Решение судьбы

В палате царила приглушённая тишина, нарушаемая лишь размеренным, почти тревожным писком медицинской аппаратуры. Сквозь приоткрытые жалюзи пробивался мягкий утренний свет, но даже он не мог разогнать тяжесть, повисшую в воздухе. Здесь время словно замерло, позволяя лишь приборам вести свой неумолимый отсчёт.

Доктор, одетый в тёмно-синюю форму, сосредоточенно осматривал Уилла. Его движения были уверенными и отточенными, словно многократно повторённые ритуалы: проверка зрачков фонариком, контроль давления, измерение пульса, фиксация дыхания. Он легко коснулся запястья пациента, прощупывая слабый, но ровный ритм жизни, который с трудом, но всё же возвращался к нему.

Уилл лежал на больничной койке, его кожа казалась бледной, почти восковой, с легковыраженными тенями под глазами. За время, проведённое в коме, на его лице появилась тёмная щетина, подчёркивающая осунувшиеся скулы. Губы были потрескавшимися, словно он долгие дни не ощущал влаги, а веки едва приоткрыты, как будто он всё ещё находился на грани между забытьём и реальностью.

Дыхание давалось ему тяжело — неглубокие, прерывистые вдохи, каждый из которых словно отнимал у него силы. Под тонкой больничной простынёй угадывался туго перемотанный бинтами торс. Там, где пули вошли в тело, скрывались глубокие, уже частично зажившие раны, но истинный урон был внутри. Они прошли опасно близко к жизненно важным органам, чудом не задев печень и желудок. Однако одна из пуль застряла на опасном расстоянии от позвоночника, и именно она держала врачей в напряжении.

Доктор посмотрел на монитор, сверяя показатели, затем склонился ближе, внимательно оценивая состояние пациента.

— Уилл, вы меня слышите? — его голос был ровным, но в нём звучала нотка настороженности.

Уилл едва заметно моргнул, веки дёрнулись, но чёткого ответа не последовало.

— Понимаете, где вы находитесь? — врач не отрывал взгляда от мужчины, наблюдая за малейшими изменениями в его мимике.

Губы Уилла дрогнули, словно он пытался сказать что-то, но сил не хватало даже на это. Он моргнул снова, чуть сильнее, как будто подтверждая, что слышит.

— Хорошо, — кивнул доктор, бросая короткий взгляд на монитор. — Ваше тело прошло через серьёзное испытание, но сейчас важно, чтобы вы старались не паниковать. Ваша нервная система только начинает восстанавливаться после такого шока.

Уилл слабо пошевелил пальцами, но этот жест был скорее неосознанным. Грудь его вздымалась тяжело, каждый вдох казался борьбой.

— Мы проведём дополнительное обследование, — врач повернулся к медсестре, стоящей рядом. — Нужно срочно сделать МРТ головного мозга и полный рентген.

Он снова посмотрел на пациента, словно оценивая, насколько далеко простираются последствия.

— Пули прошли близко к позвоночнику. Нам нужно убедиться, что не задет спинной мозг, прежде чем делать прогнозы.

Уилл моргнул ещё раз, его взгляд стал чуть осмысленнее, но в нём всё ещё была странная пустота. Словно он только начал осознавать, где находится… и что с ним случилось.

Хелен стояла у кровати, сжимая в дрожащих пальцах край больничного одеяла, словно этот кусочек ткани мог удержать её от охватившей её паники. Ладони вспотели, и она то и дело стирала влагу о рукава тонкого кардигана, но волнение не отпускало. Напряжение сковывало её плечи, не позволяя сделать даже глубокий вдох.

Она пыталась сохранять самообладание, но каждый жест доктора, каждое движение медицинского оборудования заставляло её замирать, будто от этого зависела судьба её сына. Её губы дрожали, а в глазах, воспалённых от бессонных ночей и слёз, отражалась нескрываемая боль.

Время словно сжалось в тугой комок, минуты тянулись мучительно медленно. Её сердце сжималось от страха, каждая клеточка её тела кричала, требовала хоть какой-то определённости. Но Уилл лежал перед ней, неподвижный, всё ещё бледный, всё ещё такой хрупкий после долгих месяцев борьбы за жизнь.

Хелен провела пальцами по его холодной руке, осторожно, будто боялась, что даже этот лёгкий контакт причинит ему боль.

— Уилл… — прошептала она, едва слышно, но её голос сорвался, превратившись в комок эмоций, застрявший в горле.

Слёзы обожгли её щёки, но она даже не пыталась их вытереть. Сейчас это не имело значения. Единственное, что действительно имело значение, — это слабый, но настоящий ритм жизни в груди её сына.

Хелен с тревогой следила за своим сыном, её взгляд был полон отчаяния, когда она не могла понять, что происходит в его голове. Уилл, несмотря на то, что открыл глаза, выглядел, как будто был затянут в какую-то бездну. Его взгляд был направлен в одну точку, и в нём не было ничего, кроме пустоты. Казалось, он не осознаёт происходящего вокруг.

— Доктор, он же в порядке? — голос Хелен сорвался на последних словах. Она не могла больше сдерживаться, тревога накатывала волнами, сжимая горло.

Врач, высокий мужчина в белоснежном халате, перевёл взгляд с Уилла на неё. В его выражении читалась профессиональная сдержанность, но в глазах всё же мелькнуло сочувствие.

— Давайте выйдем, — предложил он спокойным, но твёрдым голосом.

Хелен ещё раз бросила отчаянный взгляд на сына, пытаясь уловить хоть малейший намёк на реакцию, но он оставался неподвижен, словно его разум до конца не вернулся в этот мир.

В коридоре было тише, чем в палате, но стены будто пропитались чужими переживаниями, превращая воздух в вязкую, давящую субстанцию. Хелен сжала руки в кулаки, готовясь услышать то, что могло либо облегчить её боль, либо разбить последние остатки надежды.

Доктор откинул взгляд в сторону, словно на мгновение подбирая нужные слова, прежде чем заговорить:

— Опасности для его жизни больше нет.

Эти слова прозвучали как спасение, но прежде чем Хелен успела вздохнуть с облегчением, врач продолжил:

— Однако… мы должны провести дополнительные обследования.

Она резко вскинула голову, в глазах застыл безмолвный вопрос.

— Что вы имеете в виду?

— МРТ головного мозга, рентген грудной клетки и брюшной полости, несколько анализов. Нам нужно убедиться, что его внутренние органы полностью восстановились. Пули прошли очень близко к жизненно важным структурам. Мы также беспокоимся о возможных последствиях травмы для его когнитивных функций.

— Но он очнулся. Разве это не значит, что он в порядке? — её голос дрожал, как натянутая струна.

Доктор посмотрел на неё внимательно.

— Физически – да. Его тело боролось, и он выжил. Но его взгляд… его реакция… — врач помолчал, подбирая слова, — он выглядит так, будто не до конца понимает, что происходит.

Хелен крепко сжала руки.

— Вы хотите сказать, что он… не осознаёт, кто он? Где он?

— Пока мы не можем утверждать этого наверняка. Но шок, длительная кома и последствия ранений могут оставить временные или… более серьёзные последствия.

В груди Хелен словно что-то оборвалось. Она была готова ко всему – к реабилитации, к боли, к долгому восстановлению. Но к тому, что её сын мог вернуться другим, незнакомым, — она не была готова.

Сделав ещё одну паузу, он добавил:

— Самая большая опасность — пуля, которая прошла рядом со спинным мозгом. Если там есть повреждения, это может повлиять на его подвижность или даже привести к параличу. Мы будем проводить все необходимые тесты, чтобы оценить ситуацию и минимизировать риски.

Хелен почувствовала, как её кровь застыла от этих слов. Спинной мозг... это была самая страшная угроза для её сына. Она снова задумалась о том, что могло бы произойти, если бы ситуация развивалась по другому сценарию.

— Это всё, что мы можем сделать сейчас, — добавил доктор, поддерживая её взгляд. — Но важно, что он ещё жив, и у него есть шанс восстановиться. Мы сделаем всё, чтобы помочь ему.

Хелен кивнула, хотя в её душе была буря эмоций. Всё это было слишком тяжело для неё. Но она знала одно — её сын ещё жив, и это уже было маленьким чудом.

                             ***

В маленькой комнате отдыха кафе царил полумрак, только слабый свет настольной лампы отбрасывал мягкие отблески на стены. Воздух был наполнен запахом кофе и выпечки, но даже эти уютные ароматы не могли скрыть напряжённой атмосферы, окутавшей пространство.

Элисон лежала на небольшом диване, её лицо было бледным, а дыхание – неровным. Лу, управляющая кафе, сидела рядом, нежно сжимая её холодную руку. В глазах Лу отражалась тревога, но она старалась не паниковать, хотя сердце сжималось от беспокойства.

— Боже мой… Она же в порядке? — спросила она, осторожно переводя взгляд с Элисон на Роберта.

Роберт стоял у окна, держа телефон у уха, его губы были сжаты в тонкую линию. На обеспокоенный вопрос Лу он лишь кивнул, но не стал отвлекаться от разговора.

— Хелен, она в порядке, — его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась скрытая усталость. — Да, доктор осмотрел её. Ей дали успокоительное. Нет… нет, доктор сказал, что ребёнку ничего не угрожает. Просто сильное перенапряжение.

Он нервно провёл рукой по волосам, продолжая шагать из угла в угол.

— Как Уилл?

Ответа не последовало сразу, а затем по ту сторону трубки послышался приглушённый всхлип.

— Его забрали на МРТ, — голос Хелен дрожал, как тонкая стеклянная нить. — О, Роберт… Я так переживаю за него…

Она не смогла сдержать слёз. Роберт крепче сжал телефон, слушая её приглушенные рыдания.

— Всё будет хорошо, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Уилл сильный. То, что он пришёл в себя, уже радует.

Но Хелен не унималась.

— Ты бы видел его лицо… Его взгляд… — её голос сорвался, как будто каждое слово давалось с неимоверным трудом. — Он пустой. Совершенно пустой. Словно его душу вытащили, а вернуть забыли. Он не реагирует, когда я говорю с ним… Мне так страшно, Роберт.

Она сделала паузу, а затем, словно набравшись храбрости, задала вопрос, которого он сам боялся услышать:

— Что, если он никогда не сможет ходить? Что, если он не заговорит?

Роберт закрыл глаза, присел в кресло, чувствуя, как в груди неприятно сжимается. Этот страх был и его страхом. Громкий стук его сердца заглушал все остальные звуки.

Лу тем временем продолжала гладить Элисон по волосам, её прикосновения были осторожными, почти материнскими. Она знала, как сильно её хозяйка страдала всё это время, и молча надеялась, что та найдёт в себе силы пройти через это.

— Мы будем молиться, Хелен, чтобы всё было хорошо, — наконец, тихо произнёс Роберт.

Но женщина на том конце линии только горько вздохнула.

— Как бы мне хотелось… — она всхлипнула. — Как бы мне хотелось, чтобы Господь позволил Уиллу жить прежней жизнью… Неужели он этого не заслужил?

Роберт провёл рукой по лицу, усталость давила на плечи.

— Я постараюсь приехать как можно скорее. Но мне нужно проследить, чтобы Элисон пришла в себя. Я… — он резко замолчал, словно что-то внутри не давало ему договорить. Но спустя мгновение, глубоко вздохнув, он всё же продолжил:

— Я дал слово Уиллу. Что, несмотря ни на что, я буду защищать Элисон, тебя… и Рэя.

В трубке повисло молчание. Тяжёлое, наполненное слишком многими эмоциями, слишком многими страхами.

В комнате царила приглушённая тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом разговоров из соседнего зала кафе. Воздух был пропитан ароматами свежеобжаренного кофе, но даже он не мог перебить напряжённость, повисшую в воздухе.

Лу сидела рядом с Элисон, держа её холодную ладонь в своей. Девушка лежала на небольшом диване в комнате отдыха, её дыхание было ровным, но слабым. Свет мягко падал на её лицо, выделяя бледность кожи.

— Роберт, она приходит в себя, — почти шёпотом произнесла Лу, но мужчина тут же уловил её слова.

— Хелен, я перезвоню, если что. Скоро буду, — поспешно сказал он в трубку и отключил звонок.

Элисон медленно приоткрыла глаза, но всё вокруг расплывалось, а в висках неприятно пульсировало. Её тело было тяжёлым, как будто кто-то привязал к нему свинцовые цепи. Лёгкая тошнота поднималась волнами, заставляя её стиснуть зубы.

— Элисон, ты как? — Роберт присел перед ней, заглядывая в глаза.

Она сфокусировала на нём взгляд, словно пробираясь сквозь густой туман сознания. Потом медленно повернула голову в сторону Лу.

— Можно воды? Во рту сухо, — её голос был хриплым, едва слышным.

— Конечно, сейчас, — Роберт тут же вскочил и направился к столику, на котором стоял графин с фильтрованной водой и прозрачный стакан.

Элисон попыталась приподняться, но мышцы не слушались, всё тело ломило. Лу тут же подхватила её, помогая принять более удобное положение.

— Пей медленно, не спеши, — сказал Роберт, протягивая ей стакан.

Элисон осторожно взяла его дрожащими пальцами, сделала несколько маленьких глотков, чувствуя, как прохладная вода освежает пересохшее горло. Вернув стакан обратно, она устало потерла ладонями лицо, заправила волосы назад. Голова всё ещё кружилась, а в сознании стояла странная пустота. Она не сразу вспомнила, что с ней произошло.

Роберт и Лу переглянулись, явно понимая, что она ещё не осознаёт всей ситуации. Но, как только в её голове вспыхнуло одно имя, её сердце болезненно сжалось.

— Уилл... — прошептала она, вскидывая тревожный взгляд на Роберта. — Что с ним?

Кровь отхлынула от её лица, бледность вернулась, и она резко попробовала встать. Роберт тут же сделал шаг вперёд, готовый её удержать, но Лу оказалась быстрее.

— Элисон, нет! — строго сказала она, мягко, но твёрдо удерживая её за плечи. — Не делай резких движений. Тебе нужен отдых.

— Лу, ты не понимаешь... Уилл...

— Что Уилл? — в голосе Лу прорезались нотки раздражения, глаза её яростно вспыхнули. — Ты думаешь, что, если будешь падать в обмороки, это ему поможет?

Элисон хотела что-то сказать, но Лу не дала ей ни секунды на оправдания.

— Ты вообще слышала, что сказал доктор? У тебя гемоглобин падает, ты плохо питаешься! Какого чёрта, Элисон? Ты беременная, ты должна заботиться не только о себе, но и о ребёнке!

— Я... — Элисон беспомощно облизнула пересохшие губы.

— Думаешь, Уилл будет рад узнать, что ты себя довела до такого состояния? — Лу скрестила руки на груди, в её глазах отражалась неподдельная злость, смешанная с тревогой. — Очнись, Элисон. Ему сейчас нужна ты. Но ему нужна здоровая ты!

Роберт молча наблюдал за их разговором, понимая, что Лу была права. Он видел, как Элисон страдала, но она загоняла себя в ещё большую бездну, и если кто-то мог её вытянуть, то только такие прямые слова.

Элисон отвела взгляд, её пальцы нервно сжались в кулак. Где-то глубоко внутри она знала, что Лу права. Но в её сердце жила только одна мысль — если с Уиллом что-то случится, как она будет жить дальше?

— Мне нужно к Уиллу, — её голос дрожал, едва сдерживая слёзы. Грудь сжалась в мучительном напряжении, будто не давала дышать. Она смотрела на Лу, умоляя, но та лишь покачала головой.

— Ты останешься в постели, — её голос был твёрдым, но в глазах читалась забота. — А Роберт поедет и узнает, как там Уилл.

— Лу права, — согласился Роберт, присаживаясь перед Элисон и заглядывая ей в глаза. — Я съезжу в больницу и выясню всё. Я буду держать тебя в курсе, но только при одном условии: ты остаёшься здесь и отдыхаешь.

— Тебе так легко это говорить! — вспыхнула она, но голос предательски дрожал. — Как я могу просто лежать здесь, зная, что Уилл там, и я даже не знаю, что с ним?

Роберт тяжело вздохнул, его тёмные глаза смягчились.

— Именно поэтому я и поеду туда, Элисон, — сказал он спокойно, но настойчиво. — Ты доверяешь мне?

Её губы дрогнули, она опустила взгляд. Конечно, доверяла. Но эта беспомощность убивала её.

Несколько долгих секунд она боролась с собой, пока наконец не сдалась.

— Хорошо, — едва слышно прошептала она.

— Вот и отлично. — Роберт удовлетворённо кивнул и достал телефон. Пальцы быстро забегали по экрану. — Я пришлю за тобой машину, чтобы тебя отвезли домой. И предупрежу Лору, чтобы она присмотрела за тобой.

Элисон лишь молча кивнула, чувствуя, как силы покидают её.

Роберт убрал телефон в карман, затем подошёл ближе и, наклонившись, легко чмокнул Лу в макушку.

— Присмотри за ней, — тихо попросил он.

Лу кивнула, не сводя тревожного взгляда с Элисон.

Роберт задержался на секунду, бросил ещё один взгляд на девушку, затем развернулся и вышел, оставив после себя ощущение пустоты и тревоги, которая никуда не исчезла.

Спустя несколько минут у входа в кафе притормозила чёрная машина с тонированными стёклами. Дождь, начавшийся незадолго до этого, тонкими струйками стекал по гладкому капоту, отражая неоновые огни улицы. Фары мягко мерцали в вечерном полумраке, подсвечивая мокрый асфальт.

Лу, несмотря на протесты Элисон, осторожно поддержала её под локоть, помогая спуститься с крыльца.

— Лу, правда, я могу идти сама, — попыталась возразить Элисон, но голос у неё был слабый, а ноги всё ещё дрожали.

— Ты мне это расскажешь, когда перестанешь шататься, — твёрдо отозвалась Лу, внимательно следя, чтобы Элисон не оступилась.

Когда они подошли к машине, водитель уже открыл заднюю дверь, приглашая пассажирку внутрь. В салоне пахло свежей кожей и чем-то лёгким, ненавязчивым — может, цитрусовым освежителем. Просторные чёрные сиденья выглядели удобными, а панель с мягкой подсветкой добавляла уюта.

Элисон осторожно устроилась, откидываясь назад, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой.

Лу наклонилась к ней, заглядывая внутрь:

— После работы я заеду к тебе, чтобы узнать, как ты, — её голос был тёплым, но в глазах читалась тревога.

Элисон слабо улыбнулась, кивая, но знала, что Лу всё равно не успокоится.

Машина мягко тронулась с места, плавно выезжая на дорогу. Капли дождя барабанили по крыше, за окном мелькали размытые силуэты зданий, их огни рассыпались разноцветными бликами на мокром стекле.

Где-то в груди с новой силой сжалось тревожное беспокойство за Уилла. Но пока она могла только ехать вперёд, надеясь, что в этот раз судьба всё-таки будет к ним благосклонна.

                              ***

Больничная палата была окутана полумраком. Лишь мягкий свет ночника у изголовья кровати озарял бледное лицо Уилла, на котором ещё оставались следы усталости и боли. Аппараты размеренно гудели, отсчитывая удары сердца, а за окном осенний ветер трепал мокрые ветви деревьев, бросая на стекло их размытые силуэты.

Когда Роберт вошёл, в палате царила тишина, нарушаемая лишь приглушённым дыханием спящего Уилла. Хелен сидела у его койки, чуть подавшись вперёд, словно пыталась уловить любое изменение в его состоянии. Её пальцы едва заметно дрожали, когда она осторожно коснулась руки сына.

— Как он? — тихо спросил Роберт, присаживаясь рядом.

Хелен не сразу ответила. Она долго всматривалась в лицо Уилла, словно искала в нём тот огонёк, который всегда был в её сыне — уверенный, упрямый, живой. Но сейчас он казался пустым.

— Доктор сказал, что он идёт на поправку, — наконец произнесла она, голос её звучал глухо. — Слава богу, жизненно важные органы не пострадали, но… — она нервно сглотнула, обхватывая себя за плечи, — какое-то время он не сможет передвигаться.

Эти слова прозвучали в тишине особенно тяжело.

Роберт медленно перевёл взгляд на друга. Он выглядел так, словно был далеко, за гранью этого момента. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, дыхание ровное, но отрешённое. Казалось, он не спит, а просто лежит в пустоте, не ощущая ни боли, ни времени.

— Меня больше пугает, что он… никак не реагирует на меня, — шёпотом продолжила Хелен. Её губы дрожали, а в глазах скопились слёзы. — Ни слова. Он просто смотрит в одну точку… словно ничего вокруг не существует.

Она быстро смахнула слезу, но Роберт видел её страх. Страх не перед травмой, не перед долгими месяцами реабилитации — а перед тем, что Уилл мог не вернуться к самому себе.

— Всё будет хорошо, — тихо, но уверенно сказал он.

Хелен слабо кивнула, но в глубине души они оба знали — обещать это было слишком смело. Никто не мог сказать, каким теперь будет Уилл. Но оставалось только верить, что он всё же найдёт дорогу назад.

Роберт молча наблюдал за Хелен. Она выглядела измученной — тёмные круги под глазами выдавали бессонные ночи, а напряжённые плечи говорили о том, сколько страха и боли она пережила за последние дни. Он знал, что для неё Уилл — не просто сын, а вся её жизнь.

Тишину палаты нарушил слабый порыв ветра за окном, заставивший жалюзи слегка скрипнуть. Роберт отвёл взгляд к стеклу — вечерний город за окном был освещён огнями, но здесь, в больничной палате, казалось, время застыло.

— Ты что-нибудь ела? — вдруг спросил он, внимательно посмотрев на Хелен.

Она чуть вздрогнула, но покачала головой.

— Я не хочу. Не могу…

Роберт тяжело вздохнул. Он знал, что спорить с ней бессмысленно.

— А если не ради себя, то ради него? Ты нужна ему, Хелен. Если ты свалишься, кто будет рядом, когда он очнётся?

Женщина крепче сжала пальцы Уилла, а затем, едва слышно, прошептала:

— Я просто хочу, чтобы он снова посмотрел на меня. Не вот так… — она провела ладонью по его бледному лицу. — А как раньше. Чтобы в его глазах был свет.

Роберт сжал челюсти. Он видел, как тяжело ей это даётся.

В этот момент дверь палаты приоткрылась, и в проёме показалась медсестра.

— Простите, но доктор просил сообщить вам, что завтра мистеру Хадсону проведут дополнительные обследования. Возможно, потребуется консультация невролога.

Хелен побледнела ещё больше, но кивнула.

— Спасибо…

Когда медсестра ушла, она снова посмотрела на Роберта.

— Ты говорил с Элисон?

— Да. Она дома, но очень переживает.

— Она знает, что с ним?

— Пока нет. Я хотел бы, чтобы она немного пришла в себя, прежде чем узнает о его состоянии.

Хелен кивнула.

— Ты прав… Но я не знаю, как сказать ей, что Уилл может больше не быть таким, каким она его знала.

Роберт медленно провёл рукой по лицу, устало выдохнув.

— Мы пока ничего не знаем. Может, он просто… ещё не осознал всё. Дай ему время, Хелен.

Она снова посмотрела на сына. В её глазах читалась боль, но и надежда.

Роберт встал, подошёл к окну, скрестив руки на груди.

— Он сильный. Он справится.

Но даже он сам не был уверен в этих словах.

                              ***

Элисон пыталась убедить себя, что ей нужно отдыхать, но сидеть без дела было невыносимо. Каждая секунда ожидания становилась пыткой. Она металась по дому, то переставляя вещи на столе, то протирая уже чистые поверхности, но тревога не отпускала её.

На кухонном столе стояла нетронутая кружка чая — он давно остыл, но она даже не замечала этого. Пальцы судорожно сжимали телефон, и каждый раз, когда экран мигал уведомлением, сердце замирало. Но это были только рекламные рассылки или сообщения не по теме, и каждое разочарование словно впивалось в неё новыми иголками.

Она подошла к окну и посмотрела на улицу. Сумерки уже сгущались, город жил своей обычной жизнью, но для неё время словно застыло. Взгляд её метался от проезжающих машин к темнеющему небу, и в этот момент ей захотелось сбежать — от этой тишины, от собственных мыслей, от бездействия.

Но она не могла. Всё, что оставалось — ждать.

Элисон сидела на мягком диване, сгорбившись, слёзы беззвучно стекали по её щекам. Она не сразу заметила, как маленькая тёплая ладошка коснулась её лица.

— Мам, ты чего? — голос Рэя прозвучал осторожно, но с нотками взрослого беспокойства.

Элисон вздрогнула и тут же постаралась взять себя в руки. Увидев сына, она натянула улыбку, притянула его в свои объятия и крепко прижала, вдыхая родной детский запах. Она гладила его мягкие волосы, ощущая, как крошечные пальцы сжимают её руку.

— Всё в порядке, милый, просто… похоже, аллергия на эти цветы, — быстро нашлась она, незаметно подтирая слёзы тыльной стороной ладони.

Рэй нахмурился, бросив скептический взгляд на невинный букет, стоящий на журнальном столике.

— Эти цветы тебе дарят уже не первый раз, — заметил он, глядя на неё испытующе. — И я раньше не замечал у тебя аллергии на них. Мам, ты ведь что-то скрываешь, да? Ты поссорилась с папой?

— Нет, нет, милый, — поспешно возразила Элисон, чуть крепче сжав его руку. — Мы с папой не ругались, правда. Просто я…

Она замялась, подбирая слова, но сын только нахмурился сильнее, внимательно изучая её лицо.

— Мам, ты уже не знаешь, что придумать, и как соврать мне, — вдруг выпалил он.

Элисон ошарашенно моргнула.

— Боже, Рэй! Откуда ты таких слов понабрался? Ты ведь ещё ребёнок!

— Да брось, мам, — Рэй беззаботно плюхнулся рядом, поджав ноги под себя, и с гордостью продемонстрировал телефон.

— Мам, ты же понимаешь, что сейчас всё в гаджетах? Дети взрослеют быстрее, — пояснил он со взрослым видом, затем самодовольно улыбнулся. — Но тебе, мамочка, повезло, твой сын от природы умный. Мне книги интересны.

Элисон вздохнула, слабо улыбаясь.

— Кстати, миссис Джуд сказала, что я стал читать гораздо быстрее! — с гордостью добавил Рэй, сияя от собственной значимости.

Элисон не могла удержаться от тёплого смеха, погладив сына по спине. Он был таким смышлёным, таким внимательным — и, несмотря на свой возраст, слишком хорошо её понимал.

— Правда? Это же потрясающе, милый! — с гордостью произнесла Элисон, поглаживая сына по голове. Её сердце наполнилось теплом — он был умён не по годам, проницателен и любознателен. Иногда казалось, что он понимает больше, чем должен для своего возраста.

Она задумалась, в кого же он такой? Конечно, она не знала, каким был Уилл в детстве, но Хелен рассказывала, что он уже в два года был смышлёным, быстрым и любопытным ко всему. Наверное, в этом и было их сходство — стремление знать больше, видеть дальше.

Вдруг по дому разнесся звонкий звук дверного звонка.

— Гости, — пробормотала Элисон, всматриваясь в сторону прихожей.

— Наверное, это Лу, она обещала приехать, — предположила она, поднимаясь с дивана. — Милый, ты можешь пойти к себе?

Рэй хитро прищурился, явно что-то задумав.

— Могу, — протянул он. — А можно поиграть в компьютер?

Элисон усмехнулась, заранее зная, к чему он клонит.

— Хорошо, но только недолго.

— Конечно, мам! — радостно выпалил мальчик и, прежде чем она успела что-то добавить, сорвался с места и исчез в коридоре.

Она только покачала головой, услышав, как за ним закрылась дверь.

Тем временем звонок в дверь повторился, более настойчиво. Элисон направилась в прихожую, мельком взглянула в домофон и приятно удивилась, увидев знакомое лицо. Она поспешила отпереть замок и широко распахнула дверь.

— Какие люди! — с радостью воскликнула Элисон, распахивая дверь. Увидев подругу, она не смогла сдержать эмоций и бросилась в её объятия.

Джессика засмеялась, крепко прижимая её к себе. Они не виделись уже довольно давно, и это мгновение было наполнено искренней радостью.

— Не верю своим глазам! — Элисон отстранилась, с улыбкой оглядывая подругу. — Джесс, ты точно настоящая, а не мираж?

— Кажется, я тоже забыла, как выглядят улицы, — усмехнулась Джессика, закатывая глаза. — Ну, хоть одна хорошая душа впустила меня в дом.

— Конечно, впустила! Проходи скорее!

Они направились в гостиную, и только теперь Элисон заметила, что подруга пришла одна.

— А где твоя малышка? — спросила она, оглядываясь в поисках детской коляски или сумки с игрушками.

Джессика закатила глаза и с явным облегчением опустилась на диван.

— С Карлосом и его мамой, — призналась она, откинув голову на спинку. — Боже, я наконец-то выбралась из дома! Ты даже не представляешь, как я об этом мечтала!

— Ну, теперь представляю, — рассмеялась Элисон, наблюдая, как подруга вытягивает ноги и с наслаждением тянется.

— Я чувствую себя заключённой, которая получила свободу по амнистии! — драматично вздохнула Джессика.

— Добро пожаловать обратно в мир взрослых, — подмигнула Элисон, протягивая ей чашку с чаем. — Думаю, тебе он сейчас нужнее, чем кому-либо.

Элисон поставила перед подругой чашку с горячим чаем, аромат которого мягко разлился по комнате. Джессика благодарно взяла чашку в ладони, вдохнула тёплый пар и с наслаждением сделала первый глоток.

— Ох, как же я мечтала просто посидеть вот так, без лишних забот, — она закатила глаза и улыбнулась.

Элисон усмехнулась, сделав глоток чая.

— Ты всегда можешь приезжать. Я скучала по нашим разговорам.

Джессика грустно вздохнула, опустив взгляд в чашку.

— Я бы приезжала чаще, правда. Но малышка болела, и у меня просто не было возможности. Карлос помогал, конечно, но знаешь, как это бывает… — она посмотрела на подругу с тёплой, но слегка усталой улыбкой.

Элисон понимающе кивнула.

— Я понимаю… Надеюсь, сейчас с ней всё хорошо?

— Да, уже лучше. Просто обычные детские болячки, но когда это твой ребёнок, ты всё воспринимаешь в десять раз острее. — Джессика откинулась на спинку дивана, потирая шею. — Я и не думала, что быть матерью — это так… всепоглощающе.

Элисон сжала чашку в руках, улыбнувшись.

— В этом есть что-то особенное.

— О, не сомневайся! — Джессика рассмеялась. — Это и особенное, и сумасшедшее, и утомительное. Ты вдруг становишься всем — и няней, и доктором, и поваром, и защитником. И даже когда ты не рядом, ты всё равно мысленно там, с ней.

Она посмотрела на подругу, её глаза хитро сверкнули.

— Кстати... Как твоя беременность?

Элисон отвела взгляд, проводя пальцем по краю чашки.

— Нормально… — тихо ответила она.

— Просто «нормально»? — нахмурилась Джессика, внимательно изучая её лицо. — Судя по твоему выражению, не всё так просто.

Элисон глубоко вдохнула, но вместо ответа задала встречный вопрос:

— Ты спрашиваешь меня о беременности, а сама не спросила о самом главном.

Джессика прищурилась, явно недоумевая, но затем догадка вспыхнула в её глазах.

— Уилл… — прошептала она, чуть подавшись вперёд. — Как он?

Элисон посмотрела на подругу, и на миг в её взгляде мелькнула боль.

Элисон тяжело вздохнула, опустив взгляд в чашку с чаем.

— Хелен звонила мне сегодня утром, — наконец заговорила она. — Уилл пришёл в себя.

Джессика облегчённо выдохнула.

— Это замечательно, Эли! Ты же хотела, чтобы он очнулся.

— Да… — Элисон слабо улыбнулась, но глаза её оставались печальными. — Только вот я не могу поехать к нему.

Джессика нахмурилась.

— Почему?

— Доктор запретил мне вставать с постели, Лу и Роберт меня контролируют, — с горечью ответила Элисон. — Они считают, что поездка в больницу может навредить мне и ребёнку.

— Но ведь ты хочешь его увидеть, верно? — тихо спросила Джессика.

Элисон кивнула, сжав ладони.

— Конечно. Я места себе не нахожу, нервничаю, не знаю, как он там… Хорошо ли ему, помнит ли он…

Джессика сжала её руку.

— Я понимаю, Эли. Но они правы. Тебе нужно думать не только о нём, но и о себе.

— Но я не могу просто сидеть здесь и ждать, — срывающимся голосом сказала Элисон. — Мне нужно знать, что с ним. Мне нужно увидеть его…

Телефонный звонок раздался неожиданно, нарушая тишину. Элисон вздрогнула, её пальцы дрожали, когда она схватила телефон. На экране высветилось имя Роберта. Сердце застучало быстрее.

— Роберт? — её голос был напряжённым, почти срывался на шёпот.

— Всё хорошо, Элисон, — спокойно сказал он.

Она замерла, вцепившись в телефон.

— Как он? Что сказал врач?

Джессика, сидевшая напротив, внимательно наблюдала за подругой, ожидая ответа.

— Он пришёл в себя, но пока молчит, — Роберт вздохнул. — Врачи говорят, что это временно, он ещё слаб, но его состояние стабильное. Жизни ничего не угрожает.

Элисон закрыла глаза, сжимая губы, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями.

— Боже… — выдохнула она, чувствуя, как с плеч сваливается груз тревоги.

— Завтра утром, если тебе станет лучше, можешь приехать к нему, — продолжил Роберт.

Она резко открыла глаза, в которых загорелась надежда.

— Правда?

— Да. Но, Элисон, тебе нужно сегодня отдохнуть. Ты ему нужна, но не в таком состоянии.

Джессика чуть слышно улыбнулась, наблюдая, как подруга смахнула слезу с щеки.

— Спасибо, Роберт, — с дрожью в голосе прошептала Элисон.

— Тогда до завтра, — коротко ответил он и отключился.

Элисон сжала телефон в ладонях, прикрыв глаза.

— Завтра, — прошептала она. — Я увижу его завтра.

Джессика накрыла её руку своей и слегка сжала.

— Всё будет хорошо, Элисон. Он ждёт тебя.

Когда вечер окончательно накрыл город мягким покрывалом темноты, и в доме воцарился уютный полумрак, звонок в дверь снова нарушил тишину. Элисон, отложив пустую чашку на стол, направилась открывать.

На пороге стояла Лу, слегка уставшая после работы, но всё же с привычной улыбкой на губах. В руках она держала небольшой пакет.

— А вот и я, с послерабочим гостинцем, — объявила она, проходя внутрь и ловко освобождаясь от пальто.

— Ты всё-таки приехала, — улыбнулась Элисон, прикрывая дверь.

— Конечно. Кто-то же должен убедиться, что ты не гоняешь по дому, игнорируя врачебные запреты.

Джессика, уже уютно расположившаяся на диване, с интересом посмотрела на пакет в руках Лу.

— Давай-давай, рассказывай, что ты там притащила?

— Сюрприз, — Лу поставила пакет на стол и достала оттуда коробку с тортом.

— О, да! — Джессика всплеснула руками. — Всё, прощай, моя фигура.

— Ты и так прекрасно выглядишь, — отмахнулась Элисон, открывая коробку.

— Конечно, но надо же поддерживать форму. Хотя, знаешь, я уже поняла — материнство и спортзал — вещи несовместимые. Как только ты думаешь, что вот он, момент для тренировки, тут же случается что-то непредвиденное.

— Звучит так, будто у тебя целая история за этим стоит, — заметила Лу, разливая чай по чашкам.

— Ещё бы, — Джессика вздохнула, но в глазах её читалась тёплая улыбка. — В общем, как только я решила вернуться в зал, моя малышка заболела. Потом вроде бы выздоровела, я собралась, но тут уже свекровь попросила помощи. А потом Карлос вообще спросил: «А тебе это так уж надо?»

— Он что, против? — удивилась Элисон.

— Нет, но он говорит, что мне и так хватает нагрузки. Я, конечно, с ним согласна, но всё-таки хочется немного времени для себя.

Лу хмыкнула:

— Поверь, я иногда даже мечтаю, чтобы у меня была причина не ходить в спортзал.

— Да? И какая? — прищурилась Джессика.

— Ну, например, я могла бы сказать: «Ой, у меня маленький ребёнок!» и остаться дома.

— Ты ужасная, — рассмеялась Джессика.

— Нет, я просто честная, — парировала Лу, откусывая первый кусочек торта.

Разговор плавно перетекал с одной темы на другую, пока не стало совсем поздно. Когда за окном уже мерцали редкие фары проезжающих машин, у дома остановился автомобиль.

Джессика взглянула на телефон и улыбнулась:

— Ну вот, мой водитель прибыл.

— Карлос? — уточнила Элисон.

— Конечно, кто же ещё? — Джессика подмигнула, поправляя волосы.

Лу тоже посмотрела на часы и вздохнула:

— Пожалуй, и мне пора.

Они неспешно направились к выходу, Джессика первой вышла на улицу, где её уже ждал Карлос.

— Ну как ты, всё в порядке? — спросил он, обняв жену.

— Да, просто болтали, — Джессика улыбнулась и оглянулась на Лу. — Тебя подбросить?

— Было бы здорово, спасибо.

Элисон вышла вслед за подругами и, стоя на пороге, проводила их взглядом.

— Береги себя, — сказала Лу, прежде чем сесть в машину.

— И ты тоже, — кивнула Элисон.

Когда автомобиль мягко тронулся с места, растворяясь в ночи, она ещё некоторое время стояла у дверей, наслаждаясь прохладным воздухом. Потом, глубоко вздохнув, вернулась в дом, чувствуя, что этот вечер, несмотря на все тревоги, согрел её душу.

Элисон устроилась рядом с Рэем, который уже уютно свернулся под одеялом, но спать явно не собирался. В руках у него была книга, и он задумчиво водил пальцем по страницам, словно раздумывая, с чего начать.

— Мам, ты знала, что у тигров не только шерсть полосатая, но и сама кожа? — внезапно спросил он, взглянув на неё своими серьёзными глазами.

Элисон улыбнулась, поглаживая его по волосам.

— Правда? А откуда ты это знаешь?

— Я прочитал. — Он поднял книгу, показывая ей картинку с тигром. — Ещё у них полоски на спине никогда не повторяются, как отпечатки пальцев у людей.

— Ты у меня просто кладезь знаний, — с улыбкой сказала она, восхищаясь тем, насколько любознателен её сын.

Рэй самодовольно кивнул, перелистнув страницу.

— Ещё я сегодня узнал, что у медуз нет мозга, но они всё равно умеют двигаться и охотиться.

— Это очень интересно, — кивнула Элисон, наблюдая, как его глаза загораются энтузиазмом.

— Мам, а у тебя есть любимое животное?

Она задумалась на мгновение.

— Думаю, лошади. Они грациозные, умные и сильные.

— А у меня — тигры. Или орлы. Они видят намного дальше, чем человек, представляешь?

Элисон улыбнулась, поражаясь тому, насколько развитым был её сын. В пять лет он уже читал лучше, чем многие дети постарше, и у него был настоящий голод к знаниям.

— Мам, а можно мне завтра пойти в библиотеку с Лорой? Я хочу взять ещё книги про животных.

— Конечно, можно, — мягко ответила она, целуя его в макушку.

Рэй довольно улыбнулся, прижимаясь к ней ближе, и, похоже, наконец-то начал клониться ко сну.

— Мам?

— Да, малыш?

— Ты ведь счастлива?

Элисон на мгновение затаила дыхание, удивлённая его вопросом. Он чувствовал её настроение гораздо лучше, чем она думала.

— Конечно, счастлива, — прошептала она, целуя его в лоб. — Ведь у меня есть ты.

Когда дыхание Рэя стало ровным и спокойным, Элисон осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить сына. Она на мгновение задержалась у его кровати, глядя на его безмятежное лицо, а затем тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

В спальне было темно и тихо, но сон не спешил приходить. Элисон легла на кровать, уставившись в потолок, а мысли одна за другой начали наполнять её сознание. Завтра она увидит Уилла. Её сердце то замирало, то начинало биться быстрее от одной только мысли об этом.

Она боялась.

Боялась, что он изменился, что в его глазах больше не будет той искры, которая всегда светилась, когда он смотрел на неё. Боялась, что он не будет прежним после всего, через что прошёл. Вспоминала слова Роберта о том, что его состояние стабильное, но какие-то перемены всё равно могли быть.

Ещё страшнее было вспоминать, что ему понадобилось переливание. Эта мысль сверлила её разум, вызывая ледяное ощущение в груди. Сколько крови он потерял? Насколько близко был к смерти?

Элисон зажмурилась, надеясь отогнать тревожные мысли, но, когда сон всё-таки забрал её, он оказался беспокойным.

Ей снилась больница. Белые коридоры, резкий запах антисептиков, холодная стерильность. Она шла по ним босиком, но её ноги тонули в чем-то тёплом и липком. Кровь.

Она знала, чья это кровь.

Сердце бешено колотилось, а дыхание стало прерывистым. Она пробежала ещё несколько шагов, открыла дверь в палату, но внутри было пусто. Только капельница, медленно капающая на белоснежную простыню, и сердечный монитор, издающий протяжный сигнал.

— Уилл! — голос её сорвался на крик, но ей никто не ответил.

Она бросилась дальше, выскочив в коридор, но он внезапно стал бесконечно длинным. Она бежала, бежала, но палаты сменяли друг друга, а в конце коридора по-прежнему была лишь темнота.

— Уилл! — закричала она снова, но голос её утонул в пустоте.

А потом она увидела его.

Он стоял у окна, спиной к ней, высокий, знакомый, родной... Но когда он обернулся, его лицо было бледным, а глаза... пустыми.

— Ты опоздала, — произнёс он глухо, и в следующий миг его тело стало осыпаться на пол пеплом.

— Нет! — Элисон метнулась вперёд, пытаясь схватить его за руку, но её пальцы прошли сквозь пустоту.

Она резко села в постели, тяжело дыша, а сердце бешено колотилось в груди. Комната была темной, лишь слабый свет луны пробивался через шторы.

Только сон.

Но ощущение, что она только что потеряла что-то важное, не отпускало.

Элисон провела дрожащей рукой по лицу, пытаясь унять бешеный ритм сердца, но страх, сковавший её, не отпускал. Сон был слишком реалистичным, слишком живым. Ей всё ещё казалось, что она чувствует запах больничных стен, слышит монотонный писк аппаратов, видит, как Уилл исчезает прямо у неё на глазах.

Она прикрыла лицо ладонями, но это не помогло — перед глазами всё ещё стоял этот образ. Сердце сжалось от боли, и в груди разгорелось удушающее чувство беспомощности.

Тихий всхлип вырвался прежде, чем она успела его сдержать. Потом ещё один. Слёзы крупными каплями потекли по щекам, пропитывая ткань ночной рубашки.

— Боже... — едва слышно прошептала она, сжав простыню в кулаке.

Она ненавидела эту слабость, ненавидела, что не может ничего сделать, кроме как сидеть здесь, в темноте, пока её душу разрывает страх.

Она должна быть сильной. Ради Рэя. Ради Уилла.

Но как быть сильной, если внутри всё кричит от ужаса?

                              ***

Утро выдалось беспокойным. Элисон проснулась раньше будильника, её сердце сжималось в ожидании предстоящей встречи. Сегодня она, наконец, увидит Уилла, но это пугало её не меньше, чем воодушевляло. Будет ли он прежним? Узнает ли её сразу? Как он себя чувствует?

Она старалась не задерживаться на этих мыслях, пока одевалась. Выбрала что-то удобное, но аккуратное — чёрные брюки и светлую блузку. Волосы быстро собрала в низкий хвост, но, посмотрев на своё отражение, недовольно распустила их.

Спустившись вниз, она увидела Рэя, который с самого утра был полон энергии. Он сидел за столом с книгой в руках, пока Лора пила кофе.

— Мам, мне сегодня нужно в библиотеку! — с энтузиазмом заявил он, закрывая книгу. — Я хочу успеть первым взять новую энциклопедию, а то в прошлый раз мне она не досталось!

— Он с самого утра говорит только об этом, — усмехнулась Лора, допивая кофе.

Элисон улыбнулась, наблюдая за сыном. Его увлечённость книгами всегда восхищала её.

— Хорошо, тогда поезжайте. Я проведу вас до двери, — сказала она, забирая со стула его рюкзак.

На улице было свежо, лёгкий ветерок приятно касался кожи. Рэй, переполненный нетерпением, почти вприпрыжку выбежал к машине.

— Ты уверена, что справишься одна? — спросила Лора, оглядывая Элисон с беспокойством.

— Да, не переживай. Я справлюсь, — заверила она подругу, на мгновение крепче сжимая ремешок сумки.

Когда машина скрылась за углом, Элисон глубоко вдохнула. Волнение внутри только усилилось.

Сегодня она увидит Уилла.

Элисон стояла у обочины, сжимая ремешок сумки, пока ожидала такси. Ехать самой за рулём она даже не рассматривала — руки дрожали от волнения, и она не хотела рисковать.

Когда машина подъехала, она быстро села на заднее сиденье, пробормотав водителю адрес больницы. Мужчина кивнул и тронулся с места, а она, скрестив руки на груди, уставилась в окно.

Город уже просыпался: люди спешили по своим делам, улицы заполнялись машинами, и жизнь вокруг бурлила в своём привычном ритме. Но для неё сейчас существовал только один пункт назначения.

Элисон пыталась отвлечься, но мысли неизменно возвращались к Уиллу.

«Что, если он не будет таким, как раньше?»

Она сжала губы, её пальцы невольно начали теребить ткань брюк. Отгоняя мрачные мысли, она заставила себя глубоко вдохнуть.

— Всё в порядке? — внезапно спросил водитель, бросив на неё быстрый взгляд в зеркало.

Элисон вздрогнула, даже не заметив, как погрузилась в себя.

— Да, всё хорошо, — поспешно ответила она.

Но было ли это правдой?

Машина свернула к больнице, и сердце забилось быстрее. Через несколько минут она увидит его.

Такси плавно остановилось перед высоким зданием частной клиники. Элисон знала, что Уилл находится в одном из лучших медицинских центров города — дорогое оформление, ухоженная территория и строгая, но вежливая охрана у входа говорили об уровне этого места.

Она вышла из машины, быстро расплатилась и направилась ко входу. Автоматические двери бесшумно разъехались, впуская её внутрь. В холле пахло дорогим кофе и чем-то свежим, похожим на цитрусовые. Мягкий свет от люстр придавал помещению уют, а нестерпимый больничный холод, как в обычных клиниках, здесь отсутствовал.

За стойкой регистрации сидела девушка в идеально выглаженной форме, её улыбка была профессионально приветливой.

Элисон поспешила к лифту, чувствуя, как с каждой секундой её волнение нарастает. Она смотрела на панель с цифрами, но мысли были где-то далеко.

Лифт мягко остановился, двери открылись. Элисон шагнула в коридор, залитый тёплым дневным светом, и направилась к нужной палате. Сердце бешено стучало в груди.

Элисон глубоко вдохнула, прежде чем толкнуть дверь. Она вошла в палату, и её сердце болезненно сжалось от увиденной картины.

Роберт и Хелен сидели в креслах рядом с кроватью, их лица были напряжёнными, хоть они и старались держаться. А Уилл… Он лежал, смотря в одну точку, будто его здесь вовсе не было. Его профиль был застывшим, глаза тусклыми, в них не отражалось ни осознание происходящего, ни эмоции.

Горло Элисон тут же сжалось, а глаза наполнились слезами. Она не смогла сдержаться. Всё это время, пока она приходила в больницу, пока смотрела на него, пока ждала хоть какого-то улучшения, она плакала. И сейчас слёзы снова предательски покатились по её щекам.

Хелен сразу подскочила, бережно взяла её за руки.

— Элисон, дорогая… не плачь. Ты ведь знаешь, что он поправится.

Но Уилл даже не дёрнулся. Он никак не реагировал — словно для него это было чем-то обыденным. Как будто слёзы Элисон не значили ничего.

Она медленно сделала шаг вперёд, а потом ещё один. Подошла ближе, присела на край кровати, боясь, что если даст волю эмоциям, то только напугает его. Она внимательно смотрела на него, стараясь уловить хоть какой-то намёк на реакцию, но он продолжал смотреть в одну точку.

Роберт и Хелен переглянулись.

— Мы оставим вас, — негромко сказал Роберт, мягко касаясь плеча Хелен.

Хелен задержала взгляд на Элисон, словно раздумывая, стоит ли оставлять её одну с Уиллом, но потом всё же кивнула и вышла вслед за Робертом, закрыв за собой дверь.

Теперь в комнате остались только они двое.

Элисон сглотнула, пытаясь справиться с эмоциями. Её пальцы дрожали, когда она осторожно провела рукой по простыне рядом с Уиллом. Он не шевельнулся. Не посмотрел на неё.

— Привет, — тихо сказала она, надеясь, что он хотя бы моргнёт, даст понять, что слышит её. Но Уилл остался неподвижным, его взгляд был прикован к одной точке.

Элисон сжала губы, потом глубоко вдохнула.

— Ты знаешь… — голос её дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я… так ждала этой встречи. Ждала, когда ты придёшь в себя. Когда сможешь снова посмотреть на меня… когда скажешь хоть слово.

Тишина.

Она невольно вытерла ладонями лицо, пытаясь унять слёзы.

— Я боялась, что больше тебя не увижу. Каждый день я приходила сюда, сидела рядом и ждала. — Она судорожно вздохнула. — Мне говорили, что ты поправляешься, но… мне казалось, что ты просто ускользаешь от нас. От меня.

Ни звука.

Элисон слегка подалась вперёд, не решаясь прикоснуться к нему, но её пальцы невольно потянулись к его руке.

— Уилл… — её голос почти сорвался. — Пожалуйста, скажи хоть что-то. Посмотри на меня…

Но он так и не посмотрел. Не ответил. Будто её рядом не было. Будто он вовсе не здесь.

Элисон крепко сжала его пальцы, хотя он не ответил на прикосновение.

Элисон провела ладонью по щекам, смахивая слёзы, и глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Она смотрела на Уилла, на его заострившиеся черты лица, на слишком бледную кожу, на тёмные круги под глазами. Он был здесь, но в то же время где-то далеко, в своём молчаливом мире.

— Ты знаешь, я ведь всё равно буду приходить, — тихо сказала она, прижимая пальцы к краю простыни. — Пока ты не скажешь мне, что я тебе надоела.

Уилл не реагировал. Он по-прежнему смотрел в одну точку, словно даже не осознавал её присутствия.

Элисон сглотнула.

— Рэю теперь кажется, что у меня аллергия на цветы. — Она слабо усмехнулась, но в голосе её слышалась горечь. — Он заметил, что я плакала, но я не смогла сказать ему правду. Ему ведь всего пять, он не должен волноваться…

Тишина.

— Джессика приходила. Лу тоже. Они говорят, что я плохо выгляжу, но что мне делать? Я не могу спать, не могу есть…

Она потянулась вперёд, медленно, осторожно, будто боялась, что одно неосторожное движение заставит его замкнуться ещё больше. Осторожно коснулась его руки, но Уилл не шевельнулся.

— Знаешь, что самое страшное? — голос её дрогнул. — Я не знаю, что делать, если ты никогда не станешь прежним.

Она опустила голову, сжимая его пальцы.

— Я столько раз приходила, сидела рядом, рассказывала тебе обо всём… А ты просто молчал. Так же, как сейчас.

Она с трудом подавила рыдание.

— Я потеряю тебя? Скажи мне…

Но ответа не последовало.

В этот момент дверь тихо открылась, и в палату вошла медсестра. Она бросила на Элисон быстрый, понимающий взгляд, а потом подошла к мониторам, проверяя показатели.

— Он стабилен, — сказала она, глядя на экран. — Доктора говорят, что ему нужно время. Такие травмы… они не только физические.

Элисон кивнула, но ничего не сказала.

Когда медсестра ушла, в палате снова воцарилась тишина. Элисон посмотрела на Уилла — он всё так же смотрел в одну точку.

— Я всё равно буду приходить, — повторила она, поднося его руку к своим губам и осторожно целуя костяшки пальцев.

Она не знала, услышал ли он её. Не знала, понял ли. Но уходить всё равно не собиралась.

Проходили дни. Элисон приходила в больницу каждый день, принося свежие цветы, заменяя увядшие бутоны в вазе у его кровати. Она разговаривала с ним, даже если он молчал, даже если не отвечал. Она рассказывала обо всём: о Рэе, который, кажется, мог бы поселиться в библиотеке, о своих прогулках по парку, о странных желаниях, которые возникали у неё из-за беременности — например, посреди ночи ей вдруг захотелось персиков с солью.

— Ты бы точно меня осудил за это, — с улыбкой говорила она, расправляя складки на его одеяле. — Или, наоборот, попытался бы приготовить что-то ещё более странное, чтобы проверить мою реакцию.

Он молчал. Но в последние дни что-то изменилось.

Сначала Элисон заметила, что его взгляд стал менее рассеянным. Он уже не смотрел бесконечно в одну точку, а иногда фокусировал внимание на ней. Однажды, когда она поправляла цветы в вазе, ей даже показалось, что он следит за её движениями.

А вчера, когда она рассказывала о том, как Рэй с серьёзным видом объяснял Лоре, почему драконы в сказках должны быть главными героями, ей вдруг показалось, что уголки его губ чуть дрогнули.

— Уилл… — тогда прошептала она, надеясь, что это не игра её воображения.

Но он снова замер.

Сегодня, сидя у его кровати, Элисон осторожно взяла его руку в свою.

— Знаешь, ты совсем не изменился. Даже в молчании ты упрямый, — она улыбнулась, хотя голос дрогнул. — Но я жду. Я буду ждать столько, сколько нужно.

Она не надеялась на ответ, но в этот момент Уилл вдруг моргнул и слегка пошевелил губами.

Сердце Элисон замерло.

— Уилл? — она наклонилась ближе, ловя каждое движение.

Но ничего больше не последовало.

Ей, наверное, показалось. Или, может, он просто пытался сглотнуть.

Элисон сжала его руку крепче.

— Всё хорошо, я здесь, — тихо сказала она, стараясь не терять надежду.

Потому что даже если ей это только показалось, она знала — однажды он заговорит.

                               ***

Рождество наступило в сиянии огоньков, запахе хвои и тепле семейного уюта. Элисон, как всегда, пришла в больницу, принеся с собой праздничное настроение. Она поставила на тумбочку рядом с кроватью Уилла небольшой рождественский венок и начала рассказывать, как они отметили этот день дома.

— Мы с Рэем нарядили ёлку, — с улыбкой начала она, поправляя край пледа на его ногах. — Он настоял, чтобы все игрушки были красными и золотыми. Сказал, что так было бы «стильно», как у взрослых. А ещё он уговорил Лору испечь имбирное печенье, но потом заявил, что ему больше нравится просто тесто.

Она тихо засмеялась, но её голос дрогнул, когда она продолжила:

— Он огорчился, что тебя не было. Он ждал, что ты придёшь. Хотел показать тебе подарок, который сделал сам.

Элисон провела пальцами по его ладони, опуская голову.

— Я старалась объяснить ему, что тебе нужно время на работе, но… Он ведь ещё ребёнок, Уилл. Он хочет, чтобы его папа был рядом.

Она замолчала, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Затем заставила себя улыбнуться и продолжила рассказывать забавные случаи из жизни Рэя. О том, как тот пытался научить кошку «давать лапу» за лакомство. О том, как он всерьёз решил, что может сам объяснить Лоре математическую задачу, но в итоге только больше всех запутал.

— Он такой же упрямый, как ты, — улыбнулась она сквозь слёзы, сжимая его руку.

Уилл по-прежнему не отвечал. Но иногда, в редкие мгновения, казалось, что он хотя бы слышит её.

Доктор говорил ей, почему так происходит.

— Иногда после тяжёлых травм психика просто… закрывается, — объяснял он. — Человек может слышать, осознавать окружающее, но не может выразить это. Это похоже на замок, который ещё не открыт.

— Но что поможет? — тогда спросила она, ощущая беспомощность.

— Время, поддержка, спокойствие. В таких случаях очень важно, чтобы рядом были люди, которые напоминают пациенту, что он не один.

Она держала эти слова в голове. Каждый день, приходя к нему. Каждый день, рассказывая ему обо всём, что происходит.

И даже если пока что он молчал, она всё равно верила, что однажды он заговорит.

День был таким же, как и десятки предыдущих. Элисон пришла в палату Уилла с очередным букетом свежих цветов, которые ставила в вазу, словно это имело какое-то магическое значение. Как будто эти цветы могли оживить его взгляд, вернуть ему голос, сделать его снова тем мужчиной, которого она знала.

Но сегодня ей хотелось пошутить. Или, возможно, проверить, насколько он действительно не реагирует.

— Знаешь, Уилл, ты молчишь уже так долго… — начала она, поправляя цветы, не глядя в его сторону. — Может, мне уже стоит присмотреть кого-то другого?

Она усмехнулась, перекладывая лепестки, делая вид, что говорит это совершенно серьёзно.

— Всё-таки скоро рожать, а рядом нужен надёжный мужчина, который будет заботиться обо мне и детях…

Элисон продолжала говорить, но в следующий момент голос за её спиной пронзил тишину, заставляя её замереть.

— Я не позволю тебе быть с другим.

Его голос был хриплым, но полным силы. Не слабым, не сломленным — властным и опасным, таким, каким она помнила его всегда.

Элисон резко обернулась, сердце сжалось, когда она увидела, как Уилл смотрит на неё. Не рассеянным, пустым взглядом, а осознанно, прямо в её глаза.

— Любому, кто посмотрит на тебя, я выколю глаза, — его тон был жёстким, даже угрожающим.

Элисон чувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Это был не тот Уилл, которого она видела последние недели. Это был её Уилл. Властный, уверенный, яростный.

Она открыла рот, но не знала, что сказать.

Её сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало тишину в палате.