Решение судьбы

— Да быть такого не может! — в который раз повторяла Джесс, нервно перебирая свои волосы и продолжая ходить из угла в угол, придерживая свой круглый живот. Для неё это было, похоже, как минимум неожиданностью, и Элисон понимала, что её подруга пытается осмыслить всю тяжесть ситуации.

— Ты уверена? — наконец остановившись возле неё, спросила Джесс, её голос напоминал шёпот. Элисон метнула в подругу недоумённый взгляд. Неужели она думает, что она шутит?

— А это по твоему что? — с трясущимися руками Элисон держала результаты перед собой, словно они могли исчезнуть, если она отвлечётся. В них чёрным по белому говорилось о её беременности, и это было реальностью, которую она не могла игнорировать.

Джесс, увидев бумаги, выдохнула, как будто сама получила удар. Она присела рядом на диван, её глаза наполнились сочувствием и тревогой. Элисон почувствовала, как подруга берёт её ладонь в свою. Это прикосновение было теплым и успокаивающим, но в то же время оно лишь усиливало страх и неопределенность внутри Элисон.

— Прости! — произнесла Джесс, её голос дрожал от эмоций. — Это ужасно, я просто не знаю, что сказать.

Элисон, чувствуя, как слёзы начинают подступать к глазам, сжала кулаки, пытаясь удержать их от падения. Её мир, казалось, рухнул за считанные секунды, и теперь всё, что она могла сделать, это пытаться понять, как дальше жить с этой новостью.

— Просто ты говорила, что вы предохранялись, — напомнила Джесс, её голос звучал осторожно, как будто она опасалась обострить ситуацию.

— Да! — вздохнула Элисон, опуская голову. — Но потом он снова вошёл в меня без защиты. Я вроде помню, что он кончил не в меня.

— Значит, презерватив был ненадежным или всё же он и в тебя кончил тоже, — продолжала Джесс, её глаза полны тревоги.

Элисон почувствовала, как её охватывает волна паники. Ей не хотелось думать об этом сейчас. Это произошло, и ничего не вернешь назад. Она схватилась за голову обеими руками, согнувшись, чтобы укрыться от навалившихся мыслей. Джесс, заметив её состояние, нежно гладила её по спине, пытаясь успокоить.

После того как Элисон узнала о результатах, она сразу записалась на прием к гинекологу. Её беременность подтвердилась, и, несмотря на все надежды, которые она лелеяла, не было никакой ошибки. УЗИ подтвердило её страхи, и она вышла из больницы с этими бумагами, мечтая о том, чтобы всё это было просто сном. Она не могла поверить, что это снова повторяется.

Позвонив Джесс, Элисон уточнила, дома ли подруга, и сразу направилась к ней.

— Что теперь будешь делать? Расскажешь Уиллу? — спросила Джесс, её голос звучал настойчиво.

Элисон словно ударила током, она выпрямилась и взглянула на подругу с испугом. За всем этим она даже не подумала, что будет дальше.

— Я больше не хочу наступать на те же грабли дважды, — произнесла она, чувствуя, как горло пересохло от страха.

— Будешь делать аборт? — спросила Джесс, её глаза расширились от шока.

Сердце Элисон забилось быстрее от этих слов. Вспомнив о маленьком Рэе, о том, как она была рада его появлению, она осознала: если сделает аборт, будет всю жизнь винить себя.

— Нет! — уверенно ответила она.

— Тогда... думаешь, Уилл не узнает? — продолжала Джесс, её голос становился всё более тревожным.

Она была права, конечно, узнает. Но у Элисон должен был быть план, как скрыть свою беременность хотя бы на время.

Немного подумав, она произнесла:

— Знаешь, я сейчас возненавижу себя за то, что скажу это, и уверена, что буду жалеть об этом, но... может, Рэя отдать Уиллу? Он уедет, и тогда я смогу родить нормально.

Джесс сразу же возмутилась, её лицо исказилось от негодования.

— Как ты можешь так говорить? Это не решение! — воскликнула она. — Ты не можешь просто отдать своего ребенка!

Элисон почувствовала, как гнев её подруги обжигает, но внутри неё всё ещё терзалась неопределенность. Её сердце сжималось при мысли о том, чтобы расстаться с Рэем, но выход был нужен, и, казалось, это единственный способ.

— Я знаю, что это звучит ужасно, — пробормотала Элисон, — но я не вижу другого выхода.

Джесс, напрягаясь, продолжала:

— Эй, ты совсем спятила? — её голос звучал с отчаянием. — Ты вообще слышишь, что говоришь? Ты готова отдать одного ребенка, но скрыть другого? Уилл — отец! У него есть полное право на воспитание обоих детей. Прими это, подруга. Мне просто жаль тебя, понимаешь? Я не хочу, чтобы ты второго ребенка воспитывала без отца. И не могу поверить в бред, который ты только что сказала. Ты же будешь сожалеть, если отдашь Рэя. Понимаю, что Уилл сделал тебе больно, но он такой же родитель, как и ты.

Слёзы начали катиться по лицу, расплываясь по щёкам Элисон. Она знала, что Джесс права, но в её душе возникла паника. Мысль о том, что Уилл снова может войти в её жизнь, заставляла её сердце замирать от страха. Она не могла позволить ему снова заполонить её жизнь, как это было раньше, когда он заставлял её подписывать контракты и делал её частью своей игры.

— Я его любила, понимаешь? А он? Что сделал он? Переспал с бывшей, — в истерике закричала она, и её голос дрожал от боли.

Джесс, увидев, как её подруга ломается, быстро обняла её, стараясь успокоить. Это было похоже на тёплое укрытие, но не могло убрать тот холод, который нарастал в душе Элисон. Она закрыла ладонями лицо, и слёзы стали литься ещё сильнее. Слова, произнесённые ею, пронзали её, как острые иглы, заставляя осознавать, как сильно она страдала и как сильно её ранят собственные мысли.

— Хочешь чая? Или, может, твоего любимого сока? — осторожно спросила Джесс, её голос был полон нежности.

— Я сейчас вообще ничего не хочу, — выдохнула Элисон, её голос был полон усталости. — Если только чтобы это всё было моим сном.

Джесс, понимая тяжесть ситуации, мягко погладила её по спине, и Элисон ощутила, как тепло и забота подруги немного успокаивают её бурю внутри. Однако всё ещё не покидала мысль о том, что её жизнь вновь может измениться. Каждый момент, каждый выбор казался слишком весомым, и она чувствовала, как на неё наваливается груз ответственности.

Комната вокруг них казалась тусклой, и даже свет, пробивавшийся сквозь занавески, не мог развеять мрак, который окутывал Элисон. Внутри неё боролись чувства — страх, вину и надежду, что, возможно, всё ещё можно исправить.

— Милая, — Джесс нежно целует Элисон в макушку, снова обнимая её. Этот жест был как теплый плед в холодный вечер, и Элисон чувствовала, что в её жизни есть хотя бы одно надежное плечо, на которое она могла опереться.

— Малыш, я ушел! — громко кричит Карлос с коридора, его голос резонирует в тишине.

— Удачи! — крикнула Джессика ему в след, но её внимание полностью было сосредоточено на Элисон.

— Прости! — выдохнула Элисон, отстраняясь от Джесс.

— За что? — недоуменно спросила она, её глаза полны заботы.

— Обычно ты провожаешь его, а сейчас не смогла из-за меня, — ответила Элисон, её голос дрожал, как будто от каждого слова зависела её судьба.

— Пустяк. Подумаешь, один раз не поцеловала, — с легкой улыбкой произнесла Джесс, но Элисон ощутила, как её сердце сжалось от этой фразы. Ей стало ещё больнее, когда она вспомнила о своих мечтах — о том, как когда-то она хотела провожать своего мужа, целовать его на прощание, отправляя на работу. Обнимашки в теплой постели, свидания в парке, наполненные нежными поцелуями — все это казалось ей теперь недостижимой сказкой.

Остаток дня Элисон провела в слезах, забившись в свою постель, словно пытаясь спрятаться от реальности. Кровать, когда-то кажется уютным и безопасным местом, теперь стала её тюрьмой. Она даже не смогла принять ванну, чтобы смыть с себя накопившуюся боль и тревогу. Мысли о Рэе терзали её, и она осознавала, что не написала ему спокойной ночи. Каждая слеза, катившаяся по её щеке, была наполнена сомнениями и страхами.

Она должна будет встретиться с мамой и рассказать ей о том, что произошло. Как она скажет? Что подумает её мама? Будет ли осуждать или постарается поддержать? Но в любом случае, ей казалось, что правда должна быть известна, и этот груз ответственности лишь усугублял её состояние. Она чувствовала, как мир вокруг неё рушится, и не знала, как выбраться из этого мрачного туннеля, поглотившего её.

Уилл сидел в своем кабинете, уставившись на пустую чашку, оставшуюся от утреннего кофе. Он испытывал лёгкое раздражение, что Элисон, снова забыла о своей обязанности принести ему новую порцию. В этот момент он чувствовал себя особенно одиноким в своём высоком кресле, окруженном строгими стенами и бумагами, которые только добавляли ему усталости.

Слушая тишину, он задумался о сыне, который остался с ним на день дольше. Эта ситуация была непростой, и он надеялся, что его сын не заметит напряженности между ним и Элисон. Он понимал, что она всегда умела выводить его из себя своим упрямством.

Внезапно в дверь постучали.

— Войдите, — произнес он, отрываясь от своих размышлений.

Дверь открылась, и в проеме появилась она — та, из-за которой его сердце забилось быстрее. Элисон была одета в темно-синюю юбку-карандаш, обтягивающую её аппетитные бедра и стройные ноги, и белую рубашку с короткими рукавами, аккуратно заправленную. В её образе чувствовалась строгость, но она не скрывала её женственности. Длинные волосы спадали на плечи, придавая ей непринужденность и изящество.

Когда она вошла, в воздухе повисло напряжение. Уилл посмотрел на её голубые глаза — они были полны эмоций, но она старалась скрыть своё волнение. Он заметил, как её рука слегка дрогнула, когда она протянула ему документы.

— Мистер Хадсон, вам нужно подписать эти бумаги, — произнесла она, стараясь удержать взгляд на его руке, но не встречая его глаз.

— Вы не подпишете? — спросила она, и в её голосе звучало напряжение.

— А что если нет? — с ухмылкой отбросил он бумаги в сторону. Он наслаждался её реакцией, ведь она всегда умела его удивить.

В этот момент на её лице появилась ярость. Он знал, что слова, произнесенные им, могли задеть её. Она, сжав губы, смотрела на него с неприязнью.

— Вы обязаны их подписать, мистер Хадсон! — её голос звучал уверенно, но внутри неё боролись разные эмоции.

— Как официально, — рассмеялся он, иронично глядя на неё, но её суровый взгляд не оставлял ему выбора. Он ощущал, что эта игра может привести к неожиданным последствиям.

— Вас что-то не устраивает? Вы, наверное, привыкли, что все девушки заходят к вам в кабинет совсем не для работы, — с вызовом произнесла она, её голос звенел от подавляемого гнева.

В её словах он почувствовал остроту упрека, которая заставила его задуматься. Она была права: многие девушки в офисе пытались завести с ним отношения, но Элисон выделялась на их фоне. Её прямота и уверенность были необычны для него, и это его притягивало.

— А вы, я смотрю, внимательная Элисон Миллер. Жаба душит вас, что вы не одна из них, верно? — провоцировал он её, чувствуя, как накаляется атмосфера. — Ведь из-за своего обожаемого босса вы не можете сейчас лежать на этом столе, как это делают другие девушки.

Она не сдержала гневного взгляда, и он увидел, как её губы сжались в тонкую линию. Это был тот момент, когда их взгляды встретились, и Уилл почувствовал, как в воздухе возникло что-то большее, чем просто напряжение работы. Их слова были не просто обменом реплик — они становились чем-то более глубоким и личным.

Эта игра с Элисон, её умение ставить его на место, а затем снова сбивать с толку, вызывали у него смешанные чувства. Он был поражён тем, как она могла заставить его испытывать такие сильные эмоции, и его заинтересованность в ней только возрастала.

— Подпишите эти бумаги и принесите, пожалуйста, в мой кабинет.

Развернувшись, она собиралась уйти, но его грубый крик остановил её на месте. Внутри неё зашевелилось раздражение, смешанное с чем-то более глубоким — страхом. Почему он всегда умел выводить её из себя?

— Стоять! — его голос звучал как приказ, и она не могла игнорировать его настойчивость.

Элисон обернулась, её сердце заколотилось от волнения и гнева.

— Что-то ещё? — спросила она, её голос прозвучал холодно и с вызовом, хотя внутри неё бушевали эмоции.

Уилл, отодвинув кресло, встал и направился в её сторону, останавливаясь всего в нескольких метрах от неё. Она почувствовала, как его присутствие нависло над ней, словно тяжёлый туман, и в глубине души её охватил страх. Это не та сила, которой она хотела бы испытывать рядом с ним, но что-то в его взгляде завораживало и пугало её одновременно.

— Кто ты такая, чтобы указывать мне? — его голос был жестоким, и Элисон ощутила, как в груди закипает гнев. Он действительно переходит границы.

— Просто...

— Что просто? Думаешь, если спишь с директором, то тебе всё можно? — его слова пронзили её, оставив болезненный осадок.

Её лицо наполнилось возмущением, она с трудом сдерживала себя, чтобы не ударить его. Элисон надеялась, что всё, что он говорит, — это просто слова, но в его голосе звучала истинная агрессия. Это вызывало у неё тревогу, и она на мгновение почувствовала себя уязвимой, как будто он расправлялся с её самооценкой.

— Давайте оставим личное за пределы офиса, мистер Хадсон, — произнесла она с натянутой улыбкой, пытаясь сохранить спокойствие. Её голос дрожал, но она не собиралась показывать слабость. Ей нужно было показать, что она не так проста, как ему кажется.

Уилл подошёл ближе и взял её за руку, и Элисон ощутила, как внутри неё растёт напряжение. Как будто между ними возникло невидимое соперничество, которое угнетало её.

У него был такой уверенный и властный вид, что ей стало страшно. Почему она вообще позволила ему так себя вести?

— Отпустите! — закричала она, чувствуя, как её голос дрогнул. Она дёргалась, но он не отпускал её, и только сейчас она заметила, как устало она выглядела. В уголках её глаз блестели слёзы, она действительно плакала.

— Что с твоим лицом? Ты плакала? — его голос вдруг изменился, и в нём появился интерес, который насторожил её. Он казался искренним, и это пугало её больше всего.

Элисон взглянула в его глаза, но тут же отвела взгляд в сторону. Она не могла позволить ему увидеть, что его слова задели её.

— Почему? Что случилось? — он спросил, и в его голосе звучала легкая настойчивость.

— Отстань, это тебя не касается, понятно? — выдавила она, пытаясь вернуть контроль над собой. Внутри неё всё бурлило, и ей хотелось закричать, но она понимала, что это не решит её проблемы.

Элисон стояла перед Уиллом, её сердце колотилось в груди от злости и разочарования. Его слова звучали как острые стрелы, пронзающие её защиту.

— Хватит говорить со мной так, словно я для тебя действительно чужой. Это злит, — произнес он, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри него бушевала буря.

— О чем вы, мистер Хадсон? Почему «словно»? Вы и есть чужой! — она произнесла это с отчаянием, в голосе звучала твердость, но внутри неё закипала неуверенность. — Теперь с вашего позволения, позвольте мне уйти. И впредь прошу обсуждать только рабочие моменты.

— Пообедай со мной сегодня, — внезапно предложил он, его голос звучал настойчиво.

— Нет! — её голос стал громким и решительным, но, пытаясь вырваться из его хватки, она поняла, что это не сработает. Его рука всё ещё крепко держала её, и она чувствовала, как от этого давления нарастает паника.

— Ты ведь сама сказала, что на работе мы будем обсуждать только рабочие моменты, а как тогда мы будем обсуждать личное? Ты забыла, что у нас общий сын? — в его голосе проскользнуло нечто большее, чем просто требование. Он делал это намеренно, чтобы вернуть её в реальность, и это заставляло её сердце сжиматься.

Элисон нахмурилась, не желая обсуждать то, что её тревожило.

— Что-то с Рэем? — её голос теперь звучал мягче, но в нём всё ещё слышалась тревога. Она инстинктивно почувствовала, как её защитные механизмы начинают ослабевать, и, словно пытаясь вернуть контроль, схватила его за руку.

Уилл, ощущая её страх, вдруг почувствовал, как в его груди что-то дрогнуло. Он отпустил её руку, но всё ещё не отводил взгляда, ожидая её реакции.

— Я заберу тебя в час, — произнёс он, стараясь звучать уверенно, но внутри него тоже закипали сомнения.

— Уилл, что с Рэем? — теперь она уже не могла скрыть своего беспокойства. Её испуганный взгляд искал в его глазах ответы, и это чувство уязвимости было для неё непривычным. 

Уилл сдержанно улыбнулся, наблюдая за Элисон. Даже в моменты паники, когда её глаза искали ответы, она оставалась прекрасной. Он не мог не восхититься тем, как в её чертах просвечивала настоящая сила, несмотря на беспокойство, которое её одолевало.

— О-о-о, а мы перешли на неформальное обращение, — заметил он с лёгким поддразниванием, пытаясь разрядить атмосферу. Внутри него зрела надежда, что этот разговор поможет им наладить хоть какое-то взаимопонимание.

Элисон не ответила, её выражение лица оставалось серьёзным, и это беспокойство лишь подчеркивало её красоту. Она, сжав губы, стала ожидать объяснений.

— Скажи, что с Рэем, — потребовала она, её голос звучал решительно, но в нём проскальзывала лёгкая дрожь. Она не могла избавиться от страха за сына. 

— Всё хорошо с ним! — уверенно произнёс он, стараясь внушить ей спокойствие. — Но есть о чем поговорить касательно его. Поэтому не уходи никуда, я заберу тебя в час.

Элисон вздохнула, её лицо всё ещё выражало сомнение.

— Но если это только касательно Рэя, — сказала она, её голос стал холодным, — другие темы я обсуждать не стану.

На это Уилл промолчал, осознавая, что она права. Они действительно должны сосредоточиться на сыне, но в его сердце уже назревали вопросы, которые он давно хотел обсудить. Взаимное недопонимание давило на него, и он понимал, что без честного разговора им не обойтись.

Элисон, по-прежнему настороженная, продолжала смотреть на него с вызовом, но в её глазах также читалась надежда — на то, что они смогут найти общий язык. Этот миг между ними стал зыбким, как утренний туман, и ни один из них не знал, что произойдёт дальше.

К часу дня Уилл вышел из своего кабинета. В коридоре его внимание привлёк огромный букет красных роз, который только что доставили для Элисон. Цветы ярко выделялись на фоне серых стен, и их насыщенный аромат заполнил воздух, заставляя его напрячься.

Сотрудники шептались о происходящем, и любопытство заставило его приблизиться, чтобы услышать, о чём они говорят.

— Я слышала, это от тайного поклонника, — прошептала одна из девушек, с любопытством наблюдая за Элисон, которая вышла из кабинета, держа открытку в руках. Сумочка невзначай свисала у неё с плеча, словно сама по себе, и она выглядела потрясающе. Уилл не мог не отметить, как её длинные рыжие волосы мягко падали на плечи.

— А я подумала, что это мистер Мэтт. Я слышала, что Элисон нравится ему, — добавила другая сотрудница, её голос звучал с ноткой зависти.

— Нет! Это точно не он! Его даже в офисе нет, — заверила их третья.

Какой, к чёрту, тайный поклонник? Мысли Уилла крутились вокруг этого, вызывая в нём волну злости. Сложно было не чувствовать, как ревность разгорается внутри него.

— О, мистер Уилл! — вдруг с улыбкой воскликнула одна из сотрудниц, имя которой он не помнил, но знал точно, что несколько раз был в ней в своём кабинете.

Взгляды Уилла и Элисон встретились, и он заметил, как та девушка, оказавшаяся рядом, неоправданно положила свою руку на его грудь. Элисон, словно не замечая этого, направилась к лестнице, её движения были уверенными, но лёгкими, словно она стремилась оставить за собой лишь лёгкий след в воздухе.

— Не трогай меня! — резко оттолкнул он её руки и, не раздумывая, бросился за Элисон. Он догнал её у выхода, где яркое солнце заливает коридор своим светом, создавая теплую атмосферу, но в душе Уилла царила буря.

— Между нами нет ничего! — произнёс он, сам не понимая, почему так спешит оправдаться.

Элисон остановилась и, обернувшись, взглянула на него. У неё был лёгкий налёт усталости, а волосы, аккуратно убранные назад, оголили её белую, безупречно гладкую шею. Уилл ощутил, как сердце забилось быстрее, когда она сделала этот жест.

— А мне-то что? Зачем ты говоришь мне это? — её голос звучал с лёгким упрёком, и в его глазах она выглядела настоящей стервой.

— Просто меня раздражает, что ты думаешь, что я трахаю тут всех и не работаю, — выпалил он, чувствуя, как злость вновь накрывает его.

— Будто это не так, — усмехнулась она, и его взгляд остановился на открытке, которую она всё ещё держала в руках. Не раздумывая, он выдернул её из её ладоней.

— Уилл, верни! — воскликнула она, но он уже разворачивал карточку, игнорируя её просьбы.

«Ты, наверно, забыла меня? Потому напоминаю тебе о своём существовании. Мы скоро встретимся, Элисон Миллер, твой поклонник из прошлого».

Уилл нахмурился, не понимая, какую чушь он сейчас читает. Внутри него нарастала злость, когда он посмотрел на Элисон.

— Кто это? — спросил он, стараясь подавить нарастающее раздражение.

— Я не знаю, — ответила она, избегая его взгляда.

— Что значит поклонник из прошлого? — его голос звучал напряжённо, как струна перед щипком.

— Какая разница? Лучше скажи, о чём ты хотел поговорить, — её тон был равнодушным, но он почувствовал лёгкое беспокойство, скрытое за этими словами.

Уилл с трудом сдерживался, чтобы не выхватить букет из её рук и не выбросить его в ближайшую мусорку. Он ненавидел того, кто подарил ей эти цветы, как бы абсурдно это ни звучало. Элисон с искренней улыбкой вдыхала аромат роз, и это поднимало в нём ещё больше ревности.

— Имей в виду, что я не позволю другому мужчине играть роль в жизни моего сына, — произнёс он, его голос стал более жёстким.

Элисон хмуро взглянула на него, её голубые глаза сверкали, и в них читалась решимость.

— По-любому в моей жизни будет другой мужчина, как и в твоей — другая. Кстати, где Лилиан? Почему она не приехала с тобой? — спросила она, как будто это было важным.

Уилл не понимал, при чём тут Лилиан, поэтому молча направился в ближайшее кафе.

Как только они вошли, в воздухе повеяло ароматом свежей выпечки и кофе. Официантка вежливо предложила Элисон забрать цветы и поставить их в вазу.

— Не стоит. Мы здесь не надолго, не стоит утруждаться, — с улыбкой ответила она, и Уиллу показалось, что она делает это только для того, чтобы поддеть его.

— Как пожелаете, Мисс, — кивнула официантка, и Уилл почувствовал лёгкое раздражение от её дружелюбия.

Они уселись у больших окон, пропускающих свет. Элисон аккуратно положила свои цветы на подоконник, как будто они были хрупкими и требовали бережного обращения. Затем, откинув волосы назад, она взяла в руки меню. В тишине, царившей между ними, Уилл ощущал напряжение. Каждый миг молчания наполнялся невыражённым недовольством.

Телефон Элисон без конца вибрировал, напоминая о новых сообщениях. Она делала вид, что не замечает, а он, напротив, был любопытен — кто же это ей пишет? Что если это тот самый поклонник, о котором все шептались?

Громко закрывая меню, Уилл не удержался, чтобы не привлечь её внимание. Элисон вздрогнула от неожиданности, её длинные ресницы на мгновение поднялись, и Уилл увидел, как она снова опустила взгляд.

— Ты не собираешься ответить? — его голос прозвучал резче, чем он хотел, но он не мог сдержать своё раздражение. 

— Вы уже готовы сделать свой заказ? — к их столику подошла официантка. Она была темненькой, примерно возраста Уилла, а может, чуть младше. В руках она держала маленький блокнот и ручку, готовая записать их заказы.

— Я буду итальянское блюдо от шеф-повара и красное вино, — произнёс Уилл, взглянув на Элисон с легкой ухмылкой, чтобы увидеть её реакцию.

— Что-нибудь ещё? — спросила официантка, не отводя взгляда от его лица.

— Ваш номер, — с улыбкой добавил Уилл, наслаждаясь тем, как Элисон приподняла взгляд. Она сначала посмотрела на него, потом на официантку, которая смущенно улыбнулась.

— Думаю, ваша девушка будет против, — заметила официантка, невольно вставив своё мнение.

— Я не его девушка! — быстро воскликнула Элисон, её голос звучал решительно. — Думаете, я бы позволила такому парню сидеть со мной за одним столом? Я уважаю себя, — гордо ответила она, аккуратно убирая меню в сторону, как будто это был символ её независимости.

Официантка кивнула, понимая, что между ними назревает некая напряжённость. — Вы правы. Что насчёт вас? Вы готовы сделать заказ? — спросила она, на мгновение забыв о том, что только что произошло.

— Мне, пожалуйста, апельсиновый сок и рис по-тайски с креветками, — ответила Элисон, стараясь выглядеть спокойно, хотя в её голосе слышался легкий трепет.

— Хорошо. Время ожидания составит около пятнадцати-двадцати минут, постараемся побыстрее, — произнесла официантка с улыбкой, бросив на Уилла короткий взгляд, прежде чем уйти.

Как только официантка скрылась, Уилл, откинувшись на спинку кресла, обратился к Элисон. — Такому какому парню? — уточнил он, пытаясь разрядить обстановку.

— Такому как ты, — ответила она, скрестив руки на груди, а её губы слегка поджались, придавая её лицу вид легкого недовольства.

— А что с, таким как я? — продолжил Уилл, чувствуя, как в нём закипает интерес.

— Ты любитель внимания девушек. Думаешь только об одном, — произнесла она, её тон звучал с укором, как будто она видела его насквозь.

— А кто не любит внимание? Я парень холостой, что мне мешает делать, что душе угодно? — его голос был полон вызова, и он не мог удержаться от лёгкой усмешки.

— Я тебе ничего такого не говорила. Возможно, даже завидую, — произнесла Элисон, её глаза искрились, когда она смотрела на него.

— В каком смысле завидуешь? — его интерес возрастал.

— Ты легко заводишь отношения, легко можешь спросить чей-то номер. Все девушки готовы броситься в твои объятия, — ответила она, а в её голосе звучала некая горечь.

Уилл усмехнулся, но внутри него разгорелось чувство, которое он не мог игнорировать. Это было не только удовлетворение от её слов, но и что-то большее — осознание, что её реакция и чувства к нему не могут оставаться без внимания.

— Не все. Ты не хочешь прыгать в мои объятия, — произнёс он с ироничной усмешкой, обводя взглядом уютное кафе, полное людей, занятых своими разговорами и наслаждающихся ароматным кофе.

Элисон закатила глаза, её лицо стало холодным и неприступным, как зимнее утро. — У тебя был шанс когда-то, но ты всё испортил, — произнесла она, её голос был полон раздражения, и в глазах читалось недовольство. В её тоне ощущалась настороженность, как будто она была готова к атаке.

Уилл наклонился к ней ближе, его гнев накалялся, как воздух перед бурей. — Что значит, я испортил? — произнёс он, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее. Он не понимал, почему её слова так его задевают, и почему их разговор всегда возвращается к этому болезненному моменту.

— Я не хочу вспоминать то время. Не вижу смысла, — отрезала она, её голос дрожал, словно поднимая волнение, которое витало в воздухе. Он заметил, как она нервно отодвинула прядь волос за ухо, обнажая белую кожу на шее.

— А я хочу! — вскрикнул Уилл, его нетерпение вскипело, как вода в кастрюле. — Мне до сих пор интересно, почему ты бросила меня тогда.

Элисон огляделась, её взгляд скользнул по лицам посетителей, которые с любопытством наблюдали за ними. Она казалась уязвимой, словно кто-то вскрыл её раны, о которых она давно пыталась забыть.

— Ты пришёл сказать мне что-то касательно сына. Если не говоришь, я ухожу, — её голос звучал решительно, но в нём проскальзывало что-то более глубокое, что-то, что давило на её грудь, как тяжёлый груз.

Уилл почувствовал, как его сердце забилось быстрее от её слов. Он не понимал, почему она так боится обсудить то, что произошло между ними, и почему этот разговор заставляет её нервничать, как будто в воздухе витала неразрешённая тайна.

— Чёрт! — ударив кулаком по столу, он разозлился, привлекая внимание окружающих. Шум кафе вдруг затих, как будто все замерли в ожидании их дальнейших слов.

— Прекрати себя так вести. На нас люди смотрят, — прошептала она, её тревога была явной. В её глазах заблестели слёзы, и он почувствовал, как его сердце сжалось. Улыбка официантки, появившейся в этот момент, показалась ему неуместно. 

— Ваш заказ, — произнесла официантка, раскладывая приборы и блюда на столе с профессиональной ловкостью. Она была почти невидима в их мире, где всё, что имело значение, сосредоточилось только на них двоих. Осторожно, с лёгкой улыбкой, она пододвинула записку с номером к Уиллу, но он не оторвал взгляда от Элисон. Он не заметил, как её рука слегка дрогнула, когда она заметила, что она всего лишь невольная зрительница в их игре.

— Забери Рэя сегодня сама из садика. Мне нужно уехать в Остин на пару дней, — сказал он, отпивая немного вина. Горькое вино обожгло его горло, оставляя чувство горечи, как и их разговор.

— Хорошо, спасибо, что предупредил, — произнесла она, её голос звучал тихо и разочарованно, словно каждый из этих слов был пронизан горечью. Уилл чувствовал, как её слова эхом отражаются в его сознании, как предвестие неизбежного. Он понимал, что этот разговор был не только о Рэе, но и о них, о том, что когда-то связывало их.

Внутри него разгоралось смятение. Он хотел сказать больше, но, глядя на Элисон, понимал, что слова могут причинить ещё большую боль, и, возможно, лучше оставить всё как есть, даже если это оставит раны открытыми.

Элисон отпила немного сока, её взгляд скользнул по прозрачному стакану, в котором крутился лед, как и её мысли — хаотично и беспорядочно. Сок был сладким, но она не чувствовала его вкуса, сосредоточившись на вопросе, который хотела задать. 

— А ты не думал вернуться в Остин?

Неужели она на самом деле не хочет видеть его? Этот вопрос, словно холодный нож, пронзил его сердце. Он не мог понять, что именно стоит за её словами. У него сложилось впечатление, что она пытается отстраниться от него, и это ранило ещё сильнее, чем он ожидал.

— А тебе-то что? Даже если я и захочу вернуться, то в таком случае заберу сына, — выпалил он, его голос прозвучал более грубо, чем он хотел. Он заметил, как Элисон испуганно посмотрела на него, её глаза расширились от неожиданности. В них читалось не только удивление, но и страх. 

Но он был готов к её гневу, который неизбежно должен был следовать, однако этого не произошло. На её лице застыло выражение, словно она пыталась обдумать нечто важное, чего он не мог понять.

— Ты ведёшь себя странно, — наконец произнес он. 

— Если бы я позволила тебе забрать Рэя, ты бы разрешал мне с ним видеться хотя бы несколько раз в год? — её вопрос был полон страха и недоумения, как будто она действительно сомневалась в его благих намерениях. Он не мог поверить в то, что слышал. Неужели она так ненавидит его, что готова отдать ребенка, лишь бы не видеть его?

— Ты эгоистка! Ты уверена, что думаешь о ребёнке? Ты точно его мать? — его голос раздался громко, резонируя в тишине кафе. Уилл резко отодвинул кресло, оно скрипнуло по полу, вызывая недовольные взгляды соседей. Ему хотелось встать и уйти, бросить всё, но его гнев сдерживал его. Он ощутил, как его руки сжались в кулаки. Желание остаться с ней ускользнуло, и ещё чуть-чуть — и он бы сорвался, перевернув стол, разметав все эти дурацкие цветы и посуды.

Элисон молчала, её лицо оставалось бледным, а глаза блестели от сдерживаемых слёз. Она не знала, как ответить, и это только усиливало его ярость. Он повернулся и, не оглядываясь, вышел из кафе, оставив её там, среди этих ароматов и скулящих разговоров, которые больше не имели для него никакого смысла.

По лицу Элисон катились слезы, которые она не могла сдержать. Уилл был прав, но он не знал всей правды. Ей нужно было на время отдалиться от него, потому что говорить о своей беременности она была не готова. В голове крутились мысли о том, как он воспримет эту новость и как всё изменится.

— Мисс, вы в порядке? — коснувшись её плеча, спросила официантка, прерывая её размышления. Официантка лишь сейчас заметила, что Уилл не притронулся к еде, и что самое обидное для неё, он не взял её номер.

— Прошу прощения! Можете принести счёт? — вежливо попросила Элисон, стараясь не выдать своего смущения.

— Но вы же...

— Всё нормально, — перебила Элисон, не желая продолжать разговор.

Официантка, слегка смущённая, кивнула и удалилась.

Вечером, забрав Рэя из садика, Элисон почувствовала, как её сердце наполнилось теплом. Они решили пройтись по парку, где воздух был наполнен ароматами летних листьев и свежего воздуха. Солнечные лучи пробивались сквозь деревья, создавая золотистую ауру вокруг них. Шелест листьев под ногами напоминал о том, что лето уже почти позади, и зима не за горами, что добавляло особое настроение в их прогулку.

— Мам, а где папа? — с искренним интересом спросил Рэй, его большие глаза отражали беспокойство. Её сердце сжалось при упоминании о Уилле.

— Он сказал, что ему нужно уехать по делам, — ответила Элисон, стараясь не выдать волнения в голосе.

— Опять? Он снова надолго пропадёт? — с грустью произнёс Рэй, его щёчки слегка налились краской от печали. Она знала, как много значит для него время, проведённое с отцом.

Элисон остановилась, присела на корточки и положила свои ладони на его маленькие щёчки, стараясь передать ему всю свою любовь и поддержку. Её сердце наполнилось гордостью и болью одновременно — она осознавала, что Рэй, несмотря на свою юность, уже ощущает разрыв в их семье.

— Нет, милый. Папа приедет, как только сможет. Он теперь без тебя не сможет. Ты ведь его сын, — произнесла она, целуя малыша в лоб и обнимая его. Не сдерживая слез, она почувствовала, как мысли о том, что Уилл, возможно, решит забрать Рэя, напугали её. Джессика была права: она начнёт жалеть о своих словах.

— Мам, ты плачешь? — с недоумением спросил Рэй, его голосок был полон искреннего беспокойства. Её сердце растаяло от этой непосредственности.

— Нет, нет, сынок. Просто ветер сегодня резкий, — быстро ответила она, стараясь не показать ему своего волнения. — Хочешь чего-нибудь вкусного?

— Мороженого, как насчёт мороженого? — вдруг радостно предложил он, прыгая от нетерпения. Его восторг был заразителен, и Элисон улыбнулась, несмотря на свои мысли.

— Конечно, милый. Всё что захочешь, — с улыбкой согласилась она, целуя его снова, уже в макушку. Затем они встали и пошли вдоль тропинок парка, где листья кружились в воздухе, как маленькие танцующие феи, создавая атмосферу волшебства.

Малыш стал рассказывать ей о своих новых друзьях в садике, о забавных играх и о том, как он проводил время с Уиллом. Элисон с улыбкой слушала его, чувствуя, как её сердце наполняется гордостью. Внутри неё раздался тихий голос, который говорил, что Уилл был замечательным отцом, уделяющим больше внимания Рэю, чем она сама. Это осознание заставило её сердце сжаться от чувства вины, и она поняла, что ей нужно стать лучше ради Рэя.

Когда они подошли к киоску с мороженым, Элисон выбрала для себя шоколадное, а для Рэя — его любимое клубничное. Наблюдая, как он с удовольствием уплетает сладость, она почувствовала, как все её заботы отступили на второй план. В этот момент всё, что ей нужно, — это просто быть рядом с ним.

Как только Уилл прилетел в Остин, его охватила усталость, но дела не оставляли ему выбора — нужно было решать вопросы, которые не могли ждать завтрашнего дня. После напряженного рабочего дня он направился в дом бабушки и отца, зная, что отец сейчас на совещании, а вот бабушка будет дома. Он не собирался предупреждать её о своем приезде. 

Двери открылись, и Уилл, полон решимости и гнева, шагнул внутрь. Бабушка сидела в гостиной, погруженная в просмотр какого-то шоу. При виде его она оторвалась от экрана, и удивление заполнило её лицо.

— Уилл, ты не предупредил о своем приезде! — с недоумением произнесла она, медленно поднимаясь с дивана и беря в руки свою трость, направляясь к нему.

У него перехватило дыхание. Он до сих пор не мог понять, как человек, которого он так сильно любил, смог причинить ему такую боль.

— Бабушка, скажи, — его голос дрожал, словно он был на грани слёз.

Бабушка, заметив его состояние, нахмурилась.

— Ты не пугай меня. Что-то случилось? — её рука беспокойно легла на грудь.

Слёзы начали катиться по его лицу. У него не было сил сдерживаться. Он не хотел верить в ту ужасную правду, которую ему сообщила Элисон. Но если это правда, то как она могла так поступить с ним?

— Почему ты так поступила со мной? Почему? — спросил он, и в его голосе звучала искренняя тоска.

Бабушка, не понимая, о чем он говорит, улыбнулась, стараясь развеять напряжение.

— Господи, о чем говорит этот парень?

— Ответь мне! — с каждым словом его голос становился всё громче. — Ты ведь знала, что мой ребенок не умер пять лет назад, верно?

Выражение её лица резко изменилось. Уилл заметил, как бабушка сбилась с толку и, похоже, напугана его словами.

— Уилл, что ты такое говоришь? — строго спросила она.

— Я всё знаю! Знаю эту чёртову правду! Мой сын живой. Ему пять лет, зовут Рэй. 

На её лице появилась тень страха.

— Кто сказал тебе эту глупость?

— Элисон Миллер! Мать моего ребенка!

Бабушка отвела взгляд, будто пыталась укрыться от этой невыносимой правды. Она не хотела говорить о Элисон, и это стало очевидным.

— Значит, она права? — спросил Уилл, чувствуя, как гнев и боль переполняют его.

Уилл кипел от гнева, его глаза сверкали яростью, когда он осознал, насколько сильно его обманули. В его голове бурлили мысли о том, как бабушка, которую он так любил, могла так жестоко с ним поступить. Разразившись в ярости, он пнул ногой статую, и с глухим грохотом она разбилась на куски, осколки разлетелись по кафелю, заставив бабушку вскрикнуть от ужаса. Вскоре в гостиную вбежали служанки и охрана, настороженно оглядываясь.

— Пошли все вон! — прорычал он, и, услышав его команду, они быстро удалились, словно ощущая его накалившуюся злость.

— Что ты творишь? — закричала бабушка, подняв голос от шока. — Это снова эта девушка испортила твою жизнь? Почему ты ей веришь?

— Это мой ребенок! Мой! — возразил Уилл, чувства бурлили внутри него, не позволяя оставаться спокойным. — Он точная копия меня, даже тест ДНК не нужен.

Бабушка застыла, захлопав ресницами, не зная, что сказать. Он понял, что в ее глазах отражалось то, что она всегда боялась.

— Как ты могла так поступить со мной? — спросил он, снова разбивая что-то на стеклянном столе. — Как?

— Хватит! — разразилась бабушка, ударив по полу своей тростью. Ее взгляд был полон ярости, такой Уилл видел только пару раз в жизни, когда был ребенок. В те моменты бабушка строго ругала его в присутствии матери.

— Я не знаю, что наговорила тебе эта девушка, но ты, похоже, совсем спятил. Почему ты ей веришь, а меня не хочешь слушать?

— Хорошо, я выслушаю тебя, — произнес он, стараясь успокоиться, и присел на другой диван, прижав руки к коленям.

Бабушка некоторое время молчала, внимательно изучая его, прежде чем тоже сесть напротив.

— Я знала что она родила тебе сына, — произнесла она, изучая его реакцию.

Уилл усмехнулся сквозь слезы, его гнев лишь усилился.

— Но послушай меня. Я пыталась прийти к ней, чтобы поговорить о ребенке, но она не впустила меня. Я просто хотела предложить ей, чтобы она отдала малыша, ведь ты и Лилиан могли бы стать отличными родителями. Но она захлопнула дверь передо мной и стала угрожать, чтобы я ничего не говорила тебе. Она заявила, что ненавидит нашу семью и хочет полностью разорвать с тобой любые связи.

Словно на сцене театра, бабушка разыгрывала свою роль, а Уилл был её невольным зрителем. В её голосе звучали нотки страха и подавленности, когда она произнесла слова, от которых сердце его сжалось.

— Ты ненавидишь Элисон так же, как и мою мать, верно? — Уилл не смог сдержать упрёка, пытаясь разобраться в запутанном клубке отношений. Он знал, что её ответ может изменить всё.

Бабушка, вздохнув, подняла взгляд к нему, словно искала в нём понимания, но вместо этого наткнулась на его непреклонное выражение лица.

— О чём ты говоришь? — её голос был полон недоумения. — Зачем мне кого-то ненавидеть? И при чём тут твоя мать?

Но у Уилла в голове уже созрели собственные догадки.

— Судьба решила перевернуть мою жизнь на триста шестьдесят градусов. Сначала в моей жизни появилась моя бывшая, которая сама порвала со мной, затем другая, в которую я чудом влюбился, потом сын, и теперь ты, — его голос дрожал от гнева и отчаяния. — А самое забавное, мне вонзил нож в спину человек, которому я доверял.

— Что здесь происходит? — произнёс Гарри, прерывая накалившуюся атмосферу.

В этот момент в комнату вошёл отец Уилла. Его строгий взгляд сканировал обстановку, словно он был готов к буре, разразившейся между его сыном и матерью.

— Уилл? Ты вернулся? — с облегчением воскликнул он, обняв сына и похлопав его по спине, как будто искал в этом жесте поддержку.

— Этот мальчишка, — с раздражением указала бабушка на Уилла тростью, — он с ума сошёл.

Уилл почувствовал, как его сердце забилось быстрее. В этом словесном поединке ему нужно было рассказать отцу всю правду. Как он понимал, тот тоже ничего не знал о его сыне, и бабушка скрыла это от него.

Он собрался с мыслями, понимание нарастало в нём, как приближающаяся буря. Как же далеко они зашли в своей запутанной игре? Вопросы, которые мучили его, переполняли разум, и он знал, что должен рассказать всё, иначе тьма поглотит их окончательно.

— Отец, — начал он, его голос звучал решительно, — есть кое-что, о чём ты не знаешь.

Словно тишина ожидала, как прольётся буря, Уилл ощутил, как мир вокруг замер, готовясь к откровению, которое может изменить всё.

В уютной гостиной, где обивка дивана имела привычный для семьи оттенок и мягкий свет лампы создавал расслабляющую атмосферу, нарастало напряжение. Отец Уилла сидел на краю своего кресла, глядя на свою мать с недоумением, а в его глазах читалась тревога. Уилл стоял у окна, чувствуя, как его гнев растёт с каждой минутой. 

– Мама, почему ты не рассказала нам о том, что у Уилла есть сын? – не удержавшись, произнёс он, не в силах скрыть нотки обвинения в голосе. 

Бабушка лишь сдержанно отодвинула свой стакан с водой, будто игнорируя вопрос, и в её глазах не было ни капли смятения. Она продолжала с невозмутимым видом сидеть на любимом диване, словно эта тема её не касалась.

– Эта девушка не пара моему внуку! – произнесла она с пренебрежением, словно всё, что произошло, не имело для неё значения. Для неё важна была лишь её традиционная точка зрения, и это обижало Уилла.

– Хватит! – прорычал он, но отец, чувствуя нарастающее напряжение, быстро схватил его за руку, останавливая гнев.

В комнате воцарилась тишина, и Уилл глубоко вздохнул, стараясь успокоить своё сердце, которое бешено колотилось от разочарования.

– Мама, то, что ты скрыла от меня про моего родного внука, тоже меня не радует, – произнёс Гарри, его голос был ровным, но в нём ощущалась нотка огорчения. Он явно не был согласен с матерью и искал объяснения.

– Какая причина, отец? – Уилл не мог удержаться от резкости. – Она просто хочет свести меня с Лилиан, с которой я никогда не буду.

Слова пробуждали в нём чувство беспокойства, но он продолжал держаться. Бабушка лишь раздражённо вздохнула.

– Успокойся, сынок. Дай бабушке объясниться, – произнёс Гарри, слегка наклонившись вперёд, как будто надеясь сгладить накал страстей.

– Я так устала, – произнесла бабушка, её голос был полон усталости и раздражения, словно она была на грани. – Что один, что второй – вы два сапога пара, – отрезала она, её глаза метали искры, когда она смотрела на Уилла. – Ты хоть во время пришёл в себя и понял, что это женщина не твоя партия, – сказала она Гарри с презрением, как будто у неё была совершенно другая история о том, кто ему подходит.

Уилл ощутил, как его душа наполнилась горечью. Эта ситуация задела его больше, чем он предполагал. Он ожидал поддержки и понимания от родных, а вместо этого сталкивался с осуждением и безразличием. Внутри нарастала обида, но он понимал, что спорить с бабушкой сейчас бесполезно.

Сжав кулаки, Уилл посмотрел на них обоих, его сердце колотилось в груди от чувства предательства. Ему хотелось, чтобы они осознали всю серьёзность ситуации и, возможно, он просто не хотел терять свою семью.

– Раз на то пошло, я скажу все как есть. Да, я ненавидела Хелен, всем сердцем ненавидела, – произнесла она, и её слова, как острые ножи, пронзили его душу.

– Что? – вырвалось у Уилла с недоумением, когда он в отчаянии ждал хоть капли понимания. Как можно ненавидеть женщину, которая подарила ему жизнь? Он с трудом дышал, сердце колотилось, словно желая вырваться из груди.

– Да, я ненавидела твою мать. И чуть было тебя возненавидеть хотела, но потом опомнилась, что ты сын моего сына, – продолжала старуха, её голос был полон презрения. Уилл почувствовал, как гнев поднимается, как лавина, готовая обрушиться.

– Когда она перешагнула порог нашего дома, я поняла, что сделаю все, чтобы она ушла, – произнесла бабушка, и Уилл почувствовал, как внутри него что-то сломалось. Ему было трудно слышать это, как будто её слова разрушали его детство и надежды.

– Что ты такое, черт возьми говоришь? – гнев накатывал волнами, поднимая адреналин. – Как ты могла так относиться к ней? Это моя мать! Она страдала из-за вашего презрения, из-за вашего равнодушие! — У него было ощущение, будто он сражается с тенью, её холодные слова и непреклонная уверенность были как тяжелый камень, брошенный в его сердце. Уилл стоял, стиснув кулаки, чувствуя, как его внутренний мир разрушается.

– Ты не понимаешь! – крикнул он, вскидывая руку, как будто желая разорвать эту нить ненависти. – Она старалась для нас, старалась сделать всё, чтобы ты приняла её, но ты лишь топила её надежды. Я ненавидел её за то, что она не могла победить твою ненависть, но она этого не заслуживала!

– Ты слишком наивен, – с презрением ответила старуха, её голос звучал, как глухой удар. – Она только и думала о себе, о том, как бы сбежать, когда твой отец изменял ей. 

Уилл почувствовал, как его мир переворачивается. Он не знал, что делать с этой правдой, и в гневе, который нарастал в нём, он больше не мог сдерживаться.

– Достаточно! – выкрикнул отец, вставая с дивана, его голос звучал, как гром, но Уилл не обращал на это внимания. Он все еще был поглощен своей яростью.

– Вы что устроили? Какого черта вы устроили? – продолжал он, искренне возмущаясь. В его голосе была не только ярость, но и глубокая печаль. – Как вы посмели? Для чего? Что вам эти люди сделали? Если они не настолько богаты, как мы, это не значит, что нужно смотреть на них свысока!

Он чувствовал, как слёзы, полные горечи и боли, подступают к глазам. Его слова звучали как крики о помощи, но никто не слышал его мольбы. Он пытался донести до них свою любовь к Хелен, которая была завуалирована ненавистью и обидой.

– Вы отдалили меня от родной матери, – произнес он, его голос стал тише, но от этого не менее мощным. – Я все эти годы ненавидел её, но она этого даже не заслужила!

Уилл бросил взгляд на бабушку, и её хмурое лицо вызывало у него отвращение. 

– Ты снова взялась за старое, – произнес он, отчаяние переполняло его. – Я пять лет думал, что мой ребенок умер, пока он жил вдали от меня!

Словно вес свалился с его плеч, и он почувствовал, как гнев уступает место глубокой печали.

– Сейчас я вас ненавижу, – прошептал он, его голос стал почти беззвучным, как еле слышный шёпот. – Вы мне противны. Ноги моей больше не будет в этом доме!

С этими словами Уилл развернулся и выбежал из дома, сердце его колотилось, как будто пыталось вырваться на свободу. Он сел в машину, его дыхание было учащённым, а на губах чувствовался привкус слёз. Когда он вырулил на трассу, холодный воздух ударил по лицу, и он почувствовал, как слёзы катятся по щекам, разбивая стены его гордости.

Вспоминая, как много гадостей он кричал матери, он понимал, что она не заслуживала этого. Она заслуживала его любовь, а не бабушкину ненависть. Уилл погрузился в свои мысли, укрывшись в тени своих переживаний. Он не знал, куда ехать, но знал, что должен найти способ исправить всё это, прежде чем будет слишком поздно. Внутри него бушевала буря, и он понимал, что только на пути к Элисон сможет найти успокоение.

Недалеко от дома Уилл заметил странного человека в капюшоне, стоящего на асфальте, словно тень, слетевшая с незнакомой планеты. Его глаза, скрытые под тёмным капюшоном, пристально смотрели на Уилла, пронизывая его холодом. Сердце Уилла забилось быстрее, его инстинкты начали работать на пределе возможностей. Внезапно незнакомец поднял руку, и в ней блеснуло что-то металлическое. Уилл замер.

– Нет, только не это! – прокралось у него в голове, когда он увидел, что это пистолет. Дуло было направлено прямо на него, и в эту секунду время остановилось. Мысли замерли, а мир вокруг стал невыносимо тихим. В горле застряло предчувствие беды, и он резко начал выруливать назад, его рука дрожала на руле.

Но прежде чем он успел выжать газ, раздался звук выстрела – громкий, резкий, как треск ветки, под тяжестью чужих шагов. Уилл успел пригнуться, и пуля, как испуганная птица, пронеслась насквозь через заднее стекло, разрезая тишину, прежде чем угодить в лобовое. У него на мгновение застыли мысли, и он не мог поверить в то, что произошло. Чувство реальности, затянутой в черную вуаль, ударило его по лицу, как холодный ветер.

Собравшись с силами, он отъехал на приличное расстояние от своего квартала, его сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Он судорожно схватил телефон и начал набирать номер Роберта, его голос дрожал от волнения.

– Уилл, что случилось? – голос Роберта был обеспокоен, словно он чувствовал, что что-то не так.

– Это происходит снова! – ответил Уилл, не в силах скрыть дрожь в голосе. Он сжал телефон так, что побелели суставы.

В его руке оказалась записка, он не понимал, как она попала в машину. Слова на ней пронзали его, как ножи:

Ты скоро умрёшь, Уилл Хадсон — Эти слова были написаны, словно чьей-то кровью, красные линии на желтом фоне бумаги сверкали, как угроза, висевшая в воздухе.

Уилл отдернул руку, как будто отравленный укусом. Он закрыл глаза, пытаясь изгнать видение, но все только ухудшалось. Тот, кто пытался убить его однажды, снова вышел на охоту, и теперь его тень снова нависла над Уиллом, как темный облак, готовый разразиться бурей.

Невозможность понять, кто мог сделать это, поглощала его, как черная дыра, затягивая все надежды и мечты. Ему нужно было найти Роберта, он должен был рассказать ему, что произошло, чтобы они могли найти способ выжить. Вокруг все закружилось, и Уилл, ощущая, как опасность снова подкрадывается, стиснул зубы и погнал машину вперёд, пронзая ночную тьму, не в силах представить, что его ждёт дальше.