Решение судьбы

Уилл замер, услышав слова мальчика, а потом медленно перевёл взгляд на Мэтта, который взял сына на колени, растерянно глядя на него. Мэтт выглядел так, будто внезапно оказался в центре ситуации, в которой ничего не понимал.

— Сынок? О чём ты говоришь? — мягко спросил Мэтт, обнимая ребёнка, пытаясь придать ситуации хоть какую-то нормальность.

Уилл, сдерживая раздражение, сделал шаг вперёд, его голос был твёрдым, но сдержанным:

— Это ведь не сын Элисон, верно? — Его вопрос прозвучал неожиданно резко, почти как обвинение.

Мэтт нахмурился, не понимая, о чём идёт речь.

— Я не понимаю, при чём здесь Элисон? — ответил он, с недоумением переводя взгляд с Уилла на своего сына.

Уилл закрыл глаза на мгновение, пытаясь подавить бурю чувств, которая разгоралась внутри него. Его мысли были полностью поглощены недавними словами мальчика. Зачем он это сказал? — думал он, пытаясь сохранить спокойствие.

— Разве твой сын не сказал тебе? — Уилл указал на мальчика, который беззаботно сидел на коленях у отца, улыбаясь, как будто ничего не произошло.

Мэтт выглядел ещё более сбитым с толку. Ему явно было непонятно, к чему клонил Уилл, но в его взгляде начало появляться беспокойство. Он собирался задать ещё один вопрос, но Уилл, не желая вдаваться в долгие объяснения, прервал его:

— Я думаю, что Элисон сможет лучше всего ответить на твои вопросы, — сказал он с холодной решимостью в голосе, — а твоему сыну... спасибо. И на будущее, объясни ему, что врать нехорошо.

Мэтт, ошарашенный неожиданным поворотом событий, не успел ответить, как Уилл уже разворачивался к выходу. Он бросил последний взгляд на Лео, который всё ещё смотрел на него с широкой улыбкой.

— И, малыш, можешь просить у меня что угодно при каждой нашей встрече, — добавил он с чуть заметной улыбкой на лице, пытаясь скрыть собственные чувства под маской легкости.

— Правда? — радостно спросил Лео, его глаза засветились от счастья.

Уилл кивнул, затем быстрым шагом вышел из кабинета. За закрытой дверью он остановился, глубоко вдохнув, чтобы успокоиться. Что это всё значит? — снова пронеслось у него в голове. Теперь он был настроен выяснить правду, как бы тяжело это ни оказалось.

Главной задачей для Уилла сейчас было поговорить с Элисон. Его разум кипел от вопросов, и ни один из них не давал покоя. Зачем она соврала? Он быстро шагал по коридору, направляясь к лестнице. Мысли крутились вокруг одного – почему Элисон скрывает от него правду?

Если мальчик, которого он видел, не её сын, тогда где настоящий ребёнок? И почему она до сих пор не показала его? Уилл стиснул зубы, не понимая, как долго ещё ему придётся терпеть эту неразбериху. А может, сына вообще не существует? Сомнения мгновенно заполнили его разум. Но Уилл сразу же откинул эту мысль – его люди не могли ошибиться. Он был уверен в них так же, как в своих собственных силах.

Но что-то явно было не так. Элисон была слишком скрытной, и это начинало злить его. Он не привык к тому, чтобы его водили за нос. Она должна ответить за всё – за ложь, за секреты, за игру, в которую решила втянуть его.

Его шаги становились всё более уверенными и быстрыми. В этот момент он был настроен получить ответы любой ценой. С каждой секундой его решимость росла. Элисон, я заставлю тебя ответить на все мои вопросы, – холодно подумал Уилл, направляясь к своей машине. 

Элисон почувствовала тяжесть в голове, которая не отпускала её весь день. Боль была настолько сильной, что она решила прилечь, пока её сын, находился в детском саду. Она не знала, когда именно приедет Джессика, которая обещала заехать проведать её, но сон казался лучшим лекарством в тот момент.

Уснув крепко, Элисон не сразу услышала звонок в дверь. Полузабытые сны растворились, когда она резко скинула с себя одеяло. В голове всё ещё чувствовалась тяжесть, но боль заметно ослабла, оставив лишь слабую пульсацию. Ощущение было такое, словно её тело пережило битву, а боль – напоминание о недавнем напряжении.

Она натянула свои домашние тапочки и медленно направилась к двери, думая, что это уже могла быть Джессика. По дороге Элисон тёрла виски, надеясь, что лёгкие остатки боли скоро исчезнут. Когда она подошла к двери, на лице было заметно легкое изнеможение, но с каждым шагом её состояние становилось чуть легче.

Элисон стояла в дверном проёме, чувствуя, как её пульс бьётся в ушах. Она не ожидала увидеть Уилла – его дерзкая ухмылка заставила её вздрогнуть. Его взгляд скользил по её фигуре, оценивал её вид — растрёпанные волосы, старый домашний свитер и тапочки — словно он насмехался над её уязвимостью.

— Вай, вай, — протянул он с усмешкой, — ожидал увидеть нечто другое.

Её сердце пропустило удар, потом резко ускорилось. Грудь сжалась от волнения и раздражения, но голос выдал только хриплое, слабое:

— Что ты здесь делаешь?

Он сделал шаг вперёд, как хищник, у которого всё под контролем.

— Моя помощница не вышла на работу. Переживал, — его слова капали с ядовитым сарказмом, каждое произнесённое слово казалось ей насмешкой.

Элисон сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё закипает от возмущения.

— Что ты несёшь? Думаешь, я тебе поверю? Уходи! — в её голосе послышались нотки отчаяния. Состояние было слишком плохим для сопротивления, но она старалась выглядеть сильнее.

Однако Уилл даже не пытался уйти. Вместо этого он толкнул дверь чуть сильнее, так что она открылась ещё шире, и вошёл в квартиру, уверенно, словно был здесь хозяином. Элисон наблюдала за ним, чувствуя как с каждой его движением в её груди нарастала тревога. Он был без охраны, что ещё больше напрягло её — обычно его сопровождала целая свита телохранителей.

— Что ты себе позволяешь? — попыталась она остановить его, но голос снова подводил её. Она ощущала, как слабость овладевает телом, голова закружилась, и ей пришлось опереться на стену, чтобы не упасть. Словно холодная волна прокатилась по телу, заставляя её чувствовать себя беспомощной перед ним.

Уилл прошёл дальше, даже не оглянувшись на неё. Его шаги были медленными, уверенными, как будто он чувствовал себя полностью хозяином ситуации.

— Уютно у тебя тут, — сказал он, оглядывая обстановку, его голос был спокойным, словно он пришёл в гости к старому другу.

— Зачем ты пришёл? — её голос был слабым, но она старалась сохранять твёрдость, хотя в глазах уже слегка темнело от усталости и головной боли.

Он повернулся к ней с хитрой улыбкой, такой же уверенной, как и прежде, будто не замечал её страданий.

— Где твой сын? — спросил он беззаботно, как будто это был обычный вопрос. — Лео, кажется, так его зовут?

Внутри у Элисон всё сжалось. Сердце забилось в груди с новой силой. Это был её самый страшный кошмар — её личная жизнь снова попадала под его пристальное внимание.

— В садике, — с трудом выговорила она, стараясь не выдать своего волнения.

Уилл кивнул, словно это не имело для него особого значения, и направился в гостиную. Элисон поспешила за ним, чувствуя, как её беспокойство растёт с каждой секундой. Ей нужно было предотвратить его появление в детской или спальне — там были фотографии, свидетельства её жизни, которую она так старательно скрывала от него.

— Уходи! Скоро вернётся мой жених! — это было первое, что пришло ей в голову, и она выпалила это, надеясь, что это остановит его.

Уилл остановился, затем медленно приблизился к Элисон, его глаза блестели от ледяного самодовольства. Он словно наслаждался её смятением и гневом. Его голос прозвучал с неожиданным вызовом:

— Правда? У тебя есть жених? Почему я узнаю это сейчас?

Элисон, скрестив руки на груди, пыталась держать дистанцию, хотя голова всё ещё кружилась от недомогания.

— Я уже говорила тебе, что у меня есть кое-кто, — холодно бросила она, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё закипало.

Уилл усмехнулся, приподняв бровь, будто не верил ни одному её слову.

— Да, да, припоминаю. Но... Ты не верна ему, верно?

Его слова повисли в воздухе, и Элисон нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. Взгляд его был пронзительным, словно он пытался пробить стену, которую она старательно возводила.

— Пару недель назад я трахал тебя в гостинице, — бросил он резко, его слова словно выстрелили в её сознание.

Элисон ощутила, как кровь закипела в её жилах. Её лицо покраснело от гнева, руки непроизвольно сжались в кулаки. Она хотела ударить его, сделать что угодно, лишь бы заставить его замолчать. Его наглость, его дерзость были невыносимы.

— Или ты просто не смогла устоять перед бывшим? — продолжал Уилл, не отводя глаз. Он шагнул ближе, заставляя её отступать, пока она не оказалась прижата к стене. Спина упёрлась в холодную поверхность, и она ощутила, как у неё перехватило дыхание.

— Ты не мой бывший! — выкрикнула она, её голос дрожал от гнева и обиды. — Всё, что тогда было, это твой шантаж.

Он стоял слишком близко, его дыхание касалось её кожи, обжигая. С каждой секундой она всё больше ощущала его присутствие, и это вызывало в ней смесь ярости и страха. Уилл протянул руку, его пальцы мягко коснулись её лица, заставляя её вздрогнуть.

— За то ты, Элисон... — его голос был тихим, почти шёпотом, но каждая его интонация была как вызов.

Элисон молниеносно ударила его по руке, отталкивая его прикосновение. Её глаза горели яростью.

— Не трогай меня! — её голос звучал решительно, несмотря на слабость. — Я сказала тебе, убирайся из моего дома!

Она стояла перед ним, сжав кулаки и стараясь не поддаться слабости, осознавая, что сейчас она одна против него.

Уилл снова приблизился к ней, его голос был тихим, но каждое слово несло с собой угрозу:

— Ты ведь хотела узнать, почему я здесь...

— Уже не хочу! Уходи! — её голос был полон решимости, но внутри она чувствовала, как её нервы на пределе.

— Зря, детка. Уверен, тебе лучше знать, — прошипел он, наклоняясь ближе, почти касаясь её шеи. Элисон вовремя успела остановить его, отстранившись. Её сердце колотилось в груди, и ей стало трудно дышать.

— Ты ведь знаешь, что если я этого захочу, ты не сможешь меня остановить? — его голос звучал с таким уверенным вызовом, что у неё по спине пробежал холодок.

Конечно, она это знала. Уилл всегда добивался своего, и его решимость была пугающей. Но ей хотелось верить, что он не причинит ей вреда без её согласия. Внутри разрывалась буря эмоций — от страха до гнева.

Вдруг он наклонился к её уху, его дыхание обжигало её кожу, и тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Я знаю, что Лео не твой сын.

Элисон побледнела. Её глаза расширились от ужаса, а тело стало трястись от неконтролируемого страха. «Он знает про Рэя?» — пронеслось в её голове. Весь мир, казалось, остановился. Она попыталась сохранить хладнокровие, но паника уже охватывала её.

— Что ты такое говоришь? Совсем спятил? — выдавила она, изо всех сил пытаясь скрыть свой страх. Её голос дрожал, но она надеялась, что он не заметит.

Уилл улыбнулся, его взгляд был полон наслаждения от её страха. Он мягко коснулся её лица, но она резко толкнула его руку и сделала шаг назад. Сердце стучало так быстро, что ей стало трудно дышать, и от страха её даже замутило. Мысли о том, что Уилл мог узнать о её сыне, приводили её в ужас.

— Лео мой сын! — выкрикнула она, стиснув зубы, но её голос был полон отчаяния.

Уилл засмеялся, его смех был холодным и резким. Он сел на диван, словно наблюдая за спектаклем, который разыгрывался перед ним.

— Я знаю, что он не твой, — сказал он, чуть приподняв бровь. — Он сам сказал мне сегодня. И, знаешь, Мэтт теперь тоже в курсе, что ты использовала его сына.

Элисон замерла, её дыхание сбилось. «Вот чёрт, я влипла,» — мелькнуло в её голове.

— Да, соврала! Что ещё ты хочешь? У меня нет детей! — голос Элисон звучал громко, дрожа от гнева и страха. Она попыталась выглядеть уверенной, но её глаза выдавали тревогу.

— Врёшь! — холодно и без тени сомнений ответил Уилл. Его взгляд был пристальным, пронизывающим, словно он пытался вытащить из неё правду силой воли.

— Что ты вообще хочешь, Уилл? — её голос был напряжённым, в нём сквозили и усталость, и отчаяние. Её силы таяли под его напором, но она не могла позволить ему приблизиться к её секрету.

— Я хочу знать правду. Почему ты скрываешь своего настоящего ребёнка? Никто ничего не знает про него. Почему? — его слова звучали как приказ, его тон становился всё более требовательным.

— Потому что у меня его нет! — крикнула Элисон, её голос сорвался. Сердце билось так, что, казалось, оно вот-вот вырвется из груди. В этот момент она понимала, что её ложь на грани раскрытия.

— Врёшь! — Уилл уже не мог сдерживаться, его гнев был на грани. Он не собирался отпускать её, пока не узнает правду.

— У меня нет детей! — повторила она, но в её словах теперь чувствовалась слабость. Элисон понимала, что с каждым разом её ложь звучала всё менее убедительно. 

Элисон отступила к стене, её руки дрожали, глаза наполнились слезами, которые она больше не могла сдерживать. Слова Уилла эхом звучали в её голове, усиливая страх, что вот-вот всё выйдет наружу. Её дыхание стало прерывистым, а сознание заполнилось ужасом от мысли, что правда будет раскрыта.

— Почему ты продолжаешь меня беспокоить? — её голос был слабым, едва слышным, в нём сквозила мольба. Она прижалась к стене, чувствуя, как холодная поверхность давит на её спину, словно мир вокруг неё сжимался. Уилл не отступал, его взгляд был жестким, без капли сочувствия.

— Я уверен, что ты скрываешь ребёнка не просто так, — сказал он твёрдо, подходя ближе. Его глаза сверкали от гнева и решимости. Элисон казалось, что каждое его слово протыкает её, обнажая её самые страшные тайны.

Она закрыла лицо руками, тяжело дыша, словно не могла найти выхода из этой ловушки. Всё, что она так долго прятала, оказалось на грани разоблачения. Её сердце билось так громко, что, казалось, его стук слышен в тишине комнаты.

— Пожалуйста, уходи, — её голос звучал отчаянно, она молила его оставить её в покое. Но Уилл не собирался отступать.

— Не уйду, пока ты не расскажешь! — его голос внезапно взорвался гневом. Комната наполнилась его криком, словно воздух вокруг стал тяжелее от напряжения. Элисон сжалась, слёзы катились по её щекам, она больше не могла сдерживаться.

— Что ты хочешь знать? — закричала она в ответ, её голос разрывался на куски. В её словах чувствовалась безысходность, она понимала, что дальше скрывать правду будет невозможно.

— Не зли меня, — Уилл подошел ещё ближе, его лицо было в нескольких дюймах от её. — Скажи, кто отец ребёнка?

Элисон начала качать головой, отказываясь говорить, её слёзы лились бесконтрольно. Она чувствовала, что земля уходит из-под ног, но не могла заставить себя выдать эту страшную тайну.

— Ты же знаешь, что я всё равно узнаю, — его голос стал тише, но в нём по-прежнему звучала угроза. — Я мог бы копнуть глубже, но думал, что ты сама расскажешь.

Её плач становился громче, она больше не могла бороться. Уилл видел, что его слова сломили её. Он смотрел, как она трясётся от рыданий, но его злость не угасала.

— Кто чёрт возьми отец ребёнка? — заорал он снова, его крик был почти оглушающим. Комната заполнилась напряжением, в котором сгустились все их тайны, страхи и нераскрытые истины.

Комната наполнилась тягостной тишиной, когда Элисон, охвачённая паникой, посмотрела на Уилла. Страх и растерянность переплетались в её душе, и она не могла найти слов, чтобы объяснить всю правду. Уилл стоял перед ней, его лицо отражало решимость, но в глазах читалось беспокойство.

— Зачем тебе это? Зачем? Что изменит, когда ты узнаешь правду? Если скажу, что ты его не знаешь, — её голос дрожал, каждое слово было тяжелым, как груз на её сердце.

Уилл, не отрывая взгляда, начал говорить, демонстрируя свой телефон. Он выглядел уверенным, но в его движениях сквозила напряжённость.

— Ты ведь понимаешь, что стоит мне нажать на одну кнопку, и я отдам приказ своим людям узнать всё про тебя, — произнёс он, и в его голосе звучала угроза. Элисон почувствовала, как сердце забилось быстрее, страх сжимал её грудь. Он был не просто её прошлым; он стал частью её настоящего, и это было тяжёлым бременем.

— Уилл, я не отдам тебе ребёнка! Он мой! — истерика овладела ею, и слова вырвались наружу, как крик души. Она знала, что это может стоить ей всего, но уже не могла сдерживаться. В её глазах сверкали слёзы, отражая бездну её страха.

Услышав её слова, Уилл замер в замешательстве, убрав телефон от уха. Его выражение лица изменилось, он явно не ожидал такого поворота событий.

— Что это значит, Элисон? — спросил он, нахмурив брови. Его голос стал более мягким, но в нём всё ещё звучала настойчивость.

Элисон шмыгала носом, не желая отвечать, но он резко сократил расстояние между ними, его руки начали трясти её, заставляя ещё больше паниковать. В его глазах читалось желание узнать правду, но это только усиливало её страх.

— Отпусти, — прошептала она, стараясь избавиться от его хватки. Она чувствовала, как её охватывает страх, и сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

— Что ты пытаешься сказать? — настаивал он, его голос стал настойчивым, пробуждая в ней ещё больший страх.

— Он жив! Жив! — закричала Элисон, её голос эхом разнесся по комнате, полон отчаяния и боли. Она осознавала, что это было признанием, которое могло изменить всё.

— Кто жив? Что ты мямлишь? — его лицо исказилось от недоумения, но она чувствовала, что всё вокруг расплывается.

Нехватка воздуха заставила её глаза закатиться, и она почувствовала, как силы покидают её. Каждое её слово будто резало по живому, и вдруг перед ней помутнело в глазах. Она знала, что это момент истины.

— Тогда пять лет назад он не умер! — дрожащим голосом произнесла она, её слова были последним криком перед тем, как мир вокруг потемнел.

— Что? — заикнувшись, спросил Уилл, его голос был шокированным и гневным одновременно. Но в ту же секунду Элисон потеряла сознание, и всё исчезло, как будто тьма поглотила её, унося в объятия Уилла.

Его сердце разрывалось от понимания, и он стремительно шагнул вперёд, пытаясь поймать её, но она упала в его объятия, оставив его с тяжёлым грузом вопросов и непонимания.

Уилл стоял, парализованный от шока, когда слова Элисон, произнесённые с трудом, пронзили его как молния: «Пять лет назад мой сын не умер.» Эти слова эхом отзывались в его сознании, обрушивая на него целую бурю эмоций, с которыми он не знал, как справиться.

Сердце колотилось так, будто стремилось вырваться из груди, а в горле застряла комок. Он пытался осознать смысл её откровения, но как только он протянул к ней руки, чтобы удержать её, она потеряла сознание. В этот момент всё вокруг перестало существовать, и осталась лишь бездна страха.

— Элисон, — произнёс он, его голос дрожал от отчаяния. — Ты притворяешься, да? Где наш сын? Пожалуйста, скажи мне...

Он стал трясти её, но её лицо оставалось безжизненным, а глаза — закрытыми. Вокруг словно всё замерло, и он прислушивался к её дыханию, словно это единственное, что могло вернуть его к реальности. Наконец, он уловил слабый, но стабильный ритм её дыхания, и его сердце на миг успокоилось, как будто оно наконец осознало, что всё ещё существует надежда.

— Очнись, Элисон... Пожалуйста... — его голос, полный беспомощности, срывался на полуслезах. — Скажи мне, где наш сын... Почему ты это делаешь?

Не в силах ждать, он поднял её на руки, ощущая, как её лёгкое тело давит на его мускулы, как тяжелый груз. Его нежные, заботливые руки обняли её, и он понёс её к дивану, стараясь быть максимально осторожным, как будто она была хрупким стеклом, способным разбиться от любого резкого движения.

Каждый сантиметр расстояния к дивану давался ему с трудом. Он опустил её на мягкие подушки и в тот момент, когда её тело коснулось ткани, в нём вспыхнула ярость. Почему она молчала? Почему скрывала правду? Все воспоминания о том, как они мечтали о будущем с их сыном, вновь начали терзать его. Он представил, как держит его на руках, как смеется и радуется каждому новому дню с ним, и всё это счастье исчезло, словно его никогда и не было.

— Я знаю, что ты не притворяешься, — пробормотал Уилл, обхватив её руку своей. Она была горячий, и это вселило в него ужас. — Ты должна рассказать мне правду. Где он?

Его голос стал громче, и он не смог сдержать вскипевшие эмоции. Гнев смешивался со страхом, превращаясь в бурю внутри него. Он знал, что не может просто оставить её без ответа.

— Наш сын живой! — эта мысль была как живой факел, освещающий темноту его сознания. Он не мог поверить, что в этом мире, полном боли и потерь, у него всё ещё есть шанс, шанс вернуть то, что было у него отнято. И как бы тяжело ему ни было, он не собирался уходить, пока не получит ответ.

— Элисон, — снова прошептал он, надеясь, что его мольба заставит её открыть глаза. Он наклонился ближе, готовый взять её за руку и держать её до тех пор, пока не узнает правду.

Но её лицо оставалось бесстрастным, и каждая секунда, проведённая в ожидании, лишь усиливала его смятение и страх. Он чувствовал, как его эмоции разрывают его на части — гнев на неё за молчание и страх за их потерянного сына.

— Я не уйду, пока ты не расскажешь мне всё, — произнёс он, сжимая её руку крепче. Ему нужно было знать, что они не потеряли всё. Ему нужно было знать, что их сын, о котором он мечтал, всё ещё жив и что они могут быть вместе.

Каждый вздох Элисон казался ему как дыхание надежды, и он понимал, что должен бороться, чтобы вернуть ту часть себя, которую потерял, когда у него отняли сына. В его глазах сверкали слёзы, и он знал, что, если потребуется, он будет стоять здесь вечно, лишь бы услышать правду.