Решение судьбы

  Роберт проследил взглядом за указанием Уилла. В его темно-голубых глазах читалась тяжесть, почти боль, которую сложно было игнорировать. Уилл, опустив руку, снова смотрел на мальчика, бегущего с мячом по зелёной лужайке.

— Это мог быть мой сын, верно? — его голос сорвался, и в уголках глаз засверкали слёзы. Горькая улыбка исказила его лицо, будто он боролся с эмоциями, но не мог сдержать себя. Его глаза, обычно холодные и уверенные, сейчас выглядели уязвимыми, как у человека, потерявшего самое дорогое.

Роберт наблюдал за ним, стараясь скрыть волнение. Он знал, что Уилл ещё не догадался, что мальчик, на которого он так внимательно смотрел, и есть его сын. Роберт нервно выдохнул, понимая, что момент истины неизбежен. Внутри него всё сжалось от осознания, что вскоре Уилл узнает правду.

— Уилл, ты пьян. Пойдем, — попытался отвлечь его Роберт, осторожно касаясь плеча друга. Он видел, как тот нервно провёл руками по лицу, будто пытался стереть всю боль и алкогольное оцепенение, но его движения были неловкими и несобранными.

Уилл казался совершенно другим человеком — сломленным, потерянным. Его обычно собранный и уверенный вид сейчас сменился разбитостью. Никто из тех, кто знал его, никогда не видел его таким. Каждое движение казалось пропитанным усталостью и горечью.

— Ты не понимаешь, Роберт, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от мальчика. — Это мог быть он. Мой сын. Я бы сделал всё иначе... — его голос был хриплым, и слёзы всё же скатились по его щекам, несмотря на попытки их сдержать. 

Уилл сидел на скамейке, его темно-голубые глаза были устремлены на мальчика, который весело бегал по детской площадке с мячом. Каждый его шаг, каждая улыбка этого ребенка казались странно знакомыми. Уилл вдыхал тёплый летний воздух, но внутри него все горело от боли, которая накапливалась годами.

— Знаешь, — его голос дрогнул, и он указал на ребенка. — Моему сыну было бы столько же. И самое странное… этот парнишка — это я. Точнее, копия меня.

Роберт, стоявший рядом, внимательно посмотрел на Уилла, не сразу понимая, к чему тот клонит. Но стоило ему бросить взгляд на мальчика, как он уловил это странное сходство — светлые волосы, та же линия улыбки, как будто судьба хотела напомнить Уиллу о том, что он потерял.

— Ты перепил, Уилл, — мягко сказал Роберт, стараясь отвлечь друга от его разрушающих мыслей. Он наклонился к нему, слегка коснувшись плеча, но тот лишь с горьким смешком отмахнулся.

Уилл медленно встал, шатаясь от алкоголя, опираясь на плечо Роберта. Его лицо было измученным, потускневшие глаза полны гнева и боли, смешанных в одно целое.

— Даже у неё жизнь сложилась лучше, чем у меня, — проговорил он, сквозь зубы. — Она смогла забыть меня за пять лет. Пять лет! А я… я до сих пор думаю о ней. О этой… — Он замолчал, прикусив губу. — Она всё ещё здесь, — он медленно постучал по своей груди, словно это могла помочь ему избавиться от груза, который сжимал его сердце.

Роберт молча смотрел на друга, чувствуя, как тает его собственная уверенность. Он знал о чувствах Уилла, но видя его в таком состоянии, впервые понял, насколько глубока его боль. Уилл был сломлен, и никакие слова не могли бы это исправить.

— Рэй, пойдём обедать! — раздался женский голос, зовущий ребёнка, который бежал за мячом.

Уилл и Роберт посмотрели в сторону мальчика, наблюдая, как он с радостной улыбкой побежал на зов. Его смех эхом разнесся по двору, но для Уилла это было невыносимо. Он почувствовал, как что-то внутри него оборвалось.

— Его зовут так, как я хотел назвать своего сына, — прошептал Уилл, закрывая лицо руками, чтобы скрыть слёзы. — Чёрт… это мог быть он. Это мог быть мой сын.

Роберт, видя состояние друга, лишь похлопал его по спине, не находя слов, чтобы утешить. Уилл убрал руку с лица, его взгляд был наполнен яростью и отчаянием. Глаза, которые раньше светились жизнью, теперь отражали лишь боль, загнанную внутрь.

— Я заставлю её почувствовать то, что чувствую я. Она будет умолять о прощении. Стану её худшим кошмаром… — его голос был тверд, как никогда. — Но смогу ли я её убить?

Роберт замер, чувствуя, как внутри него все похолодело от этих слов. Уилл говорил это с такой серьёзностью, что сомневаться в его намерениях было невозможно.

— Разве ты не говорил, что она у тебя… — начал Роберт, но Уилл резко перебил его.

— Заткнись! — яростно выпалил он, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Она там для ненависти. Я найду себе кого-то получше.

Роберт замолчал, но внутри всё бурлило. Он знал, что эти слова были всего лишь отчаянной попыткой Уилла скрыть свои настоящие чувства. Пять лет прошло, а он до сих пор не мог отпустить Элисон. Роберт вздохнул, не успев сдержать мысль, которая вырвалась сама собой.

— Прошло пять лет, а ты так никого и не нашел.

Эти слова, кажется, задели Уилла ещё больше. Он нахмурился, его взгляд вспыхнул гневом.

— Не помню, чтобы спрашивал твоего совета по этому поводу, — огрызнулся он. — Я устал! Хочу спать! — Уилл отвернулся от Роберта и снова бросил долгий взгляд на детскую площадку, где только что играл мальчик. В его глазах смешались грусть и тоска, словно он всё ещё видел там маленького Рэя.

На мгновение Уилл остановился, словно хотел сказать ещё что-то, но вместо этого лишь вытер пот со лба и направился к машине, оставив Роберта позади с тяжестью на душе.

Элисон тяжело вернулась домой, ощущая, как каждая клетка её тела буквально вопила от усталости. День был длинным и выматывающим. Мысли путались, словно спутанные нити, и она едва могла сфокусироваться на чём-либо, кроме желания укрыться в безопасности своей комнаты. Её настроение было на дне — тёмное, как грозовое небо перед бурей, и с каждым шагом по дому она чувствовала, как тревога накатывает волнами.

Не раздеваясь, Элисон вошла в свою комнату, где мягкий свет лампы, словно пытался приглушить её беспокойство. Она медленно опустилась на кровать, будто бы стремясь слиться с ней, спрятаться от всех. В голове был хаос, но она не успела унестись в пучину своих мыслей, как в проёме двери раздался тихий звук. Элисон вздрогнула и повернула голову.

— Завтра я уезжаю обратно в Остин, — тихо, но уверенно произнесла её мать, Саманта, стоя на пороге с чашкой свежесваренного кофе. Запах горячего напитка мягко обволакивал комнату, но не приносил привычного утешения.

Элисон мгновенно вскочила с кровати. Она не ожидала, что мать уедет так быстро. Они даже не успели поговорить, не успели разобраться в том, что произошло между ними. Внутри неё проснулась боль — боль сожаления и стыда.

— Уже? — спросила Элисон, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Её глаза округлились, и она сделала шаг вперёд. Ей было больно осознавать, что так и не нашлось времени для примирения, для тех слов, которые оставались невысказанными. Какие мысли сейчас в голове у её матери? Как она теперь видит её? Может быть, Саманта считала её слабой, неспособной справиться с жизнью? Или, наоборот, винит её за всё?

Саманта отпила кофе, её движения были неспешны, почти расслаблены, но её глаза были холодными и сосредоточенными.

— Да. У меня утренний рейс. Отпуск закончился, и я должна вернуться к работе, — ответила она, не проявляя особых эмоций, словно этот разговор был для неё лишь формальностью. Она медленно развернулась, чтобы выйти из комнаты, но на мгновение замерла, всё ещё ощущая присутствие дочери.

Элисон знала, что это её последний шанс. Сердце колотилось в груди, а слёзы подступали к глазам.

— Мам… — её голос был хриплым, словно этот короткий звук потребовал всех её сил. Она с трудом сглотнула, чувствуя, как слёзы начинают застилать глаза, заставляя её едва сдерживаться.

Саманта замерла у дверного проёма, не оборачиваясь, но Элисон знала, что она всё слышит. Девушка тяжело вздохнула, её руки дрожали от подавленных эмоций.

— Я просто хочу сказать… — но она не смогла закончить фразу, сжавшись в комок от боли, которая переполнила её. Элисон не могла больше сдерживать слёзы, они лились бесконтрольно. Она закрыла лицо ладонями, и её плечи затряслись от рыданий.

Мир вокруг неё превратился в расплывчатую картину из слёз и боли. Она села на кровать, чувствуя, как её тело сотрясается от отчаяния.

— Я не могу рассказать тебе всё, почему я поступила так, но у меня была причина, мам, — её голос был почти шёпотом, как будто каждый звук вырывался из самой глубины души. Слёзы текли по её щекам, и она ненавидела себя за это — за свою слабость, за неспособность справиться с ситуацией. Её сердце было разбито, и боль не отпускала.

Но внезапно Элисон почувствовала знакомые руки на своих плечах. Саманта, которая всё это время стояла рядом, медленно присела рядом с дочерью. Она мягко прижала её к себе, словно защищая от всех проблем этого мира. Элисон положила голову на её плечо, чувствуя тепло и знакомый запах, который всегда ассоциировался у неё с домом и безопасностью.

Саманта тяжело вздохнула. Элисон понимала, что и её матери нелегко. Саманта, как и она, страдала, но в её глазах было больше терпения и любви, чем у самой Элисон.

— Прости меня, мам, — Элисон тихо произнесла, словно вернувшись в детство. Она скользнула с плеча матери и легла на её колени, позволяя себе быть уязвимой, как когда-то в далёком детстве. Саманта мягко провела рукой по её волосам, как делала это много лет назад, когда Элисон ещё была ребёнком.

— И ты меня прости, — наконец произнесла Саманта, её голос был мягким, но всё ещё напряжённым. — Я вела себя глупо. Мне нужно было выслушать тебя с самого начала. Но я до сих пор не понимаю, как всё это произошло?

Элисон вздохнула, собираясь с мыслями. Ей было тяжело говорить о произошедшем, но она знала, что матери нужно объяснение.

— Ты не поверишь, но я и сама не понимаю, как Уилл снова появился в моей жизни, — тихо произнесла она. Однако Элисон не решилась рассказать матери всю правду — о том, как он использовал её слабости и манипулировал ею, заставляя вновь оказаться в его постели. Это было слишком унизительно и болезненно.

Саманта прищурилась, её глаза сверкнули любопытством и обеспокоенностью.

— Ты не хочешь рассказать, почему провела с ним ту ночь? — с серьёзностью спросила она, её взгляд пронизывал дочь, требуя правды, которой Элисон пока не была готова поделиться.

Элисон лишь покачала головой, стараясь вытеснить воспоминания о той ночи, которую ей хотелось забыть. Каждое слово, каждый момент вновь проносились в её голове, как проклятие, и она не хотела снова возвращаться к этому.

— Он узнал о Рэйе? — осторожно спросила Саманта, её голос был полон тревоги и интереса.

— Нет! — с резкостью произнесла Элисон, в её глазах вспыхнула непоколебимая решимость. — Но он знает, что у меня есть сын! — признание вырвалось из её уст, как будто это было единственное, что она могла сделать, чтобы сохранить свои тайны в безопасности.

Элисон не видела лица матери, но чувствовала, как напряжение в комнате нарастает. Саманта замерла, её мысли, вероятно, метались в разных направлениях, пытаясь осмыслить эту новость.

— Он думает, что мой ребёнок — это сын Мэтта, — продолжила Элисон, её голос дрожал от волнения. — Но Мэтт не знает об этом. Я попросила его сына подыграть мне. Уилл приходил сюда, чтобы узнать про ребёнка. Думаю, у него есть надежда, что наш сын жив.

Внутри неё раздавался тревожный голос, который пытался убедить её, что она должна всё рассказать, но страх останавливал её. Неужели она допустит, чтобы Уилл снова вмешался в её жизнь? Его тень всегда была рядом, и, казалось, она никогда не сможет избавиться от этого бремени.

— Но так оно и есть! — внезапно произнесла Саманта, её глаза встретились с глазами дочери, и в них читалась неподдельная тревога. — Элисон, послушай…

Элисон почувствовала, как её сердце забилось быстрее, а внутри раздался протест. Её имя, произнесённое матерью, звучало как напоминание о том, что она больше не могла оставаться в тени своих страхов.

— Хочешь ты этого или нет, но Рэй должен узнать об отце как можно скорее, — продолжала Саманта, и в её голосе звучало многоступенчатое беспокойство. — Ты не можешь продолжать растить сына в одиночестве.

Элисон тут же села, будто бы попытка избежать слов матери была неуместной. Она смотрела в одну точку, её мысли вились вокруг, и напряжение в воздухе становилось всё ощутимее. Чувство, что Саманта была на стороне Уилла, разрывалось в ней.

— Знаю, что ты делаешь для сына всё возможное, — с мягкостью, но с настойчивостью произнесла Саманта, — но заменить отца ты не сможешь. Неужели ты не видишь, как он желает отца? Он неоднократно спрашивает о нём.

Каждое слово матери резало по её сердцу. Элисон прижала руки к груди, словно пыталась защитить себя от боли. Она знала, что это правда, что Рэйю действительно нужен отец, но мысль о том, чтобы подпустить Уилла снова близко к себе, была невыносимой. Воспоминания о прошлых обидах и страхах подавляли её. Словно весь мир обрушился на неё, и она не могла с этим справиться.

Элисон посмотрела на свою мать, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но не желая показывать свою слабость. Она понимала, что сама виновата в том, что её сын не знал своего отца, но страх был сильнее желания. Она не могла снова открыть двери своей жизни для Уилла.

Элисон встала, её ноги слегка дрожали от эмоционального напряжения, как будто подгибаясь под вес её собственных чувств. Комната казалась слишком тесной, и она ощутила, как слегка прохладный воздух, проникающий через открытое окно, заставляет её кожу покрыться мурашками. Слёзы всё ещё стекали по её щекам, и она вытерла их, словно надеялась, что вместе с ними уйдёт и вся боль.

— Я не хочу говорить об этом, — произнесла она, её голос дрожал, как будто каждое слово было наполнено весом, который она больше не могла нести.

Её мама, сделала шаг вперёд, словно желая поддержать её, но Элисон почувствовала, как между ними возникла невидимая преграда, которую невозможно было пересечь. Глаза её матери были полны тревоги, но в них также читалось и понимание, что лишь усиливало внутренний конфликт Элисон.

— Элисон...

Слова матери повисли в воздухе, как нежное напоминание о том, что она здесь, рядом, готова выслушать. Элисон отвела взгляд, зная, что, если посмотрит ей в глаза, не сможет сдержать слёз.

— Я справлялась и без него эти пять лет, смогу и дальше, — вновь повторила она, стараясь вложить в свои слова больше уверенности, чем на самом деле чувствовала. Но в глубине души понимала: это не так.

Мама покачала головой, словно её слова не достигали цели.

— Хотя бы о сыне подумай, дочка. Я знаю, что он сделал тебе больно, но ты не можешь отрицать факта, что он такой же родитель Рэя, как и ты!

Элисон ощутила, как по её щекам снова покатились слёзы. Она знала, что это правда, но горечь воспоминаний о предательстве Уилла сжала её сердце в цепких тисках.

— Я не смогу, мам! Он сразу же отберёт у меня Рэя. И он... Не сможет простить меня за то, что я соврала тогда. У меня не было другого выхода, мне не хотелось отдавать сыну Лилиан, — произнесла она, её голос стал глухим и тоскливым.

Саманта сделала шаг назад, её взгляд стал более настойчивым.

— Но он даже не женился на ней! — вдруг сказала она, и Элисон замерла. Этот вопрос тоже мучил её, задевая самую уязвимую струну в её душе. Почему Уилл так и не сделал этот шаг, который Лилиан ждала так долго?

— Я не готова! — выкрикнула Элисон, её голос прозвучал как вызов. — Думаю, это время настанет, но не сейчас! Ты не представляешь, какой стресс у меня сейчас, зная, что он будет работать со мной в компании.

Саманта, чувствуя напряжение в воздухе, произнесла слова, которые прозвучали как гром среди ясного неба: — А может, это судьба?

Элисон не могла поверить своим ушам. Её мать, всего несколько дней назад упрекавшая Уилла, теперь вдруг выступала в его защиту. Как она могла так быстро изменить мнение?

— Нет! Это мой ад! — с ненавистью произнесла она и, не дождавшись ответа, покинула комнату, чувствуя, как тяжесть её сердечных мук всё ещё давит на грудь.

Она направилась к ванной, её шаги были быстрыми и решительными, но внутри неё всё равно бушевали эмоции. Прохладная вода, сливающаяся с её горячей кожей, казалась единственным способом смыть не только потоки слёз, но и страхи, которые пронзали её душу.

Вода обливала её тело, холодная и освежающая, и в этом моменте Элисон старалась думать о том, как двигаться дальше. Она ощущала, как поток воды не только смывает физическую грязь, но и помогает ей очиститься от внутреннего напряжения. Каждая капля, стекающая по её телу, уносила с собой часть тех тёмных мыслей, что держали её в плену.

Она стояла под душем, закрыв глаза, позволяя воде смывать все её сомнения и страхи, но в то же время, она понимала, что справиться с правдой будет гораздо сложнее, чем просто закрыть глаза и повернуться к ней спиной. Словно остриё ножа, её страхи продолжали резать по сердцу, оставляя глубокие шрамы, которые она не могла игнорировать.

В этот момент Элисон поняла, что ей нужно будет сделать выбор — и этот выбор определит не только её собственное будущее, но и будущее её сына. С каждым глотком воздуха она ощущала, как растёт внутри неё решимость: она не сможет избежать этой правды, и рано или поздно ей придётся столкнуться с тем, что её жизнь в корне изменится.

Роберт убедился, что Уилл уснул в своей спальне. Легкое посапывание Уилла слышалось из-за закрытой двери, и, взглянув на него, Роберт ощутил смесь заботы и тревоги. Уилл, несмотря на свои переживания, выглядел спокойно, его лицо было расслабленный. 

Спустившись по мраморной лестнице, Роберт осмотрел роскошный холл, освещённый тусклым светом из декоративных светильников. Каждая деталь интерьера была выбрана с безупречным вкусом: картины на стенах, дорогие ковры и шикарные вазы с цветами создавали атмосферу уюта и роскоши. Внутри всё было тихо, лишь звуки вечернего ветра доносились с улицы, где с легким шёпотом колыхались деревья в саду.

Роберт набрал знакомый контакт на своём телефоне, его пальцы немного дрожали от волнения, когда он поднес устройство к уху.

— Я слушаю, — сразу же ответила мама Уилла, её голос был напряжённым и настороженным. В этой короткой фразе слышалась нотка беспокойства, как будто она чувствовала, что разговор не предвещает ничего хорошего.

— Он видел Рэя, — тихо произнёс Роберт, стараясь не поднимать голос, как будто Уилл мог проснуться и услышать их разговор. Он чувствовал, как его сердце стучит в груди, волнение накатывало, когда он осознавал, что ситуация становится всё более запутанной.

— То есть? Как? — удивилась она, и в её голосе Роберт уловил легкую нотку паники.

— Он же последнее время часто бывает на детской площадке, а иногда и у садиков сидит, наблюдая, как играют дети. Сегодня получилось так, что он пришёл именно туда, куда Элисон перевела сына, — сказал он, стараясь удержать спокойствие.

— А потом? Он видел Рэя? — её голос стал ещё более настороженным.

— Да! И даже сначала сказал, что он его сын. Но, к счастью, Уилл был пьян. Это был его бред. Мне сообщить об этом Элисон?

В комнате повисла тишина, только часы на стене тихо тикали, как бы подчеркивая момент неопределенности. Затем Хелен произнесла с замиранием в голосе:

— Нет! Оставим всё как есть! Не говори об этом Элисон, она начнёт паниковать, и ей может прийти в голову покинуть страну. Думаю, если Уилл узнает, что Рэй — его сын, так значит и должно быть. Это судьба! Ты веришь в судьбу, Роберт?

Роберт, присев на стул, обтянутый мягкой тканью, потёр лоб, чувствуя, как нарастает давление в висках. Его мысли крутились вокруг слов Хелен, и он задумался над её логикой. Действительно, иногда в жизни происходят такие события, которые кажутся не случайными. 

Снаружи вечернее солнце медленно садилось за горизонтом, окрашивая небо в тёплые оттенки розового и оранжевого. В доме царила тишина, прерываемая лишь звуками из кухни — тихий шёпот ветра за окном. Роберт чувствовал, как его сердце колотится в груди, когда думал о последствиях, которые могут наступить после того, как Уилл узнает правду.

— Я верю в судьбу, — произнёс он, глядя в окно, где вечерние тени сгущались, окутывая дом в полумрак. — Но иногда судьба может быть очень жестокой.

Слова Хелен всё ещё звучали в его голове, словно предостережение. Он понимал, что эта ситуация может привести к буре, и что ему нужно быть готовым к любому исходу. Но что, если всё действительно предопределено? Что, если они не смогут избежать этой судьбы, как бы они ни старались?

— И я верю! Знаешь, ты обрадовал меня, когда сказал, что Уилл увидел Рэя. Как думаешь, у него были чувства отца? — её голос звучал чуть более оптимистично, но в нём всё ещё ощущалась тревога.

Роберт, вспоминая тот момент, когда Уилл столкнулся с Рэйем, кивнул, хотя никто этого не видел. 

— Уверен, что да! Он плакал! — произнёс Роберт, стараясь передать всю серьезность ситуации. Уилл, как бы ни скрывал свои чувства, всегда был эмоционально привязан к детям. Эта встреча заставила его вспомнить, что значит быть родителем.

Хелен тяжело вздохнула, и Роберт почувствовал, как её печаль заполнила комнату. Она продолжала:

— Мой мальчик, как ему трудно сейчас. Это настоящая пытка. Он даже не знает, что мальчик, которого он видел, был его сын.

— Вы правы! — согласился Роберт, осознавая, как непросто сейчас всем им. Уилл, словно бы потерянный в своем собственном мире, не мог даже догадываться о реальной связи, которая соединяла его с Рэйем.

— Ну, ты понял меня, да? Элисон, ни слова! Оставим всё как есть! — её голос стал более резким, и Роберт почувствовал, что Хелен принимает на себя бремя ответственности за этот секрет.

— Понял! — подтвердил он, хотя на душе у него было тревожно. Он знал, что сохранять молчание — это сложный выбор, который мог привести к непредсказуемым последствиям. Но сейчас он чувствовал, что это единственный способ защитить Уилла и Рэя от разрушительных последствий.

Роберт отложил телефон, погрузившись в размышления. В воздухе витала напряжённость, и он не мог избавиться от ощущения, что всё, что они делали, было лишь временной мерой. Взгляд Роберта упал на окна, где снаружи нарастала тьма, и он вспомнил, как легко жизнь может поменяться в одно мгновение.

В уютной кухне Элисон, обставленной с заботой и вкусом, царила атмосфера тепла и домашнего уюта. На небольшом деревянном столе, покрытом белоснежной скатертью, была разложена аппетитная еда. На блюде красовалась запечённая курица, золотистая и румяная, с хрустящей корочкой, из которой струился аромат пряных трав. Рядом стояли нежные картофельные пюре, приправленные маслом и молоком до кремообразной консистенции, и яркий салат из свежих овощей, щедро заправленный оливковым маслом. В центре стола красовался красивый фруктовый салат — нарезанные кубиками сочные яблоки, груши, апельсины и сладкие клубники, которые добавляли яркие цвета в общий ансамбль.

Элисон сидела за столом, с улыбкой наблюдая за тем, как Рэй рассказывает о своих впечатлениях. Он с увлечением делился своим опытом, а его маленькие ручки сжимали вилку, когда он говорил о своём новом друге.

— Получается, ты нашёл себе новых друзей? — с радостью спросила Саманта, её голос звучал так, будто она сама была в восторге от успехов Рэя. Она приподняла вилку с кусочком запечённой курицы, чуть прищурившись, словно пытаясь прояснить себе детали.

— Да! Эд — мой лучший друг теперь! — с гордостью ответил Рэй, его глаза сияли, когда он говорил о своих новых знакомых.

— Ты в первый день нашёл себе лучшего друга? — удивилась Элисон, улыбаясь, когда её мать ущипнула Рэя за носик, вызывая на его лице смешанную реакцию удивления и смущения.

— Да! Он такой же, как и я! Умеет давать сдачи. — Рэй поднял свою маленькую кулачку в воздух, как бы демонстрируя силу.

Элисон нахмурилась, и её сердце немного стукнуло в груди. — Рэй, что значит давать сдачи? — спросила она с легкой тревогой, её взгляд насторожился.

— Ну, когда кто-то обижает, он так же, как и я, бьёт, — с невинным выражением лица объяснил Рэй, не осознавая, что его слова вызывают у Элисон беспокойство.

— Бьёт? — в один голос переспросили Элисон и Саманта, переглядываясь с выражением ужаса на лицах.

— Тебя кто-то бьёт, сынок? — насторожилась Элисон, готовая защитить своего сына.

— Да нет же, мам! Я просто говорю, что мы можем, — Рэй внезапно показал приём с кулаком, и Элисон вздрогнула. Откуда он вообще это знает? Она моментально вспомнила рассказы мамы Уилла о том, как он дрался в детстве. Ей не хотелось, чтобы Рэй перенял это от него.

Собравшись с мыслями, Элисон встала со стула и опустилась на корточки перед сыном, чтобы посмотреть ему в глаза. Она нежно взяла его маленькие пальчики в свои руки, чувствуя, как нежность переполняет её.

— Сынок, пообещай, что не будешь обижать никого просто так, — с серьезным выражением лица произнесла она, стараясь вложить в слова всю свою любовь и заботу.

— Конечно, мамочка. Зачем мне это? — ответил Рэй с чистосердечностью, которую могут понять только дети.

— Я на всякий случай! — с легкой улыбкой сказала она и поцеловала его, чувствуя, как тревога немного утихает.

Повернувшись к столу, Элисон заметила, как Рэй задумался, глядя на бабушку, и по её лицу пробежала тень грусти.

— И так, завтра твоя бабушка уезжает, ты уже подготовил ей красивый рисунок? — вернулась к разговору Элисон, стараясь изменить атмосферу.

— Бабуль, ты уже завтра уезжаешь? — огорчился Рэй, его лицо потемнело от печали, когда он вспомнил, что будет скучать по бабушке.

— Да! Бабушке нужно на работу! — с лёгкой ноткой сожаления ответила Саманта, понимая, как это расстраивает внука.

— Эх, но я сейчас покушаю и обязательно подготовлю для тебя подарок! — заявил Рэй с решимостью, и Элисон не смогла не улыбнуться его настойчивости.

— Не торопись, мой зайчонок, — нежно сказала бабушка, наблюдая за его искренним желанием сделать ей приятное.

Элисон снова уселась на свой стул, наполняясь теплотой от семейной атмосферы и вкусов домашней кухни. Запахи еды, смех и разговоры вокруг стола создавали уютное ощущение, и в этом моменте Элисон понимала, что даже в мелочах и простых моментах жизни можно найти истинное счастье.

Элисон пришла на работу, зевая на протяжении всей дороги. Утро началось рано: ей пришлось провожать маму на самолёт, и после этого сон больше не приходил. Несмотря на усталость, её настроение было почти хорошим, пока не всплыло в голове имя Уилла. Мысль о том, что теперь ей придётся работать с ним, вызывала лёгкое раздражение.

На ней было легкое летнее платье, которое нежно обвивало её фигуру. Платье, выполненное из лёгкой, дышащей ткани, было цвета нежной мяты и чуть ниже колен, что подчеркивало её стройные ноги. Лиф платья был оформлен изящными кружевными вставками, а юбка свободно развевалась при каждом шаге, создавая ощущение лёгкости и свободы. Элисон собрала свои длинные светло-рыжие волосы в высокий хвост, что подчеркивало её изящные черты лица и открывало шею. На ногах были черные туфли на высоком каблуке, которые добавляли её росту немного элегантности, но в то же время она ощущала лёгкий дискомфорт от постоянного напряжения.

— Доброе утро! — послышался знакомый голос, и Элисон обернулась, встретившись с Мэттом, но её улыбка быстро исчезла, когда она заметила Уилла, стоящего рядом с ним. Он был одет, белую рубашку и потертые серые джинсы что подчеркивало его уверенность и харизму. Несмотря на его безразличное выражение лица, Элисон не могла избавиться от ощущения, что его глаза пронзают её, оставляя лёгкий холодок на коже.

— Доброе! — произнесла она сдержанно, подавляя чувства, вызванные его присутствием. Уилл, казалось, был настолько погружён в свои мысли, что не замечал её, и это слегка успокаивало Элисон.

— Элисон, мне нужны документы для мистера Адамса, сможешь подготовить? — спросил Мэтт, прежде чем уйти в свой кабинет. Элисон кивнула, стараясь не думать о Уилле, и направилась в свой кабинет, решив сосредоточиться на работе, хотя в голове всё ещё крутились мысли о том, как сложно будет работать с ним.

Она сидела за своим столом в офисе, скрупулезно печатая документы для Мэтта, когда дверь в её кабинет неожиданно распахнулась. Она даже не успела поднять взгляд, как раздался резкий звук — дверь хлопнула с таким грохотом, что её сердце пропустило удар. На пороге стоял Уилл с недовольным выражением лица, и она невольно напряглась, не ожидая его появления.

— Вас стучать не учили? — с раздражением спросила она, поднимая голову и видя, как Уилл подходит ближе. Его лицо было сосредоточено и немного зловеще, и Элисон почувствовала, как внутри неё закипает гнев.

Он шагнул к её столу и, опираясь ладонями о гладкую поверхность, посмотрел ей в глаза. Его уверенность и властность заставили её немного поёжиться.

— Ты забыла? Или же специально? — произнёс он, с лёгким презрением в голосе.

Элисон нахмурилась, не понимая, о чём он говорит. Её мысли метались между раздражением и растерянностью. Она быстро вернулась к печатанию, надеясь, что он уйдёт.

— Что вам нужно, господин Уилл? Я работаю! — произнесла она, стараясь оставить в голосе максимальное спокойствие.

Вдруг Уилл с резким движением сбросил все распечатанные бумаги со стола. Они разлетелись по полу, как белые птицы, покидающие гнездо, и гнев заполнил её грудь, заставляя её почувствовать себя уязвимой. Элисон сняла очки, которыми пользовалась за компьютером, и встала с офисного стула, слегка ударив ладонями по столу.

— Какого черта ты делаешь? Ты хоть знаешь, сколько времени я потратила на эти документы? Из-за тебя мне придётся переделывать. А Мэтту они нужны сегодня, — её голос дрожал от напряжения и ярости.

Уилл дёрнул её за локоть, заставляя её повернуться к нему. Она почувствовала, как внутри всё сжимается от злости и страха, но старалась не выказывать своих эмоций, оглядываясь, чтобы никто не заметил их перепалку.

— Отпусти! — резко произнесла она, отодвигаясь назад, но его хватка оставалась крепкой.

— Кто ты такая? Думаешь, если ты спишь с твоим боссом, то тебе всё можно? — произнёс он с дерзостью, которая заставила её захотеть закричать от ярости.

— Что такое? Ты ведь можешь не делать эти документы, просто предложи ему своё тело, — выпалил он, сам не ожидая, что его голос будет таким спокойным и уверенным.

— Не думаю, что это сработает, — произнесла Элисон, сама удивляясь своим словам. В её голосе звучала уверенность, но внутри неё разгоралась — тревога.

Уилл приподнял брови, его удивление сочеталось с недоверием. — О чем ты говоришь? — спросил он, искоса глядя на неё.

Элисон сделала глубокий вдох, стараясь взять под контроль свои эмоции. — Я не ложусь в постель дважды. Знаешь, это надоедает, — произнесла она, пытаясь вложить в свои слова уверенность и холодность. Но в то время как она говорила, её сердце колотилось, как будто стремилось вырваться из груди.

Она старалась выглядеть стервой, но чувствовала, как внутренние противоречия терзают её. Её дыхание стало чуть более частым, когда она ловила его взгляд, и заметила, как Уилл, казалось, медленно анализирует каждое её слово. Его лицо было спокойным, но в глазах сквозила какая-то неопределённость, словно он искал в её словах скрытый смысл.

Внезапно напряжение между ними стало ощутимым, и Элисон почувствовала, как комната наполнилась тишиной. Уилл не говорил, его молчание заставляло её нервничать. Она могла видеть, как его губы сжались в тонкую линию, а светлые волосы, падущие на лоб, создавали дополнительный контраст с его строгими чертами лица.

В этот момент Элисон не могла понять, что именно он думает. Он выглядел так, словно готов что-то сделать, и в её груди сжималось беспокойство. Но она старалась не показывать свои эмоции, сжимая руки в кулаки и поднимая подбородок, чтобы сохранить стойкость перед лицом этой неопределённости.

— Я не ложусь в постель дважды. Знаешь, это надоедает, — эти слова продолжали звучать в голове Уилла, как повторяющаяся запись. — Чёрт, она действительно спала с этим уродом? — Он не хотел в это верить, но внутренний голос настойчиво подсказывал, что это правда. Желание повалить Элисон на стол и доказать ей, что никто не сможет сравниться с ним, захлестывало его.

— Знаешь, — вдруг произнесла она, глядя на него с вызовом, — оказывается, есть парни, которые могут заставить кончить всего за пару минут!

Уилл не мог поверить своим ушам. Его гнев мгновенно вспыхнул, и он больно сжал её руки. Каждое слово, что она произносила, добавляло масла в огонь его раздражения. Солнце, пробивавшееся сквозь оконные жалюзи, освещало её лицо, придавая ему решимость. В этот момент она казалась ему одновременно уязвимой и вызывающей.

— Что такое? Неужели ты ревнуешь, Уилл? Хотя не думаю, мы же ненавидим друг друга, — ухмыльнулась она, и эта ухмылка только подстёгивала его ярость. Она не должна была знать об этом. Его старая привычка ревновать, хотя и непрошенная, возвращалась с новой силой.

— Я? Ты что, шутишь? Кончить могут заставить за пару минут? В каком же отчаянии ты была, Элисон? Секса давно не было? — резко спросил он, не думая о последствиях. Его голос звучал громко, даже слишком громко, и он осознал, что их могут услышать. 

Она лишь раздраженно дёрнулась в его руках, и Уиллу стало тяжело сдерживать себя. Если она будет продолжать так сопротивляться, он, возможно, просто не сможет сдержаться и накажет её за то, что она посмела вызвать его на подобные разговоры.

— Детка, тебе не стоит так мучиться. Если хочешь секса, приходи ко мне в любое время, окей? — произнес он, стараясь звучать непринужденно, хотя его собственная ненависть к себе за эти слова нарастала.

Её ответ пришёлся как холодный душ:

— Зачем тебе такое бревно, как я? — её вопрос ударил по нему, как гром среди ясного неба. Он забыл, что вообще произнес подобные слова. Если бы она была для него бревном, он бы не стал её добиваться, не стал бы искать её, чтобы снова заманить в свою постель.

— Мне просто жаль тебя! Поэтому окажу тебе услугу, — сказал он, хотя сам понимал, что это было не так.

— Да пошёл ты! Поверь, мне есть куда идти, — она отпустила его и наклонилась, чтобы собрать разбросанные бумаги с пола. Каждое её движение напоминало ему, как она уверенно двигается по жизни, несмотря на всё, что происходило между ними.

В этот момент в кабинет постучали. Элисон быстро вскочила на ноги и отошла от него на приличное расстояние, словно он был дикой зверью, способным на всё.

— Войдите, — произнесла она, стараясь скрыть своё волнение. Уилл наблюдал за её движениям, его гнев и желание всё ещё метались внутри, как буря, готовая вырваться наружу.

На миг он осознал, как сильно его тянет к ней, но в этот же миг её слова обесценили всё, что он чувствовал. Это было не просто чувство, это было слияние желаний и ненависти, и он не знал, как справиться с этим внутри себя.

В кабинет вошёл Мэтт, и, увидев его, Уилл ощутил, как гнев закипает внутри него. Мэтт, с ухмылкой на лице и деловой походкой, выглядел так, словно не замечал напряжённой атмосферы, наполнявшей пространство. Его серый костюм и идеально отутюженная рубашка подчеркивали профессионализм, но для Уилла он был всего лишь раздражающим попутчиком.

— Элисон, о, Уилл, вы здесь? Я зашёл забрать документы, — произнёс он, с легкостью обходя разбросанные бумаги, словно они не имели значения.

Уилл заметил, как Элисон мгновенно изменилась в его присутствии. Она, казалось, отодвинулась от него, укрываясь за стеной из деловой этики. Когда она произнесла его имя, её голос стал мягким и покорным, что злило Уилла ещё больше.

— Мэтт, дай мне немного времени, пожалуйста, — сказала она, её глаза искали понимания и одобрения, и это лишь подлило масла в огонь. Уилл не мог отделаться от мысли, почему она не могла так обращаться к нему — с такой же мягкостью, с которой сейчас говорила с Мэттом.

Мэтт, почувствовав неловкость в воздухе, бросил взгляд на пол, поднимая одну из разбросанных бумаг, и задал следующий вопрос, в то время как Элисон прятала заученные слова, выказывая волнение.

— Что-то случилось? — спросил он, на мгновение остановив взгляд на Элисон, а затем переводя его на Уилла.

— Я открыла окно и дверь, был сквозняк, и все бумаги улетели на пол, — ответила она, с лёгкой улыбкой, которая не могла скрыть её нервозности. 

Улыбка скользнула по лицу Уилла, когда он заметил, как Элисон нервничает под пристальным вниманием Мэтта. Она искала в своих словах оправдание, и хотя это было очевидно, Мэтт, похоже, этого не замечал.

— А вы? — обратился он к Уиллу, и тот почувствовал, как в его сердце закралась злая мысль. Неужели Мэтт действительно ревнует к нему?

— Пришёл сообщить Элисон, чтобы она не забывала приносить мне кофе, — ответил Уилл, стараясь звучать непринуждённо, но в то же время зная, что его слова бьют в самую точку.

Элисон уставилась на него, глаза её расширились от недоумения, словно она искала объяснение и не могла его найти. Её губы слегка приоткрылись в шоке, и Уилл почувствовал, как его злость росла с каждой секундой.

— Так у нас на каждом этаже есть автоматы с кофе, — произнёс Мэтт с презрением, как будто обращался к ребёнку, не замечая, что Уилл это злил. Уилл почувствовал, как его руки сжимаются в кулаки.

— Зачем мне тогда помощница? Неужели она вам кофе не носила? — продолжал Уилл, не скрывая насмешки в голосе. Он смотрел на Элисон, чье лицо быстро краснело от стыда и злости, и наслаждался этой сценой.

Каждое её движение, каждая попытка сохранить лицо вызывали у него желание дразнить её ещё больше. В её глазах читалась борьба — между гневом и желанием сохранить деловой имидж, что, в свою очередь, только подливало масла в огонь его раздражения.

Уже в следующую секунду, когда Элисон наклонилась, чтобы поднять бумаги, он заметил, как её волосы, собранные в хвост, чуть рассыпались, и несколько локонов упали на лоб, добавляя ей непринужденности и уязвимости. Ей, казалось, было так неудобно, и это поднимало настроение Уилла, заставляя его ощущать себя сильным и уверенным.

— Я никогда не просил об этом, Элисон. У неё были обязанности поважнее, — произнёс Мэтт. 

— Мы просто разные, — ответил Уилл, с насмешкой глядя на Мэтта, который, казалось, полностью игнорировал его присутствие.

— Конечно, я не могу с этим не согласиться. Элисон, я помогу тебе собрать документы, у меня как раз есть немного времени. Я должен успеть после обеда отвести их, — произнёс Мэтт, опускаясь на корточки рядом с Элисон. Уилл почувствовал, как его внутренности сжались от ненависти. Неужели Мэтт снова собирается её трахнуть?

— Не стоит, — произнесла Элисон, её голос был сдержанным, но Уилл заметил, как её щёки слегка покраснели от напряжения. Она, казалось, старалась сохранить дистанцию, но всё равно вела себя слишком расслабленно рядом с Мэттом.

— Всё в порядке, — ответил он, чтобы помочь ей собрать разбросанные бумаги. Уилл, наблюдая за ними, не мог избавиться от мерзких картин в голове. Он представлял, как Элисон скачет на члене Мэтта, как тот сжимает её ягодицы в своих руках. От этих мыслей у него в горле поднималась желчь, и его мышцы напрягались в ожидании драки.

Элисон рассмеялась, и смех этот был искренним, полным радости, что оглушило Уилла. Он не слышал, над чем они смеялись, потому что его мысли были поглощены тем, как оттолкнуть Мэтта и вернуть её себе. Этот смех звучал так, будто они разделяли что-то интимное, что только подлило масла в огонь его ревности.

— Мне нужно возвращаться к работе, — произнёс Уилл, стараясь сохранить спокойствие, но каждый его мускул кричал о необходимости действовать. Он развернулся и, не дождавшись ответа, покинул кабинет, заставляя себя сдерживаться, чтобы не ударить Мэтта.

На выходе его сердце колотилось, а разум был охвачен смешанными чувствами. Почему он хотел, чтобы Элисон страдала? Почему ему было важно, чтобы она чувствовала ту боль, которую испытывал он сам? В этом хаосе его мыслей нарастало осознание, что его чувства к ней стали более сложными. Он знал, что Элисон не должна быть с ним, но не хотел видеть, как она счастлива с другим. Это ощущение невыносимой боли было ему знакомо, но он не мог понять, почему всё это происходит.

Ближе к обеду Уилл заметил, как Элисон и Мэтт спускались по лестнице, и его сердце сжалось от ненависти. Элисон, шла с уверенной походкой, её волосы, собранные в аккуратный пучок, обрамляли её лицо, подчеркивая голубизну глаз. Мэтт шутливо подмигнул ей, вызывая лёгкий смех, который будто резал слух Уилла, его сердце сжималось от беспокойства.

– Мистер Уилл, вы не идёте обедать? – раздался приятный, немного игривый голос. Уилл обернулся и увидел симпатичную блондинку, стоящую перед ним. На ней была юбка, облегающая её формы, выше колен, и белая блузка, в которой две пуговицы были расстегнуты, открывая пышную грудь. 

– Как насчёт отобедать в моем кабинете? – предложил он, его голос звучал настойчиво и уверенно. Блондинка мгновенно поняла, о чем шла речь, и, слегка наклонив голову, кивнула, проходя вперёд с лёгкой улыбкой на губах.

Когда они оказались в его кабинете, Уилл почувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Блондинка, усевшись на стол, приоткрыла ноги, и он не мог не заметить, как её юбка немного приподнялась. Это было слишком, и Уилл, стиснув зубы, с силой вдалбливал свой член в неё, пытаясь избавиться от мыслей об Элисон. В его голове продолжали крутиться образы: как она смеётся, как смотрит на него с недоумением, как её губы изогнуты в улыбке. Каждое движение было грубым, лишённым нежности, но он не мог иначе — он искал утешение в ком-то, кого не любил, но его разум был поглощён только одной мыслью: только Элисон могла пробудить в нём такую страсть.

Когда всё закончилось, блондинка попыталась взять его номер, но Уилл лишь усмехнулся, отвечая, что эта была просто мимолётная интрижка. Он чувствовал себя опустошённым, словно всё, что он сделал, не имело смысла.

После обеда он вернулся в офис, но Элисон не оказалось в её кабинете. Чуть позже он узнал, что она уехала на встречу вместе с Мэттом. Ярость заполнила его сердце, и он не смог сдержаться: разбил статую в кабинете Мэтта, заставляя себя думать, что она не должна его волновать.

Вдруг он увидел, как Элисон вернулась с Мэттом. Она выходила из его машины, весело махая ему рукой, а затем направилась к своему автомобилю, держа в руках букет красных роз. Уилл сквозь стиснутые зубы смотрел на эту картину, ощущая, как его сердце наполняется ревностью. Он замечал, как Элисон вела себя с Мэттом, её смех, её блестящие глаза — всё это напоминало ему о том, как она однажды смотрела на него. Мэтт смотрел на неё так, словно готов был сожрать, и Уиллу стало плохо. Он знал, что всё это было неправильно, что она не должна быть с ним, но его охватывала ярость и желание вернуть её к себе. 

На следующий день Элисон пришла на работу, но Уилл не появился. Она взглянула на стол, где обычно стояла его кружка с кофе, и вздохнула. Напрасно она потратила время, принося ему напиток, который теперь остался нетронутым. Вчера они с Мэттом ездили на важную встречу, и, к счастью, все бумаги оказались в полном порядке. Элисон волновалась, что могла что-то напутать, но теперь, когда всё прошло успешно, её настроение немного улучшилось.

Вспоминая недавние события, она ощутила лёгкое тепло в груди, когда Мэтт, вернувшись к машине, вручал ей букет цветов, сказав, что это просьба клиента. Как приятно! — подумала она, улыбаясь. Цветы были свежими, с яркими красными лепестками, и запах напомнил ей о летних днях, полных надежд и ожиданий. Это был маленький, но такой важный жест, который вернул ей хорошее настроение.

Обедая с коллегами в кафе, Элисон слушала, как Моника жаловалась на свою тяжёлую работу. Они сидели за уютным столиком, а вокруг царила шумная атмосфера, пропитанная ароматом свежесваренного кофе и выпечки. Моника, всегда обладающая способностью привлекать внимание, делилась своими трудностями, но её голос затих, когда за соседним столиком начался разговор, способный отвлечь любое внимание.

Блондинка Эмит, сияющая в ярком наряде, рассказывала бурные подробности своей интимной жизни, словно не замечая, что все вокруг слушают её. Её голос звучал громко и уверенно, так что даже музыка в кафе не могла перекричать её откровенные слова.

– Она не изменится! – покачала головой Моника, её голос был полон сомнений.

– Да, мы уже привыкли, – добавила Мира, улыбаясь, но в её голосе тоже звучало осуждение.

Разговор стал ещё более захватывающим, когда Эмит, не стесняясь, призналась, что провела обед с их партнёром. Элисон почувствовала, как у неё перехватило дыхание, а сердце забилось быстрее. Девочки, сидящие за её столом, тоже замерли, поглощённые откровениями.

– Да! Таких горячих мужчин в постели я ещё не встречала! – восторженно воскликнула Эмит. – У него член приятных размеров, когда он вошёл в меня, я завизжала от боли. Он такой огромный, я думала, моя вагина порвётся!

Слова Эмит звучали так откровенно и смело, что несколько посетителей в кафе переглянулись с осуждением, но другие не могли сдержать улыбки. Элисон почувствовала, как её щеки слегка покраснели от неловкости, но, одновременно, её интерес возрос.

– Она сейчас о Уилле говорит? – тихо спросила Моника, бросив на Элисон удивлённый взгляд. Элисон лишь пожала плечами, хотя в глубине души была почти уверена, что именно о нём шла речь.

– Уилл? – поинтересовалась подруга Эмит, её глаза загорелись любопытством, когда она вытащила телефон, чтобы найти информацию.

– Да! – подтвердила Эмит, её голос наполнился восторгом.

– Вау, а он действительно один из самых молодых и завидных женихов по всему миру. Его всегда упоминает журнал «Forbes» как одного из самых богатых парней мира. Богатенький, красивый, а главное — холостой! – с восторгом произнесла она, её глаза сверкали, словно она только что открыла для себя новый мир.

Элисон почувствовала, как внутри неё заклокотало что-то. Эти разговоры о Уилле, о его привлекательности и богатстве… Она знала его только с одной стороны — как человека, который мог вызвать в ней бурю эмоций. Теперь же, слушая, как другие восхваляют его, она поняла, насколько он был значим в глазах окружающих. Этот мужчина, о котором говорили все, стал неотъемлемой частью её мыслей и чувств.

Размышляя о его богатстве и успехе, Элисон не могла не вспомнить их моменты вместе — его уверенные взгляды, манеру держаться и тот неподражаемый шарм, который привлекал её как магнит. Уилл был не просто богатым холостяком; он был человеком, который завораживал своим обаянием и тайной, скрывающейся за его уверенной улыбкой. Каждый раз, когда она думала о нём, сердце начинало биться быстрее, а воображение рисовало его облик в самых ярких красках.

Ощущая беспокойство, она теребила край своей белой блузки, стараясь не поддаваться на искушение вспомнить его улыбку и тот огненный взгляд, который сжигал её изнутри. 

– А я слышала, он был женат несколько лет назад, – с недовольством произнесла рыжая девушка, облизнув свою ложку, как будто пыталась смыть с языка горечь. Её голос звучал с интригующим оттенком, который сразу же привлек внимание Элисон.

Слова застряли в горле у Элисон, как кость. Она сделала глубокий вдох, но не могла подавить волну тревоги, накатывающую на неё. Моника, её близкая подруга, наклонилась к Элисон и коснулась её руки, словно стараясь создать между ними невидимую защиту от внешнего мира.

– Элисон, ты в порядке? – спросила она, с беспокойством глядя на лицо Элисон, покрасневшее от смущения и подавленного чувства.

– Наверное, потому что тут душно, – соврала Элисон, стараясь скрыть настоящие чувства, но её голос выдал её — он прозвучал неуверенно, словно она говорила не о температуре в кафе, а о своей внутренней борьбе.

– Интересно, кто она? – продолжила разговор рыжая, с искоркой любопытства в глазах. 

– Здесь нет никакой информации! Наверное, обычная какая-нибудь, – произнесла Эмит, наклонившись, чтобы проверить свои источники в телефоне.

Элисон ощутила, как у неё сжалось сердце, и напряжение в её груди только нарастало. Она уже не могла делать вид, что ей всё равно.

– Ты дура, что ли? – произнесла брюнетка, покачав головой. – Он же не идиот, чтобы жениться на обычной.

Слова соседок звучали как вызов, и Элисон почувствовала, как её желудок сжался от чувства ревности и обиды.

– Так говорят, она была беременна! – прокомментировала Эмит с явным интересом, её голос дрожал от напряжения.

– Но вот, по залёту и женился, – добавила рыжая, хмурясь. – Тогда получается, у него есть ребенок?

Элисон затаила дыхание. 

– Тебе-то что? Ты замуж за него собралась? – с насмешкой поинтересовалась Эмит, её голос был полон игривого вызова. 

– Может, мне забеременеть от него? И он женится на мне? – произнесла Эмит с полной серьёзностью, и её слова вызвали бурный смех остальных подруг.

– Они чокнутые, – с улыбкой прокомментировала Мира, покрутив пальцем возле виска, но смех её не доходил до Элисон. В её душе нарастал гнев, который сжигал её изнутри.

Когда разговор продолжался, Элисон понимала, что не может больше этого слушать. Она прижала ладонь к груди, словно пытаясь унять внутреннюю бурю. Этот урод — как он смеет? — всегда был бабником и так и остался. Элисон не могла избавиться от образов, которые крутились в её голове, и с каждым новым словом соседок её ненависть к Уиллу только возрастала. 

Элисон провела тот день, стараясь избегать встреч с Уиллом, словно он был чумным. Она сконцентрировалась на работе, ограничивая общение с ним до минимума. Каждый раз, когда она думала о его холодном взгляде и бесконечных похождениях, как будто в ней разгоралась ярость. Она продержалась несколько недель, и за это время он всего пару раз появлялся в офисе, но лишь для того, чтобы снова завести интрижку с Эмит. Эта мысль вызывала у неё тошноту, будто в желудке крутил недобрый ветер. Как можно было быть таким безразличным?

«Козёл», — подумала она, гневно сжимая кулаки под столом. Он требовал от неё лишь кофе и пару документов для Мэтта, которые он мог бы забрать сам. Она не понимала, почему она вообще нужна ему — просто чтобы пополнять его образы очередных трофеев?

Сегодня Элисон решила не выходить на работу, ведь слабость неожиданно заставила её почувствовать себя плохо. Она предварительно предупредила Мэтта, и тот, к её облегчению, отнёсся к её заболеванию с пониманием. Но её настроение всё равно оставляло желать лучшего. 

Вечером, когда она устроилась на диване с теплыми пледами и чашкой горячего чая, раздался звонок в дверь. Это была Джессика, которая решила навестить Элисон. Она сказала, что приедет, несмотря на то что Элисон уверяла её в лёгкости своего недомогания.

Джессика вошла с улыбкой, держа в руках небольшую корзину с фруктами и шоколадом, которые, как она сама призналась, были на всякий случай. Взгляд её был полон заботы, и Элисон почувствовала, как её сердце немного согрелось от этого внимания.

— Ты выглядишь ужасно! — выпалила Джессика, поднимая брови от удивления, когда увидела Элисон, завернутую в плед.

— Да, я знаю, — вздохнула Элисон, отодвинув волосы с лица. — Кажется просто простуда начинается. 

Джессика села рядом, её глаза искрились любопытством.

— Ты всё ещё думаешь о нём? — спросила она тихо, ободряя Элисон взглянуть в её сторону.

Элисон отводила взгляд, не желая выдавать своих истинных чувств. На душе было тяжело, как будто кто-то положил ей камень на сердце. Она не могла избавиться от мысли о том, что Уилл продолжает увлекаться другими женщинами. 

— Не знаю, — призналась она, вновь глядя на Джессику. — Просто… он такой, какой есть.

Джессика, зная о ситуации, просто вздохнула, оставив Элисон в своём собственном внутреннем конфликте. Сидя на диване, укутанная в плед, Элисон не могла не думать о том, как много ей нужно было бы сказать, но слова словно застряли в горле.

Утро началось для Уилла с пустоты. Как всегда, он пришёл в офис, ожидая, что кофе будет ждать его на столе. Но его не оказалось. С раздражением он подошёл к кабинету Элисон, только чтобы обнаружить, что её там нет. Компьютер был выключен, и света не было. Неужели она опять забыла о своих обязанностях? — подумал он, у него нарастало недовольство.

В голове у него закралась мысль о том, что Элисон могла пойти куда-то с Мэттом. Это раздражение становилось всё более невыносимым. Он быстро направился в кабинет Мэтта, надеясь прояснить ситуацию. Войдя без стука, он встретил взгляд Мэтта, который явно был удивлён его неожиданным визитом.

— Уилл, что-то случилось? — спросил Мэтт, поднимая глаза от своих бумаг.

— Ничего особенного! Я пришёл узнать, почему Элисон отсутствует на своём месте? — ответил Уилл, гневно сжимая челюсти.

— А, она отпросилась. Ей нездоровится, — сообщил Мэтт, его лицо выражало лёгкую растерянность.

— Почему она не сообщила мне об этом? Разве я тоже не её начальник? — его голос звучал угрожающе, и он почувствовал, как напряжение нарастает.

Мэтт растерялся ещё больше и встал со своего места, готовясь объясниться.

— Вы не сердитесь, просто Элисон по привычке сообщила только мне. В следующий раз я скажу ей, чтобы она ставила вас в известность, — попытался успокоить его Мэтт, но Уилл уже не слушал.

В его голове снова начали всплывать тёмные мысли о том, что может происходить между Элисон и Мэттом. Эта мысль угнетала его, создавая щемящее чувство. Ему казалось, что Элисон в последнее время стала всё больше ускользать от него, и это его бесило.

Уилл, шагнувший в кабинет Мэтта, вдруг замер, когда его внимание привлёк звук, раздавшийся в комнате.

— Папа, смотри! — воскликнул мальчик, радостно вытянув руку с нарисованной картинкой.

Уиллу стало интересно, и он обернулся к столу, за которым сидел мальчик. Лео, сидящий на стуле, был явно взволнован, его глаза сверкали от счастья. Улыбаясь, Мэтт наклонился, чтобы рассмотреть рисунок, который держал его сын.

— Как круто, сынок! — с энтузиазмом отозвался он, одобряя творение мальчика.

Уилл вдруг осознал, что это тот самый мальчик, о котором шла речь. Он был сыном Элисон, и это открытие заполнило сердце Уилла противоречивыми чувствами. 

— Это твой сын? — спросил Уилл, указывая на мальчика, его голос звучал немного неуверенно.

Малыш повернулся к нему, и Уилл встретился с его внимательным взглядом. В его глазах светилась искренность и доверие, и Уилл почувствовал, как что-то внутри него трепещет. Он был уверен, что это именно тот мальчик. 

— Да! Лео, поздоровайся, пожалуйста, с дядей, — сказал Мэтт, улыбаясь и показывая на Уилла.

У Уилла чуть ноги не подкосились от неожиданности. Это их общий сын? — мелькнула мысль в голове, когда он взглянул на мальчика.

— Здравствуйте! Кажется, я вас уже видел, — произнес Лео, глядя на Уилла с любопытством и лёгкой застенчивостью.

— Где ты мог видеть Уилла? — поинтересовался Мэтт, с любопытством наклонившись к своему сыну.

— Не помню! — отозвался Лео, с лёгким пожиманием плечами, что ещё больше усилило напряжение в воздухе.

Уилл чувствовал, как его сердце колотится, словно оно пытается вырваться из груди. Как же ему это объяснить? — думал он, его язык не мог связать и пары слов. Внутри у него возникали противоречивые эмоции. Он хотел спросить, не является ли Лео их общим сыном, но слова застряли в горле.

— Я вспомнил! Он приходил к тёте Элисон. Да, домой! — воскликнул Лео, его голос, как звук колокольчика, разнесся по кабинету, внося радость в атмосферу напряжения.

Уилл замер на месте, его сердце на мгновение остановилось. Он не мог поверить своим ушам. Как это возможно? Мысли рванулись в разные стороны, пока он пытался осознать, что только что услышал. 

Мэтт, сидя за столом, поднял одну бровь, его выражение лица изменилось на недоверчивое, словно он хотел убедиться, что не ослышался. Мысли Уилла были сосредоточены лишь на одной проблеме — почему Лео не назвал Элисон своей мамой? Эта деталь оказалась более важной для него, чем всё остальное.

— Тётя Элисон попросила мне сказать этому дяде, что я её сын, а она купит мне вкусняшки. Я и сказал! — продолжал мальчик, не осознавая, насколько шокирующими были его слова.

— Что? — в один голос пересеклись Уилл и Мэтт, словно два дирижёра, пытающиеся выправить сбившийся оркестр.

Лео, казалось, совершенно не понимал, насколько важен момент, в который он оказался. Его лицо, сияющее от простого детского счастья, контрастировало с нарастающим напряжением в комнате. Он с любопытством смотрел на взрослых, не осознавая, что своим невинным комментарием разрушает привычный порядок вещей.

Уилл почувствовал, как его голова кружится от мыслей и вопросов. 

— Подожди, Лео, — наконец собрался с мыслями Уилл, наклонившись ближе к мальчику, его голос стал более мягким. — Ты сказал, что тётя Элисон попросила тебя сказать это. Значит, ты не её сын?

Лео, не отрываясь от своей детской непосредственности, кивнул, его глаза сверкали от радости, когда он начал рассказывать о своей встречи с Элисон.

Уилл стоял в кабинете, его мысли были в полном замешательстве. Он не мог понять, зачем Элисон обманула его.

Он чувствовал, как в груди поднимается гнев, смешанный с тревогой. Слова Лео, который называл Элисон «тётей», эхом отзывались в его сознании, заставляя его задаваться вопросами, на которые, казалось, не было ответов. Почему она соврала? — думал он, всматриваясь в лицо мальчика, который, казалось, был полон жизни и невинности.