Сегодня явно не мой день.
Джису
– Джису! Мяч!
Слышу крик Кэтрин и вскидываю руку вверх, защищая лицо, но все равно получаю удар прямо по пальцам. Со злости пинаю летящий к полу баскетбольный мяч и вскрикиваю от боли, пронзающей ступню.
Да что такое! Сегодня явно не мой день...
Хотя нет. Почему же? Все было прекрасно, ровно до того момента, пока я не столкнулась в коридоре между спортивными раздевалками с Чонгуком и его новой-Пупырочкой. Они зажимались прямо у двери так, словно прощаются на сто лет, а не на полтора часа. Хорошо хоть Чон не привел свою возлюбленную прямо на тренировку, иначе вместо щита я бы целилась только ей в лоб.
Прижимаю горящие пальцы к губам и отхожу к стене. Взгляд улетает в направлении противоположной части зала, где тренируются парни. Чонгук с командой отрабатывают трехочковые броски. В груди что-то жалобно скулит. Какой он все-таки...
Чонгук выделяется из толпы. Так, наверное, было всегда, но я не придавала этому особого значения. Голос парня звучит громче, смех – ярче и выразительней. Он выше всех ростом и прыгает так, будто собирается взлететь. Он классный и веселый. С ним не бывает скучно, а еще...
Опускаю глаза в пол, ощущая новую волну чувств. В последние дни у меня два состояния: либо я готова рвать и метать, извергая разрушающую энергию, либо мне хочется свернуться калачиком прямо на полу и зарыдать что есть сил. И приступы сменяют друг друга так быстро, что мне страшно открывать рот и говорить с кем-то, потому что я могу сначала наорать, а после извиняться со слезами на глазах. Розэ даже предложила к врачу сходить, потому что так вести себя – ненормально.
– Джису, ты как? – слышу рядом голос Джина.
А вот этот крендель раздражает меня даже больше, чем существование Пупырочки, но... Ему еще можно пожить. Недолго и не совсем счастливо. Ровно до тех пор, пока мы с Пак Чеен не придумаем план достойной мести.
– Нормально, – вздыхаю я, глядя на Кима, который строит взволнованную и обеспокоенную мордочку.
– Дай посмотрю. – Он хватает мою руку и подносит к лицу, разглядывая ушибленные пальцы.
Так и хочется схватить его за нос и мотать из стороны в сторону: пусть взмолится о пощаде! Делаю глубокий вдох и тихий выдох... Как мне сейчас не хватает Рози рядом, только она может по-настоящему меня успокоить. Но мысли о нашем примирении помогают не выпадать из образа. Джини – козлина, и ему придется за все ответить. Скоро... Очень скоро...
– Поцелуй, – прошу я, делая жалостливые глазки, и легонько перебираю пальцами, а в голове звучит демонический хохот.
Му-ха-ха-ха! Я полчаса не выпускала из рук мяч, а он где только не валялся. На пальцах сейчас – столько же микробов, сколько на блюдце, куда складывает чайные пакетики школьная повариха . И судя по налету, она не мыла его... Хм... Никогда?
Джин ненадолго теряется от моей просьбы, но выполняет ее, чем подкармливает моего внутреннего чертика.
– Лучше? – с нежностью спрашивает он.
– Я еще и ногой ударилась, – произношу, пребывая в образе милашки Джису, и приподнимаю ногу. – Оближешь подошву?
Джин в ужасе распахивает глаза, пока я невинно хлопаю ресницами. Я бы с удовольствием посмотрела, как он чистит мне кроссовки, но, похоже, уже и так заигралась. Джини скоро разрыдается или психанет.
Что, теперь ему не так просто мне угодить? И как я вообще высмотрела в нем что-то классное? Он – обычный лицемерный хамелеон. В нем нет и капли индивидуальности.
– Шучу, – усмехаюсь я, ударяя парня по плечу чуть сильнее, чем положено.
– Ха-ха, – совсем невесело отзывается Ким.
– Брось, пупсик. Не обижайся. Я любя...
Джин хмурит брови и нервно сглатывает, а я едва сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос. Так весело бесить его, понимая, что он в любом случае меня не пошлет. Он ведь заварил эту кашу с конкретной целью и пока еще ее не достиг. Догадки есть, но я не уверена до конца. Но занавес лжи падет, мы с Чеен получим цветы и овации, а вот Джин...
– Внимание! – громко говорит Лариса Михайловна самый лучший тренер из России, выходя из тренерской. – Мне срочно нужно уехать. Закончите сами. Чон, Ким! Сюда!
Оставляю насупленного Джина и вместе с Чонгуком подбегаю к учительнице. Стоим с Чонгм плечом к плечу и внимательно слушаем.
– С техникой у ваших ребят все неплохо, но с командной игрой... – Лариса Михайловна недовольно качает головой. – Чон, вы выиграли последний матч, но игру тащили ты и новенький. А вы оба – выпускники. Что будет в следующем году? Джису, – она смотрит на меня и поднимает вверх указательный палец, – у вас намечается несколько игр после праздников. Девочек нужно погонять. Проведите дружеский матч сегодня? Это полезно для ребят.
– Э-э-э... – Чонгук собирается возразить, но строгий взгляд Ларисы Михайловны заставляет его передумать. – Хорошо.
– До свидания, Лариса Михайловна, – произношу вслед уходящей учительнице и поворачиваюсь к Чонгуку, но его уже нет на месте.
Как бесит его игнор. Проглатываю обиду и направляюсь за Чоном в центр спортивного зала. Смотрю на сильную спину, обтянутую черной футболкой, а перед глазами всплывают воспоминания...
Взъерошенные темные волосы, ростом пониже и в мышцах поменьше, но та же легкая пружинистая походка и широкий шаг. Я с разбегу прыгала ему на спину, заметив в школьном коридоре, а Чонгука кружил меня, пока я не начинала вопить что есть мочи.
Интересно, что будет, если я сделаю так сейчас? Наверное, Чон скинет меня на пол и просто пойдет дальше... Хотя... Он уже это сделал.
– Играем, девочки против пацанов, – бросает Чон, оглядывая собирающихся вокруг него ребят.
Замечаю по лицам девчонок, что они не очень-то рады. Играть против парней весело, но силы не равны. А если нет надежды на победу, нет и настроя.
– Сделаем замену игроков, – говорю я, останавливаясь рядом с Чоном.
– Нет, – отрезает он.
– Да! – рычу я, поворачивая голову в его сторону.
Чонгук искоса смотрит на меня и снова повторяет:
– Нет!
Сжимаю кулаки, готовясь к долгому спору, но внезапно на помощь приходит мой лживый герой:
– Я сыграю за девчонок, Чонгук. Не проблема.
Мои аплодисменты Джину. Сейчас его позерство очень даже кстати. Только я не хочу играть с ним в одной команде.
– Вот и решили. А я сыграю за парней, – растягиваю губы в победной улыбке.
– Еще чего! – выплевывает Чон.
Все... Поворачиваюсь и толкаю Чонгука в плечо, чтобы и он повернулся ко мне лицом. Задираю подбородок, глядя ему в глаза. Ну и шпала вымахала, прям шею сводит от неудобного положения. Но я решительно сверлю этого амбала взглядом и упираю руки в бока.
– Чонгук, что за детский сад? Я не брала твою лопатку и ведерко не ломала. Мне нужно погонять девчонок, поэтому лучше быть в команде соперников. Или ты как капитан еще настолько не состоялся, что не понимаешь элементарных вещей?
– Не нарывайся, Ким, – сквозь зубы высекает Чонгук, устрашающе нависая надо мной.
– А то – что? – Не ведусь на провокацию, самое страшное он уже сделал, больше меня ему нечем напугать.
Оглушающая тишина повисает на площадке, из коридора доносится храп охранника, а мы с Чонгуком продолжаем таращиться друг на друга, закипая от злости. Но все меняется в один хлопок его длинных темных ресниц. Чонгук вдруг смягчается и первым отводит взгляд, словно скрывает в нем что-то особенное для меня.
– Только не забывай, кто в команде капитан, – говорит он и отходит к корзине с мячами.
– Не забывай, кто капитян, – тихо кривляюсь я и направляюсь к девчонкам, чтобы дать наставления перед игрой.
Матч выходит жарким и подвижным. А еще меня радует, что мы с Чонгуком, не договариваясь, думаем об одном и том же и действуем практически одинаково: держимся на вторых ролях, позволяя команде полностью погрузиться в процесс. Зато Джин как заноза в одном месте. Куда ни глянь – везде он.
– Джин! – кричу я. – Дай пас Рине!
– Ты в команде соперников, солнышко. Так что не указывай мне, что делать, – бросает он и несется в атаку один.
Идиот...
– Идиот, – бурчит Чонгук, пробегающий мимо.
«Ты не лучше», – отвечаю ему мысленно и тяжело вздыхаю.
Парни ведут с отрывом в три очка. Последний тайм. Джин напрочь забывает о команде, и я, не выдержав, несусь к нему. Покидаю свою зону и обхожу парочку девчонок, которые даже не пытаются мне помешать. Умницы какие.
Наверное, жить хотят больше, чем победить. Джин встречает меня насмешливым взглядом, умело играя мячом.
– Ну... попробуй, – дразнит он.
Злобно прищуриваюсь, оценивая ситуацию.
Ох, милый... Я не только попробую.
Обманным выпадом заставляю Джина качнуться на месте, потеряв бдительность. Забираю мяч из его рук, обвожу за спиной и бросаю назад не глядя. Поворачиваюсь спустя секунду и вижу именно то, что ожидала. Чон принимает «слепой» пасс и тут же отправляет мяч в кольцо соперников, взмывая вверх.
– Эй! – возмущается Джин.
– Я – в команде соперников, пупсик, – произношу я и убегаю.
Навстречу мне несется счастливый Чон. Лыбится так, будто у него сегодня день рождения и родители разрешили до прихода гостей съесть шоколадную машинку с верхушки праздничного торта.
Этот трюк у нас никогда не получался, хоть мы даже отрабатывали его какое-то время. Чон поднимает руку, и я хлопаю по ней раскрытой ладонью, как в старые добрые времена. А потом... Мир исчезает: Чон заключает меня в крепкие объятия. И мне не хочется отбиваться и вопить, что он вонючий и потный. Прижимаю голову к его груди, чувствуя, как быстро и сильно бьется сердце. Так же, как и мое. И совсем не от бега.
– Чон, мы вообще-то играем, – говорит Джин с явным намеком «не тронь – это мое».
– И ты проигрываешь, – отзывается Чон, отпуская меня, не удостоив взглядом.
Поворачиваюсь к Джину, и, честное слово, если бы мой рот открывался достаточно широко, то откусила бы ему голову прямо сейчас.
– Пять минут! – оглашает оставшееся время Санни, и раздается рокочущий свист.
Перестаю следить за мячом, в голове шумит, а душа протестующе мечется из угла в угол. Все так запуталось, что я не понимаю, как себя вести. Тяжелая усталость давит на затылок, и я на мгновение опускаю веки, чтобы справиться с эмоциями, но меня отвлекают странный грохот и взволнованные вздохи.
Распахиваю глаза и не понимаю, что происходит. Под одним из баскетбольных колец на полу валяются Чонгук и Джин, сцепившись друг с другом. Мелькают кулаки и слышится ругань, а забытый баскетбольный мяч катится под скамейку, будто не желая участвовать в драке.
– А ну прекратите! – кричу я и срываюсь с места. – Чанель, Кай! Разнимите их!
Те же стоят и просто смотрят на меня, как на умалишенную, и продолжают наблюдать с восхищением и интересом за потасовкой.
– Чонгук! – ору я, замирая над дерущимися парнями.
Чон сжимает шею Кима, вдавливая его затылком в пол. Джин прикрывает руками лицо, переставая сопротивляться.
– Чонгук, – повторяю тихо, но жестко. – Отпусти его.
– Да пожалуйста, – отвечает он и поднимается на ноги. – Девочки победили. Тренировка окончена!
Голос парня гремит на весь зал, а от топота тяжелых шагов вибрируют стены. Бросаю взгляд на потрепанного Джина. Губа разбита, а в остальном – жить будет.
– Принеси ему холодную банку «Колы» из автомата, – обращаюсь к Лин, которая послушно кивает. – Узнаю, что кто-то рассказал учителям или директору, будете выглядеть хуже, чем он. Теперь свободны.
В гробовой тишине покидаю спортивный зал следом за Чонгуком.
Толкаю дверь, выходящую на задний двор школы, и на бегу застегиваю куртку, которую успела накинуть поверх спортивного костюма. Сегодня целый день идет снег: крупные пушистые хлопья, напоминающие пух, падают с неба. На ровном белом ковре видна только одна дорожка свежих следов, и я знаю, кому она принадлежит. Кроссовки тонут в сугробах, но я продолжаю идти. Оглядываю летнюю спортивную площадку и сворачиваю влево, где из-за лысых кустов торчит темная макушка.
– Что ты творишь?! – с ходу набрасываюсь на Чонгука.
– Джису, уйди, пожалуйста...
Замечаю в его руке сигарету и выхожу из себя. Меня ослепляет яркая вспышка, вызванная взрывом чувств, что я пыталась сдерживать все это время.
Раз!
Выбитая из руки Глеба сигарета летит в снег.
Два!
Пачка отравы отправляется в далекий полет.
Три!
Чонгук хватает меня за плечи, встряхивая, а я ору, что он – неземной придурок.
Четыре!
Толкаю Чонгука в грудь, и он валится на спину, утягивая меня за собой.
Пять...
Смотрю в родные сердцу карие глаза и опускаю голову, прижимаясь губами к его губам.
Бесконечность...
Я и не думала, что поцелуй может заставить почувствовать безграничность и беспредельность так явно и остро. Я не выбирала Чонгука. Не обдумывала свою симпатию. Даже не знала о ней до недавнего времени. Но она есть. И она настоящая.
Чон обнимает меня одной рукой, а второй обхватывает затылок. И вот мы два дурака, что знакомы с детства, лежим в сугробе и целуемся во дворе школы, пока снегопад скрывает нас от лишних глаз.
Теряю счет времени, ощущая только его горячие губы на своих и жар собственного сердца, которым можно было бы отопить небольшой городок. И мне кажется, что беды позади. И все теперь точно будет идеально, но...
Чонгук резко отстраняется и толкает меня в бок. Одновременно поднимаемся на ноги, снег тает на открытой коже и морозит пальцы на руках. В глазах Чона – такая же метель, что и метет вокруг нас.
– Ким, ты сдурела совсем? Еще не наигралась?
– Что? – опешив, спрашиваю я.
– Тебе всегда мало, да? Всего и побольше! Твоя жадность меня достала. И Джин нужен, и я. А завтра еще кто-нибудь добавится. Люди – не игрушки. Тебе самой не надоело?
– Чонгук, я... – хочу объясниться, но голос слишком сильно дрожит от волнения и услышанных грубых слов.
– Хватит! Не хочу тебя слушать! И знать не хочу! Слышишь? Не вздумай больше ко мне подходить!
Чон разворачивается и оставляет меня стоять ледяной статуей. Перевариваю его слова и не могу поверить. Медленно моргаю, слезы падают с ресниц и катятся по щекам, стягивая кожу. Не могу сделать вдох, будто меня только что с силой пнули в живот.
«Лучше бы я тебя тоже не знала», – проносится в голове.
Потому что эта боль не сравнима ни с чем на свете. Опустошающая и оглушающая. Минус бесконечность.
Когда я возвращаюсь в раздевалку, там никого нет. Мельком вспоминаю об Джине и достаю из сумки телефон.
– Да? – отвечает Розэ после пары гудков.
– У меня две новости... Хорошая и плохая.
– Хорошую, – вздыхает подруга, и я чувствую, что настроение у нее даже хуже моего. – Плохих-то хватает.
– Сок Джин сегодня получил по морде, – без особого удовлетворения рассказываю я.
– Так ему и надо, – сухо отзывается Пак. – А плохая?
– Я поцеловала Чонгука, и он теперь меня ненавидит, – говорю я и стираю очередную слезинку с щеки.
– Джису, – тихонько всхлипывает Розэ. – Приходи ко мне. Вместе поплачем. Меня сегодня Чимин отшил.
– Буду через двадцать минут.
– Жду.