Решение судьбы

Поездка до особняка заняла не больше десяти минут, но для Уилла она растянулась мучительно долго. Он сидел рядом с Элисон на заднем сиденье, почти не отрывая взгляда от её лица. Она лежала, откинувшись на мягкую спинку, глаза были прикрыты, дыхание ровное, но слишком слабое. Каждый раз, когда колёса машины ударялись о неровности дороги, он едва заметно напрягался, крепче сжимая её холодные пальцы.

Водитель вёл машину быстро, но осторожно, понимая, что малейшая тряска вызовет раздражение у хозяина. Уилл смотрел на улицы ночного Бостона, мелькавшие за окном, но мысли его не касались города. В голове раз за разом вспыхивала картина с балкона: Элисон, бледная, безвольная в его руках, и Лукас, который слишком смело оказался рядом.

Когда машина остановилась у особняка, Уилл мгновенно открыл дверь и первым выбрался наружу, не дожидаясь помощи. Он поднял Элисон на руки, словно она ничего не весила, и быстро пересёк парадное крыльцо. В этот момент мир сузился до одного ощущения — её тела в его руках и панического страха потерять её.

Поднявшись в спальню, он аккуратно усадил её на край кровати. Она выглядела истощённой, глаза слипались, голова клонится набок, и казалось, что она может уснуть прямо здесь, в платье и с украшениями.

— Тебе нужно принять душ, — произнёс он низким голосом, в котором звучала сдержанная властность. — Ты вся холодная.

— Я не смогу… — тихо прошептала Элисон, касаясь виска ладонью. — Голова кружится.

Уилл опустился перед ней на одно колено и внимательно посмотрел на её лицо, изучая каждую черту. Под веками скрывалась усталость, и всё же в груди росло что-то опасное — злость, ревность, собственнический страх. Он снова увидел перед глазами Лукаса, его взгляд, и скулы Уилла напряглись.

— Ты выглядела на балконе как тень самой себя, — холодно сказал он. — Может, объяснишь, почему? Или мне самому додумывать?

Элисон приоткрыла глаза, в которых отражалась усталость и тихая мольба.

— Это не из-за него… — голос её был едва слышен. — Я просто устала…

— Устала… — повторил Уилл с тенью усмешки, и в этом слове прозвучала вся его недоверчивая ревность. Он провёл пальцами по её плечу, ощутив, как кожа холодна, и тихо добавил: — Мы ещё вернёмся к этому разговору.
Уилл стоял, нервно сжимая кулаки, наблюдая, как Элисон медленно тянется к постели. Она двигалась, словно во сне, её движения были неуверенными, а ресницы дрожали, прикрывая усталые глаза. Казалось, ещё мгновение — и она рухнет на пол. Лекарство, которое прописал доктор, окончательно убаюкивало её.

— Приди в себя, Элисон, — голос Уилла прозвучал низко и властно. Он слегка встряхнул её за плечи, стараясь вернуть к реальности, но внутри у него всё кипело: раздражение, ревность, страх, что ещё чуть-чуть — и он потеряет контроль.

Она бессильно обмякла в его руках, и в этот момент её губы едва коснулись его ключицы. Невинное движение — но по его телу будто прошёл электрический разряд. Сердце пропустило удар, а дыхание сбилось. Его пальцы на её талии непроизвольно сжались сильнее.

Твою же мать… — мысленно выругался он, ощущая, как волна нежеланного возбуждения вспыхивает внутри. Запах её волос, свежий и прохладный, словно мятный ветер, только усугублял это состояние.

— Пожалуйста… уложи меня в постель, — прошептала Элисон, едва шевеля губами. Её руки легли ему на плечи, доверчиво и беспомощно, и это сводило с ума сильнее любого откровенного намёка.

Он сжал зубы, наклонившись ближе. Внутри шёл бой — между желанием прижать её к себе и необходимостью сохранять контроль.

— Ты понятия не имеешь, что со мной творишь, — выдохнул он почти себе под нос, но сдержался. — Держись, малышка.

Он обратно усадил её на край кровати и, стараясь говорить строго, будто пряча в этом свою растерянность, произнёс:

— Ты не можешь спать в этом платье. Оно холодное, промёрзшее. Я не позволю.

Элисон приоткрыла глаза и тихо, с хрипотцой, произнесла:

— Не надо…

Её пальцы коснулись его руки — жест был слабым, но от этого ещё более цепляющим за душу. Она была словно тонкая стеклянная фигурка — сломанная, хрупкая, и в то же время невыносимо притягательная.

— Успокойся, — его голос стал мягче, но всё ещё оставался низким и властным. — Я просто хочу, чтобы тебе было тепло.

Он медленно расстегнул молнию на её спине. Платье послушно скользнуло вниз, обнажая её нежные плечи. Кожа была прохладной на ощупь, и от этого по его рукам побежали мурашки. Элисон вздрогнула, сжала руки на груди и тихо прошептала:

— Мне холодно…

Не понимая, что сильнее — беспокойство за неё или нарастающее желание, Уилл почувствовал, как внутри него всё сжимается от возбуждения. Пульс отдавало внизу живота, и рука сама собой скользнула к напряжённому члену. Глухое рычание вырвалось из его груди, когда он запрокинул голову к стене, ощущая, как волна желания накрывает с новой силой.

Элисон, погружённая в дремотное состояние под действием лекарства, медленно поднялась с кровати и направилась к шкафу. Её движения были ленивыми, чуть неуверенными, но от этого — до невозможности притягательными. В её поведении не было ни капли стеснения — она думала только о том, чтобы лечь и уснуть, и это безразличие сводило его с ума.

Жар внизу живота стал невыносимым. Сдерживаться больше не было сил. Уилл резко развернулся и, шагнув в ванную, захлопнул за собой дверь.

Едва оказавшись внутри, он торопливо избавился от ремня, сдёрнул брюки и боксеры, освобождая своё тело от тесной ткани. Его член, тяжёлый и пульсирующий, предательски дёрнулся в ладони. Он прислонился плечом к прохладной плитке, чувствуя, как холод стен контрастирует с раскалённой кожей. Вторая рука обхватила себя внизу, и первое медленное движение вызвало у него глухой стон.

Каждое скольжение ладони по напряжённому стволу вызывало сладкую дрожь. Перед глазами всплывали запретные образы: Элисон на кровати, её приоткрытые губы, плавный изгиб талии, едва заметный живот, который почему-то возбуждал его ещё сильнее. Он представлял, как её тело выгибается под его руками, как она шепчет его имя, пытаясь сдержать стон.

Дыхание стало рваным. Он ускорил движения, теряя контроль. Внутри всё сжалось, и, когда волна оргазма накрыла его, он едва не застонал вслух, стиснув зубы, чтобы она не услышала. Тело содрогнулось от разряда удовольствия, мышцы на бёдрах и животе напряглись, а по позвоночнику прошла дрожь.

Несколько секунд он стоял, тяжело дыша, упершись ладонью в плитку. Капли пота и возбуждения скатывались по коже. Уилл провёл рукой по лицу и тихо выдохнул, ощущая странное облегчение и пустоту. Давненько он не позволял себе терять контроль вот так. Обычно он просто брал то, чего хотел.

Включив душ, он подставил тело под горячую воду, позволяя себе расслабиться, ощущая, как капли скользят по напряжённым мышцам, смывая остатки жара и дурманящей мысли о ней. Но в глубине сознания он понимал: это было лишь временное облегчение. Настоящая жажда никуда не исчезла.

Через несколько минут, обмотав полотенце вокруг бёдер, он вернулся в спальню. Элисон уже спала, свернувшись на боку. Её волосы рассыпались по подушке, тонкая футболка задралась чуть выше, открывая полоску кожи на талии. В этом было что-то болезненно-притягательное — невинность, которой он хотел обладать.

Он задержался у края кровати, позволяя себе ещё одну секунду смотреть на неё, ощущая странное смешение раздражения, желания и той нежности, которой он никогда не умел делиться.

Словно отгоняя мысли о том, как её ночные переживания стали частью его жизни, Уилл встал у шкафа и стал доставать свои вещи. Его движения были уверенными и целеустремлёнными. Он вытащил из шкафа боксеры, шорты и белую футболку, которые одел на себя, ощущая приятное тепло и комфорт. Эти простые, но удобные вещи были идеальны для него в данный момент.

Взяв айфон, он одним движением разблокировал экран, набрал короткий номер и приложил телефон к уху. Даже не дождавшись ответа, произнёс холодным, стальным голосом:

— Соберите всех внизу. Жду через пять минут.

Он сбросил вызов и сунул телефон в карман, прежде чем снова повернуться к спальне. Элисон спала, свернувшись клубком, её губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка. Она выглядела умиротворённо, как будто сегодняшняя буря не коснулась её снов. Эта безмятежность только сильнее разжигала в нём злость — весь мир крутился вокруг неё, а его жизнь превратилась в бесконечный хаос.

Спустя несколько минут гул шагов и шорох движения внизу возвестили о том, что его люди собрались. Уилл спустился в гостиную неторопливо, но каждая ступенька отзывалась глухим эхом его шагов. Он занял место на диване, закинув одну ногу на другую, и откинулся на спинку, словно хозяин чужих судеб. Подбородок был слегка поднят, взгляд — тяжёлый, леденящий.

Роберт стоял напротив, стараясь не встречаться с ним глазами. Рядом выстроились охранники, напряжённые, как перед выстрелом.

— Ну что, гении, — голос Уилла раскатился по комнате, как удар хлыста. — Кто объяснит мне, какого чёрта моя жена оказалась наедине с другим мужиком?

Тишина упала мгновенно. Никто не решался открыть рот.

— Я спрашиваю, чёрт побери! — Уилл резко поднялся и шагнул вперёд. Его голос стал громче, грубее, в нём сквозила ярость, от которой хотелось прижаться к стене. — Я что, не говорил вам, чтобы этот придурок держался подальше от неё? Или вы все глухие?!

Он в один прыжок оказался перед ближайшим охранником, схватил его за воротник и дёрнул на себя. Тот ощутил, как ноги предательски дрогнули. Уилл ударил его кулаком в скулу — глухой звук удара разрезал тишину.

Охранник качнулся, едва удержавшись на ногах, и опустил голову. Остальные молчали, застыв, как мишени.

— Мистер Уилл… это моя вина… прошу прощения… — выдавил второй охранник, но договорить не успел: резкий удар ногой в живот согнул его пополам.

Роберт, стоявший чуть в стороне, побледнел. Он видел Уилла злым, но такого — ледяного и яростного одновременно — не видел никогда.

— Ты, Роб, — Уилл повернул к нему голову, и голос его стал опасно тихим. — Я думал, ты умнее. Это твоя команда. Ты должен был их проинструктировать.

Роберт сжал губы, молчание было единственным выходом.

— Всех, кто был сегодня на банкете, — вон. Уволить к чёртовой матери.

Первый охранник, получивший удар в лицо, рухнул на колени, едва держась на ногах. Его голос дрожал, как у загнанного зверя:

— Пожалуйста, сэр… не увольняйте меня. Я… я исправлюсь… прошу.

Уилл опустил взгляд на него, с холодной усмешкой.

— Встань. Не смей ползать передо мной, ты выглядишь как сопливая девчонка.

— Сэр… — тот попытался подняться, но снова опустил глаза. — Я сделаю всё, что угодно… только не увольняйте меня.

Уилл медленно сел обратно на диван, закинул ногу на ногу и откинулся, как будто эта сцена его больше не трогала. Он провёл рукой по подбородку и бросил короткий, презрительный взгляд:

— Ладно, дам вам ещё один шанс, — голос Уилла прозвучал глухо, с ленивым презрением. Он не повышал тон, но от этого его слова звучали страшнее любого крика. — Встань.

Охранник, до этого стоявший на коленях, дрожащими руками опёрся о пол и медленно поднялся. На скулах блестел пот, взгляд был опущен, будто встреча с глазами хозяина могла его обжечь.

— Теперь вы двое, — Уилл медленно обвёл взглядом оставшихся охранников, — мои глаза и уши. Я хочу знать каждый шаг Элисон. С кем встретилась, что сказала, куда пошла. Ни одна деталь не должна пройти мимо вас. Всё должно быть под контролем.

— Да, сэр, — хором ответили они, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Свободны. А ты, Роберт, останься.

Охранники мгновенно исчезли из комнаты, словно их сдуло порывом ветра. Роберт остался стоять у стены, дожидаясь команды.

Уилл прошёлся к бару, налил себе виски, янтарная жидкость блеснула в свете лампы. Он покрутил бокал в пальцах, наблюдая, как по стенкам медленно стекают капли. Казалось, он смотрит в него не просто так — там отражалась его злость, тревога и какое-то мрачное удовлетворение после вспышки ярости.

— Садись, Роб, —  произнёс он, не поднимая взгляда.

Роберт сел в кресло напротив. Он был старше других сотрудников и знал, что рядом с Уиллом лучше не суетиться.

— Есть что-то ещё, мистер Уилл?

— Сколько раз я тебе говорил… Когда мы одни, можешь не церемониться.

— Извини, привычка, — Роберт чуть усмехнулся, хотя в его голосе всё равно была осторожность. —Что на этот раз?

Уилл медленно поднял взгляд от бокала, его глаза были тяжёлыми, темнеющими от злости.

— Мне нужно знать всё об этом Лукасе.

— Лукасе? Тот самый парень? – Роберт нахмурился, явно понимая, о ком речь, но проверяя, не ошибся ли.

— Да, чёрт возьми, он. — Уилл сжал бокал так, что костяшки пальцев побелели. — Где живёт, где работает, с кем общается. Всё, Роб. Я хочу знать, что он ел на завтрак и с кем говорит по телефону.

Роберт молча кивнул. Он прекрасно понимал, что подобное задание означает слежку, копание в чужой жизни и полное вторжение в личное пространство. Но это было не впервые.

— Завтра к обеду у тебя будет досье. — Голос Роберта был спокойным, уверенным. Он знал, что лучшее, что он может дать Уиллу сейчас — это надёжность.

— Я знаю, что могу на тебя рассчитывать, — Уилл откинулся на спинку дивана, глотнул виски и закрыл глаза. — Ты единственный, кто меня ещё ни разу не подводил.

В комнате повисла пауза. Только лёгкий звон льда о стекло нарушал тишину.

— Слушай, Уилл… — Роберт слегка наклонился вперёд. — Я знаю тебя давно. Ты сегодня сорвался сильнее обычного. Это всё из-за неё?

Уилл открыл глаза, его взгляд был тяжёлым, но в нём мелькнула тень усталости.

— Да. И нет. — Он медленно выдохнул. — Она… делает меня уязвимым. И я ненавижу это.

Роберт понимал, что эти слова — уже много для Уилла. Тот редко открывался, даже тем, кому доверял.

— Я всегда рядом, — тихо сказал Роберт. — Но, Уилл… с таким гневом долго не протянешь.

— Не учи меня жить, Роб. — Уилл усмехнулся, но в его голосе не было злости, только усталость. Он откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. — Просто будь рядом. Пока я пью.

Роберт откинулся в кресле, глядя на старого друга. Уилл выглядел сильным, как всегда, но Роберт видел то, чего не замечали другие: за этой силой таилась буря, и однажды она могла разрушить всё вокруг.

Минуты тянулись вязко, как густой мёд, а тишина в комнате становилась всё тяжелее. Уилл, полулёжа на диване, смотрел в потолок пустым взглядом, затем перевёл глаза на Роберта. От виски его глаза потемнели и стали стеклянными, а голос, когда он заговорил, прозвучал хрипло, с надломом.

— Скажи…
— Неужели этот идиот лучше меня?

Роберт нахмурился, напрягшись, не сразу поняв, что друг имеет в виду.

— В каком смысле? — осторожно переспросил он, заранее зная: трезвый Уилл таких вопросов не задавал бы.

— В прямом… — Уилл приподнялся на локтях, его волосы упали на лоб, а взгляд стал колючим, почти детским в своей уязвимости. — Ты бы выбрал его… Лукаса? Вместо меня?

Роберт моргнул, не выдержал — и засмеялся. Громко, искренне, так что смех эхом прокатился по просторной гостиной.

— Ты серьёзно сейчас? — он вытер выступившие слёзы, пытаясь отдышаться.

— Что смешного? — недовольно пробормотал Уилл, опрокидывая в себя остатки виски. — Я хочу знать.

— Извини, друг, но ты точно не в моём вкусе, — с усмешкой отозвался Роберт.

Уилл махнул рукой, будто отгонял этот разговор, и резко поднялся с дивана. Пошатываясь, он сделал несколько шагов к двери гостиной. В этот момент в комнату неслышно вошла Бьянка — молодая прислуга.

На ней была короткая тёмная юбка, белая блузка с расстёгнутыми верхними пуговицами и каблуки, которые тихо щёлкнули по паркету. Она замерла на пороге, держа в руках поднос с пустыми бокалами, и медленно подняла взгляд на хозяина. В её глазах мелькнула искра — смесь страха и чего-то откровенно игривого.

— О, Бьянка… — протянул Уилл, ухмыльнувшись пьяной, ленивой улыбкой. — А я уж думал, что весь дом спит.

Она шагнула внутрь, покачивая бёдрами чуть сильнее, чем требовалось.

— Я… пришла убрать бокалы, мистер Уилл, — её голос был мягким, но с лёгкой хрипотцой, которая всегда звучала как намёк.

— Скажи… — Уилл сделал шаг к ней, и она замерла, вцепившись пальцами в поднос. — Я тебе нравлюсь?

Бьянка подняла на него глаза. Её взгляд был липким, изучающим.

— Конечно, нравитесь, сэр… — она слегка прикусила губу, как будто делала это невольно, хотя каждая её деталь была рассчитана. — Вы самый привлекательный мужчина которого я знаю.

Роберт, сидевший рядом, тяжело вздохнул и потерял надежду вмешаться. Он видел это не раз: Уилл в таком состоянии был опасен и себе, и другим.

— А если выбирать… между мной и Лукасом? — Уилл наклонился чуть ближе, и Бьянка почувствовала запах виски в его дыхании.

Она на секунду задумалась, потом медленно улыбнулась, наклонив голову набок.

— Я не знаю, кто такой Лукас… — её голос был почти шёпотом. — Но я всегда выбираю силу.

Уилл коротко хмыкнул, довольно, и сделал ещё шаг, загоняя её ближе к стене. Роберт встал, проведя рукой по лицу.

— Ты рехнулся, дружище… — пробормотал он, направляясь к двери. — И я не хочу видеть, чем это закончится. Мне пора.

— Иди… — отмахнулся Уилл, не сводя взгляда с Бьянки. — Мы тут сами разберёмся.

Роберт задержался на секунду у выхода, бросил на друга тяжёлый взгляд и вышел, оставив хозяина дома наедине с юной, вызывающей прислугой, которая явно не собиралась сопротивляться его вниманию.

                            ***

В богатом доме, где царила густая, почти вязкая ночная тишина, пахло дорогим виски и древесным дымом из камина. Уилл сидел, откинувшись на спинку дивана, он  был без футболки, а взгляд — потускневший от алкоголя. Он был пьян, но в его расслабленной позе всё ещё ощущалась привычная властность, будто даже в этом состоянии он принадлежал себе и миру вокруг.

Девушка опустилась перед ним на колени, её пальцы осторожно коснулись его бёдер через ткань шорт, и он отозвался тихим, прерывистым выдохом. Она знала, чего он ждал — не слов, не кокетства, а молчаливого подчинения и умелых прикосновений. Её движения становились всё смелее: горячее дыхание касалось его кожи, а губы скользнули ниже, вызывая у него тихий, сдавленный стон.

Виски и желание смешались в его крови, делая каждый миг тягучим, почти нереальным. Его рука на автомате скользнула в её волосы, сжав пряди, направляя её ритм. Девушка чувствовала, как его тело напрягается под её ласками, и, набравшись смелости, медленно расстегнула верхние пуговицы своей униформы. Ткань мягко соскользнула с плеч, обнажая упругую грудь, соски мгновенно затвердели от прохладного воздуха и возбуждения.

Она пересела на диван рядом, взяла его руку и прижала к себе. Уилл сжал её грудь грубо, жадно, и этот жест вызвал у неё приглушённый стон. В комнате пахло виски, духами и сладкой похотью, а за окнами темнота казалась ещё глубже, будто сам дом прятал их от чужих глаз.

Скрип ступеней нарушил тишину. Элисон, босиком и в тонкой домашней одежде, медленно спускалась вниз, лениво зевая. Она собиралась пройти на кухню за водой, но застывшее на полуслове дыхание выдало её мгновенную реакцию, когда взгляд наткнулся на сцену в гостиной.

Перед её глазами — Уилл, развалившийся на диване с опущенными шортами, и девушка, прижимающая его руку к своей обнажённой груди. Воспоминания, боль, ярость и предательство пронзили Элисон одновременно. Её сердце ухнуло куда-то вниз, а затем взорвалось бешеным стуком.

— Я вам не мешаю? — её голос разрезал воздух остро, как лезвие. В нём смешались сарказм, обида и презрение.

Девушка вздрогнула и резко отстранилась, её щёки пылали. Уилл поднял глаза, и мутная пелена алкоголя не сразу позволила ему осознать, что происходит. Несколько секунд он просто молчал, тяжело дыша, а потом хрипло произнёс:

— Чёрт… Ты не Элисон.

— Конечно, нет! — отрезала девушка, в её голосе звенела злость и разочарование.

— Чёрт! — выругался Уилл, едва удержав равновесие. Он пошатнулся, цепляясь взглядом за стены, и тяжёлым шагом направился в сторону кухни. Пол под ногами слегка покачивался — виски и ночные события сделали его движения неповоротливыми, но внутри всё ещё пульсировала жажда контроля.

Элисон стояла у стола, спиной к двери. В руках она держала бокал с водой, но пальцы предательски дрожали. В груди с каждой секундой нарастала буря — смесь злости, усталости и унижения. Она слышала его шаги задолго до того, как он оказался рядом, и всё её тело напряглось.

Тёплые, тяжёлые руки Уилла вдруг легли на её талию. Объятие было грубым и властным, словно он ставил на ней свою метку. Его горячее дыхание коснулось её шеи, и она почувствовала, как его тело прижалось сзади, не оставляя сомнений в его состоянии.

В груди вспыхнула волна ярости, разливаясь по венам ледяным холодом.

— Не трогай меня. — Голос Элисон прозвучал низко и твёрдо, но руки Уилла не дрогнули.

Она резко схватила его за запястье, оттолкнула с неожиданной силой и, развернувшись, отвесила звонкую пощёчину. Звук удара разнёсся по кухне, а на щеках Уилла зажглось жгучее пятно.

— Чёрт возьми, Элисон! — он отпрянул, ошарашенный, а пьяная злость и унижение смешались в его взгляде.

Не дожидаясь его реакции, она схватила стакан и плеснула воду прямо ему в лицо. Капли скатились по его скулам, оставляя мокрые следы на теле.

— Не прикасайся ко мне больше, придурок! — её голос дрожал, но в нём было больше решимости, чем когда-либо. — Иди к своим шлюхам и оставь меня в покое.

Она толкнула его в грудь, и Уилл, не ожидая сопротивления, сделал неловкий шаг назад. В глазах Элисон горел гнев, смешанный с обидой и болью, которую он уже привык игнорировать.

Не оглядываясь, она вышла из кухни и стремительно поднялась по лестнице, каждый шаг отдавался эхом по пустому дому. Дверь её комнаты громко захлопнулась, как выстрел, оставляя его наедине с тишиной и унижением.

Уилл стоял несколько секунд, тяжело дыша. В голове гулко отдавались собственные удары сердца и обрывки её слов. Он был пьян, злость и усталость боролись с бессилием, а ноги под ним дрожали. Наконец, он медленно вернулся в гостиную и рухнул на диван.

Холодная вода на лице подсыхала, оставляя липкую тяжесть. В пустой комнате было слышно только его неровное дыхание. Он закрыл глаза, и мир провалился во тьму.

                             ***

Утро встретило Элисон тяжёлой тишиной. Сквозь плотные шторы пробивался тусклый свет, делая комнату серой и чужой. Она стояла на коленях у чемодана, дрожащими пальцами складывая туда вещи. Каждое движение отдавалось гулким стуком в её груди — сердце билось так, будто пыталось вырваться наружу.

Сложить футболку. Захлопнуть косметичку. Засунуть зарядку для телефона в боковой карман.
Каждый предмет казался точкой невозврата.

Когда дверь в ванную скрипнула, Элисон вздрогнула, словно её поймали на месте преступления. Уилл появился на пороге, бледный, с опухшим от недосыпа лицом, волосы растрёпаны. Его шаги были тяжёлыми, почти механическими, как у человека, который всю ночь воевал с собой и своими демонами.

Он прошёл мимо, даже не заметив её чемодан у двери, и снова скрылся в ванной. Элисон выдохнула с облегчением и опустилась на край кровати.

Она достала айфон, включила ленту новостей — и мир снова ударил по ней. Заголовки, фотографии с банкета, на которых она выглядела прилично… но комментарии резали по живому.

«Вот она, эта девушка, которая решила стать миссис Хадсон.»
«Продержится максимум месяц.»
«Ему бы нормальную женщину, а не эту мышь.»

Каждое слово было как маленький укол в сердце. Грудь сжалась, дыхание стало неглубоким. Она стиснула телефон так сильно, что побелели пальцы.

Шум воды прекратился.

Уилл вышел в комнату, обмотанный белым полотенцем, с каплями воды, стекавшими по шее и ключицам. Его взгляд упал на чемодан у двери, и он мгновенно напрягся.

— Что это значит? — голос был хриплым, но строгим, как удар.

Элисон подняла глаза. Она выглядела уставшей, но в её взгляде впервые за долгое время читалась твёрдая решимость.

— Оденься. Мне нужно с тобой поговорить. Я подожду внизу.

Её голос был ровным, но внутри всё кипело. Она подняла чемодан, и колёса загрохотали по паркету. Каждый шаг по лестнице отдавался в груди тяжёлым эхом.

Оставшись один, Уилл замер. Несколько секунд он просто смотрел на закрытую дверь, пытаясь уложить в голове происходящее. Его охватило странное ощущение пустоты и глухой злости на самого себя. Он быстро накинул чёрную футболку, натянул джинсы и, опершись на перила, спустился вниз.

Каждая ступенька казалась приговором. Внутри копошилось неприятное чувство вины. Вспышки ночи возвращались кусками: пьяный смех, липкие пальцы Бьянки, её выжидающий взгляд. И — главное — лицо Элисон, искажённое гневом, когда она вылила на него воду.

В гостиной пахло свежим кофе и утренним холодом. Элисон сидела на краю дивана, с прямой спиной, уткнувшись в телефон. Её плечи были напряжены, как струны, а пальцы нервно сжимали устройство. Она делала вид, что полностью поглощена экраном, но по тому, как подрагивали её губы, было ясно — она ждёт его.

— Ты объяснишь мне, что происходит? — Уилл встал напротив, сунув руки в карманы джинсов.

Его взгляд был тяжёлым, но в глубине пряталось что-то большее, чем злость — растерянность, смешанная с тревогой.

Элисон медленно подняла глаза на него. В них не было ни страха, ни растерянности. Только холодная, горькая решимость человека, которого довели до предела.

— Я уезжаю.

Эти два слова, сказанные холодным, отстранённым голосом, ударили по Уиллу, как кулак в грудь. На миг его дыхание сбилось. Сердце болезненно сжалось, а в груди вспыхнула ярость, смешанная с паникой.

— А кто тебе разрешение давал? — голос сорвался, и злость в нём звучала почти животной. — Кто сказал, что ты можешь просто взять и уйти?!

Элисон подняла на него глаза — холодные, усталые, с болью, спрятанной глубоко внутри.

— Мне не нужно чьё-то разрешение, чтобы вернуться к себе домой, — произнесла она, стараясь не повышать голоса, но каждое слово резало, как лезвие. — Я просто поставила тебя в известность, потому что посчитала это нужным.

Уилл почувствовал, как ярость поднимается в горле, как волна, готовая захлестнуть всё. Его руки дрожали. Перед глазами вспыхнуло воспоминание — Элисон, её взгляд, полный отвращения вчера, и… Бьянка на коленях перед ним.

— Почему?! — сорвался он на крик, делая шаг к ней. — Что произошло? Это из-за вчерашнего?

Он схватил её за руку — резко, жёстко, с такой силой, что пальцы побелели. В глазах Уилла смешались страх и отчаяние, а внутри бушевала паника. Он чувствовал, что теряет её, и от этого становился только опаснее.

Элисон попыталась выдернуть руку, но хватка была железной.

— Нет! — выкрикнула она, и в голосе прозвучала усталость, перемешанная с болью. — Просто я хочу к себе домой!

— Твой дом здесь! — заорал Уилл, его голос гулко отразился от стен, словно дом сам стал свидетелем их войны.

Элисон задрожала, её глаза вспыхнули решимостью.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так! — крикнула она, и голос сорвался на отчаянный хрип. — Мой дом там, где моя семья!

Её запястье побелело в его хватке, и она, морщась, попыталась освободиться.

— Отпусти… мне больно!

Но Уилл не отпускал. Его сердце грохотало в груди, дыхание стало рваным. Он чувствовал, как рушится контроль, и от этого становился только злее.

— Я не отпущу тебя! Ты останешься здесь! — он почти рычал, сжимая её руку. — Ты забыла про наш договор?!

Элисон тяжело вздохнула, её плечи бессильно опустились. В глазах стояли слёзы, но она больше не собиралась их сдерживать.

— Знаешь что? — голос её дрогнул, но в словах звенела правда, от которой не уйти. — Ты первый нарушил наш договор. Ты всё рассказал Джессике.

Слова ударили по нему сильнее, чем пощёчина. На лице Уилла проступила багровая злость, а горло перехватило крик.

— Да не рассказывал я ей ничего! — сорвался он, крича так, что стены вздрогнули. — Ничего!

Элисон отшатнулась, но продолжала смотреть на него с решимостью и отчаянием.

— Я всё равно не останусь в твоём доме. — Голос её был твёрдым, но в глазах блестели слёзы.

— Я не отпущу тебя! — Уилл шагнул к ней, его голос был хриплым, полным ярости и боли. — Ты моя! Слышишь? Моя!

Он стоял перед ней, тяжело дыша, с глазами, полными дикого, почти звериного страха потерять контроль.

— Я всё равно найду способ уйти, — голос Элисон был твёрдым, но в нём сквозила усталость, будто каждая буква давалась ей через силу.

— Не зли меня. — Крик Уилла взорвал тишину комнаты, гулко отразившись от стен. В его голосе звучала не просто злость — угроза, стальная и холодная, как клинок.

Элисон посмотрела на него с откровенным презрением, её глаза сверкнули, как лёд.

— Уилл, зачем тебе я? — она произнесла каждое слово отчётливо, с горечью. — Я только мешаю тебе. А когда я уеду, ты сможешь делать всё, что захочешь. Трахать своих шлюх. Тебе никто мешать не станет.

Уилл резко выдохнул, уголки губ дёрнулись в кривой усмешке. Гнев вдруг сменился недоумением.

— Ты… ревнуешь? — в его голосе прозвучало почти удивление. Он стоял с прямой спиной, руки в карманах, холодный, как всегда, но внутри у него всё сжималось.

Элисон фыркнула, и её глаза расширились от раздражения.

— Ты идиот? — в голосе зазвенела сталь. — Зачем мне тебя ревновать? Я ненавижу тебя, и ты это прекрасно знаешь.

Её слова вонзились в него, как лезвие. Он сжал челюсти, пальцы стиснулись в кулаки, костяшки побелели.

— Тогда я не понимаю, зачем ты уходишь. — Его голос стал ниже, опаснее. — Что ты ищешь там, чего нет здесь?

— Я просто устала. — Элисон шагнула к чемодану, её плечи дрожали от напряжения. — Мне здесь не хватает воздуха. Я не могу чувствовать себя живой в этом доме.

Её голос сорвался на шёпот, полный тоски и невысказанного отчаяния.

Уилл медленно подошёл ближе, его шаги были глухими и уверенными. Он навис над ней, холодный, как сама угроза, и протянул руку, чтобы остановить её.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — голос был хриплым, срывающимся. — Я сделаю всё.

Элисон подняла взгляд. В её глазах не было благодарности — только сталь и усталость.

— Дай мне уйти. Сейчас. Если ты не отпустишь меня, я сбегу. И ты не увидишь меня до тех пор, пока я не рожу.

Эти слова ударили по нему, как пощёчина. В груди закипала ярость.

— Как ты это представляешь, Элисон? — голос его стал громче, почти рычанием. — Люди знают, что ты моя жена. Что они будут говорить?

— Да плевать! — она впервые закричала, и в голосе было столько боли, что даже воздух в комнате стал тяжелее. — Им только на радость, что мы не вместе! Хочешь, чтобы я приезжала на твои чёртовы мероприятия? Ладно, я приеду. Но до тех пор — не смей трогать меня.

Её слова были как выстрел. В глазах мелькнула мимолётная жалость, но она тут же задушила её — воспоминание о прошлой ночи снова взметнуло пламя злости.

Уилл застыл, тяжело дыша, его плечи напряглись. Он сжал кулаки, как будто сдерживал желание разбить что-то рядом.

— Я не смогу уснуть без тебя. — Его голос прозвучал тише, но грубо, с надрывом.

Элисон холодно вскинула голову, в её взгляде не было больше ни капли тепла.

— Вчера ты прекрасно спал… получая удовольствие. — Её голос стал резким, как удар.

Сердце Уилла болезненно дёрнулось. Он сделал шаг к ней, отчаянно пытаясь удержать ситуацию.

— Послушай… я думал, это была ты… — голос Уилла дрогнул, в нём прозвучала отчаянная попытка оправдаться, но слова, вместо того чтобы смягчить ситуацию, лишь подлили масла в огонь.

Щёку обожгло болью ещё до того, как он понял, что произошло. Пощёчина Элисон прозвучала так громко, что эхом разнеслась по комнате. Она стояла перед ним с пылающими глазами, красивыми и страшными одновременно, и её дыхание было прерывистым.

— Не смей! — её голос сорвался на крик, разрывая тишину. — Не смей сравнивать меня с этими… шлюхами! Ты вообще соображаешь, что говоришь?! Какой же надо быть идиотом, чтобы не видеть, кого собираешься трахать?!

Уилл отступил на шаг, но не из страха — от её слов сжалось сердце. Гнев и унижение смешались с паникой.

В этот момент из коридора показалась Бьянка. Девушка замерла, прижав руки к груди. Её взгляд был полон смущения и невольного сострадания. Она видела в этом доме немало ссор, но никогда — такого. Уилл перевёл на неё взгляд, и одно его выражение лица заставило её тут же исчезнуть, тихо прикрыв за собой дверь.

Тишина вернулась, но она была давящей. Только их дыхание, тяжёлое и рваное, заполняло пространство между ними.

— Хочешь — бей, сколько захочешь, — хрипло произнёс Уилл, делая шаг к ней. Его голос стал ниже, почти срывался на шёпот. — Только останься. Не уходи.

Элисон резко отвернулась, чтобы не видеть его лица. В груди всё горело, в горле стоял ком.

— Если я останусь, я сойду с ума. — Её голос дрожал, но был твёрдым. — В этом доме невозможно дышать. И твоя бабушка только и ждёт, когда мы разведёмся.

Эти слова ударили сильнее, чем её пощёчина. Он сжал челюсти так, что заскрипели зубы. Каждый её взгляд, каждое слово будто били под дых.

— Мне пора. Такси приехало.

Он шагнул к ней, руки сжались в кулаки, глаза потемнели.

— Подожди… — голос его был низким, глухим. — Насколько ты уезжаешь? На день? На неделю? Скажи хоть что-то!

Элисон подняла взгляд, холодный, чужой.

— Я не знаю. — Каждое слово падало, как камень. — Сейчас мне нужно быть с родными. И… я не хочу видеть тебя какое-то время.

Его сердце болезненно сжалось. Он почувствовал, что почва уходит из-под ног. Паника боролась с яростью, срывая его привычную маску холодного контроля.

— Прощай, Уилл. — Её слова были тихими, но в них прозвучал приговор.

Он сжал губы, глаза полыхнули упрямством и мольбой одновременно.

— Я отвезу тебя. — В голосе слышалась решимость, почти приказ.

— Нет. — Она качнула головой. — Я не хочу. Такси уже ждёт.

И, не дав ему возможности что-либо сказать, развернулась и вышла, увозя за собой чемодан и запах её духов, который казался теперь последним следом её присутствия в этом доме.

Уилл остался один. Грудь сдавила пустота. Его взгляд метался по комнате — на диван, на полупустой бокал виски, на распахнутую дверь. Он чувствовал, что может разбить всё вокруг, но сдержался. Его кулаки сжимались до боли, в висках стучало, а тишина дома казалась издевательской.

— Стой! — рявкнул Уилл, и звук его голоса прокатился по дому, как раскат грома.

Бьянка замерла на пороге, её лицо выражало смесь шока и сострадания. Она видела его злым, но таким — никогда. В центре комнаты стоял Уилл, будто олицетворение ярости. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки, на скулах ходили жилы. Казалось, он держится на тонкой грани между яростью и срывом.

— Что это было вчера, а? — его голос был низким, сдержанным, но опасным, как перед выстрелом. Он сделал к ней шаг, и Хана инстинктивно отступила.

— М-м… мистер Уилл, я… — её голос дрожал. — Я думала, вам это нравится… вам всегда… нравилось.

Эти слова резанули, как нож. Перед глазами вспыхнуло лицо Элисон, её ледяной взгляд, её презрение. Уилл резко схватил Хану за запястье. Её тонкая рука задрожала в его железной хватке.

— Кольцо на моём пальце тебе ничего не говорит?! — заорал он, и голос эхом ударил о стены. — Кто тебе дал право трогать меня, когда у меня есть женщина?!

— Все знают, что вы… не любите друг друга, — выдавила она, и в её голосе прозвучала крошечная нотка злорадства, смешанная с отчаянием.

Внутри Уилла что-то оборвалось. Он не сдержался. Резкий звук удара расколол воздух, и Бьянка, схватившись за щёку, отшатнулась. На её глазах мгновенно выступили слёзы.

— Я вас поняла, мистер Уилл… — её голос дрожал, словно она еле держалась на ногах.

— Убирайся. Чтобы я тебя больше не видел. — Его голос стал холодным, стальным. Никаких эмоций — только ледяное отторжение.

Бьянка выбежала из комнаты, оставив за собой тишину, которая давила сильнее, чем крик.

Уилл остался один. Сердце грохотало в груди, виски стучали. Внутри кипела ярость на самого себя и на весь мир. Пустой дом, в котором ещё вчера была Элисон, теперь казался чужим, враждебным. Его взгляд упал на бокал с остатками виски на столике — и мысль о том, что он остался один, пронзила его болью, острее любой пощёчины.

«Она ушла… она ушла от меня.»

Он сел на край дивана, уперевшись локтями в колени, и провёл ладонями по лицу. Мозг работал в режиме охотника, а сердце рвалось от паники. В голове всплывали обрывки мыслей: Элисон. Лукас.

Рывком поднявшись, он схватил телефон и набрал номер.

— Ты нашёл то, что я просил? — его голос был глухим и опасно спокойным.

— Да, Уилл, — отозвался Роберт. — Уже отправляю на почту.

— Хорошо.

Уилл отбросил телефон на диван и, склонившись над ноутбуком, открыл письмо. Каждый документ, каждая строчка с информацией о Лукасe была, как бензин на костёр. Адрес. Работа. Маршрут до спортзала. Даже его любимые места для кофе.

«Ты не спрячешься от меня.»

Уилл медленно откинулся на спинку дивана, сжимая челюсти. Внутри него зреет новый план. Контроль. Власть. Ответ. Он не позволит никому отнять то, что считает своим.

Он снова поднял телефон и набрал номер.

— Слушаю, мистер Хадсон, — отозвался тренер.

— Мне нужно сменить расписание тренировок. — Голос Уилла был ровным, но в нём слышалась сталь.

На другом конце повисла пауза.

— Как скажете.

Уилл отключил звонок и медленно провёл рукой по лицу. На его лице проступила тёмная решимость. Он чувствовал, как в груди пульсирует ярость, а мозг холодно выстраивает план.

Его глаза сжались, когда он думал о том, как будет действовать. У него была чёткая цель: контролировать ситуацию, знать каждое движение своего соперника.