Ты - Принцесса, и это так тебе идет.
Розэ
– «Обыкновенное чудо» – какое странное название! Если чудо, значит, необыкновенное! А если обыкновенное, следовательно, не чудо. Разгадка в том, что у нас речь пойдет о любви. Юноша и девушка влюбляются друг в друга – что обыкновенно. Ссорятся – что тоже не редкость. Едва не умирают от любви. И наконец сила их чувства доходит до такой высоты, что начинает творить настоящие чудеса...
В то время как Яков Ефимович негромко декламирует со сцены вступительную речь, я украдкой скашиваю глаза на Джине. Ким сидит со мной в одном ряду, через пару кресел, и, подперев кулаком щеку, скучающе смотрит на нашего худрука. Внезапно, будто почувствовав на себе чужой взгляд, Джин резко поворачивает голову в мою сторону, и я сразу тушуюсь. Ким снова застает меня врасплох. А ведь нашим «переглядкам» уже почти месяц... Месяц я избегаю Кима, но никак не могу перестать тайком наблюдать за ним на репетициях. Это просто не в моих силах. Магнетизм какой-то... С тех пор как мы с Джису договорились, что Джин идет лесом, он... Он нравится мне еще больше! Почему? Ведь мы даже толком не общаемся! Я постоянно напоминаю себе о нашем правиле номер восемь, будь оно неладно. Никогда не западать на одного и того же парня. Но старая поговорка «запретный плод сладок» не дает мне покоя...
Я не свожу взгляда с Якова Ефимовича, но чувствую, что Джин по-прежнему смотрит на меня. Мои щеки алеют, и знакомо болезненно ойкает сердце. Теперь я неловко ерзаю в кресле. Что за наказание такое? Моя первая влюбленность – полный провал.
В это воскресенье мы сидим в актовом зале с самого утра. На улице давно рассвело, но день выдался пасмурным. В зале ярко горит свет, за окном ревет осенний ветер, и дождь настойчиво просится к нам, барабаня по крыше и царапая стекла.
– Джин! – внезапно громко объявляет Яков Ефимович, отчего мы, не выспавшиеся, вздрагиваем. – Твой выход!
Ким отводит от меня взгляд, словно нехотя поднимается со своего места и бредет к сцене. А я наконец-то могу выдохнуть с облегчением. Месяц дался мне непросто. Джин, будто нарочно, постоянно оказывался рядом со мной на репетициях, просил дать свой текст, давал глупые советы... Когда Яков Ефимович собирал нас после прогона, Дымарский каждый раз садился в соседнее кресло, расставляя локти, и словно невзначай то и дело касался меня...
Шарахаться от него как ненормальная я не могу, но, конечно, держу нейтралитет, не позволяя лишнего. Но как же сложно! Еще и расстроенное лицо Джису вечно перед глазами... Я вижу, что ее наша ситуация тоже беспокоит. Как бы она ни храбрилась, ни улыбалась мне... Знаю, что она переживает не меньше моего. И нет бы нам уже это обсудить, но мы упорно обходим тему Кима. Оттого и разговоры у нас по большей части выходят натянутыми и неестественными, потому что каждая думает об одном и том же. Мы даже впервые в жизни забили на правило номер девять, оставшись без совместных пятничных ночевок. Один раз я придумала совершенно нелепый отмаз, второй раз – Джису. Но, похоже, так больше не может продолжаться. В пятницу мы обязательно должны встретиться и поговорить по душам. Иначе я не выдержу... Я с ума сойду!
На сцене Джин выглядит слегка забавно, что его ничуть не портит. Да его вообще ничего и никогда не сможет испортить... Он – идеал. Я с умилением смотрю, как Ким без особого выражения тарабанит текст. Конечно, с такими актерскими данными роль Медведя ему не досталась. Сейчас думаю, что лучше бы его поперли из драмкружка... Мне стало бы намного легче. Но Яков Ефимович бережет каждого мальчика как зеницу ока. Поэтому все-таки выделил Джину второстепенную роль охотника. Теперь Ким топчется на сцене и, постоянно запинаясь, произносит свои слова, а Яков Ефимович парня постоянно поправляет. Я так переживаю за Джина, что автоматически негромко проговариваю его реплики, невольно подсказывая.
Вдруг Яков Ефимович резко оборачивается к залу и выкрикивает: – Готовятся Принцесса и Медведь. Где Медведь?
– В спячке! – бодрым голосом сообщает с последнего ряда Стэн Моккол.
– Ага, – подключается к нему другой парень. И, привычно заикаясь, добавляет: – Он, наверное, про-про-проспал. Как о-обычно.
Я лишь тяжело вздыхаю. Яков Ефимович сдержал обещание и отдал главную роль Чимину. Хотя стоит признать, что на сцене Пак выглядит намного живее и увереннее, чем Джин. Но Пак – он и в Африке Пак. И на том континенте выведет из себя крокодилов-бегемотов...
– Да что же такое... – сердито начинает наш худрук, но в этот момент дверь с грохотом распахивается, и в зал быстрым шагом заходит Чимин.
Вид у него и правда заспанный, а еще очень недовольный. Даже непривычно видеть Пака хмурым, а не улыбчивым. Я перевожу взгляд на Элину – девчонку с короткой стильной стрижкой, которая теперь является пассией Пака. Она, заметив Чимина, хмурится и отворачивается. Так-так-так, голубки поссорились Я едва сдерживаю ехидную улыбку. Не знаю, какое мне до них дело, но новость, что все неладно в датском королевстве, приносит мне какое-то неизвестное ранее удовольствие.
Пока бедолага Ким Сок Джин, мучаясь и запинаясь, произносит текст, Чимин располагается на последнем ряду, рядом со Стэном и вторым парнем, чье имя постоянно забывает. И если Джин в последний месяц сам ищет повод быть ближе ко мне, то Чимин, наоборот: всячески меня избегает. Все началось с того самого дня, когда я выгнала Пака из квартиры... А может, и еще раньше. Скорее, вечером в ресторане на дне рождения Рианны, когда Пак увидел нас с Кимом вместе. Надо же как. В один вечер вдруг все в моей жизни вмиг перевернулось с ног на голову.
Поначалу мне было непривычно без внимания надоедливого Пака. Но я быстро с этим смирилась. Честное слово!
Оборачиваюсь к Чимину и внимательно смотрю на него сердитым взглядом, давая понять, что опаздывать некрасиво. У него – одна из главных ролей, а он подводит коллектив.
Раньше бы Чимин послал мне дурашливый воздушный поцелуй, но сейчас даже взглядом не удостаивает. Сверлит Элинину макушку в первом ряду. Я фыркаю и снова отворачиваюсь к сцене. Подумаешь!
Когда мучения Джина подходят к концу, Яков Ефимович поочередно находит глазами нас с Чимином и кивает на сцену. Джин, хмурясь, спрыгивает в зал и теперь, тоже не глядя на меня, усаживается в первом ряду. Когда поднимаемся мы с Паком, все почтенно замолкают. Ребята находятся в ожидании настоящего спектакля. Потому что где Пак, там не театр... Там цирк. Но Чимин сегодня явно не в духе. Я ожидаю увидеть след от подушки на его лице, но замечаю воспаленные после бессонной ночи глаза. Теперь он мне и вовсе кажется каким-то осунувшимся, потерянным и непривычным. А я думала, что взаимная любовь должна окрылять.
– С тобой все в порядке? – подивившись себе, спрашиваю я, когда мы стоим за кулисами.
– О чем ты? – настораживается Чимин, приглаживая взъерошенные светлые волосы.
– Выглядишь так себе.
– Ты всегда щедра на комплименты, Макар. За это тебя все и любят.
– Нет, я серьезно. Ты не заболел?
Пак долго и удивленно смотрит мне в глаза.
– Какое тебе до меня дело? – наконец спрашивает он.
Я почему-то смущаюсь. Действительно, какое мне дело до Пака? Но от его растерянного и уставшего вида сжимается сердце. – Ну... – впервые в жизни смутившись перед Чимином, начинаю бормотать я. – Ну... я ведь обычный человек.
– Ты – необычный человек, Розэ, – грустно произносит Чимин. – Ты – Принцесса, и это так тебе идет. – Затем Пак слегка подталкивает растерявшуюся меня вперед. – Давай дуй на сцену. Наша очередь.
Когда Чимин не придуривается, то играет свою роль очень хорошо. Еще ни разу за месяц наших репетиций я не получала такого удовольствия от процесса. Нет, все-таки неразделенная любовь действует на него благосклонно. Может, почаще их с драгоценной Элиной ссорить?
Теперь зал замирает не оттого, что ждет очередного подвоха от Пака, а потому, что мы действительно круто отыгрываем сцену. И я чувствую, что именно сегодня очень хороша в роли Принцессы. Не столько потому, что наделена огромным актерским талантом. Просто рядом со мной сегодня какой-то другой, неизвестный мне Чимин. В тандеме у нас все получается по высшему разряду.
Пару раз я, не удержавшись, смотрю в зал и ловлю на себе заинтересованный взгляд Джина, что дает мне еще больше сил выкладываться на все сто, никого не стесняясь. А ведь Ким еще не видел меня в платье Принцессы... Воздушное, с золотыми оборками, открытыми плечами и пышной длинной юбкой... Жду не дождусь, когда мы начнем репетировать в костюмах. Мне снова стыдно за мысли об Джине, но я ничего не могу с собой поделать. Разве можно заставить свое сердце разлюбить?
После репетиции я даже не успеваю ничего сказать Чимину – так быстро он исчезает из зала, как и его возлюбленная Элина. Я действительно была готова поблагодарить Пака за сегодняшнюю репетицию. Но вместо этого за нас двоих получаю похвалу от Якова Ефимовича. Худрук долго распинается о том, что мы с Чимином, наконец, взялись за ум и перед Новым годом покажем на сцене настоящий класс. Раньше-то наши прогоны больше походили на военные пикировки...
После репетиции я некоторое время стою на крыльце и слушаю, как дождь проходится мерной дробью по козырьку. Это вполне в моем репертуаре – забыть дома зонт. Решаю переждать непогоду здесь. Из школы выходят ребята из нашей театральной труппы и, поочередно раскрывая зонты, бросают напоследок: «Пока, Чеен!» Прогноз погоды показывает, что дождь будет продолжаться еще минимум час... Я тяжело вздыхаю и хочу убрать телефон в сумку, но на экране всплывает сообщение от Мани.
«Мы с па и ма уехали мне за новыми зимними сапогами. Я забыла выключить твой утюжок для волос! Не ругайся, плиз!»
Мне даже отвечать сестре не хочется. Сообщение настолько в ее стиле... Я устала от ежедневных проколов Мани. Иногда мне кажется, что она проворачивает все это нарочно. Но делать нечего – надо бежать домой сейчас, под дождем.
Укутавшись в свитер и теплую куртку, я слетаю с крыльца и в два счета вымокаю до нитки. Морщась от сильных струй, добираюсь до школьных ворот, а затем ливень внезапно словно затихает. Теперь над головой раздается дробный стук по брезенту. Я украдкой смотрю вверх и вижу незнакомый темно-синий зонт. И чувствую запах парфюма Кима.
– Розэ, ты ведь промокнешь, – укоризненным голосом говорит Джин. – Не возражаешь, если я тебя провожу до дома?
А я возражаю. Еще как возражаю! Но язык почему-то меня не слушается и отказывается ворочаться во рту.
– Я здесь недалеко живу, – в конце концов произношу я. И при этом чувствую себя просто ужасно!
Я – предательница!
Некоторое время мы идем молча. Капли барабанят по зонту, вокруг кипят и пузырятся лужи, бубнят водосточные трубы... А я, огибая грязь, придерживаю Джина под локоть и не могу отделаться от ощущения, что мне это безумно нравится.
– Ты сегодня была очень классной на сцене, – говорит Джин, и от его слов мне хочется широко улыбаться. – Вернее, ты всегда классная, Розэ, не подумай... – Ким забавно путается в словах, и я все-таки больше не в силах сдержать улыбку. – Но на сцене – особенная.
– Спасибо, – выдыхаю я вместе с паром. – Ты тоже... Э-э-э...
Джин громко смеется, и я млею от его хрипловатого смеха.
– Перестань. Сам знаю, что я – как полено на сцене. Это совершенно не мое.
– Тогда почему не бросишь драмкружок? – искренне удивляюсь я.
– Ты еще не поняла? – поворачивается ко мне Джин и так выразительно смотрит на меня, что сердце радостно разгоняется в груди. – Из-за тебя.
– Из-за меня? – еле слышно переспрашиваю я.
– Забыла? – озорно улыбается Ким, демонстрируя любимые ямочки. – Ты обещала мне свидание вне школы. Но почему-то не держишь свое слово. Все время меня избегаешь... А ведь я кружок правда только ради тебя посещаю.
После многозначительных взглядов Джин склоняется ко мне, и я сразу же обо всем забываю: о слезах, о напряженных отношениях с лучшей подругой и о забытом утюжке для волос... Только отчаянное тук-тук-тук-тук в ребра. Неужели я ему настолько нравлюсь? Все серьезно!
Я словно ужаленная выпрыгиваю из-под зонта обратно под дождь. Нет, я не могу продолжать разговор в таком ключе до тех пор, пока не поговорю с Джису...
– Розэ, куда ты? – удивляется Джин.
Я резко разворачиваюсь к школе и бросаю на ходу:
– Извини, телефон в зале забыла!
Сердце стучит так громко, что перебивает грохот дождя.
Нет, лучше я вызову такси из школы и проеду пару дворов, чем буду сходить с ума под зонтом Ким Сок Джина!
Подбегая к крыльцу, вижу Элину и Чимина и резко торможу. Они о чем-то говорят, лица у обоих напряженные. Тогда я не нахожу ничего умнее, как спрятаться под навес у спортзала. Замерзшими пальцами ввожу свой адрес в приложении такси и попутно наблюдаю за сладкой парочкой. Мне не очень хочется следить за ними, но вокруг все равно никого нет... Куда интереснее смотреть на них, чем, задрав голову, пялиться в серое небо.
Вот Чимин напоследок повышает голос, а затем сбегает с крыльца и натягивает на голову капюшон. Дождь с еще большей силой лупит по асфальту, вокруг взрываются лужи... Я отвожу взгляд от удаляющейся спины Чимина и встречаюсь глазами с Элиной. Она долго смотрит в мою сторону таким холодным и ненавидящим взглядом, что меня пробирает дрожь. С навеса ручьями стекает вода, и вскоре я не могу видеть Элину четко. Хорошо, что машина уже подъезжает к школьным воротам. Я первой отворачиваюсь и направляюсь к такси.
Что со всеми нами происходит, черт возьми? И разве этим должна быть забита моя голова в последний учебный год?