатками. Веселье было недолгим, Пак быстро нас раскусил, но насмеялись мы тогда на несколько лет вперед.
Есть!
Жму на значок с зеленой трубкой и с бешено колотящимся сердцем молюсь, чтобы услышать гудки.
– Да? – гремит грубый басовитый голос.
– Привет. Это Джису, – смутившись, представляюсь я.
– Ким? Ты? – уточняет стопроцентный Пак, меняя тон: теперь его голос звучит непринужденно.
Мальчишки... Вечно выделываются. И обязательно нужно было так грубо отвечать? Я чуть не... Ну я ему...
– А ты знаешь еще какую-то Джису, которая станет звонить тебе по ночам, Пак?
– Прости, не признал сразу, – ржет он.
– И почему у тебя нет моего?.. Ай, ладно! Не важно. Ты где?
– А что?
– Цветы заказываю, хочу курьера попросить прямо к ногам твоим бросить. Чимин, блин, ответь на вопрос. Дело есть.
– Джису, если это касается ваших с Алей разборок, то...
– Нет у нас с ней никаких разборок, а вот у ва-а-ас...
– Что ты имеешь в виду?
– То, что ты валенок! Я пять минут тебе втираю – нужно поговорить. Лучше лично. Куда мне приехать?
– Ким, ты меня пугаешь.
– Если не скажешь мне адрес, я реально начну тебя пугать, – произношу с нешуточной угрозой.
– Ладно, ладно... Я на стадионе. Вот ненормальная...
– Зато ты у нас нормальный, обрыдаешься. Буду через двадцать минут.
Иду по расчищенной дорожке, рыская взглядом по территории в поисках того, кто мне нужен. Справа виднеется баскетбольная площадка, острый клинок проходится по сердцу, и я сбавляю шаг. Мы часто бывали здесь с Чоном, когда еще только решили заняться баскетболом. Отрабатывали броски и подачи, но больше смеялись или бесились.
В одно мгновение, как по взмаху волшебной палочки, с легкой руки памяти, снег тает, на деревьях появляется зеленая листва, а на небе ярко светит весеннее солнце. Останавливаюсь у ограждения и смотрю на дальнее баскетбольное кольцо.
Мальчик и девочка носятся друг за другом, перекидывая мяч и звонко крича. Девчонка спотыкается и летит на прорезиненную поверхность, растягиваясь пластом. Темноволосый мальчишка тут же бросается к ней, раздосадованно всплеснув руками. Он опускается рядом на корточки и помогает ей сесть. Берет ее руки в свои и рассматривает содранные ладошки. Девчушка плачет, но скорее от стыда и обиды, чем от боли, а парнишка всеми силами пытается ее успокоить:
– Джису, чего ты? Все заживет. Хочешь, я сейчас тоже упаду?
– Хлебка, ты что, дурак? Зачем? Тогда нас обоих будут дразнить. Скажут, неуклюжие. Не нужны нам такие в команду.
– А мы соврем, что отбивались от банды разбойников и победили. И нас точно не будут дразнить.
– Ты же никогда не врешь.
– Ради тебя я готов, – серьезно заявляет он, нахмурив брови, не давая усомниться в своих намерениях.
– Чонгука-а... – улыбается девочка. – Ты самый крутой. Как мне повезло, что ты мой друг...
Мальчишка лучезарно улыбается.
Помню его улыбку настолько отчетливо, будто вижу ее прямо сейчас. В глазах появляются слезы. Какая же я дура.
Друг? Друг?!
Чонгук для меня – куда больше, чем просто друг. Но я была так уверена, что он никуда не денется, что потеряла его.
– Ким?! – окликает меня Чимин.
Быстро хлопаю ресницами, чтобы сморгнуть подступающие слезы. В конце концов, можно спихнуть все на злобный мороз. Поворачиваюсь к нему и глубоко вдыхаю, готовясь произнести самую важную речь в своей жизни. Я должна помочь Розэ. И я это сделаю.
– Привет, – говорит Чимин, кутая подбородок в высокий ворот огромной куртки.
– Привет. Может, зайдем куда-нибудь? Холодина... – пританцовываю на месте, чтобы немного согреться.
– Джису, я же сказал... Если хочешь задеть Чеен, устроив свидание со мной...
– Нужен ты мне! – возмущаюсь я, извергая изо рта облачко пара, а может, и дыма.
Если Чимин и дальше будет тупить, я точно превращусь в дракона, а он – в горстку пепла.
– Тогда я не понимаю, чем обязан? – отшучивается Пак, проделывая подобие галантного поклона. – Я – с друзьями, поэтому давай решим все на месте.
– Минус двадцать, а вы здесь гуляете?
– Не все ведь такие мажоры, как ты...
– Ты поругаться хочешь? Я помочь пришла, – обиженно морщу нос, и Чимин в мгновение ока снимает колпак шута.
Ну наконец-то! Не могу сказать, что мы с Чимином много общались, но я все-таки сумела разглядеть в нем нормального парня. Он тщательно скрывает эту свою сторону, особенно от Рози. Вот самая большая его глупость, но в какой-то мере мальчишку можно понять. За чем еще, как не за улыбками и шутками, можно скрыть обиду и боль? Лучше масок пока не придумали.
– Джису, выкладывай. Я не знаю, что думать.
– А я не могу поверить, что ты так легко сдался, – говорю расстроенно и качаю головой. – Я всегда ставила на тебя.
– Я тебе что, скаковая лошадь?
– Не придирайся к словам!
– А ты можешь нормально объяснить, а не сыпать метафорами? Мы не на сочинении по литературе.
– Ладно, – соглашаюсь я и смотрю ему прямо в глаза, чтобы увидеть ответ раньше, чем парень сможет его произнести. – Ты еще любишь Пак Чеён?
Чимин передергивает плечами, будто я только что всадила ему иглу в сердце. Над нашими головами пролетает ворона, громко каркнув, мол, достали, все о любви да о любви. На землю летят снежинки, упавшие с еловой ветки и несущие с собой сжимающие грудь чувства.
– А какая разница? У нее ведь есть Джин... – Пак опускает голову, и мне становится его безумно жаль.
Говорю же, оба страдают, а все зря. Но Джису-спасительница здесь. Примчалась на машине-ракете, чтобы восстановить справедливость.
– Нет никакого Джина! Точнее, есть, но он козлина, и мы работаем над тем, чтобы его проучить, но... Не важно, Пак. Слышишь? Вообще не важно.
– Я ничего не понял, – хмуро отзывается Чимин. – Вы с Рози помирились?
– Да!
– А Джин?..
– Он нас развел! – завожусь я, вспоминая выходку этого придурка и ее последствия. – Да и пофиг. Не случись его, Розэ бы и не поняла, кто ей нужен на самом деле! – радостно восклицаю я.
– И кто же?
– Пак, ты что, издеваешься? – таращусь на него, закипая так, что уже не чувствую холода.
– Это вы издеваетесь! Что вам от меня надо?! Одна десять лет меня гонит, вторая теперь говорит, чтобы я... Что ты от меня хочешь, Джису?!
Мне становится стыдно. Жутко. И за себя, и за Розэ. Чимин столько всего вынес в гонке за любовью, а я теперь ору на него за то, что он впервые выбрал не Розэ, а себя.
– Слушай, Чимин. Извини. Я просто немного на нервах. Я ничего от тебя не требую, но хочу, чтобы ты кое-что знал... – Облизываю замерзшие губы, о чем еще пожалею, когда появятся трещины. – Розэ плохо без тебя, она скучает. У нее не хватит духа подойти к тебе, но она точно все осознала, поэтому я и решила поговорить с тобой. Если то, что ты говорил десять лет, – правда, то дай ей шанс. Всего один. И ты потом сам увидишь. Вот что я хотела тебе сказать... – заканчиваю я и собираюсь уйти, но Пак снова подает голос.
– А что нужно? Что мне сделать? – тихо спрашивает он, вызывая легкую улыбку на моем лице.
– Поцелуй ее, – весело бросаю я и быстро перебираю заледеневшими ногами, которые не спасают даже меховые сапожки.
– Спасибо! – кричит Пак мне вдогонку.
– Я еще ставлю на тебя, Чимин!