Решение судьбы

Уилл наблюдал за неподвижной Элисон, и с каждой секундой тревога накатывала сильнее. Она слишком долго не приходила в себя, и это начало пугать его по-настоящему. Он чувствовал, как холодные капли пота стекают по спине, пока сердце билось всё быстрее.

— Элисон... — его голос прозвучал глухо, почти безнадежно. — Очнись, прошу тебя...

Он потряс её плечо, но она не реагировала. В панике Уилл схватил телефон и набрал номер скорой. Ответивший голос на линии казался отдалённым, как сквозь вату, но он быстро рассказал о случившемся. Внутри всё сжалось от беспомощности, когда он слышал собственные сбивчивые объяснения.

— Я не знаю, что с ней, она просто потеряла сознание, — Уилл говорил всё быстрее, как будто это могло ускорить их приезд.

Когда врачи появились у двери, Уилл чувствовал, как его напряжение достигает предела. Они моментально начали осматривать Элисон, задавая ему вопросы.

— Как долго она без сознания? — спросил один из них, глядя на него.

— Несколько минут… может больше, я не знаю, — признался он, сжимая руки в кулаки, стараясь скрыть дрожь.

— Проблемы со здоровьем? — прозвучал следующий вопрос, но Уилл лишь покачал головой.

Он не знал. И это осознание обжигало.

Время тянулось мучительно долго, и Уилл сидел в гнетущей тишине, наблюдая, как Элисон медленно приходит в себя. Когда её веки дрогнули и глаза начали открываться, он почувствовал, как будто весь мир на мгновение замер. Сердце бешено стучало в груди, предвкушая ответы, которые она вот-вот должна была дать. Волнение сдавило грудь, но вместе с ним нарастал и гнев – то, что он узнал, перевернуло его сознание.

– Как вы, мисс? – врач склонился над Элисон, профессионально спокойным голосом задавая вопрос, пока его руки ловко манипулировали тонометром, проверяя её давление. Он явно не понимал, насколько этот момент важен для Уилла.

– Голова немного кружится, – её голос прозвучал слабым и хриплым, словно каждый звук давался с трудом. Элисон медленно повернула голову и, встретившись с его глазами, на мгновение замерла. Уилл видел, как на её лице мелькнуло раздражение, сменившееся беспокойством. Она явно не ожидала, что он всё ещё здесь. В её взгляде читалась осторожность, возможно, даже страх. Она понимала, что вопросы, от которых она так старательно уклонялась, теперь неизбежны.

Уилл чувствовал, как в нём нарастает внутреннее напряжение. Его взгляд стал твёрдым и холодным, каждый мускул в теле был напряжён. Он больше не мог сидеть безучастно. Все эти годы он жил в уверенности, что потерял сына, что ребёнка больше нет. А теперь... эта правда, которую она скрывала от него, разрывала его изнутри. У него было множество вопросов, и он не собирался отступать, пока не получит ответы.

Её молчание лишь подливало масла в огонь. Почему она скрыла это от него? Почему заставила его жить во лжи? Гнев смешивался с болью, но он держал себя в руках, хотя сердце колотилось, как загнанное. Уилл понимал, что слова, которые она скажет дальше, изменят всё.

Доктор, оценив состояние Элисон, сразу перешёл к делу. Её лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги, что свидетельствовало о явной усталости, которую она пыталась скрыть. Врач, со всей аккуратностью и профессионализмом, сначала взял анализ крови из пальца для экспресс-теста на уровень сахара и другие показатели. Затем, повернувшись к медсестре, он указал на стандартный анализ крови из вены, чтобы провести более детальное исследование.

Когда игла аккуратно вошла в вену на её руке, Элисон не шелохнулась, словно не ощущала ни боли, ни дискомфорта. Врач, закончив забор крови, достал тестовые полоски для проверки уровня гормонов и различных биохимических показателей, объяснив, что это рутинные анализы, чтобы исключить возможные причины её недомогания.

– Мы возьмём несколько дополнительных анализов для более точной диагностики, – сказал доктор, быстро записывая что-то в карту. – Как только результаты будут готовы, мы отправим их на вашу электронную почту.

Элисон лишь слегка кивнула, её глаза всё ещё оставались устремлёнными в одну точку, словно ничего из происходящего её не касалось. Уилл, наблюдая за этим, почувствовал, как к горлу подступает раздражение. Она казалась такой хрупкой и замученной, но эта слабость не могла затмить той лжи, в которой она его оставила на годы.

Когда медсестра и доктор покинули квартиру, они остались вдвоём. Тишина была гнетущей, а Элисон продолжала лежать на диване, неподвижно глядя куда-то мимо него, словно его присутствие было пустотой, которой она не хотела замечать.

Уилл сидел напротив Элисон, его взгляд был жёстким и требовательным. Он уже не мог ждать, слишком много эмоций разрывали его на части, и теперь ему нужны были ответы.

— Где мой сын? — спросил он прямо, его голос прозвучал низко и холодно, едва сдерживаемая ярость прорывалась в каждом слове. Он не задавал лишних вопросов, потому что главное было сказано: ребёнок жив. Но как она могла скрывать это от него? Мысль об этом едва не сводила его с ума.

Элисон, казалось, пыталась справиться с тем, что на неё обрушилось. Она приподнялась, принимая сидячее положение, и медленно убрала сбившийся локон волос за ухо. Но ответа не последовало. Её молчание только усиливало напряжение в комнате, и Уилл начинал терять терпение.

— Где мой сын? — повторил он громче, гнев нарастал, усиливая удары его сердца. Каждое её молчание, каждый вздох казались ему издевательством.

Элисон, наконец, тяжело вздохнула. Её глаза блестели от слёз, она явно была на грани, и когда слёзы начали катиться по её щекам, Уилл почувствовал, как внутри него взметнулся новый всплеск злости. Он ненавидел слёзы, особенно её слёзы, потому что они заставляли его чувствовать себя беспомощным.

— Не молчи! — заорал он, швыряя телефон в сторону. Тот глухо ударился о стену и упал на пол. Элисон дёрнулась, словно удар пришёлся по ней.

— В садике, — наконец, прошептала она дрожащим голосом. Её лицо заливали слёзы, а слова с трудом прорывались сквозь рыдания.

Уилл почувствовал, как его сердце забилось быстрее, гулко отдаваясь в груди. «В садике?» Значит, его сын жив, и он где-то там, в обычной жизни, в которую Уилл не имел доступа.

Уилл не мог больше сдерживать ярость, которая кипела внутри него, как лавина, готовая смести всё на своём пути. Его кулаки сжались, а взгляд стал настолько жёстким, что казалось, он пробьёт Элисон насквозь. Она сидела напротив, испуганно глядя на него, словно не верила, что это происходит. Но в её глазах было что-то ещё – страх и, возможно, чувство вины.

— Что ты хочешь знать? — её голос был слабым и дрожащим, а слёзы всё ещё катились по её щекам. Она вытирала их, но не могла остановить этот поток. Казалось, что она вот-вот сломается под тяжестью его гнева, но Уилла это уже не волновало. Ему нужно было одно – ответы.

Его мысли путались, он пытался понять, как она могла так жестоко солгать. Сказать, что их ребёнок мёртв? Как можно было так поступить? Внутри него нарастал хаос, и если она не объяснит всё прямо сейчас, то Уилл знал, что не сможет сдержаться.

— Я хочу знать, почему ты соврала мне, чёрт возьми?! — его голос звучал, как удар молнии, проникая в каждый уголок комнаты. Он чувствовал, как его терпение на исходе, как каждый момент молчания только подливает масла в огонь.

Элисон не выдержала – её голова опустилась вниз, руки прикрыли лицо, и она начала рыдать, громко, безудержно. Этот звук только усиливал его злость.

— Перестань реветь! — заорал он, ярость бурлила в каждом слове. — Скажи мне, почему ты так жестоко поступила со мной?!

Её рыдания становились всё громче, и Уилл уже едва сдерживал себя. Каждая её слеза словно вызывала в нём новый взрыв эмоций. Он подошёл ближе, не в силах справиться с нарастающим чувством предательства. Словно всё, что они когда-то разделяли, было разрушено этой страшной ложью.

Её ответ был нужен ему как воздух, но с каждой секундой, пока она продолжала молчать, его терпение истончалось.

Элисон сидела на краю дивана, её голос был хриплым, но в нем звучала решимость, которую Уилл не мог игнорировать. Словно она скидывала с себя тяжёлую ношу, рассказывая свою историю, она погрузилась в воспоминания, которые пронзали её как острые иглы.

— Когда я забеременела от тебя, — начала она, прерываясь лишь на мгновение, чтобы сглотнуть слёзы, — ты прекрасно знал, что я не хотела рожать. Мои мечты рухнули тогда. В её голосе слышалась горечь, и она взглянула в сторону, словно искала поддержку в невидимом. — Но потом, когда срок становился ближе, я стала чувствовать малыша. Я чувствовала, как он пинался каждую ночь. Это было невозможно описать словами. Эмоции, которые тогда переполняли меня, были такими сильными, что казались почти реальными, как сам ребёнок внутри меня.

Уилл смотрел на неё, не в силах отвести глаз. Он чувствовал, как в его груди что-то сжимается от услышанного. Он знал, что все это время Элисон была не просто девушкой с его прошлого, но и матерью их сына.

— Потом, когда мы были на Мальдивах, — продолжала она, — начало всё складываться, и я подумала, что, возможно, я хочу этого ребенка и быть с тобой. Её голос стал тише, и в ней на мгновение возникла нежная улыбка, как будто она вспоминала светлый момент их совместной жизни. Но когда я родила, всё изменилось. Я по-прежнему хотела ребёнка... но не тебя! — её слова звучали, как выстрел, разрывая тишину. Уилл почувствовал, как нарастает внутри него гнев, но он оставался на месте, прислушиваясь к её признаниям.

— Мне хотелось, чтобы ты исчез из моей жизни навсегда. Когда мне положили сына на грудь и его едва слышные крики пробудили во мне материнские инстинкты, я стала думать быстро. Я представляла, что будет, если сын останется с тобой, но не будет меня в его жизни. И представила, что будет, если он останется со мной. И картина была куда ярче, чем та, что я представляла ранее с тобой.

В её голосе звучала борьба, и Уилл понимал, что она не просто делится с ним своими чувствами. Это была попытка объяснить, оправдать свои действия. Он ощутил, как его собственные чувства, смешанные с болью и предательством, начинают перетягивать его на свою сторону, заставляя сомневаться в своих прежних убеждениях. Каждый её слово, словно молот, разбивало его сердце и одновременно заставляло его задуматься о том, как сильно он жаждал быть рядом с её и с их сыном.

— Что, чёрт возьми, ты говоришь? — зарычал Уилл, сжимая кулаки до белизны. В его груди нарастала буря эмоций: гнев, боль, растерянность. Слова Элисон разрывали его на части, словно лезвия, разрезающие тонкую ткань его надежд.

Она, сидя напротив него, не отводила взгляда, в её глазах читалась смесь страха и решимости. Она знала, что говорит что-то непоправимое, но её сердце требовало освобождения от бремени, которое тянулось пять долгих лет.

— Я тогда попросила врачей, которые присутствовали в палате, чтобы они помогли мне солгать, — произнесла она, и в её голосе звучала тень угрызений совести. — На руку мне сыграла то, что эта больница не была твоей. Иначе мой план точно не сработал.

Уилл чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Каждое её слово было как удар в сердце, разжигая в нём пламя предательства. Как она могла так поступить? Он пытался собрать свои мысли, но они разбегались, словно стая испуганных птиц.

Уилл теперь уже стоял перед Элисон, его сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди. Вспоминая тот день, он ощущал, как вспышки гнева всплывают в памяти. Он помнил, как, узнав о её поступлении в больницу, его охватила ярость. Он был вне себя, когда узнал, что её отвезли в ближайшую больницу, а не в ту, где он знал почти каждого врача и каждую палату. Это место было ему чуждо, и всё внутри него противилось мысли о том, что Элисон может быть в руках незнакомцев. Этот день стал началом цепи несчастий, которые разрушили его жизнь.

— Мне пришлось заплатить, чтобы они сказали, что ребенок мертв! — вырвалась из её уст, словно эта фраза обжигала её язык.

По его лицу скатилась одинокая слеза, но он не собирался позволить Элисон увидеть его слабость. Быстро смахнув её, Уилл ощутил, как его гнев обжигает внутри, подобно раскалённому металлу. Ему было сложно поверить, что человек, которого он когда-то любил, способен на такое предательство.

— Как ты могла так поступить? Ты идиотка? О чем, чёрт возьми, ты думала? Я хотел этого ребенка! Поэтому женился на тебе! — его голос звучал, как глухой удар, разрывая тишину между ними.

Элисон сидела перед ним, её глаза полны слёз, и он видел, как её душа разбивается на куски под тяжестью своих собственных слов. Она отвела взгляд, словно пыталась найти в комнате ответ, который ускользал от неё. Её волосы, собранные в небрежный пучок, распались, и несколько локонов упали на лицо, придавая ей вид потерянной и напуганной.

— Да, знаю! Знаю, что ты женился на мне только из-за ребенка. Но я не могла позволить другой девушке быть матерью моего сына, — произнесла она, её голос дрожал, но в нём звучала решимость, с которой она выдавала каждое слово.

Уилл почувствовал, как внутри него сливаются ярость и растерянность. В этом высказывании была не просто ненависть — там была глубокая боль, которая пронзала его сердце.

Было больно рассказывать всё это. Каждое произнесённое слово давалось Элисон с невероятным трудом, словно каждое из них рвалось из глубины её души. Слёзы текли рекой, и она лишь успевала вытирать их, стараясь не позволить себе сдаться под давлением своих эмоций. Она смотрела на Уилла, и в его глазах читала гнев и непонимание, которые отравляли атмосферу между ними.

— Какого чёрта ты несёшь? — выкрикнул Уилл, его голос звучал, как глухой удар молота, сотрясая стены комнаты. Он был охвачен яростью, его руки сжались в кулаки, как будто он мог сокрушить всё вокруг, но, увы, это лишь отражало его внутреннее состояние. — Я не собирался тебя отпускать. Если бы ты хотела, я бы позволил тебе остаться рядом со мной. Потому что ты была важна для меня.

Внутри Элисон раздался ехидный смех, который не мог выбраться наружу. Даже сейчас он врал, чтобы оправдать свои поступки, чтобы скрыть свою собственную неуверенность. Важна? Серьёзно? Эти слова больше не могли её обмануть. Она не могла поверить в это, как бы сильно он ни старался убедить себя и её. Каждый раз, когда он твердил о своей любви, её сердце разбивалось ещё сильнее.

— Почему ты так поступила, Элисон? Почему бросила меня? — вновь заорал Уилл, его голос полон отчаяния и боли. Он шагнул ближе, словно искал в её глазах ответ, который мог бы оправдать всё, что произошло между ними.

Она почувствовала, как по щекам вновь скатились слёзы, но она быстро вытерла их, стараясь не показывать своей слабости. Её сердце сжималось от воспоминаний о том, как он изменил ей с Лилиан, и эти образы были подобны острию ножа, вонзающемуся в её душу. Они пронзали её с каждым мгновением, когда она пыталась скрыть свою боль.

Собравшись с силами, она отбросила одеяло и осторожно встала с дивана. Головокружение не покидало её, но оно стало лишь слабым фоном в этом водовороте эмоций. Её голова кружилась от нахлынувших воспоминаний, и всё вокруг казалось размытым.

— Потому что я не могла так больше! Эти американские горки не для меня. Мы с разных миров, Уилл. Мы не подходим друг другу, — произнесла она, и в её голосе чувствовалась ярость, смешанная с горечью. Эти слова были как чаша, переполненная страданиями, которая наконец-то переполнилась и вылилась наружу. Она стояла, держа его взгляд, и в её глазах читалось осознание того, что их пути давно разошлись.

Уилл замер, его глаза расширились от осознания, словно он внезапно увидел нечто недоступное прежде.

— Ты не представляешь, что сделала со мной тогда. Я потерял ребёнка и ту, которую любил, — произнёс он, и его голос дрожал от горечи. С каждым словом он погружался в свои воспоминания, его лицо искажалось от боли.

Слова Элисон пронзили Уилла, и его сердце вздрогнуло от их горечи. Он почувствовал, как в груди снова затянулась тугая спираль эмоций.

Она не должна была верить в это. Человек, который действительно любит, разве может изменить с бывшей? Воспоминания о том времени, когда они были вместе, вновь нахлынули на неё, и она вспомнила, как ненавидела Уилла в тот момент. Это было просто. Но потом, когда всё изменилось во время их поездки на Мальдивы, он давал обещания — обещания, которые оказались пустыми.

Элисон выглядела истощенной, её глаза отражали всю ту боль, которую они оба испытывали. Уилл видел, как она теребила края футболки, стараясь найти опору в этом разговоре, который лишь углублял их разрыв. Она продолжала говорить, и каждое её слово отзывалось в его душе, как эхо их неудачного прошлого.

— Понимаю твои чувства, когда ты узнал о том, что твоего сына нет, — произнесла она, её голос дрожал от уязвимости. Уилл заметил, как её взгляд стал более серьезным, а губы приоткрылись, словно она пыталась собрать в кучу все свои мысли и эмоции, чтобы объясниться. — Прости за это. Ты вправе на меня злиться. Я знала, что после ты бы запретил мне видеться с ним.

Элисон не могла смотреть ему в глаза. Взгляд Уилла был полон страсти и гнева, и это пугало её до глубины души. Тишина в комнате становилась всё более невыносимой, словно сам воздух вокруг них сжимался в тугой ком, давя на грудь. Она знала, что уже скоро вернутся Рэй и Лора, и эта мысль вызывала у неё настоящий ужас. Что будет, когда они войдут? Как будет выглядеть эта сцена, когда её маленький мир снова столкнется с реальностью? Сможет ли она выдержать, если Уилл решит отобрать у неё сына?

– Чертова эгоистка, — произнес Уилл, и его слова раздались в тишине, как гремящий гром. — Я готов тебя убить за это, Элисон Миллер, но я не такой жестокий, как ты. Не могу позволить своему ребенку остаться без матери.

Её сердце сжалось от боли и обиды. Он не понимал, как трудно ей было сделать этот выбор. Эти слова отзывались в ней как эхо её собственных сомнений и страхов. Элисон прикусила губу, чтобы не заплакать. Она знала, что он прав, но его гнев казался слишком разрушительным, чтобы с ним справиться. В его глазах она видела ярость, которая могла бы поглотить их обоих, и это пугало её ещё больше.

Секунды тянулись, словно вечность, и каждый миг ожидания становился всё более угнетающим. Элисон попыталась собраться с мыслями, но понимала, что сейчас всё зависит от того, как они смогут справиться с тем, что уже произошло. Внутри неё бушевали противоречивые чувства: любовь к своему ребенку, страх перед будущим, и, конечно же, тень предательства.

– Ты мог узнать о сыне. Мог! – произнесла она, и её голос дрогнул, наполняясь сарказмом. – Но, к сожалению, твоя бабушка слишком сильно желает тебе счастья, чтобы порадовать тебя ребёнком, который у тебя родился.

С каждым словом она ощущала, как волна воспоминаний накатывает на неё. В её памяти всплыли образы той встречи, когда старая женщина пришла в их дом с холодным, безжалостным выражением лица, требуя убрать Элисон с глаз долой и увезти её сына. В тот момент Элисон осознала, что не могла поверить в то, что любимая бабушка Уилла могла так жестоко отстранить её от жизни своего внука. Как она могла не задуматься о чувствах своего внука? В тот день, когда старуха предложила ей деньги за молчание, она поняла, что предавать своего ребёнка не будет. Даже если бы у неё была возможность сообщить Уиллу о его сыне, старуха не смогла бы её остановить.

– О чем ты говоришь? – нахмурился Уилл, его лицо исказилось от удивления и растерянности. Он смотрел на неё, будто не понимая, как всё могло зайти так далеко. Его густые, светлые волосы слегка падали на лоб, а в глазах горело недоумение. Элисон видела, как его челюсть сжалась от напряжения.

– Она знала! – продолжала она, уверенно и настойчиво, не желая отступать. – Твоя любимая бабушка, которая так сильно желает тебе счастья, знала, что твой сын живой. Как так вышло, что она не рассказала тебе? Неужели она не видела, как ты мучился? Или это пустые слова? Она точно желает тебя счастья?

Её слова словно заполняли комнату напряжением, как натянутая струна, готовая разорваться в любой момент. Элисон чувствовала, как внутри неё бурлят эмоции, и с каждым моментом она всё больше убеждалась в том, что права. Она не собиралась давать ему уйти от ответственности.

Внезапно Уилл грубо схватил её за плечи, встряхивая, его пальцы давили на её кожу, и в его глазах читался страх и гнев, смешанные с недоумением.

– Ты ведь врёшь, да? Врёшь! – повторял он, и в его голосе уже звучала неуверенность, она могла это почувствовать.

Элисон оттолкнула его от себя, чувствуя, как её сердце колотится в груди. Каждое его слово, каждое движение вызывали в ней бурю эмоций. Она не могла позволить ему одержать верх.

– Одна из причин, почему я не хочу иметь с тобой дело, это твоё недоверие ко мне. Ты никогда не слушал меня, никогда не верил, — произнесла она с болью, её голос звучал как мелодия печали, обида прорывалась сквозь каждое слово. — То, что говорила твоя мама, было правдой. Твоя бабушка угрожала мне, но ты не верил и до сих пор не поверишь. Мне жаль, что ты веришь в ложь.

Эти слова, полные отчаяния и решимости, словно были последней каплей, и Элисон чувствовала, как стены вокруг неё начинают рушиться. Она стояла перед ним, полная уверенности, но в её душе всё ещё оставалась надежда, что, возможно, он когда-нибудь поймёт её. В этот момент, глядя в его глаза, она осознала, что они оба запутались в паутине своих чувств, и каждый из них, возможно, был жертвой обстоятельств.

– Повторюсь, Уилл! Ты имеешь право злиться, но я не могу отдать тебе сына. Тебе любая сможет родить, а мне бы хотелось, чтобы сына ты оставил мне! – её голос дрогнул, но в нём чувствовалась решимость.

Уилл выглядел так, словно его слова застряли в горле. Он уставился на неё, его лицо исказилось от гнева и недоумения.

– Что? Ты ещё смеешь мне это говорить? Напомни, что было сказано в том договоре? – произнес он, сквозь зубы сжимая губы, словно каждое слово давалось ему с трудом.

Элисон почувствовала, как волна тревоги накатывает на неё, но она не собиралась сдаваться.

– Нет больше никакого договора. Есть только я и мой сын! – прорычала она, вставая напротив него. Она готова была сражаться до последнего вздоха за своего ребёнка, за их будущее.

Его лицо покраснело от гнева, когда она произнесла слово «мой». Он стал злиться, а в глазах возникло пламя, которое могло сжечь всё на своём пути.

– Он ещё ребёнок! Как ты появишься и скажешь: «Привет, я твой папа»?! – её голос звучал грозно, и Элисон почувствовала, как в воздухе повисла напряжённая тишина.

– Да! Потому что я его отец. Он мой сын! Я ждал его больше, чем ты! – Уилл наклонился вперёд, его голос стал хриплым от эмоций, как будто он был готов разорвать любые преграды, стоящие на его пути.

Элисон заметила, как его руки сжались в кулаки, и в воздухе повисло ощущение того, что между ними разгорелась настоящая битва. Она знала, что ему нужно было понять: она готова защищать своего сына любой ценой. Её глаза горели решимостью, и она стояла, словно неприступная крепость, несмотря на бушующие эмоции и страх, которые терзали её сердце. В этот момент она осознала, что борьба только начинается, и она не собиралась отступать, даже если это означало столкновение с Уиллом, человеком, которого когда-то любила.

– Да, но это было до того, как он родился! Пока я эти пять лет воспитывала сына, ты трахал разных девушек, включая Лилиан, – выпалила она, стиснув зубы, чтобы сдержать слёзы. Воспоминания о его изменах словно отравляли её.

– Ты бросила меня! Что ещё я должен был делать? – его голос напоминал раскаты грома, полные боли и ярости.

– Именно это у тебя получается лучше всего. Трахать других девушек! – она ответила, её слова вырывались изо рта, словно стрела, нацеленная в его сердце.

В их голосах слышался такой накал, что казалось, будто соседи могли слышать каждое слово. Стены комнаты стали свидетелями их конфликтов, которые не утихали и не собирались уходить в тень.

– Ты прав! Мне совершенно плевать! Просто не строй из себя жертву. И ещё, пока твоя бабушка знала о том, что её правнук жив, она ни разу не объявилась, но зато твоя мама была все эти три года с внуком! – крикнула она, полная решимости.

– Что? – переспросил он, его голос дрожал от недоумения. Внутри него как будто всё рухнуло.

– Ты всё верно услышал. Рэй любит её, – произнесла она, в её голосе звучала горечь. Слова казались ядовитыми, но она знала, что должна сказать правду.

– Рэй? – его голос был полон растерянности, словно он не верил в то, что слышал. Он замер, глаза расширились от шока.

– Да! Его зовут Рэй. Ты ведь это имя хотел дать ему при рождении? Мне оно тоже нравилось, поэтому я не стала менять, – добавила Элисон, чувствуя, как её сердце сжимается от боли. Она ожидала, что его реакция будет бурной, но не могла представить, насколько это изменит их динамику.

Взгляд Уилла стал напряжённым, его ум, похоже, искал выход из этой запутанной ситуации. Элисон видела, как его мир перевернулся, когда он осознал, что всё это время он был далёк от своего сына. Эмоции на его лице менялись так быстро, что это почти поражало её. Она знала, что борьба за их сына только начинается, и эта новая информация могла быть тем поворотным моментом, который изменит их жизнь навсегда.

Уилл стоял в замешательстве, пытаясь переварить всю полученную информацию. Мысли метались в его голове, как листья, раздуваемые осенним ветром. Бабушка знала, что Элисон родила? Почему она не сказала ему об этом? Он помнил, как мучительно ему было без сына, как пустота в груди становилась всё больше с каждым днем. А его мать все это время была рядом с Рэем и Элисон? Это открытие обрушивалось на него, как лавина, и он не знал, как с этим справиться.

В этот момент раздался звук ключа, скрипящего в замке, заставил их обоих обернуться.

Элисон, мгновенно схватила Уилла за руку, с тревогой в глазах, словно она могла предчувствовать беду.

– Дай мне время, – произнесла она с испугом, ее голос был полон напряжения. – Иди в комнату, я должна подготовить его. Прошу.

Её глаза, полные слёз, смотрели на него с мольбой. Все эти дни, когда они конфликтовали и кричали друг на друга, она казалась такой сильной и непреклонной, но сейчас, в этот уязвимый момент, он увидел в ней женщину, которая искренне боялась.

– Хорошо, – ответил он тихо, не желая добавлять ей беспокойства.

Он согласился, не раздумывая, и Элисон быстро затолкнула его в свою спальню. Комната была уютной, хотя и меньшей, чем его собственная. В ней царила атмосфера спокойствия, которую Уилл, казалось, не ощущал уже долгое время. Мягкие подушки и тёплые тона стен создавали ощущение уюта, но в то же время Уилл понимал, что этот уют не сможет затмить его внутренний хаос.

Сердце Элисон колотилось так, словно вот-вот должно было вырваться из груди. Руки и ноги дрожали, и она едва могла сдержать дыхание, когда в её поле зрения появился Рэй. Он с радостью отдал рюкзак Лори и, не дожидаясь приглашения, бросился к Элисон на руки, обвивая её шею своими маленькими, тёплыми руками.

— Мамочка! — воскликнул он с искренней радостью, и Элисон, не в силах сдержать эмоции, прижала его к себе, ощущая, как её сердце наполняется нежностью и любовью. Она гладила его по спине, её пальцы скользили по его мягким волосам, и в этот момент все тревоги казались далекими. Однако в её груди затаилась неотступная тревога — как же рассказать ему о появлении Уилла? Как сказать ему о том, что его жизнь может измениться в одно мгновение?

Лора, прислонившись к стене, нахмурилась, заметив, как на глазах Элисон блестят слёзы. Её лицо, озарённое светом, отражало обеспокоенность и нежность. Элисон покачала головой, стараясь успокоить подругу, но сама знала, что это невозможно.

— Рэй, сыночек, — наконец произнесла Элисон, осторожно отстраняя его от своих объятий и крепко придерживая за плечи. Её глаза встретились с его, и она увидела в них полное доверие и нежность.

— Ты плакала? — удивлённо спросил он, касаясь своей маленькой ладошкой её лица. Это прикосновение заставило её сердце сжаться. Она вновь покачала головой, хотя на самом деле всё внутри неё металось между радостью и страхом.

— Помнишь... — начала она, пытаясь собрать мысли воедино, но слова путались в голове, а дрожь по всему телу только усиливала её замешательство. Лора тоже напряжённо смотрела на неё, как будто ощущая, что это важный момент.

— Что-то случилось, Элисон? — спросила она, подходя ближе, её голос был полон заботы.

— Нет, нет, всё хорошо! Просто... — Элисон сглотнула, зная, что Уилл не станет долго ждать, и его появление может изменить всё.— Папа здесь! — вдруг произнесла она. 

Лора была не менее поражена, её зрачки расширились от неожиданности, и в комнате повисло напряжение.

— Папа? — переспросил Рэй, не веря своим ушам.

— Угу, — сквозь слёзы кивнула Элисон, стараясь собраться и успокоиться. Её голос дрожал от волнения, но в то же время она чувствовала, как внутри неё разгорается желание, чтобы этот момент стал началом чего-то нового.

— А где он? Я хочу его увидеть, — спросил Рэй, его голос был полон ожидания и надежды.

— Конечно, — тихо произнесла она, вставая в полный рост и беря его за ручку. В её сердце смешивались страх и радость. Она подвела его к дверям спальни, готовая столкнуться с последствиями этого момента, который мог изменить их жизнь.

— Рэй, обещай, что ты не оставишь меня? — спросила она, её голос дрожал от волнения и страха.

— Конечно нет. Ты же моя мама, — ответил он, обнимая её крепко, и в этот момент Элисон почувствовала, как её сердце сжимается от любви и страха. Она боялась, что это могут быть последние их объятия, если Уилл вдруг решит отобрать у неё сына.

Внутри неё боролись разные чувства. Она знала, что Уилл, несмотря на свою сложную историю с её прошлым, теперь будет частью жизни Рэя. 

Уилл нервничал, его сердце колотилось в груди, когда дверь слегка приоткрылась, и в темную комнату пробился проблеск света. Он стоял на месте, словно замер, пока в воздухе витали напряжение и надежда.

– Он тут? – раздался детский голос, полный ожидания и невинного страха. В этот момент у Уилла внутри всё перевернулось, и он ощутил, как его сердце сделало тройное сальто.

– Да! – ответила Элисон, и её голос звучал как мелодия, пробуждающая надежды. Она широко распахнула дверь, и свет внезапно окутал комнату, словно пробуждая в ней жизнь. Уилл с трудом удерживался на ногах, когда его взгляд упал на малыша, стоящего рядом с Элисон, который держал её за руку.

Мальчик выглядел таким хрупким и беззащитным, его круглое личико отражало любопытство и, возможно, страх. Уилл почувствовал, как его ноги начинают дрожать, когда до него дошло, что он мог напугать это дитя, что его собственный сын может не признать в нём своего отца. Эта мысль заполнила его сердце ледяным ужасом.

Когда их взгляды встретились, внутри него разгорелось чувство, подобное вспышке света — он вдруг осознал, что они уже встречались. Воспоминания нахлынули, и он снова увидел маленькое лицо, которое когда-то с замиранием сердца наблюдало за ним. Это был Рэй, его маленькая копия. Улыбка на лице Уилла растянулась в слезах, когда он прошептал:

– Моя маленькая копия.

Он медленно присел на корточки, его руки расправились, как будто он собирался обнять самого дорогого человека на свете. Внутри него бушевали эмоции, и он боялся, что его порыв может напугать малыша, оттолкнуть его, и это было тем, чего он боялся больше всего.

Рэй, все еще недоверчиво глядя на Элисон, искал её одобрение, словно в её глазах таилась истина. Она кивнула, и, похоже, это стало сигналом для малыша. Уилл ощутил, как его сердце забилось быстрее, когда мальчик осторожно направился в его сторону. Он не верил, что этот момент действительно наступает, что все его мечты о том, как он будет обнимать своего сына, становятся реальностью.

– Ты правда мой папа? – спросил Рэй, останавливаясь в нескольких метрах от него, его голос был полон наивного удивления. В этот момент Уилл почувствовал, как его душа замирает, а в груди распускается непередаваемое тепло. Он вспомнил все те годы, когда ему приходилось представлять, как они встретятся, как он будет держать его на руках.

– Даже тест на ДНК не нужен. Я твой папа, сынок. Теперь иди ко мне и позволь тебя обнять, — произнёс он с улыбкой, стараясь звучать уверенно, хотя голос дрожал от волнения.

Когда Рэй, с сияющей улыбкой, бросился к нему, Уилл почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза. Он обнял его так крепко, как только мог, позволяя своему сердцу переполниться чувством любви и радости. Малыш обнял его в ответ, его маленькие ладошки нежно гладили спину Уилла, и это было как прикосновение самой жизни. Уилл слышал, как бьётся сердце Рэя, его маленькое тело дрожало от радости и восторга. Это было не просто встреча отца и сына — это было возвращение к жизни.

Мгновение длилось вечность, и в нем сосредоточилась вся его надежда и любовь. Уилл закрывал глаза, чтобы впитать этот момент, запомнить каждую деталь: тепло объятий, запах детского мыла, звук тихого смеха Рэя, который, казалось, излучал свет. Он чувствовал, как в его груди разгорается буря эмоций: счастье, гордость, любовь и печаль за упущенное время.

В этот момент он осознал, что все эти годы ожидания не были напрасны. Каждый миг, проведённый вдали от сына, только укрепил его желание быть рядом, быть отцом, который заботится и любит. Он смотрел на Рэя, и в его глазах виднелись искорки доверия, которые говорили о том, что их связь была уже крепче, чем он мог себе представить.

Уилл знал, что этот момент будет с ним навсегда, как вечный свет, который будет согревать его душу даже в самые тёмные времена. Он обнял Рэя ещё крепче, словно стремясь навсегда сохранить его в своём сердце, и понимал, что это только начало их пути.

– Я скучал, папа, очень, — произнёс Рэй, прижимаясь к нему ещё крепче. В его голосе звучала искренность, а в словах проскальзывала детская обида на долгую разлуку. Уилл хотел верить, что этот момент — не сон, что он не проснется в холодном поту, как это случалось многократно раньше. Вокруг него царила такая реальность, что он боялся её потерять.

– Прости меня, сынок, — произнёс он тихо, наклонившись, чтобы поцеловать Рэя в макушку. Этот жест был наполнен чувством, которое трудно было выразить словами. Уилл чувствовал, что перед ним открывается новая жизнь, и он не собирался упустить её. Его взгляд пересекся с Элисон, которая прислонилась к косяку двери, наблюдая за ними. В её глазах блестели слёзы, отражающие смесь эмоций — горя, счастья и, возможно, сожаления.

Хотя Уилл злился на Элисон за ту боль, которую она ему причинила, он всё равно был благодарен ей за их сына. Внутри него боролись противоречивые чувства: желание обнять её и одновременно желание удержаться от этого поступка. Он понимал, что она ненавидит его, и его злость на неё за все эти годы всё ещё жила в нём.

– Я оставлю вас! — Она тихо вышла из комнаты, оставив их наедине.

– Хорошо, мамочка, — ответил Рэй, не отрываясь от объятий Уилла.

Уилл смотрел на сына и понимал, что это его сладкий сон, с которого он не хотел просыпаться. Он надеялся, что Элисон будет рядом с ним, что она полюбит его снова, потому что с этим ощущением ему больше ничего не нужно. Он смотрел на Рэя, в котором увидел её губы и носик, остальное было его — это был его отпечаток, его наследие. В этот момент, когда мир вокруг них замер, Уилл понял, что нашел то, что искал всю свою жизнь.

Спустя какое-то время, Уилл и Рэй играли в его комнате, окружённые яркими игрушками и мягкими ковриками. Малыш с восторгом показывал отцу свои любимые машинки и фигурки, его глаза светились от радости. Комната была наполнена детским смехом и звуками щелкающих деталей. Уилл с нежностью смотрел на сына, ощущая, как радость заполняет его сердце.

На стене висела большая рамка с фотографией, больше напоминающей портрет. На ней были изображены Элисон и Рэй, украшающие ёлку. Элисон была в белой вязаной тунике, которая нежно обнимала её фигуру. Белые длинные носки, похожие на гольфы, завершали её наряд. Волосы были аккуратно накручены, и её улыбка светилась, отражая счастье, которое наполняло их праздничный момент. Уиллу не удалось сдержать восхищение — она была безумно красивой, и он не мог не заметить, как эта простая нарядность подчеркивала её естественное очарование. Он не мог не подумать, что под этой уютной туникой, возможно, не было ничего, кроме нижнего белья, что лишь добавляло ей загадочности.

Рэй же был одет в пижаму ярко-красного цвета, украшенную рисунками оленей Рудольфа. Он выглядел таким милым и беззащитным, его маленькие белые носочки смотрелись игриво, подчеркивая его детскую невинность. Уилл ловил себя на мысли, как сильно он любит их обоих, как его сердце наполняется гордостью и нежностью, когда он смотрит на эту фотографию. Этот момент был идеальным, запечатленным в рамке, и он мечтал, чтобы такие моменты длились вечно.

— Это в прошлом году, перед Рождеством, — с гордостью произнёс Рэй, его голос звучал как мелодия воспоминаний, а глаза светились радостью. Уилл, глядя на фотографию, увидел, как мальчик делится частичкой своего мира, как будто открывая перед ним дверь в детство, наполненное счастливыми моментами.

— Красиво! Это была фотосессия? — спросил Уилл, стараясь поддержать разговор и углубиться в мир сына.

— Да! Тогда у мамы был выходной, и мы решили устроить фотосессию, — отвечал Рэй с гордостью, но в его голосе также слышалась лёгкая грусть. Уилл ощутил, как его сердце сжалось, когда мальчик продолжил: — Это большая редкость — вот так провести время с мамой.

Уилла это удивило. Рэй, несмотря на свои юные годы, понимал, что такие моменты — настоящая ценность. Он наблюдал, как на лице сына проступила тень обиды, когда тот добавил:

— Мама много работает. У нас есть свое кафе, это подарок от тёти Джессики и дяди Карлоса. Если у мамы есть свободная минутка, она обязательно едет туда, чтобы узнать, как обстоят дела.

Сын тяжело вздохнул, и этот звук был похож на предательский щелчок, который напоминал Уиллу о том, что его отсутствие оставило пробелы в жизни Рэя. Мальчик продолжал:

— Мамочка очень устает, — его голос стал тише, а лицо наполнилось недовольством. — Она уже несколько недель обещала мне сходить в парк, но, к сожалению, не может выбрать себе выходной. Она работает даже дома!

Уиллу было больно слушать, как Рэй так открыто говорит о своих чувствах. Слышать о том, что его сын проводит время без матери, вызывало в нём смешанные эмоции — и гордость, что Рэй умеет выражать себя, и жалость, что мальчику так не хватает матери.

— А как ты обычно проводишь время? — спросил Уилл, стараясь отвлечь его от грустных мыслей.

— В садике или с няней. Тётя Лора очень хорошая, она любит меня. Ещё у неё есть сын, с которым мы дружим, — сказал Рэй, и его лицо осветилось, когда он вспомнил о приятных моментах с няней.

— Вот как? — заинтересовался Уилл. — А у мамы есть другой дядя?

Рэй нахмурился, подняв взгляд к потолку, словно пытаясь собрать свои мысли. Уилл заметил, как мальчик старался вспомнить, что связано с этой мыслью.

— Не помню, — наконец произнёс он, по-прежнему углублённый в свои раздумья. — Мама красивая, бесспорно. Бывало, что ей доставляли цветы, но я думал, что это был ты!

Уилл почувствовал, как холодный гнев разливается по его венам, когда он услышал слова Рэя. «Если бы это был я, Элисон скорее выбросила бы мой букет, чем принесла домой», — подумал он с грустной улыбкой. Этот мрачный момент вновь пробудил в нём ревность, и Уилл осознал, как легко его эмоции накрывают его, когда речь шла о Элисон. Он не мог избавиться от мысли, что кто-то другой пытался занять его место в жизни Элисон, и это разъедало его изнутри.

— И как часто доставляют цветы? — спросил он, пытаясь сосредоточиться на разговоре и не дать своим эмоциям взять верх.

— Ну вот это я не знаю, — ответил Рэй, его невинные глаза светились любопытством. — В зале есть букет красных роз, она принесла их буквально недавно после работы.

В этот момент внутри Уилла разразилась буря. Розы — знак любви и внимания, а нечто большее, чем просто цветы. Мысли о том, что другие мужчины могли дарить Элисон такие букеты, разжигали в нём ревность. Он не хотел, чтобы кто-то еще оказывался рядом с ней, не хотел, чтобы кто-то другой становился важнее, чем он сам. В душе зрело желание сделать ей больно, но стоило ему взглянуть на Рэя, как этот гнев начал постепенно утихать. Сын, его маленькое солнце, было для него самым ценным на свете, и ничего не могло сравниться с тем светом, который он приносил.

— А почему ты обидел маму? — внезапно спросил Рэй, его голос был полон искренности, и это заставило Уилла вздрогнуть.

Сидя на полу, на коврике, он невольно вернулся к машинке на пульте управления, которую Элисон купила совсем недавно. 

— Обидел? Кто тебе это сказал? — ответил Уилл, стараясь не выдавать своих эмоций. 

— Мама! Она сказала, что ты обидел её, поэтому не хотела, чтобы ты приезжал, — сообщил Рэй, и его слова прозвучали как нож, вонзающийся в сердце Уилла.

— Я не обижал твою маму, — произнёс он, и его голос звучал решительно. Он немного замялся, пытаясь найти подходящие слова. — На самом деле... — он замер, не зная, как объяснить всё, что произошло. Затем, посмотрев на сына, он продолжил: — Знаешь, малыш, — Уилл посадил Рэя к себе на колени, его маленькие ладошки легли на его руки. — Взрослым свойственно ссориться, особенно нам с мамой.

Эти слова как будто сняли с него тяжесть, позволяя ему высказать то, что он сам чувствовал. Он попытался убедить Рэя в том, что иногда конфликты — это часть жизни, и это не обязательно значит, что любовь исчезла. Рэй внимательно смотрел на него, как будто искал ответы в его глазах, и Уилл понимал, что их связь только укреплялась в этот момент.

— Папа, ты ведь будешь жить с нами, да? — спросил он, взглянув на Уилла с надеждой.

Уилл собирался что-то сказать, но не успел.

— Папа будет приходить, когда захочет, — внезапно произнесла Элисон, заставив воздух в комнате стать холоднее. В её голосе звучала решимость, словно она раз и навсегда решила, что этой теме не место в их жизни.

— А почему он не может остаться с нами? — Рэй надул губки сильнее, явно не понимая, почему его отец не может остаться. Он ждал ответа, но Элисон, едва сдерживая раздражение, скомандовала:

— Рэй, без вопросов. Иди поздоровайся с тётей Джессикой, нам с твоим отцом нужно поговорить.

Малыш вздохнул, сжался на мгновение, а затем быстро, чмокнул Уилла в щёку и выбежал из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Элисон проводила его взглядом, но как только он ушёл, её глаза сразу вернулись к Уиллу. Теперь они смотрели прямо на него, горящие решимостью и скрытой болью.

— Теперь ты всё знаешь. Моё решение остаётся прежним, — заявила она, скрещивая руки на груди и смотря на него с непоколебимой уверенностью. — Я не отдам тебе Рэя.

Уилл поднялся с пола и сделал шаг вперёд. Её слова звучали как вызов, а её поза — закрытая, напряжённая — говорила о её готовности стоять до конца. Но чем ближе он подходил, тем сильнее ощущал её притягательность, неотвратимую, словно магнит. Элисон была невероятно красивой вблизи. Её волосы, мягкими волнами ложившиеся на плечи, её кожа, такой идеальной, что казалась сияющей, и этот взгляд — твёрдый, но с проблеском той уязвимости, которую она так старательно скрывала.

Его сердце билось чаще, как будто каждая секунда их напряжённого молчания усиливала желание, которое он не мог контролировать. Элисон выглядела ещё более соблазнительной, чем когда-либо. Её фигура, плавные линии тела, то, как она стояла перед ним — всё это будило в нём давние чувства. Желание было настолько сильным, что Уилл почувствовал, как его дыхание становится тяжелее, и его тело откликнулось на эту близость.

Его разум знал, что сейчас не время для таких мыслей, но тело говорило обратное. Каждое её движение, каждый взмах ресниц напоминали ему о том, что было между ними, и о том, что могло бы быть снова.

Уилл, отвлекаясь от своих мыслей, резко произнес:

— Он и мой сын тоже! Или ты хочешь, чтобы всё решалось через суд? Как думаешь, кто выиграет?

Его голос прозвучал как угроза, и Элисон мгновенно напряглась. Она испуганно посмотрела на него, и в её глазах появилась тревога. Они оба прекрасно знали, что дело, скорее всего, решится в его пользу. Уилл был уверен в этом. Деньги и связи играли огромную роль в таких вопросах, и это было их неоспоримым преимуществом.

— Уилл... — неожиданно, её голос стал мягче, и она робко взяла его за руку. — Пожалуйста, не забирай у меня Рэя, он для меня всё.

Её прикосновение, её отчаянная просьба пронзили его, заставив его сердце биться быстрее. Чёрт, его тело откликнулось мгновенно, и желание, которое он едва сдерживал, снова захлестнуло его. Каждый мускул напрягся, его дыхание стало тяжёлым. Уилл едва удерживался от того, чтобы поддаться этим чувствам прямо сейчас. Он хотел её, здесь и сейчас, и эта её уязвимость делала её ещё более желанной.

Слезы побежали по её щекам, и она повторила:

— Пожалуйста...

Элисон выглядела совершенно разбитой, её лицо было мокрым от слёз, а в голосе звучала мольба. Вспомнив, как пять лет назад она хотела сделать аборт, Уилл лишь холодно усмехнулся.

— Никогда бы не подумал, что ты будешь так умолять меня о нашем сыне.

— Потому что он для меня всё, — её голос дрожал. — Я не смогу без него.

Уилл отдёрнул свою руку и сел на маленькое фиолетовое кресло, которое явно предназначалось для Рэя. Кресло выглядело неуместным для взрослого мужчины, но Уиллу было всё равно. Он глубоко вздохнул, обдумывая её слова.

— Что ты хочешь? Скажи, — его голос был холодным, но внутри бушевала буря.

Элисон стояла перед ним, разбитая и отчаянная. Она выглядела жалко, её плечи дрожали, и в её глазах отражалось отчаяние. Сейчас она была готова на всё ради своего сына. Уилл это знал, и это давало ему странное чувство контроля. Но что-то в нём также желало, чтобы она снова была его.

Он посмотрел на неё в упор и спросил:

— Скажи, почему ты тогда решила бросить меня?

Её лицо побледнело, и она замерла на несколько секунд, прежде чем ответить тихим, дрожащим голосом:

— Потому что узнала...

Но прежде чем она успела закончить, в комнату ворвался Рэй, его голос прозвучал весело и беззаботно:

— Мама, папа, пойдёмте кушать!

Элисон мгновенно собралась, улыбнулась сыну и, присев перед ним, нежно погладила его по волосам. Она чмокнула его в щёку, пытаясь скрыть за этой заботой всю свою боль.

Элисон нежно погладила Рэя по щеке, её улыбка была тёплой и искренней.

— Сейчас придем, малыш, — произнесла она, и в её голосе звучала забота.

— Тётя Джессика принесла вкусный тортик и этого робота! — с восхищением в голосе сообщил Рэй, показывая игрушку-робота. Его глаза светились от радости, и Элисон не могла не улыбнуться в ответ.

— Надеюсь, ты поблагодарил тётю Джессику? — спросила она, наклонившись чуть ближе.

— Конечно! Обнял и поцеловал, — гордо ответил Рэй.

— Умничка. Ты беги, мы сейчас придем, — сказала Элисон, и Рэй, не дождавшись ответа, выбежал из комнаты, оставляя за собой лёгкий шёпот счастья.

Как только дверь за Рэем закрылась, Элисон тяжело вздохнула и поправила свои волосы, словно пытаясь собрать свои мысли в порядок.

— Ты прекрасно воспитала его, — произнёс Уилл, его голос был полон уважения. — Теперь мы будем делать это вместе.

Элисон, ощутив намёк на совместную родительскую ответственность, нахмурила брови, её настроение мгновенно изменилось.

— Что ты имеешь в виду под вместе? — её голос наполнился недовольством.

— Предлагаю нам разделить время, когда он будет проводить его со мной и с тобой, — сказал он, пожимая плечами. — В неделе семь дней. Три дня он будет проводить со мной, три с тобой, а четвёртый — как сам захочет.

Элисон покачала головой.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Тогда мы можем жить вместе, — сказал Уилл, его голос звучал уверенно.

— Нет! Мы не станем жить вместе, — резко ответила Элисон, её глаза сверкнули от гнева. — Это история закончена, и переписывать её мы не станем. Хорошо, я согласна на то, что ты предложил.

Уилл заметил, как её уверенность начала ослабевать, но в её глазах всё ещё читалась решимость.

— И ещё, ты не договорила. Почему ты решила бросить меня? — спросил он, его голос стал более настойчивым.

Элисон отступила на шаг, её выражение лица стало закрытым.

— Это не имеет значения. Всё уже в прошлом. Теперь у нас у каждого своя жизнь. Наслаждайся ею, как можешь. Нас связывает только наш общий сын, и не больше. Как я и говорила, начинать сначала я не хочу. Рэй ждет, пойдём на кухню.

Она первой покинула комнату, оставив Уилла в раздумьях. Его сердце колотилось, как будто оно пыталось освободиться от оков. Элисон была готова закончить всё, но готов ли он?

Когда Уилл вышел, он увидел, как Рэй и Джессика сидят за столом на кухне. Рэй радостно подбежал к нему и обнял.

— Тётя Джессика, смотри, мой папа наконец-то приехал! — воскликнул он, и его счастье наполнило комнату теплом.

Джессика посмотрела на Уилла с недоумением, её выражение лица колебалось между шоком и удивлением. Сначала она посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Элисон, которая уже была готова вернуться к своим обязанностям матери. Напряжение в воздухе было ощутимо, как будто всё происходящее находилось на грани. 

— Привет! — едва выдавила из себя Джессика, её голос звучал напряжённо, как будто она боялась сказать что-то лишнее. Её тонкие губы дрожали, а глаза были полны тревоги, словно она стояла на краю пропасти, готовая упасть.

— Привет! — ответил Уилл, стараясь создать лёгкую атмосферу. 

— Я налью тебе чая, — предложила Элисон, избегая его взгляда. Её руки немного дрожали, когда она поднимала чайник, и Уилл почувствовал, как внутри него закипает смешанная волна гнева и нежности.

— Кофе без сахара, если можно, — уточнил Уилл, стараясь избежать напряжённости.

— Хорошо! — кивнула Элисон, и, наклонившись, начала наливать кофе в кружку. Уилл наблюдал за ней, фиксируя каждое движение, как её длинные пальцы касались керамики.

В то время как они с Рэем усаживались за стол, Уилл гладил сына по волосам, чувствовал мягкость его шевелюры. Рэй был весь в него — такой же светлый и энергичный. Из угла глаза он заметил, как Джессика смотрела на него с любопытством, словно он был диким животным, вырвавшимся из клетки. 

— Боже! — воскликнула Элисон, когда с грохотом разбилась чашка, разбросав осколки по полу. Звук был резким и пронзительным, как треск молнии, заставивший всех насторожиться.

— Мама, ты в порядке? — Рэй подбежал к ней, его маленькие ручки поднялись к ней в тревожном вопросе. Уилл наблюдал, как его сын мгновенно превратился в защитника, готового утешить её.

— Сынок, уйди, ты поранишься! — Элисон быстро отодвинула его, её голос был полон заботы и паники. Её выражение лица стало строгим, и Уилл видел, как на лбу у неё выступили капельки пота.

— Рэй, иди ко мне, — мягко сказала Джессика, протянув руки к мальчику. Уиллу лишь сейчас удалось заметить округлившийся живот Джессики. 

— Поздравляю, — сказал он, вставая. Его голос прозвучал искренне. 

— Спасибо, — ответила Джессика, её глаза светились радостью. 

Уилл вернулся к Элисон, которая, сгибаясь, собирала осколки с пола. Он заметил, как её руки дрожат, и выражение её лица стало напряжённым.

— Что ты там капаешься? — спросил он, глядя на неё с беспокойством. Он был полон решимости убедиться, что она в безопасности.

— Ничего. Всё в порядке, — отрезала она, но её голос выдал её. Её губы дрожали, и волнение нарастало, как шторм в океане.

Только сейчас Уилл заметил, что её щеки были влажными от слёз, а на пальце выступила кровь. Кровь контрастировала с её бледной кожей, и в этот момент он почувствовал, как гнев постепенно уступает место беспокойству.

— Эй... — произнёс он, дёрнув её за руку, чтобы она встала. Он не мог позволить ей остаться одной с её страданиями.

— У тебя кровь, — продолжил он, его сердце сжалось от тревоги. Он наклонился ближе, чтобы лучше рассмотреть её рану. Внутри него бушевали эмоции — желание защитить её, желание быть рядом, но также и гнев на то, как сложилась их жизнь.

— Мама, ты поранилась? — с волнением воскликнул Рэй, его маленькое лицо искажалось тревогой. Он подбежал к ней, глаза его были полны беспокойства, как у щенка, потерявшего своего хозяина.

— Всё хорошо, милый. Не делай из этого трагедию, это всего лишь порез, — ответила она, стараясь выглядеть спокойной, но её голос выдавала раздражение. Она оттолкнула Уилла, как будто он был причиной её бед, и, не дождавшись ответа, развернулась и ушла, её шаги были быстрыми и резкими.

Уилл остался на месте, чувствуя, как в груди у него зарождается гнев и беспокойство одновременно. Он видел, как её плечи слегка дрожат, и понимал, что под этой маской уверенности скрывается что-то большее. Рэй, по-прежнему с вытянутыми ручками, смотрел на Уилла с недоумением, пытаясь понять, что происходит между его родителями.

— Она просто немного расстроена, — сказал он мягко, пытаясь успокоить малыша. — Всё будет хорошо.

Под струйкой воды Элисон старалась смыть кровь, которая всё ещё медленно текла с её пальца, оставляя на раковине яркие алые пятна. В голове у неё метались мысли о том, как она пыталась скрыть своего сына эти пять лет, и теперь, из-за своей собственной беспечности, всё было раскрыто. Как же она могла так ошибиться?

Умывая лицо, она почувствовала горечь, поднимающуюся к горлу, и тут же выплюнула в раковину. В зеркале отразилось её усталое, осунувшееся лицо, напоминая ей о тех ужасных днях токсикоза, только в этот раз причина была иной — это была не физическая боль, а душевное волнение.

Стук в дверь заставил её прийти в себя.

— Эй, ты там как? — прозвучал голос Уилла. Внутри её охватила волна раздражения. Как же она его ненавидела.

— Всё нормально! Оставь меня в покое, — резко ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Рэй переживает за твой порез.

Элисон взглянула на свой пораненный палец. Порез был небольшим, но заметным, и, к счастью, кровь, казалось, остановилась.

— Всё нормально, я скоро выйду, — произнесла она, стараясь говорить уверенно, хотя её голос охрип от напряжения.

— Я собираюсь уходить, но сначала хочу поговорить с тобой перед уходом.

Ей хотелось спросить, а как же кофе? Но она понимала, что чем быстрее он уйдёт, тем лучше для неё.

— Я подожду тебя снаружи в холле, сейчас только попрощаюсь с Рэем, — произнес Уилл, стараясь говорить спокойно.

Сделав глубокий вдох, она присела на крышку унитаза, пытаясь осмыслить происходящее. Начинать всё сначала она не хотела. Мысли о том, что может произойти дальше, угнетали её: узнают ли папарацци о её сыне? Что, если Лилиан и его безумная бабушка появятся на горизонте? Все эти мысли пугали её до глубины души. Такую жизнь она не хотела.

Ещё один стук в дверь вывел её из раздумий.

— Я тебя жду снаружи, — снова раздался голос Уилла. 

Элисон встала и вновь взглянула в зеркало.

— Ну и видок, — произнесла она, глядя на своё отражение, поворачивая голову в одну сторону, а затем в другую. Включив кран, она набрала прохладной воды в ладони и умывала лицо, стараясь избавиться от следов волнения. Её голова тоже подводила, и она чувствовала, как накатывает напряжение.

Наконец Элисон вышла из ванной и остановилась, глядя на Уилла, который разговаривал с кем-то по телефону. Он стоял спиной к ней, немного вдалеке, и она не могла не заметить, насколько он был безумно красив. Его сексуальность и уверенность в себе говорили о том, что он точно мог бы украсить обложку любого глянцевого журнала. Завидный мужчина. Но если бы узнать его получше, можно ли было бы ужиться с ним?

— Я понял, думаю, через несколько дней я прилечу в Техас. Всё, пока, — произнес он, убирая телефон от уха и поворачиваясь к Элисон. 

— О, ты уже здесь, — заметил он, его голос звучал уверенно, как всегда.

Она промолчала, стараясь подавить кипевшие внутри неё эмоции. Её сердце колотилось, и она понимала, что обстановка накалялась.

— Что с твоим видом? Выглядишь как зомби, — подметил Уилл с лёгкой усмешкой, но в его глазах промелькнула искра беспокойства.

— Ты попросил меня выйти для оскорблений? Я могу зайти, — ответила она, стараясь сохранить холодность в голосе.

— А ты, я смотрю, не в настроении воспринимать шутки. Обидно, но я не за этим, конечно, позвал, — его тон стал более серьёзным.

— Тогда я внимательно слушаю, — произнесла она, стараясь взять себя в руки, но её голос предательски дрогнул.

— Я заберу Рэя завтра, — заявил Уилл с уверенностью, которая внушала как страх, так и злость.

— Как завтра? — оживлённо спросила Элисон, её сердце забилось быстрее от неожиданности. Она не была готова к этому.

— Ну вот так. Я хочу провести время со своим сыном. Есть возражения? — его взгляд был решительным, в нём читалось нетерпение.

— Просто я... — начала она, но Уилл её перебил.

— Что ты? У тебя нет времени на сына, а я найду, — произнёс он с лёгкой насмешкой, но в голосе слышалась также нотка вызова.

Его слова резали, как острое лезвие, бьют прямо в самое сердце. Они говорили о том, что она плохая мать, которая не может найти время для своего ребёнка. Элисон хмурилась, внутренне протестуя, но в глубине души знала, что он прав. Слова Уилла звучали как приговор, и она ощущала себя загнанной в угол, не зная, как справиться с нависшей над ней тенью её прошлого и настоящего.

— Тебе стоит разобраться с Мэттом, — произнес Уилл. 

— Что он знает? — спросила Элисон, делая шаг вперёд. Его близость заставила её нервы затрепетать, как струны на инструменте. Он смотрел на неё с такой настойчивостью, что она почувствовала себя уязвимой. Её взгляд ненароком упал на его губы, и она сжала кулаки, стараясь избавиться от нарастающего желания, которое вдруг нахлынуло.

Когда он коснулся её руки, проводя пальцем по её запястью, его прикосновение было как электрический разряд. Сердце Элисон забилось быстрее, и щёки её раскраснелись от смущения, но она не могла позволить себе сдаться.

— Думаю, он уже нафантазировал, в каких позах я брал тебя, — произнёс он, а в его голосе послышалась игривость, от которой у неё свело живот.

Элисон с ужасом взглянула на Уилла и с трудом оттолкнула его от себя. Его близость сводила её с ума, и она не могла позволить, чтобы он снова зашёл слишком далеко.

— Придурок, это только ты так можешь. Не суди людей по себе, — прошипела она, желая, чтобы его слова не вызывали у неё такую реакцию.

— А что, я не прав? — расправил он свои ладони в стороны, как будто сам был невинным, хотя его глаза светились провокацией.

— Я трахал тебя в задницу, лизал твою киску, ласкал твои соски и каждый сантиметр твоего тела, — произнёс он, и она почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Эти слова были как острое лезвие, разрезающее её самообладание.

— Замолчи, Уилл, иначе я тебя убью здесь! — пригрозила она, охватывая взглядом окружающую комнату, чтобы убедиться, что соседи не слышат его мерзостей. Она не могла поверить, что он до сих пор может так на неё влиять.

Он начал смеяться, и этот звук вызвал у неё смесь гнева и обиды. — Ты выглядишь сексуально, когда злишься.

— Уходи, — указала она на лифт, стараясь сохранить свою стойкость, даже когда в ней поднималась волна беспокойства.

— Была бледной, стала как помидор. Неужели я всё ещё влияю на твоё тело? — его слова были как яд, медленно проникающий в её сознание.

— Уходи, или я вызову охрану! — прошипела она, её голос дрожал от напряжения.

— Да, и что они сделают мне? Ты забыла, кем я являюсь? — его насмешливый тон заставил её почувствовать себя беззащитной. Как можно забыть? Его лицо было на всех экранах, его имя на слуху.

— Кстати, — добавил он, проводя пальцем по виску, словно хотел показать своё превосходство. — Если я узнаю, что мужчины были в твоей квартире, тебе не поздоровится.

Снова это началось, и Элисон не могла понять, почему он ведёт себя так, словно её жизнь была его собственным шоу.

— У тебя нет права запрещать мне встречаться с мужчинами, — отрезала она, глядя ему в глаза с вызывающим выражением, пытаясь вернуть контроль.

— А кто сказал, что я запрещаю? Я просто не хочу, чтобы всякие уроды находились в квартире, в которой живёт мой сын, — произнёс он, и в его голосе проскользнула нотка властности, которая привела её в замешательство.

Ей хотелось снять тапок и бросить в него, но она сдерживалась, понимая, что это только усугубит ситуацию. Уилл стоял перед ней, излучая уверенность, и в его глазах проскальзывала тень того, что она когда-то любила — его безжалостность, его настойчивость, его способность заставлять её чувствовать. Но в тот же момент она ненавидела это в нём, как ненавидела и саму себя за то, что позволяла этому происходить.

— Если это всё, то я захожу, — произнесла она, стоя на пороге с тенью нетерпения на лице.

— Нет, не всё, — ответил Уилл. 

Она чувствовала, как в груди всё сжимается, готовясь к тому, что он скажет дальше.

— Спасибо! — сказал он, его голос прозвучал искренне.

— За что? — с недоумением спросила она, не понимая, о чём он говорит.

— За сына! Я правда счастлив, что ты родила его. Ты просто не представляешь, как я счастлив, но и зол на тебя тоже, — добавил Уилл, его глаза стали более серьезными, и Элисон ощутила, как его слова пронзают её, как леденящий ветер.

Не зная, что сказать, она молчала, её мысли путались, как осенние листья, несомые ветром.

— Увидимся завтра на работе. Удачи тебе с Мэттом, это будет интересное зрелище, — произнёс Уилл, помахал рукой и, развернувшись, ушёл, оставив её в тишине, которая казалась теперь слишком громкой.

Элисон зашла в квартиру на ватных ногах, каждый шаг давался ей с трудом. Всё происходящее казалось нереальным, словно она оказалась в каком-то кошмаре, из которого не могла проснуться.

— Элисон! — её встретила Джессика, беря за руки. В её глазах читалось беспокойство, и Элисон поняла, что ей нужны объяснения. Её подруга всегда могла разглядеть, когда что-то не так.

Она медленно рассказала Джессике всё, что произошло, пока Рэй играл в своей комнате, сосредоточенный на своих игрушках. Она делилась своими переживаниями, страхами и надеждами, которые терзали её сердце. Каждое слово было как выплёскивающийся поток эмоций, словно она старалась выпустить всю ту тяжесть, что скопилась внутри за последние годы.

Джессика слушала, кидая сочувствующие взгляды, время от времени переспрашивая, чтобы убедиться, что всё поняла правильно. Их разговор напоминал ту работу с картиной, где каждое движение кисти требовало внимательности и чувствительности.

Элисон чувствовала, как, делясь своими мыслями, она находит поддержку и понимание в Джессике, но в то же время каждый новый факт лишь подтверждал, насколько сложной была её жизнь. Всё это время она пыталась быть сильной, но теперь, когда она открылась, ей стало легче, как будто кто-то снял тяжёлую ношу с её плеч.

На следующий день Элисон не хотела выходить на работу. Мысли о Мэтте и о том, что он мог сказать, не оставляли её в покое. Она надеялась, что тот забудет о вчерашнем разговоре, но глубоко в душе понимала, что это вряд ли возможно.

Когда она пришла в офис, её встретила привычная суета: звуки клавиатур, разговоры сотрудников и звонки телефонов. Однако среди этого привычного хаоса её внимание привлек голос Мэтта. Он звучал строго и требовательно, заставляя сердце Элисон забиться быстрее.

— Элисон, не могла бы ты зайти ко мне на пару минут? — его тон был серьёзным, как никогда прежде.

Она выпрямилась, чувствуя, как внутри всё сжалось от волнения.

— Конечно! — ответила она, хотя в душе нарастало беспокойство. Она почти незаметно пробралась бы в свой кабинет, но сейчас это казалось невозможным. Ей не удавалось придумать, что сказать.

Не торопясь, она цокала каблуками по блестящему полу, замечая, как Уилл только что пришёл в офис. Его уверенная походка и голливудская улыбка обращались к какой-то девушке, стоявшей рядом. Элисон почувствовала, как зависть и беспокойство заполнили её сердце. Она понимала, что из-за него могла лишиться работы, и эта мысль терзала её.

Её рука тряслась, когда она подошла к двери кабинета Мэтта. Страх охватывал её, но, собравшись с силами, она постучала. Услышав разрешение войти, Элисон открыла дверь и оказалась внутри.

В кабинете царила тишина. Мэтт стоял возле окна, смотря на город, его фигура была уверенной и собранной. Солнечный свет падал на его лицо, подчеркивая угловатые черты и строгий взгляд. Он выглядел так, будто в любой момент мог броситься в бой — серьезный, деловой, но в его глазах проскользнула тень чего-то более личного.

— Вы меня звали? — спросила она, стараясь говорить спокойно, хотя внутри её всё перевернулось.

— Мы снова на вы перешли? — его тон был пронзительным, и это пугало Элисон. Она понимала, что он имеет право злиться, но в то же время это была её жизнь. Неужели она должна делиться ею со всеми?

— Мы на работе! — попыталась отразить она его натиск, стараясь не показать свою растерянность.

— Садись. Может, выпить что-нибудь хочешь? — его предложение прозвучало спокойно, но в голосе слышалась напряжённость. Элисон лишь качнула головой в знак отрицания. Внутри её сердце стучало, а ладони вспотели от волнения.

— Элисон, я не буду ходить по кругу и задам вопрос сразу, — произнёс Мэтт, его голос стал более настойчивым, обрывая все её попытки уклониться от разговора.

Сердце её стучало как сумасшедшее, мысли путались, словно запутавшиеся в паутине.

— Ты знакома была с Уиллом Хадсоном ранее, ведь так? — произнёс он, смотря прямо в её глаза, словно пытался проникнуть в её душу.

Врать она больше не могла. Оставалось только говорить правду, но она знала, что это может разрушить всё.

— Да! — выпалила она, опуская голову и начиная мять свои пальцы, стараясь отвлечься от взгляда Мэтта.

— Как близко вы знакомы? — продолжал Мэтт, его глаза не отрывались от её лица, и в них читалась смесь любопытства и разочарования.

Что сказать на это? Неужели она должна рассказать, что у них был фиктивный брак? С каждой секундой её нерешительность росла, и ей становилось всё тяжелее.

— Хорошо, я понимаю, что ты не обязана отвечать, но я хочу знать. Почему ты сказала ему, что Лео твой сын? — его голос стал мягче, но всё ещё сохранял настойчивость.

Элисон замялась. Мысли о том, что она может потерять не только работу, но и важные отношения, разрывали её изнутри. Она посмотрела в окно, стараясь найти в себе силы, чтобы ответить. Но в её душе царила неразбериха, и она не знала, что сказать.

— Прости за это. Просто... — произнесла она, но сама не знала, как продолжить.

— У тебя есть ребенок от него, да? — спросил Мэтт, его голос стал жестким и требовательным.

Элисон молчала, поджав губы, не в силах признать очевидное. Её сердце сжималось от напряжения, и она чувствовала, как всё внутри неё борется с желанием всё рассказать и страхом потерять то, что у неё есть.

— Можешь не отвечать, я уже понял, — произнёс Мэтт, и его интонация передавала разочарование.

— Но почему ты не рассказала тогда на встрече? Он согласился на контракт из-за ваших отношений? — его вопросы звучали как приговор.

— Нет! Разумеется, нет! — воскликнула Элисон, её голос дрожал от эмоций. Она чувствовала, как её нервы на пределе. — Между нами больше ничего нет.

— А как же ваш сын? — продолжал Мэтт, его глаза искали в её лице хотя бы намек на правду.

— Да, он отец моего сына, — произнесла она, с трудом сдерживая слёзы, которые подступали к горлу. — Но ко мне он больше никакого отношения не имеет. Что было между нами, осталось в прошлом. Сейчас каждый из нас живёт своей жизнью.

Мэтт стиснул губы, его выражение лица стало более серьезным. Он, казалось, пытался обработать её слова, осознав, что перед ним стоит не просто коллега, а женщина с тяжёлым прошлым.

— Получается, ты и есть та загадочная жена, о которой никто не знал? — спросил он, искренне удивляясь.

— Бывшая! — ответила она, чувствуя, как напряжение покидает её тело. — Я не хочу вдаваться в подробности, но поверь, всё, что между мной и Уиллом было, это уже в прошлом. И на твой проект это никак не влияет.

Внутри Элисон ощущала облегчение, хотя понимала, что её слова могут ещё больше усложнить отношения с Мэттом. Но сейчас ей было важно заявить о своих границах и дать понять, что она не хочет возвращаться к старым ранам. Мэтт смотрел на неё, в его глазах читалось понимание, но и недоумение, и это только добавляло напряжения в их разговор.

— Прости, что не рассказала, — произнесла она, стараясь сохранить спокойствие. — Я посчитала это личным.

Мэтт, стоявший у окна с задумчивым выражением лица, посмотрел на неё. Его глаза сверкали, словно он искал ответы в её отражении. Элисон поймала себя на мысли, что в его взгляде смешались удивление и разочарование.

— Элисон, ты мне нравишься! — произнес он, и эта фраза повисла в воздухе, как гром среди ясного неба. Она почувствовала, как внутри всё сжалось, словно её сердце попыталось пробиться сквозь грудную клетку.

В этот момент она поняла, что это признание имеет свою цену. Она не могла игнорировать то, что произошло между ней и Уиллом. Их прошлое, полное страсти и боли, до сих пор оставляло шрамы на её душе, и сейчас, когда перед ней стоял Мэтт, она чувствовала себя зажатой в ловушку между двумя мирами.

— Если между тобой и Уиллом всё кончено, могу я попробовать завоевать твоё сердце? — добавил он, его голос стал более решительным, но в нём всё ещё ощущалась нотка тревоги.

Элисон застыла, как ледяной памятник, слова Мэтта пронзали её, оставляя только недоумение. Она не ожидала, что он сделает такой шаг. Внутри неё бушевали эмоции: желание, страх и смятение.