Мне ее так не хватает.
Джису
Трудно ли жить без одной руки или ноги? Я думаю, да. Но сейчас кажется, что мне отрубили половину тела, разделив пополам. Все не так. Слишком трудно ходить, размышлять, дышать, говорить. Я потеряла часть себя – и не представляю, как такое пережить или хотя бы привыкнуть.
Первая неделя после ссоры с Рози – ад. Мы еще сидим за одной партой, но между нами такой холод, что зима может смело брать отпуск в этом году. Мы и без нее все заморозим. По школе уже прошел слушок о нашем разладе. Его трудно не заметить. Радует, конечно, что нас с Пак или слишком уважают, или боятся, чтобы расспрашивать напрямую, но... пристальные взгляды, шепотки, обсуждения только прибавляют нервозности к моему и без того шаткому состоянию.
С трудом доживаю до пятницы, мечтая отдохнуть от ледяного котла под названием «школа». Конец полугодия давит на плечи, а на голову сыплется такое количество заданий и контрольных, что черепушка вот-вот расколется. И последний удар на этой неделе получаем на уроке английского вместе с грозным заявлением учителя по английскому: «Сегодня пишем диктант!»
По классу разлетаются тяжелые вздохи и тихие ругательства, но учительница непоколебимо шагает между парт и раскладывает перед учениками чистые листы. По привычке смотрю на Розэ, чтобы вместе ужаснуться и поддержать друг друга, но быстро себя одергиваю. Это больше не про нас. Мы попытались в понедельник изобразить нейтралитет, но получилось откровенно фигово и неискреннее. Роуз так на меня смотрит... Будто я что-то у нее украла. Но это неправда! Я...
– Готовы? – произносит учитель, прерывая мои мысли, и начинает зачитывать текст.
С головой погружаюсь в выполнение работы. Вслушиваюсь в слова учительницы и орудую ручкой. В целом все не так уж плохо. Текст несложный, есть парочка заковырок, но я уверена, что получу как минимум четверку.
Под конец урока перепроверяю диктант и замечаю краем глаза, что Розэ наклоняется
ко мне, заглядывая в листок. Действую чисто машинально, даже не успев подумать о том, что делаю. Подвигаю руку и закрываю последние два абзаца.
Бам!
Сердце ударяется с такой силой о ребра, что жжет в груди. Судорога сковывает легкие, мешая вздохнуть, в левом виске пульсирует острая боль от перенапряжения. Боюсь представить, какое сейчас у Розэ лицо, и замираю.
Громкая трель звонка едва воспринимается на слух, сижу, не шелохнувшись, и гляжу перед собой в пустоту. Чеен резко подскакивает, и парта чуть не взлетает в воздух. Она пулей выбегает из кабинета, оставив свой листок на учительском столе, а я все не могу вернуть душу в тело.
Что я сделала? И главное, зачем?
Медленно поднимаюсь из-за парты, руки дрожат. Подхожу к учительнице. Я – самая последняя. Учительница забирает у меня работу, вглядываясь в лицо:
– Джису, ты в порядке? Плохо себя чувствуешь? Может, сходишь в медпункт?
– Все хорошо, – отвечаю голосом робота. – До свидания.
Покидаю кабинет практически вслепую. В глазах стоят слезы разочарования, ком в горле мешает дышать. Быстрым шагом направляюсь в комнату для девочек. Не смотрю ни на кого и сдерживаюсь из последних сил, чтобы не разрыдаться. Еще не хватало, чтобы кто-то увидел мои слезы. Ким Джису не плачет. Из-за меня ревут, да. Но я... ни за что!
На мое счастье, в туалете никого нет. Видимо, все понеслись в столовку. Захожу в крайнюю кабинку и как только закрываю щеколду, соленый град льется из глаз по щекам и капает с подбородка на лавандовую рубашку. Остервенело вытираю пальцами лицо, чувствуя, как меня рвет на части изнутри.
Какая я ужасная... Худшая подруга на свете. Моя обида на Роуз и злость на ситуацию в целом делают из меня монстра. Я не была ангелом, но чтобы так низко пасть...
Даже не представляю, что теперь делать. Кажется, назад уже все равно нет пути. Я его только что обрубила, показав характер. И откуда это вылезло? Мы ведь с Роуз всегда были заодно, при любых обстоятельствах. И мне до сих пор сложно поверить, что все закончилось. Так по-идиотски.
Потихоньку успокаиваюсь и достаю из сумки косметичку, чтобы убрать следы катастрофы с лица, прежде чем выйти отсюда. В любом случае нужно всегда выглядеть хорошо. Я создавала имидж годами и не позволю его разрушить. Особенно себе самой.
Заканчиваю поправлять макияж и слышу, как на дне сумки жужжит телефон. Выпускаю воздух через ноздри и хлопаю крышкой карманного зеркальца. Я догадываюсь, кто именно мне настрачивает. В голове мерцает секундная мысль, что это он во всем виноват. Лучше бы он вообще не переводился в нашу школу!
В памяти всплывают моменты, что стали так дороги. Веселый взгляд, смелое признание в чувствах, наши сплетенные пальцы и теплый осенний ветер, касающийся лица. Нет. Я бы не хотела отказываться от знакомства с Джином даже ради того, чтобы предотвратить нынешний Армагеддон. Нежное чувство врезается в грудную клетку, заставляя сердце радостно встрепенуться и забыть о расстройстве.
Сегодня наконец-то должно состояться наше с Джином свидание. Мы откладывали его целую неделю. Я начала это первой, потому что гулять после тренировки по баскетболу – ужасная идея. Как бы я выглядела? Потная, лохматая, без нормальной укладки и макияжа... Ким в курсе, сколько времени надо девушке, чтобы привести себя в порядок? И даже если на минуточку представить, что можно взять с собой все необходимое, то в женскую спортивную душевую я не вошла бы и ради Марио Касаса. Да простит меня Джин.
В среду он, кстати, отменил нашу встречу, сказав, что не успевает из-за репетитора. Я немного расстроилась, поэтому сейчас я в образе ледяной королевы, сердце которой еще предстоит растопить. Джини, конечно, нервничает, не получив от меня четкого ответа. Ну а как он хотел? Пусть проявит настойчивость. Мне это нравится.
Бросаю взгляд на телефон – двадцать минут до следующего урока. Хорошо бы успеть перекусить, а то урчание в животе не будет давать покоя. Добегу до столовой и тогда уже отвечу Джину.
Распахиваю дверь, чувствуя себя не на все сто, но немного лучше, чем пять минут назад. Правда, длится подъем совсем недолго. Чхве Наён стоит перед раковиной ко мне спиной, и я встречаюсь взглядом с ее отражением в зеркале. На ее лице нет привычной откровенной неприязни и зависти, но в глазах читаются ликование и удовольствие. Будто она знает – и специально пришла сюда посмотреть, насколько мне плохо.
Вскидываю подбородок и шагаю вперед, не отводя глаз. Включаю воду в кране, подставляю ладони под холодную струю и мысленно приговариваю: «Ну давай... Скажи что-нибудь... Дай мне повод...» Но Наён молчит: уголки губ трогает злорадная усмешка. Сглатываю горечь ее удовольствия, что камнем падает на дно желудка.
Она ведь и правда здесь не просто так. Вероятно, вся компания в восторге от нашего с Рози распада, но Наен... У нас с ней – давняя война. И сейчас она думает, что побеждает.
Чхве уже было собирается сдвинуться с места и уйти. Насмотрелась? Встряхиваю мокрыми пальцами так, чтобы осыпать одноклассницу мелкими каплями.
– Спятила? – вопит Наён, оборачиваясь и вытирая шею ладонями.
– Ой, – отвечаю я, хищно улыбаясь. – Извини...
Обхожу её и топаю к двери, гордо расправив плечи.
– Овца, – слышу злобную ругань за спиной и улыбаюсь еще шире.
– От овцы слышу.
Кое-что в мире точно остается неизменным. Никакие коллапсы не страшны нашей взаимной ненависти с Чхве. И если дружбу или любовь можно разрушить, то ненависть - это навсегда.
Хлопаю дверью, ныряя в теплый салон автомобиля. Взрослый мужчина в черной шапке оглядывается и грозно произносит:
– Девушка, а можно поаккуратней? Не холодильник закрываете.
– А можно уже поехать? – резко отвечаю я. – Я опаздываю.
Я не собиралась грубить таксисту, но меня так колотит от стресса, что не получается себя контролировать. Все началось с того, что я уронила насадку для душа на голову, обожгла палец утюжком для волос, а в довершение сорок минут не могла нарисовать ровные стрелки. Хорошо, что родителей нет дома, иначе они бы отвезли меня в больничку с подозрением на психическое расстройство.
Сжимаю руки в кулаки, уговаривая себя немного успокоиться. Я ведь радоваться должна – еду на свидание со своим идеальным парнем. Что может быть лучше? Но вместо окрыляющего счастья чувствую убивающую настроение злость. И даже не особо понятно на кого. На Чеен, Джина или на саму себя? Как мне хочется сейчас позвонить лучшей подруге и рассказать о переживаниях! Получить волшебный пендель, услышать ее забавный смех и какую-нибудь шутку в духе любимой Пак. Розэ бы точно придумала, как меня подбодрить, поделилась бы уверенностью. Никто не верил в меня больше, чем она.
Мне ее так не хватает...
Встречаемся с Джином в небольшой уютной пиццерии, которая находится в одном из самых крупных торговых центров города. Милое местечко. Отзывы в Сети – только положительные, народу не слишком много, мягкие кресла и симпатичные элементы декора. Но, несмотря на приятную атмосферу и слюновыделительные запахи, даже маленький кусочек пиццы не лезет в горло. Медленно потягиваю глинтвейн на вишневом соке и поддерживаю вялую беседу.
Джин очень старается. Без устали болтает обо всем на свете: экзамены, поступление в университет, приближающийся баскетбольный матч. Смотрю на парня и пытаюсь разгадать свои ощущения. Все в нем вроде отлично, но есть предчувствие... Маленький червячок, разъедающий сердце и не дающий расслабиться.
Неделя прошла с того момента, как мы с Роуз разделились. Джин сейчас здесь со мной, но что происходит между ними? И происходит ли вообще что-то? Стоит ли мне переживать?
– Джису, твоя пицца уже остыла, – говорит Ким, кивая на мою тарелку.
– Я не голодная. Хочешь, съешь сам.
– Давай я лучше попрошу ее подогреть? Ты какая-то грустная. Этот кусочек поднимет тебе настроение.
– Не...
Джин вскидывает руку, прерывая мой протест. К нашему столику подбегает рыжий паренек с широкой улыбкой:
– Чем могу помочь?
– Подогрейте пиццу для девушки, пожалуйста. И принесите малиновый чизкейк.
– Да. Конечно. Одну минуту, – кивает официант и убегает.
– Я ведь сказала, что...
– Джису, – вздыхает Джин и накрывает мою ладонь своей, наклоняясь вперед, – я не отпущу тебя домой грустной и голодной. Что случилось? Ты целую неделю такая замученная, а сегодня – особенно.
А я целых три часа колдовала над образом. Надела лучший наряд, проработанный до мельчайших деталей. Небесно-голубой комбинезон прекрасно подчеркивает все достоинства, его дополняют цветные голубые линзы, перекрывающие родной карий цвет глаз. От одного взгляда на размер каблука моих ботильонов может проснуться боязнь высоты, но какая у меня в них походка – просто бомба. Волосы идеально прямые и гладкие, стрелки на глазах не просто сестрички, а точно близняшки. Все выверено до миллиметра. И теперь я слышу, что выгляжу замученной?
Джин, похоже, пугается изменений на моем лице и сразу пытается исправиться:
– Нет. Я не об этом. Ты потрясающе выглядишь. Правда! Но глаза у тебя грустные. Ты почти не улыбаешься и совсем не шутишь. Я, конечно, догадываюсь, в чем дело, но...
– И в чем же? – спрашиваю я, нахмурившись.
– Джису, все об этом знают.
Собираюсь выдернуть руку, но Джин усиливает хватку и нежно гладит большим пальцем мою ладонь, успокаивая. Он с сочувствием смотрит мне в глаза и слабо улыбается:
– Может, оно и к лучшему. Розэ вроде неплохая девчонка, но... То, что она говорит о тебе...
– А что она говорит обо мне? – удивляюсь я, мгновенно подобравшись.
– Ну-у-у... – мнется Джин, и я замираю в пугающем ожидании. – Мы с ней успели пообщаться во время репетиций. Я хотел узнать о тебе больше, поэтому и решил спросить у Розэ, что тебе нравится и все такое...
– И-и-и?.. – сверлю его нетерпеливым взглядом.
– Короче, не такая уж она тебе и подруга.
– Что именно она сказала? – настаиваю я.
– Что ты грубая и надменная. А парень тебе нужен только затем, чтобы хвастаться перед остальными.
Обмякаю, растекаясь по креслу, будто незастывшее желе. Отвожу взгляд и медленно хлопаю ресницами, переваривая информацию, которую мозг упрямо отрицает.
– Думаю, я ей нравлюсь, – добивает меня Джин. – Она иногда пишет мне, пытается завести разговор. Но мне нравишься ты, Джису. И мне очень жаль.
Вот, значит, как? По-честному, да, Розэ? Никаких подстав?
Как она могла?! А я ведь, идиотка, переживаю за каждый шаг. Волнуюсь, как там Роуз и...
Ай! К черту! Нет ее теперь для меня. Все. Конец нашей дружбе. А может, ее и не было никогда?
– Да... – тихо отзываюсь я. – И мне тоже.
К нашему столику подбегает официант и ставит передо мной дощечку с пиццей и тарелку с десертом. Хватаю свободной рукой треугольный кусок горячего теста, обжигающий пальцы, и подношу ко рту.
– Вот это другое дело! – радостно произносит Джин. – Никогда не понимал людей, которые едят пиццу ножом и вилкой. Неудобно...
– Я – не все, – произношу с улыбкой и вонзаюсь зубами в пиццу.
– Я давно понял.
Следующая пара часов проходит замечательно. Меня ничего не сдерживает и не сковывает. Никаких больше ограничений, а главное – никаких мыслей о Пак.
С удовольствием слушаю истории Джина и впечатления о новой школе, обсуждаем последний альбом Билли Айлиш, хохочем над мемами и видеороликами из Сети. Прекрасный вечер. Такой, что даже не хочется прощаться, но мне пора. Папа обещал позвонить ровно в десять, к этому времени я должна быть дома и хлопнуть дверкой микроволновки для убедительности. Отец все еще не признает видеозвонки.
Джин оплачивает счет, и мы выходим из пиццерии в большой светлый холл, начавший преображаться к зимним праздникам. Надо же... Я и забыла, что скоро Новый год. Всего месяц остался, и можно будет смело начинать жизнь с чистого листа. Ставить цели, выбирать мечты. Забавно, что я принялась делать это прямо сейчас, не дожидаясь отмашки от календаря.
Замечаю в противоположном углу у входа в кинотеатр знакомую куртку. Расплываюсь в улыбке при виде друга, но как только понимаю, что он не один, веселье засыхает, как сорванный цветок под палящим солнцем.
Перед Чонгуком стоит девушка на полторы головы ниже парня. Длинные русые волосы легкими волнами рассыпаны по плечам, а хрупкая фигура закутана в модное пальто молочного цвета. Не могу понять, знаю я ее или нет, но, кажется, точно где-то видела.
Чон закидывает руки ей на плечи и наклоняет голову, чтобы шутливо чмокнуть в нос. Девчонка хохочет, а затем поднимается на носочки и вытягивает шею, приближаясь к его губам.
– Джису, идем? – зовет меня Джин.
Молча киваю, позволяя ему вести меня за руку к выходу из торгового центра. Но перед поворотом все-таки еще раз оглядываюсь, чтобы посмотреть на Чона, который самозабвенно целует свою девушку.
Что-то тихонько скулит в груди. Незнакомое прежде чувство заставляет скривиться, как от кислой конфеты. Настроение вмиг исчезает, оставляя после себя огромную черную дыру.
И я уже не слышу, что говорит Джин. Его голос не более чем просто шум. Забираем верхнюю одежду из гардероба. На автомате вызываю такси, и мы направляемся к парковке. Машина подъезжает быстро, что радует, потому что мне безумно хочется поскорее остаться одной.
Ощущаю прикосновение теплых ладоней к моим рукам и выхожу из транса. Джин стоит напротив и ласково растирает мои пальцы. Смотрю парню в глаза, а сама до сих пор вижу Чона и его девушку.
– Это было лучшее свидание в моей жизни, – произносит Джин и наклоняется ко мне.
Сейчас идеальный момент для первого поцелуя. Это должно случиться, я ведь мечтала, что именно так все и будет. Подаюсь вперед, и наши губы встречаются. Жду, что меня вот-вот поднимет в воздух ураганом чувств, но ничего не происходит. Никакой сказки и пения волшебных птичек. Механическое действие, от которого немеет тело, а в голове звучит громкий гудок, сигнализирующий об ошибке. Холодный ноябрьский ветер бьет в спину, Джин пытается углубить поцелуй, но я открываю глаза и делаю поспешный шаг назад. Рот сводит, будто меня заставили съесть килограмм горькой редиски. Замечаю обеспокоенный взгляд Джина и понимаю – надо валить!
– Спасибо за вечер, – бросаю я и шустро запрыгиваю на заднее сиденье такси. – Поехали! – снова грублю водителю, но зато он сразу выжимает газ, увозя меня домой.