Кругом один обман.
Розэ
Мой первый поцелуй произошел в Италии на побережье Средиземного моря. Вокруг негромко шипели волны, обнимающие скалистый берег. А целовал меня высокий темноволосый юноша с красивым именем Аллесандро... Или Лоренцо. Или Маттео. Честно сказать, я так и не придумала имя своему первому парню. Когда рассказывала историю Джису, опустила момент с именем. Для нас с Ким мною выдуманный итальянский бойфренд стал кем-то вроде таинственного мистера Икс. Мой принц на белом коне, предел девичьих мечтаний...
До сих пор не могу взять в толк, для чего все это выдумала, да еще и Джису растрепала. Не было никакого иностранца. И никакого поцелуя тоже. Наш с родителями отпуск в Италии скорее был похож на злоключения. У папы украли рюкзак со всеми документами на одной из экскурсий, потом наш арендованный «Фиат» заглох посреди серпантина, затем мы дружно всей семьей отравились морепродуктами... А в предпоследний день отдыха Маня так обгорела, что у нее опухло лицо и поднялась высоченная температура.
Но мне хотелось привезти из Италии сказку. И Джису, зная, что я никогда и ничего от нее не скрываю (смотри наше правило номер два), приняла все за чистую монету... Мне и сейчас очень стыдно за ту историю.
Но я всегда верила и верю, что мой первый поцелуй произойдет при самых волшебных обстоятельствах и с самым классным человеком в мире. Я достойна только такого первого поцелуя. Возможно, я просто визуализирую...
Перестать дружить с Джису оказалось невыполнимой задачей. С понедельника все идет кувырком. И напряженная тишина, которая царит за нашей партой, просто убивает. Я даже подумываю забрать вещи и пересесть к Гамину, нашему отличнику. Он вроде как изгой в классе. Странный, нелюдимый, но отлично шарит по всем предметам. Для меня изгой или популярный мальчик – значения не имеет. Я поддерживаю с каждым нормальные отношения. Поэтому репутация Гамина меня не пугает.
Представляю, какой фурор произвел бы мой поступок. Учителя и так с удивлением отмечают, что за нашей партой царит тишина.
В понедельник мы с Джису еще пытались обменяться дежурными бестолковыми фразами, но потом поняли, что все бесполезно. Разговоры наши выглядят неестественными и натянутыми. Ким вообще на этой неделе словно в облаках витает. Вечно торчит в телефоне и набирает кому-то длинные сообщения. А сама выглядит такой загадочной, будто ей Крис Эванс пишет. А меня просто разрывает от любопытства... Кто с ней там общается? Чонгук? Конечно, Джису тщательно делает вид, что не замечает симпатию от друга детства, но я-то вижу, как Чон украдкой пялится на нее в коридоре...
Вот бы у них все вышло! Тогда я могла бы со спокойной совестью встречаться с Джином. Но что-то мне подсказывает: адресат, которому строчит послания Джису, вовсе не Чон. А кто? Неужели Ким ринулась в наступление и ведет активную переписку с Джином? Быть не может! Да, наше с Джином свидание в воскресенье было не на десять из десяти, но день мы провели отлично. Особенно под конец, когда я смогла немного отвлечься от проблем и на некоторое время забыла о Джису, Чимине и Элине...
Жаль, сейчас не удается пообщаться с Джином как следует. Наш класс, как и остальные одиннадцатые, с начала недели загрузили контрольными. На носу – завершение полугодия. А я просто ни черта не успеваю! Жаль, мы с что Джису не можем разделить домашку как в старые добрые времена. Вот и отдуваюсь одна и сижу с уроками дольше обычного. Мы не дружим всего неделю, а я уже эмоционально выжата как лимон. Теперь даже особо не до любви.
И если первые четыре дня я держусь, как мне кажется, молодцом, то к пятнице – совсем разбита. Слишком накручиваю себя. Еще и ситуация, которая произошла на диктанте по английскому... Джису впервые в жизни закрыла ладонью слово, которое я хотела у нее подсмотреть. Глупость, естественно. Детский сад. Но меня это почему-то настолько выбивает из колеи, что со звонком я первой вскакиваю из-за парты и, сдав двойной лист с плохо написанной контрольной, пулей вылетаю из класса. И мне даже впервые плевать, что подумают одноклассники. Наверняка нашему разладу злорадствует шайка из трёх куриц... Хорошо еще, что пока никто не в курсе, из-за чего – а вернее, из-за кого, – дала трещину наша дружба. Сплетен в будущем не оберешься.
В столовой мы с Джису демонстративно сидим за разными столами. Это тоже бесит и сильно расстраивает. Я вижу, как за соседним столом весело болтают «Нара и Пэк», и впервые испытываю к ним чувство зависти. Хочется разреветься прямо в столовой, на глазах у всех. Но я героически откусываю слойку и медленно, словно нехотя, жую. Непрошеные слезы жгут глаза. Дабы от них избавиться, опускаю голову и часто моргаю... А когда поднимаю, натыкаюсь взглядом на Чимина. Тот сидит через пару столов от меня и как-то озадаченно рассматривает. Наверное, со стороны у меня слишком жалкий вид, что на меня не похоже... Несколько секунд мы с Паком смотрим друг на друга, а затем Чимин кивает: мол, что с тобой?
Я демонстративно отворачиваюсь. Пусть общается со своей драгоценной Элиной. А я и без них отлично проживу. Без Джису и Чимина. Ничего, ничего. Зато у меня есть Джин – самый красивый, умный, понимающий парень на свете...
Отодвигаю недоеденную слойку в сторону и покидаю столовую. В класс идти не хочется. Осталось два урока истории, но у меня по этому предмету одни пятерки. К тому же историчка – давняя мамина приятельница, и я с ней в отличных отношениях. Навру потом что-нибудь. Но возвращаться на урок и снова сидеть рядом с Джису как на иголках... Нет, я этого просто не вынесу!
Уже на крыльце вдыхаю морозный воздух и натягиваю шапку, потому что волосы свои нежно люблю, а без головного убора в такой холод они точно испортятся. Домой сейчас не тянет. У Мани закончились уроки, кроме того, она знает мое расписание. Обязательно сдаст меня родителям. Выдумывать болезнь для исторички – глупо. Еще маме позвонит, чтобы спросить у своей знакомой о здоровье. Лучше тихонечко сама с училкой договорюсь, а пока – прогуляюсь.
На улице морозно, но безветренно и как-то непривычно тихо. Давно прозвенел звонок, опустел школьный двор. Выйдя за ворота, сворачиваю в противоположную от дома сторону. Шагаю к городскому парку. Там сейчас тишина и покой. То, что мне нужно.
За своими невеселыми мыслями не сразу замечаю слежку. Лишь после негромкого покашливания за спиной резко оборачиваюсь и вижу озадаченного Пака. Мы уже добрались до железнодорожных путей, за которыми начинается безлюдный осенний парк.
– Ты зачем за мной следишь? – поежившись, спрашиваю я и, словно очнувшись, смотрю по сторонам.
Голые лесопосадки – впереди, и одинокий пустырь с двух сторон. Так себе картина. Летом здесь, конечно, все выглядит по-другому. Еще и внезапно сильный ветер подул: стало совсем холодно и неуютно.
А если бы за мной увязался какой-нибудь маньяк, а не Чимин? Бр-р. Хотя пару месяцев назад я маньяком и Пака могла обозвать. Прозвище ему подходило. Но теперь он одержим Элиной...
– Нашла где погулять, – говорит Чимин.
– Тебе-то что? – с раздражением откликаюсь я. – Гуляю где хочу.
– Как кошка – сама по себе? – усмехается Пак, пронизывающий ветер забавно взъерошивает его светлые волосы.
– Что-то вроде этого, – соглашаюсь я.
Чимин продолжает стоять напротив и внимательно наблюдать за мной, будто я в любую секунду могу сорваться с места и сделать что-нибудь из ряда вон выходящее. Например, лечь на пути и ждать, когда меня перережет поезд. Но у меня и в мыслях нет ничего подобного. Я смотрю на Чимина и не двигаюсь. Пахнет мокрыми листьями, и откуда-то издалека доносится одинокое унылое карканье.
– Серьезно, Чимин, зачем ты ушел с уроков и потащился за мной?
– Потому что ты грустная, – отвечает Пак.
Я, неожиданно для себя, широко улыбаюсь.
– Весомая причина.
– Для меня – да. Ты в столовой чуть не плакала.
– Слойка черствая и невкусная попалась.
– Это из-за Ким Джису? В школе вы больше не тусуетесь вместе.
– Какая тебе разница, Пак? – повышаю я голос. – Чего лезешь? Сержусь я, грущу, чуть не плачу... С кем дружу, кого люблю? Что ты нос суешь в чужие дела? У тебя теперь есть Элина... Вот и топай...
Ей-богу, не хотела я про Элину говорить! Но ее имя прямо-таки вылетает из моих уст. А еще отчего-то снова в носу чешется, будто слезы вот-вот из глаз хлынут... Последние слова я произношу с каким-то театральным надрывом. Аж от самой себя тошно становится. Зато Чимин, услышав мою пламенную речь, неожиданно разулыбался. Чем снова выбесил.
– Чего скалишься? – не выдерживаю я.
Тогда Пак негромко смеется и шагает мне навстречу. Теперь мы стоим рядом прямо перед путями и слушаем звук приближающегося поезда.
– Розэчка, ты ведь только со мной так общаешься. Я очень польщен.
– Было б чем гордиться...
– Значит, я – избранный? Как Нео из «Матрицы».
– Ой, Чимин, заткнись!
– Вот тебя и прорвало. Ты вообще ни с кем ничем не делишься?
– А с кем мне теперь делиться? – глухо и растерянно отзываюсь я, немного остыв.
– Давай сюда руку, – говорит Чимин
– Это еще зачем? – настораживаюсь я.
Вместо ответа Чимин молча берет меня за руку.
Поезд, гремя тяжелыми вагонами, приближается к нам на всех парах и предупреждающе гудит. А Чимин не удостаивает меня ответом.
– Слушай, Пак, надеюсь, мы с тобой не будем вдвоем прыгать под поезд? Я, конечно, расстроена, но не настолько, чтобы Анну Каренину изображать.
– Кричи, – громко говорит Чимин.
– Что? – теряюсь я.
Мой вопрос тонет в грохоте подходящего к нам поезда.
– Кричи! – повторяет Пак, повышая голос. – Все, что накопилось... Легче станет! Мне тоже в последнее время хреново... Хочешь, я первый начну?
Пак, запрокинув голову, хриплым голосом начинает:
– А-а-а-а!
Поезд в этот момент проходит мимо, но совсем близко от нас. Грохочет, раскачивается...
Я вижу мелькающие окна и светлые занавески. Голос Чимина тут же тонет в этом грохоте, и тогда я, последовав его примеру, ору что есть мочи:
– А-а-а-а!!!
Я получаю безумное удовольствие от процесса, а еще кажется, что вот-вот сорву голос. Чимин больше не кричит, зато я продолжаю громко орать, выплескивая все, что скопилось за осенние месяцы. Пак, глядя на меня, смеется. Тогда я прекращаю свой крик и тоже смеюсь... Нет, смеюсь – это мягко сказано. Я истерически хохочу, привычно похрюкивая.
Поезд длинный. Он торопится, рвется вперед, гремит, стучит, громыхает как гром. Шумит так же громко, как мое вдруг разволновавшееся сердце. Оно готово вот-вот выскочить из груди, когда Чимин вдруг, не отпуская моей руки, притягивает меня к себе и как одержимый начинает целовать.