Решение судьбы

Элисон была в подавленном настроении. Мысль о том, чтобы спуститься и поужинать с семьёй Уилла, казалась ей настоящим испытанием. Она чувствовала себя лишней в этом роскошном доме, словно гостья, оказавшаяся не по адресу. Особенно тяжёлым бременем ложилось на неё присутствие бабушки Уилла - холодной, надменной женщины с ледяным взглядом, который будто пронизывал до костей.

Но Уилл был, как всегда, непреклонен. Его настойчивость не оставляла места возражениям, и Элисон не имела иного выбора, кроме как подчинившись, последовать за ним.

Они спустились к лестничной площадке, где за витражами мягко мерцал вечерний свет. И в этот момент Элисон увидела её.

Лилиан.

Бывшая девушка Уилла стояла в зале - элегантная, ухоженная, с безупречно уложенными волосами и безукоризненной улыбкой, будто сошедшая с обложки модного журнала. На мгновение Элисон даже показалось, что она находится в каком-то дурном сне.

«Прекрасно, - подумала она с иронией, - только её тут и не хватало».

Рядом, словно старая ведьма в театральной постановке, сияла бабушка Уилла, её лицо расплылось в восторженной улыбке. Она смотрела на Лилиан с такой теплотой, какой Элисон от неё не видела никогда.

Элисон перевела взгляд на Уилла. Его лицо оставалось маской - бесстрастной и отстранённой. Но она знала: за этим выражением всегда скрывалось что-то большее.

- Что ты делаешь в моём доме? - его голос прозвучал холодно, как резкий порыв ветра. Комната сразу наполнилась напряжением.

Лилиан вздрогнула, но внешне осталась спокойной. В её голосе звучала мягкая обида:

- Уилл... твоя бабушка пригласила меня. Я не могла отказать. Мы ведь столько лет были близки... Я скучала по ней.

Она бросила взгляд на старуху, которая смотрела на неё с материнской нежностью. И в этот момент в Элисон всё кипело - воспоминания о сегодняшней сцене в больнице, о том, как губы Лилиан коснулись Уилла... Этот образ вспыхнул перед глазами, как ожог.

Она ощущала, как что-то внутри неё сжимается, но виду не подала. Не перед ним. Не перед ними.

Лилиан сделала шаг вперёд, её лицо приняло выражение печали, выверенной до совершенства:

- Прости, я знаю, ты не хотел меня видеть... Но я не могла проигнорировать приглашение.

Бабушка тут же подалась вперёд:

- Что значит «не хотел»? - её голос дрожал от возмущения. - Уилл, я люблю Лилиан, как родную. Пока мы здесь, я намерена наслаждаться её обществом.

Она положила морщинистую руку на плечо Лилиан и нежно ущипнула её за щёку. Та натянуто улыбнулась, но даже с этой маской на лице не смогла скрыть, насколько ей неприятны были эти жесты.

Элисон не отрывала взгляда. Их взгляды с бабушкой пересеклись - и в этот момент всё стало предельно ясно. Холодное презрение старухи, её демонстративная привязанность к Лилиан, явное предпочтение... Всё это било по самолюбию Элисон, оставляя внутри болезненный след.

Уилл резко оборвал эту сцену:

- Бабушка, в следующий раз предупреждай меня заранее, если приглашаешь кого-то в мой дом. Мне нужно знать, кто входит в этот порог.

Он говорил спокойно, но его голос был напряжён, словно натянутая струна. Молчание, наступившее после этих слов, было почти оглушающим.

Элисон стояла, чуть склонив голову, и не могла сдержать лёгкой, почти незаметной улыбки. Он встал на её сторону. Хотя бы на секунду.

- Пойдём, - сказал Уилл резко, обхватив её запястье. Его хватка была крепкой, и Элисон ощутила, что в этом движении было нечто большее, чем просто желание уйти. Будто он пытался вытащить её из-под взглядов прошлого, от которого сам давно устал.

Она пошла за ним, не сопротивляясь, хотя внутри всё кипело. Сердце колотилось, дыхание стало прерывистым, а взгляд вновь вернулся к Лилиан - всё ещё стоящей рядом с бабушкой, с улыбкой, которая теперь казалась ей откровенно вызывающей.

И Элисон не могла понять, почему это так больно. Почему её так задело? Почему в груди отозвался колючий укол ревности, которую она ещё не осознавала, но уже чувствовала каждым нервом.

Она только знала одно - она ненавидит ощущать себя слабой. А рядом с Лилиан - именно такой и чувствовала себя.

Когда они вошли в просторную кухню, от пола до потолка пропитанную мягким светом золотистых люстр, Элисон почувствовала, как напряжение в её теле только усилилось. Высокие окна пропускали вечерний свет, отражаясь на отполированных мраморных столешницах, а в центре стоял длинный деревянный стол, покрытый льняной скатертью цвета слоновой кости. Он ломился от изысканных блюд: на больших тарелках возвышались башенки из карамелизированных креветок, миниатюрные тарталетки с козьим сыром и мёдом, мясо на гриле с розмарином, салаты с ягодами, сыры, виноград и миндаль. Уилл всегда любил устраивать подобные вечера - с налётом светской роскоши, где еда напоминала гастрономический театр.

- Наконец-то, - с лёгкой улыбкой протянул Джеймс, сидящий уже за столом. Его тон был непринуждённым, но в голосе чувствовалась тень насмешки.

Уилл молча отодвинул для Элисон стул, не забыв о жесте вежливости, и она опустилась на место, машинально скользнув взглядом по столу. Её чувства были на пределе, но она старалась держать лицо. Она даже не пыталась угадать, кого здесь так ждали. Но когда в дверях показалась Лилиан, идущая под руку с бабушкой Уилла, сердце Элисон болезненно сжалось.

Лилиан выглядела безупречно. Стильное светло-изумрудное платье подчёркивало её фигуру, а волосы были уложены в ту самую элегантную волну, которую Элисон видела сегодня утром в больнице. Эту волну Уилл когда-то любил, не так ли? Она вспомнила тот поцелуй, который застала. И хоть старалась не придавать значения этой сцене, не показывать Уиллу, что это ранило её, эмоции теперь вновь поднимались к горлу.

- Садись, дорогая, вот сюда, - проговорила бабушка, мягко указывая на место рядом с Уиллом.

Уилл резко повернулся к ней.

- Она может сесть в любом другом месте, - сказал он слишком резко для гостеприимного хозяина.

- О, глупости, - отмахнулась бабушка, при этом делая шаг в сторону и почти вручную усаживая Лилиан рядом с внуком. - Мы же все свои. А Лилиан мне почти как внучка.

Элисон почувствовала, как сжались её пальцы под столом. Это место рядом с ним должно было быть её - и не потому что она его жена, а потому что она сейчас больше нуждалась в поддержке, чем кто-либо другой за этим столом. Но бабушка будто нарочно хотела вытеснить её с привычной позиции.

- Если хочешь, садись рядом со мной, - вдруг предложил Джеймс, глядя на Лилиан с тенью ухмылки. - Я не кусаюсь.

Лилиан бросила быстрый взгляд на Уилла, потом на Элисон, и, словно смирившись с тем, что её посадили в эпицентр напряжения, грациозно опустилась на предложенное бабушкой место. Её рука на мгновение задела плечо Уилла. Элисон не могла не заметить этого.

- Теперь все в сборе, - раздался голос Гарри, отца Уилла, и он поднял бокал с красным вином. - Добро пожаловать, Лилиан. Мы рады тебя видеть.

- Спасибо, мистер Хадсон, - ответила Лилиан с теплотой. - Мне всегда приятно возвращаться в этот дом.

Её голос звучал искренне, но для Элисон он был словно нож по стеклу. Она молча потянулась к бокалу с апельсиновым соком, почувствовав, как горло сжимает от раздражения.

- Как поживают твои родители? - поинтересовался Гарри, повернувшись к Лилиан.

- Замечательно, - весело отозвалась та. - Они открыли новую клинику в Чикаго, а ещё скоро летят в Париж - расширять медицинскую сеть. Папа был немного не в восторге, что я пошла в госпиталь не их компании, но для меня это было важно - найти своё место. Впрочем, Бостон мне всегда был близок.

Элисон приподняла брови, слушая её ровную, отточенную речь. В ней было всё: амбиции, светская легкость, и то, что так ценили в женщинах из высшего круга. «Вот она - идеал для бабушки Уилла,» - горько подумала Элисон.

Уилл сидел, скрестив руки на груди, почти не прикасаясь к еде. Он видел, как Элисон опустила взгляд, как Лилиан оживлённо беседует с его семьёй. Он слышал, как бабушка снова и снова вставляла в речь фразы вроде «наша милая Лилиан» и «ты всегда была частью семьи».

Он чувствовал себя чужим за этим столом, как будто всё это происходило не с ним, а где-то в другом времени, в другой жизни. И если раньше он просто раздражался на бабушку, то теперь с трудом сдерживал ярость.

Элисон перестала жевать и, медленно опустив вилку, приподняла взгляд. За узорчатым краем бокала её глаза поймали Лилиан. Та сидела с той самой грацией, что бывает у женщин, выросших среди ожиданий - тонкие запястья, чуть наклонённая голова, медленно разыгрываемая полуулыбка. Но главное - её взгляд. Он был прикован к Уиллу, будто она забывала, где находится. Он не был вызывающим, скорее... личным. Влюблённым. Или искусно притворяющимся таковым.

Элисон напряглась, чувствуя, как тепло от свечей над столом сменяется липким жаром раздражения. Уилл в этот момент резко осушил бокал шампанского, словно оно могло заглушить напряжение. Она заметила, как его пальцы чуть дрожали, когда он ставил стекло на стол.

- Кхе-кхе, - кашлянул кто-то. Джеймс.

Сводный брат Уилла откинулся на спинку стула и, лениво водя пальцем по краю бокала, проговорил с ленивой насмешкой:

- Вам не кажется странным, что никто так и не задал вопрос, достойный момента? - он бросил взгляд на всех. - Мой брат женился. А мы даже толком не узнали его жены.

Элисон замерла. Несколько секунд висела глухая, осязаемая тишина.

Бабушка Уилла, до этого благосклонно орудовавшая ножом над ростбифом, замерла с надменным выражением на лице. Она перевела взгляд с Джеймса на Элисон, как будто та была нежданной грязной каплей на безупречной скатерти.

- Да уж, ты прав, - тихо проговорил Гарри, отец Уилла, слегка откинувшись на спинку массивного кресла. - Элисон, добро пожаловать в семью. Надеюсь, Бостон тебе по душе.

Он сказал это доброжелательно. Но в этой мягкости чувствовалась дистанция. Словно он протягивал руку, не намереваясь позволить подойти ближе.

- Спасибо, мистер Хадсон, - вежливо произнесла она. Голос звучал спокойно, но внутри всё кипело. Сколько лицемерия можно уместить за одним столом?

- Зови меня просто Гарри. Или... отец, если захочешь, - добавил он, отпивая вино.

Если бы он знал, насколько ей чужда вся эта комедия. Сидеть здесь, играть роль, быть его женой. Но Элисон только кивнула и отвела взгляд.

Рядом Уилл медленно наклонился к ней и, не отрывая взгляда от тарелки, будто невзначай, произнёс:

- Любимая, тебе положить салат?

Элисон чуть не поперхнулась. Что?.. Он это сказал вслух?

Сок, который она пригубила, тут же оказался не там. Она закашлялась, резко откинувшись назад. В голове пронеслось: зачем он это делает? перед кем он играет? или он нарочно?

Уилл молча положил ладонь ей на спину, легко постучав, - слишком заботливо, слишком показательно.

- Ты в порядке? - спросил он с такой искренностью, что её стошнило бы, если бы она не задыхалась от кашля.

- Всё хорошо, - выдохнула она, отмахнувшись, чувствуя, как на неё уставились все глаза за столом. Особенно два взгляда. Один - ледяной, властный, с прищуром старой леди, сидящей во главе. Второй - пылающий. Лилиан.

Щёки Лилиан горели, как запечённые яблоки на рождественском базаре. Она отвела взгляд, но слишком поздно - Элисон всё увидела. Ревность. Гнев. И, возможно, унижение.

Скорее всего, Лилиан не ожидала этого. Не ожидала, что Уилл будет так вести себя. Элисон тоже не ожидала. Он всегда был холоден с ней, особенно при других. А тут вдруг: «любимая», «салат», забота.

«Интересно... он играет ради меня? Или ради неё?» - подумала она, вытирая губы салфеткой. Под ложечкой неприятно заныло. Что-то внутри сжалось. Неуверенность? Или... ревность? Нет. Ей плевать. Она не ревнует. Просто... это было неловко. И унизительно.

И тут же рядом раздался мягкий, словно нарочно подчеркнутый голос Лилиан:

- Уилл, я помню, ты терпеть не мог зелёный виноград... Разве ты не говорил, что у него привкус мыла?

Элисон посмотрела на неё в упор. Ах вот как. Игра продолжается.

- Вкусы меняются, - спокойно ответил Уилл, не глядя на Лилиан, а продолжая резать рыбу на тарелке Элисон. - Особенно после свадьбы.

- Уилл, твоя жена очень милая, - хмыкнул Джеймс, подняв фужер, и глядя поверх бокала прямо на Элисон. Его голос прозвучал лениво, но в нём сквозила насмешка, почти притягательная дерзость, от которой Элисон стало не по себе. - Я бы сказал... даже слишком милая, чтобы сидеть в такой компании.

Улыбка Джеймса скользнула по её губам, как нож по стеклу - с нарочитым интересом и провокацией. Его глаза не отрывались от неё, словно он хотел увидеть, как именно она будет реагировать. И Элисон поняла, что игра началась - только правила знали лишь мужчины за этим столом.

В этот момент Уилл едва заметно склонился к ней, его голос был тих, едва слышен:

- Интересно, кто дал ему право так смотреть на тебя, мм?

Прежде чем она успела что-то ответить, его ладонь скользнула под стол, легко и уверенно найдя её бедро. Холод его кольца - того самого, с которым он подписал их проклятый контракт - коснулся её кожи, заставив Элисон вздрогнуть.

Пальцы Уилла медленно задирали тонкую ткань платья, сантиметр за сантиметром. Она попыталась остаться невозмутимой, но жар в теле начинал нарастать с каждой секундой, с каждым его нахальным движением. Он действовал неспешно, словно знал, что она не может ни вырваться, ни возразить - не здесь, не сейчас, под тяжёлыми взглядами всей его семьи.

- Я всё ещё жду, когда ты скажешь что-нибудь милое, - бросил Джеймс, снова поднимая бокал. - Хотя твоя жена делает это куда лучше. Она словно ожившая картина. Правда, дорогая? Ты случайно не художница?

Элисон почувствовала, как Уилл резко сжал её внутреннюю сторону бедра. Боль была краткой, но говорящей. Он ревновал. Без слов. Без лишнего шума. Только едва заметный изгиб губ, только давление пальцев, обещающее гораздо больше за пределами этого стола.

- Она моя жена, - холодно отрезал Уилл, глядя на Джеймса. - Ей не нужно ничего говорить, чтобы быть услышанной.

Его пальцы, всё ещё под столом, скользнули выше, почти достигая её самого интимного тепла. Элисон судорожно втянула воздух. Она чувствовала, как дрожь пронеслась по всему телу, и едва не сжала колени, пытаясь не поддаться.

- Ты уверен, что не держишь её здесь из гордости? Или всё-таки из страсти? - Джеймс усмехнулся, явно наслаждаясь тем, как Уилл напрягся. - Хотя, зная тебя, Уилл, ты никогда не делишься. Особенно игрушками.

Глаза Уилла потемнели, как ночной океан перед бурей. Он откинулся на спинку кресла, всё ещё не убирая руку с её бёдер.

- Советую тебе следить за тем, что ты называешь игрушками, - его голос стал низким, почти угрожающим. - Некоторые из них имеют острые края.

Элисон поймала себя на том, что дышит слишком часто, слишком тяжело. Её сердце бешено колотилось. В комнате было душно, и она чувствовала, как скользкая смесь страха и желания растекается внутри неё.

Отец Уилла медленно провёл взглядом по всему столу, задержавшись на каждом из гостей с той холодной, тщательно выверенной надменностью, которая, казалось, была унаследована им по крови. Когда его глаза остановились на Элисон, в них мелькнуло нечто неудобное - интерес, смешанный с недоверием. Как будто он пытался разгадать, что именно прячется за её сдержанной улыбкой и прямой спиной. Или, может, - что такого увидел в ней его сын, чтобы жениться, не предупредив даже собственную семью.

- Мой сын женился, - заговорил он лениво, будто испытывал каждое слово на вкус. - И, надо признать, это стало неожиданностью. Не только для прессы, но и для нас.

В комнате повисла натянутая тишина, нарушаемая лишь лёгким звоном столовых приборов. Элисон почувствовала, как в ней нарастает напряжение. Она выпрямилась, стараясь сохранять достоинство, но взгляд отца Уилла, тяжёлый, как свинец, пронзал её насквозь.

И в этот момент - как будто по команде - ладонь Уилла снова легла на её бедро.

Сначала мягко, едва ощутимо. Но с каждым его словом, с каждым его спокойным взглядом, его пальцы начинали двигаться выше. Скользили по внутренней стороне её бедра, всё ближе к запретной границе.

- Ты же знаешь, - с легкой, почти ленивой усмешкой отозвался Уилл, не оборачиваясь к ней, глядя в сторону отца. - Если я чего-то хочу - я это получаю.

Слова, за которыми стояло куда больше, чем мог бы уловить кто-либо, кроме неё. Элисон резко выдохнула, стараясь сохранить лицо, когда его палец медленно, не торопясь, проник под её нижнее бельё. Её внутренности сжались от унижения, от бессилия - и от жара, которому она не хотела поддаваться.

Он действовал уверенно. Властью. Без спешки. Его палец ласкал её, пробуя границы дозволенного, пока его лицо сохраняло каменное выражение - будто он ничего не делает, а просто скучает за длинным ужином.

Элисон знала - если она дёрнется, если подаст голос - всё взорвётся. Она станет спектаклем. Скандалом. Той самой «женой», которую перешёптываются за спинами. А Уилл... он знал это. Он играл на этом.

Она сжала его запястье под столом, впиваясь ногтями в кожу - резко, болезненно. Он чуть дёрнулся, но не убрал руку. Напротив, его палец скользнул чуть глубже, с такой откровенной наглостью, что она едва не вскрикнула. Щёки вспыхнули. Брови дрогнули.

- Уилл... - прошипела она, не разжимая зубов. - Убери руку. Сейчас же.

Он посмотрел на неё. Спокойно. Невозмутимо. Как будто не слышал. И всё же - после секундного молчания - медленно вывел руку из-под её платья.

Но вместо того чтобы остановиться на этом - он, не моргнув, поднял палец к губам и облизал его. Медленно. С показной ленцой. Его язык легко скользнул по подушечке пальца, и он едва заметно усмехнулся, будто смаковал вкус.

Всё это заняло не больше секунды. Никто не заметил. Только она знала. Только она видела. Этот безумный, хладнокровный жест, который прожёг её насквозь.

Он знал, что творит. И знал, что она не может ничего с этим сделать.

Она с трудом проглотила ком в горле, чувствуя, как внутри всё кипит - от стыда, от унижения, от злости... и от чего-то, чего она сама не могла объяснить.

Что-то в ней дрогнуло.

Атмосфера за столом была натянута до предела. Паузы между фразами растягивались, как натянутые струны, и казалось, что стоит кому-то сделать неверное движение - всё лопнет. Элисон изо всех сил старалась сохранять спокойствие, делая вид, что напряжённые взгляды и скрытые колкости её не касаются.

Но всё разрушилось, когда Лилиан, сидящая рядом, склонила голову набок и, отпив глоток вина, бросила с наигранной непринуждённостью:

- А как вы познакомились?

Вопрос прозвучал будто случайно, но за этой лёгкостью Элисон сразу уловила яд. Она на мгновение замерла, почувствовав, как укол неловкости разливается по телу. Придумать? Сказать правду? Или просто промолчать? Но прежде чем она успела раскрыть рот, Уилл заговорил сам:

- В Нью-Йорке, - его голос был спокойным, но слишком уверенным, почти демонстративным. Он даже не взглянул на неё, просто продолжил есть, будто ничего особенного не сказал.

Элисон поймала себя на том, что смотрит на него с лёгким недоверием, но быстро перехватила взгляд Лилиан и кивнула:

- Да. Всё верно. Нью-Йорк, - сказала она и, словно по сценарию, заправила за ухо выбившийся локон, заставляя себя выглядеть расслабленно.

- И что, просто случайная встреча? - не унималась Лилиан, приподняв брови. - В таком городе, среди миллионов? Звучит почти как сказка.

На её губах была улыбка, но глаза оставались холодными, внимательными. Она явно не верила - и намеревалась докопаться до правды.

Уилл наконец поднял взгляд. Его лицо было как камень, но в глазах вспыхнул холодный свет.

- Если уж тебе так интересно, - произнёс он чуть громче, чем требовалось, - мы встретились в одном из ресторанов на Манхэттене. Я был с друзьями, и вдруг заметил её. Сразу понял - она не такая, как все. Мы заговорили, и этого оказалось достаточно. Всё остальное... уже не важно.

Он говорил почти с вызовом. В его голосе звучала уверенность, которой Элисон всегда боялась - потому что за ней скрывалась ложь, преподнесённая как истина.

Она отвела взгляд, стиснув зубы. Эта «красивая история» звучала как сказка, рассказанная детям перед сном. Но на деле всё было иначе: холодный отель, тёмный номер, грубые руки на её теле. Утро с синяками. Никакой романтики. Никаких разговоров. Только он - хищный, отстранённый, жёсткий.

Элисон едва удержалась, чтобы не бросить вилку на тарелку.

Лилиан чуть наклонилась вперёд:

- Интересно. Никогда не подумала, что ты веришь в любовь с первого взгляда, Уилл.

Он лишь хмыкнул, и вместо ответа вернулся к еде.

Тогда вмешался отец Уилла. Его голос был глубоким, как гул барабана, и спокойным - слишком спокойным:

- А ты сама из Бостона, я так понимаю?

Элисон заставила себя взглянуть на него и выпрямиться. Вопрос был простым, но в его подаче чувствовалось испытание, как будто он ставил галочки в своей голове: «происхождение», «семья», «надежность» .

- Да, - ответила она с натянутой улыбкой. - Я родилась и выросла в Бостоне. Тогда как раз приехала к подруге на день рождения.

И, к счастью, это было правдой.

- Вот как, - кивнул мужчина, и его лицо стало чуть мягче. Но надолго ли?

- А твои родители чем занимаются? - последовал следующий вопрос. Он не звучал как обвинение, но в нем было то внимание, что легко превращается в осуждение.

Элисон слегка нахмурилась, не решаясь сразу ответить. Она чувствовала на себе взгляды всей семьи - Лилиан, бабушки, Джеймса... Как на экзамене, который нельзя провалить.

- Родители в разводе, - начала она ровно, стараясь держать голос спокойным. - Я живу с мамой и братом. Он старше меня на два года, работает. Мама тоже работает, она у нас в доме - опора. А отец... у него другая семья. Он владеет небольшой компанией по продаже и аренде недвижимости. Ничего масштабного, конечно, но вполне успешного, чтобы обеспечивать семью.

Она слегка улыбнулась, отчётливо осознавая, как скудно её слова звучат на фоне всего этого глянца, в котором они сидят.

- Мы никогда не жили в роскоши, - добавила она, - но у нас всегда было всё необходимое.

Отец Уилла выслушал её внимательно, и, казалось, это произвело на него большее впечатление, чем она ожидала.

- Уважительно, - произнёс он негромко. - Скромность не порок, особенно если за ней стоит характер.

Но как только Элисон позволила себе облегчённый вдох, голос бабушки пронзил тишину:

- Нечем, значит, похвастаться, - процедила старуха, не глядя на неё, будто бросая эту фразу в воздух.

Её тон был не злобным - хуже: холодно-презрительным. И от этого у Элисон внутри всё сжалось. Она почувствовала, как мурашки пробежали по коже, и снова - как в первый раз, когда вошла в этот дом - стало ясно: здесь ей никто не рад.

- Элисон, а где твоё обручальное кольцо? - вдруг раздался голос Джеймса, как выстрел в тишине. Он говорил непринуждённо, но в его взгляде, устремлённом на её руку, сквозил явный интерес, граничащий с насмешкой.

Пальцы Элисон дрогнули. Она сама не сразу поняла, в чём дело, пока не опустила взгляд. Безымянный палец был пуст.

Чёрт.

В горле пересохло. Несколько секунд она пыталась найти ответ - правдоподобный, спокойный, не выглядящий как оправдание. Но язык словно прилип к нёбу.

- Я... утром сняла, когда умывалась, - произнесла наконец. Голос прозвучал тише, чем хотелось. - Потом просто забыла надеть.

На мгновение за столом воцарилась пауза. Только бокал Лилиан легко коснулся тарелки.

Уилл сидел рядом, не двигаясь. Казалось, он даже не слышал, но Элисон чувствовала, как его тело напряглось. Он повернулся к ней медленно, почти лениво, и заговорил с той самой хладнокровной интонацией, от которой у неё всегда замирало внутри:

- Как можно забывать такие вещи, детка?

Он произнёс это тихо, но в голосе сквозила сталь. Затем, неожиданно, его пальцы сомкнулись на её щеке и с силой ущипнули. Он улыбался - для публики, - но в этой улыбке не было ни грамма нежности. Только ярость, спрятанная под маской заботливого жеста.

Элисон вздрогнула, с трудом сохранив невозмутимость. Боль от резкого прикосновения обожгла кожу. Она услышала тихий смешок Джеймса - будто ему было весело наблюдать за этим театром.

- А давайте поговорим о чём-то приятном, - вдруг сказал Уилл, словно ничего не случилось. Его голос зазвучал громче, звучнее, почти весело. - О том, что я скоро стану отцом.

Он выпрямился, с гордостью посмотрев по сторонам.

- Мы с Элисон ждём ребёнка.

Элисон замерла. Комок в горле мешал дышать. Она не ожидала, что он скажет это... так. Так открыто. Так демонстративно. Словно бросал вызов всем, кто сидел за столом - особенно тем, кто всё ещё сомневался в искренности их союза.

- Ребёнка? - переспросил отец Уилла, вскидывая брови. - Правда?

Его голос звучал удивлённо, почти дрогнул, как будто это известие выбило почву из-под ног.

- Да, - подтвердил Уилл. Его улыбка была широкой, торжествующей. - Мы даже уже знаем, кто будет. Мальчик.

Элисон почувствовала, как все взгляды в комнате обрушились на неё. Уилл сиял - он буквально купался в моменте. А рядом, молча, сидела Лилиан. На её лице отразилось то, чего Элисон не ожидала увидеть: откровенная ярость. Щёки её пылали, пальцы сжались на салфетке, как когти. Она поднялась из-за стола резко, с наигранной вежливой улыбкой:

- Извините. Мне нужно в уборную комнату.

И почти тут же исчезла за дверью.

- Вот это новость! - оживлённо воскликнул отец Уилла. - А я-то ломал голову, почему моя невестка сегодня даже не пригубила вина. Теперь всё ясно!

Он поднял бокал.

- За будущего наследника!

Все подхватили, кто с энтузиазмом, кто с деланной улыбкой. Только бабушка Уилла едва приподняла свой бокал и не сказала ни слова. В её глазах сквозила холодная надменность. И всё, что она подумала вслух, было:

- Быстро вы, однако.

Уилл сделал вид, что не услышал. Но Элисон заметила, как напряглась линия его плеч.

- Я очень рад, сынок, - добавил отец, - Я, признаться, думал, что Джеймс нас первым порадует. Но, как обычно, ты оказался впереди.

Слова звучали как похвала, но в них сквозила ироничная усмешка, от которой Джеймс, опустошив очередной бокал, отвёл взгляд.

- Я тоже отойду ненадолго, - глухо бросил он и поднялся, не скрывая раздражения.

Элисон, наблюдая за этим, всё сильнее чувствовала себя пленницей в чужом спектакле. Всё - от улыбок до тостов - казалось искусственным. Она сидела за роскошным столом, словно на сцене, где её роль была расписана заранее, а все эмоции - строго по репликам.

***

Лилиан вернулась первой. Её шаги звучали чётко и ритмично - каблуки уверенно цокали по мраморному полу, отражаясь эхом от высоких потолков. Взгляд опущен, губы чуть поджаты, но в их изгибе читалась тонкая, почти торжествующая улыбка. Лицо - спокойное, выверенное. Словно всё происходящее касалось её лишь мимоходом. Она заняла своё место, скользнув в кресло с изящной грацией, и на мгновение в комнате повисло напряжение - невидимое, но ощутимое.

Следом за ней, с едва заметным запозданием, вернулся Джеймс. Он прошёл к своему месту, слегка пригнув голову, как будто хотел остаться незамеченным, и небрежно провёл большим пальцем по уголкам губ - жест, в котором было что-то почти интимное. Элисон невольно задержала на нём взгляд, и в груди кольнуло неприятное предчувствие. Что-то было не так. Что-то между ними. И она это чувствовала.

- Прошу прощения, - первой нарушила молчание Лилиан, её голос был ровным, учтивым, но с лёгкой тенью усталости. - Уже поздно, мне пора возвращаться.

Её глаза оставались сухими и холодными, но интонация была на удивление мягкой, почти томной. Словно она только что завершила нечто важное и теперь могла уйти, довольная собой.

- Конечно, конечно, - отозвался отец Уилла, откинувшись на спинку кресла. Он окинул Лилиан внимательным, чуть хищным взглядом. - Завтра банкет. Твоя семья, надеюсь, тоже будет?

- Да, мы получили приглашение и обязательно придём, - кивнула она вежливо. Её движения были точными, будто отрепетированными, но глаза не встретились ни с кем, кроме Уилла. В этом взгляде - кратком, скользящем - было что-то ядовитое.

С этими словами Лилиан поднялась. Её каблуки снова зацокали по полу, уходя прочь.

- Уилл, - заговорил отец, уловив паузу. - Завтра ты будешь обязан представить свою спутницу. Официально. Всем. Думаю, момент настал.

Элисон вздрогнула. Его слова прозвучали с той особой торжественностью, которая не оставляла выбора. Как приговор. Как вызов.

Она ощущала, как внутри всё сжимается: дыхание стало прерывистым, пальцы инстинктивно сжались в ткань платья под столом. Это было то, к чему она не была готова - выйти из тени, стать «официальной женой» человека, которого... ненавидела? Боялась? Не понимала?

- Без проблем, - ответил Уилл почти лениво, но с той самой снисходительной уверенностью, что всегда подчеркивала его превосходство. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем нужно. - Элисон прекрасно справится.

Она с трудом улыбнулась, силясь сохранить спокойствие. «Справится» - звучало так, словно он уже принял решение за неё.

- Мы тоже вернёмся домой, - произнёс отец Уилла, поднимаясь. - Элисон, тебе нужно отдыхать. Это сейчас важнее всего.

- Спасибо, я так и поступлю, - ответила она с вежливым кивком, хотя внутри всё сжималось. От этой их «заботы», от всей этой фарса.

Бабушка поднялась первой. Она подошла к Уиллу и, словно отдавая честь, обняла его - формально, с достоинством. Затем, не удостоив Элисон даже взгляда, повернулась и вышла из комнаты с гордо поднятой головой, словно покидала сцену после спектакля, который ей не понравился.

Мачеха Уилла встала последней. Подойдя к Элисон, она натянуто улыбнулась и слегка обняла её за плечи, как будто касаясь незнакомки, которую велели принять.

- До свидания, - произнесла она, почти безэмоционально, и, не задерживаясь, направилась к выходу.

Когда дверь за ними закрылась, Элисон почувствовала, как будто из комнаты ушёл кислород. Только теперь она позволила себе выдохнуть.

Когда за последним гостем захлопнулась тяжёлая дверь, в доме воцарилась звенящая тишина. Элисон стояла у подножия лестницы, чувствуя, как под шелест платья по коже прокатывается волна усталости. Она будто вынырнула из долгого, затхлого приёма, где каждое слово было отточено, каждый взгляд - ядовит, а улыбка - поддельна. Теперь ей хотелось только одного: исчезнуть. Укрыться. Исчезнуть под одеялом и притвориться, что всего этого никогда не было.

Уилл тем временем - провожал гостей с тем самым внешним спокойствием, за которым скрывался человек, способный вспыхнуть за одну секунду. Элисон знала это слишком хорошо. Она вспомнила его раздражённый взгляд, когда речь зашла о кольце, - и тонкую боль на щеке от его «невинного» щипка. Внутри всё сжималось. Он запретил ей спать в комнате, как будто хотел показать ей её место в этом доме. В этом фарсе.

С тихим вдохом она повернулась и направилась не к своей спальне, а в сторону комнаты Лоры - пустующей в этот вечер. Подруга ушла ещё утром, и, вероятно, не вернётся до следующего дня. Элисон воспользовалась этой передышкой, чтобы забрать с дивана мягкий плед. Накинула его на плечи, обернувшись почти до самого подбородка, словно пыталась спрятаться от всего мира. От него.

Тихо, почти бесшумно, она вышла через боковую дверь, которая вела в сад. Влажные каменные плиты холодили босые ступни, и с каждым шагом ей казалось, что она уходит всё дальше от этой душной роскоши, от мрамора, золота, показного богатства и лживых лиц. От той жизни, в которую её втянули.

Небо над Бостоном было затянуто серыми облаками, и осенний воздух пробирал до костей. Ветер цеплялся за её волосы, дёргал их, будто хотел обратить на себя внимание, рассыпая пряди по лицу и плечам. Сад был безлюден. Только ржавые листья шуршали под деревьями, и фонари отбрасывали длинные тени на гравийные дорожки.

Элисон подошла к кованой железной лавке и села, не думая. Холод металла ударил в кожу сквозь ткань, как ледяной укол. Она вздрогнула всем телом, но не сдвинулась. Пусть лучше замёрзнет здесь, под звёздами, чем вернётся в комнату, где ей нечем дышать.

Плед съехал с плеч, и она поправила его, вжимаясь в ткань, будто в щит. Но холод всё равно просачивался сквозь кожу, добирался до костей. Ветер усилился, и вместе с ним пришла дрожь - не только от холода, но и от внутренней опустошённости. От ощущения ненужности, чуждости, как будто всё, что происходило за этим званым ужином, было спектаклем, в котором ей досталась самая неудобная роль.

Сидя в этом саду, она вдруг поняла, что совсем не хочет спать. Глаза горели от усталости, тело просило отдыха, но сознание - металось, не давая ей покоя. Мысли были спутаны, словно листья, кружащиеся в вихре. Всё казалось бессмысленным: и этот брак, и его игры, и завтрашний банкет, где её «представят» как жену.

Она прижала колени к груди, вжавшись в лавку, как в скалу посреди бури. Может быть, ночь и не принесёт ей сна, но хотя бы здесь, среди шороха листвы и ледяного ветра, она могла быть одна. Настоящая. Без маски. Без него.

***

Когда последний автомобиль гостей скрылся за коваными воротами, Уилл остался на крыльце, вдыхая прохладный воздух осеннего вечера. Внутри него клубилось странное, но приятное чувство удовлетворения - вечер прошёл под его контролем. Элисон, на удивление, не сорвалась, не выказала непокорства. На публике - она держалась. Почти как настоящая жена. Почти.

С этим ощущением он направился вверх по лестнице, к её комнате. Был уверен, что найдёт её там - уставшую, раздражённую, но на своём месте. Он толкнул дверь и вошёл. Пусто. Ни платья, ни обуви, ни её мягкого шороха. Заглянул в ванную - такая же тишина.

- Элисон? - позвал он, нахмурившись.

Ответа не последовало.

Он открыл дверь своей спальни - напрасно. Сердце кольнула тревога. Сжав челюсть, он резко развернулся и спустился вниз, почти срываясь с шагов.

- Где Элисон? - спросил он у одной из горничных, его голос был сдержан, но в нём проскальзывало нечто тёмное, взволнованное.

- Я... я не знаю, сэр. Она вышла, и я... я подумала, что она просто... - служанка замялась под его взглядом.

- Чёрт... - Уилл провёл рукой по волосам и пошёл к запасному выходу. Её нет в доме - значит, на участке. Она не посмеет уйти дальше. Не сегодня.

И правда: сад встретил его тишиной и свежестью, и только её силуэт вырисовывался среди клумб - на старой кованой лавке, закутанная в плед, согнувшаяся, как птица под дождём.

Он подошёл быстро, почти со злостью.

- Ты с ума сошла? - бросил он хрипло. - Сидеть здесь в такую погоду? Ты совсем дура?

Элисон медленно повернулась к нему. Её глаза блестели в полумраке, но голос остался холодным:

- Если пришёл, чтобы бросаться оскорблениями, можешь идти обратно. Дверь ты знаешь.

Он встал перед ней, руки в карманах, дыхание сбивчивое. От ветра её волосы развевались по щекам, губы посинели, но она держалась, как скала.

- Это мой дом, мой сад. Мне решать, кто где сидит. Не слишком ли много в тебе гордости, чтобы вести себя, как капризный ребёнок?

Она закатила глаза и медленно встала, расправляя плед.

- Слушай, Уилл. Я просто хочу уехать домой. В свой. Где могу спать там, где хочу, и дышать без твоего разрешения.

- Ты знаешь, что это невозможно, - его голос стал резким. - У нас контракт. И ты беременная. Ты не поедешь никуда.

- Значит, оставь меня в покое. И не говори, где я должна спать. Сначала ты запрещаешь мне мою комнату, потом предлагаешь спать в своей. Что дальше? Под лестницей?

Он шагнул ближе.

- Я просто предложил то, что логично.

- Это твои решения. Твои приказы. Моё мнение никогда не имело веса.

- Значит, ты будешь сидеть здесь, мёрзнуть, лишь бы не лечь со мной в одной кровати?

- А что, ты удивлён? - она скрестила руки на груди. - Ты правда думаешь, что после всего я захочу делить с тобой постель?

Он замолчал. В его взгляде промелькнула досада. Он был зол. На неё. На себя. На эту чёртову ночь.

- Так ты действительно ненавидишь меня настолько, что не можешь даже лежать рядом в одной кровати?! - Уилл почти взорвался, его голос пронёсся по пустому саду, расколов тишину. Он стоял перед ней, сжав кулаки, и дышал тяжело, как зверь, загнанный в угол.

Элисон не повернула головы. Она смотрела вверх, на чёрное небо, как будто надеялась, что холодные звёзды ответят за неё.

- Ты сам только что ответил на свой вопрос, - проговорила она с поразительным спокойствием, за которым, как он знал, скрывался ураган.

Он стиснул зубы. Гнев полыхнул в груди, выжигая остатки самообладания.

- Отлично, - процедил Уилл. - Спи здесь. Мёрзни. Я иду туда, где тепло, где есть душ, чистое бельё и кровать. Я не обязан смотреть, как ты играешь в жертву.

- Ну и катись, - бросила она ему в спину.

Он уже почти ушёл. Почти. Но, сделав несколько шагов, остановился. Ноги не слушались. Сердце билось в висках. Невыносимо было представить, что она - его жена, мать его будущего ребёнка - сидит одна, замёрзшая, синими губами, среди пустого сада, потому что не желает даже находиться с ним под одной крышей.

Он резко повернулся и вернулся тем же шагом, теперь быстрым, решительным. Тень Элисон всё ещё сидела на лавке - упрямая, хрупкая, чужая.

- Что, решил передумать? Пришёл насладиться моей агонией? - сухо спросила она, не поднимая головы.

- Нет, - резко бросил Уилл.

Он схватил её за руку и прежде, чем она успела вырваться, легко поднял и забросил на плечо, как тряпичную куклу.

- Уилл, ты... ты идиот! Я тебе что - мешок картошки?! Поставь меня на место! - закричала она, барабаня по его спине кулаками.

- Ты хуже, - процедил он, не сбавляя шага. - По крайней мере мешок картошки не огрызается.

Её волосы свисали вниз, касаясь его спины, а ноги болтались, ударяясь о его грудь. Она вырывалась, визжала, шипела, как разъярённая кошка, но он был неумолим. В доме уже царила ночная тишина, лишь глухой звук его шагов по лестнице отдавался эхом.

Он втолкнул дверь своей спальни плечом и аккуратно опустил её на кровать, как будто она не била его по ребрам секунду назад. Она тут же развернулась и - укусила его за ухо. Сильно.

- Чёрт! - выругался он, отпрянув, хватаясь за ухо. - Ты больная?! Это было чертовски больно!

Но, несмотря на боль, он замер. Потому что в следующую секунду услышал её смех - настоящий, звонкий, до слёз. Смеялась искренне, почти беззлобно, и в этом смехе было больше жизни, чем за весь проклятый вечер.

Он смотрел на неё, ошеломлённый, ощущая, как внутри что-то дрогнуло. Она вдруг показалась ему неразгаданной головоломкой, бурей и светом одновременно.

Но смех угас. Она резко встала, перебралась через кровать и направилась к двери. Хлопанье босых ступней по полу выдавало её решимость.

- Куда ты пошла?! - спросил он, шагнув за ней. - Мы ещё не закончили.

- Ошибаешься, - бросила она, не оборачиваясь. - Мы всегда заканчиваем, когда тебе не по вкусу мой ответ.

Он резко перехватил её у самой двери, встал перед ней, не давая пройти. Его лицо было напряжённым, но голос, когда он заговорил, был низким и почти хриплым:

- Стой.

Она смотрела на него молча, дыша тяжело, но не от усталости, а от злости, накатившей разом.

- Ты вернулся сюда, чтобы сделать из меня посмешище, Уилл? - её голос дрожал, но не от страха. - Зачем всё это? Чтобы доказать, что ты главный?

Он шагнул ближе, до боли близко. Он чувствовал её дыхание, жар злости, исходящий от неё. А она - его злость, холод и опасную, яростную решимость.

- Нет, - прошептал он. - Я вернулся, потому что ты - не посмешище. Ты моя. И мне плевать, сколько раз ты скажешь, что ненавидишь меня.

Элисон резко распахнула дверь спальни, стремительно выскользнув в коридор. Сердце билось громко, как барабан. Ей нужно было уйти - куда угодно. Подальше от этого взгляда, от его близости, от того, как легко он держал её под контролем. От самой себя.

Но стоило ей миновать поворот, как сильные руки обвили её талию. Всё произошло молниеносно: её спина соприкоснулась с его грудью, и она ощутила, как его дыхание обдало кожу шеи.

- Элисон... - прошептал Уилл ей в волосы, не разжимая объятий.

Она замерла. Тело напряглось, но в нём не было страха - только тяжёлое, горькое сопротивление. Он не тянул её насильно, не прижимал - просто держал, будто боялся, что она растворится, если он отпустит.

- Отпусти, - сказала она тихо, но голос её был неуверенным, как будто она и сама не до конца знала, хочет ли этого.

- Я не могу, - ответил он так же мягко. - Мне хорошо рядом с тобой.

Эти слова прозвучали неожиданно даже для него самого. Он произнёс их и тут же захотел отвести взгляд, спрятаться от того, что только что раскрыл.

Молча, осторожно, он развернул её к себе лицом. Их глаза встретились - и на мгновение всё замерло. В этом взгляде не было власти, не было игры. Только странное, неловкое притяжение. Он чуть коснулся её щеки, будто проверяя, не растает ли она от этого прикосновения.

Она не отпрянула.

И в следующее мгновение он поднял её на руки - медленно, бережно - и перенёс на кровать. Положил её на прохладные простыни, как будто она была самой хрупкой вещью в этом доме. Затем, нависнув над ней, облокотился на локти по обе стороны от её головы. Его лицо было совсем рядом, но он не торопился, просто смотрел.

Элисон вздохнула, закатив глаза, но в её голосе не было злости, лишь усталость:

- Если ты снова собираешься заняться со мной сексом - я не в том настроении. Серьёзно.

Он на мгновение замер, а затем сделал то, чего она точно не ожидала.

- Что ты обычно любила делать дома в такое время? - тихо, почти шёпотом, спросил он.

Его вопрос прозвучал так обыденно, что она моргнула в замешательстве.

- Что?.. - произнесла она недоверчиво.

- Просто... - он выдохнул, отводя взгляд на секунду. - Я не знаю. Ты ведь... жила своей жизнью. До всего этого. Что ты делала по вечерам, когда было вот так - поздно?

Он поймал её взгляд, чуть неуверенный, но искренний. И ей показалось, что впервые с тех пор, как она оказалась в этом доме, он не играл, не приказывал, не доминировал. Он просто... спрашивал.

Она моргнула, чувствуя, как что-то внутри дрогнуло.

- Обычно? - переспросила она чуть мягче. - Смотрю сериалы. Или фильмы. Заворачиваюсь в плед, кушаю сладкое. Чипсы, мороженое... Иногда делаю себе какао. И обязательно что-нибудь вкусное, - её губы дрогнули в слабой улыбке. - Даже если день был отвратительным.

- В такое время?.. - изумлённо воскликнул он, подняв брови. - Это же почти полночь.

- Именно. Самое вкусное начинается ночью.

Он рассмеялся. Настояще, тихо, почти хрипло. И вдруг всё напряжение, сгустившееся между ними с самого вечера, стало рассыпаться, исчезать в этой мягкой ночной тишине. В этой кровати. В этом взгляде.

Он наклонился чуть ближе, его лоб легко коснулся её лба.

- Хочешь... какао?

Она посмотрела на него, и впервые за долгое время её глаза не были защищёнными. В них было то, что он хотел видеть - человеческое, не маску.

- Да, - прошептала она. - Если ты сваришь сам.

Он хмыкнул, приподнявшись.

***

На кухне было тихо. Ночной дом словно выдохнул - погасли люстры в гостиной, стемнели холлы. Лишь тёплый свет над плитой освещал просторную кухню, отбрасывая длинную тень на белоснежную мраморную столешницу.

Уилл стоял у плиты - в белой рубашке с закатанными рукавами, расстёгнутой на одну пуговицу выше нормы, как будто воздух вдруг стал плотнее. Он смотрел в глубокую кастрюлю, будто в бездну. В одной руке - венчик, в другой - банка молока, которую он едва нашёл после пятиминутных поисков, рывков и нецензурной брани, брошенной в сторону невидимых организаторов этой идеальной кухни.

Прислуга, дежурившая на ночь, застывала, проходя мимо него. Молоденькая горничная едва не уронила полотенце, когда увидела, что именно делает Уилл.

- Он... готовит? - шепнула одна служанка другой, замирая у края стены.

- Варит какао, - прошептала в ответ вторая, как будто это было частью древнего заговора. - Для неё.

- Для жены?

- А ты знаешь кого-то, ради кого он стал бы стоять у плиты в белой рубашке?

Молча переглянувшись, они ускользнули в глубину коридора, стараясь не дышать громко.

Но одна из них - чуть старше остальных, с яркими глазами и смелой осанкой - всё же подошла ближе, улыбаясь игриво:

- Могу помочь, сэр. Я знаю, где стоит какао и маршмеллоу...

- Уйди, - отрезал Уилл резко, даже не глядя на неё.

Тон был ледяной. Голос - такой, каким он обычно отдавал приказы, когда был на грани гнева.

- Но я просто...

- Я сказал - вон.

Она вздрогнула и молча ушла, оставив после себя запах духов и лёгкое движение воздуха.

Он вздохнул, сжав венчик в руке до побелевших костяшек. Чёрт бы побрал эту идею.

Он не знал, где что лежит. Его раздражало, что никто не подписал ёмкости с сахаром, что крышка от корицы не открывалась, что маршмеллоу были, как оказалось, в отдельной закрытой коробке, которую он случайно уронил.

Но больше всего раздражало то, зачем он вообще это делает.

Уилл который привык раздавать распоряжения, а не вспоминать, как греют молоко, чтобы оно не убежало. Который держал дистанцию даже с собственной семьёй - и вдруг...

Он снова подумал о её голосе. О том, как она лежала на кровати. Как она говорила про плед и сериалы. Как, несмотря на всё, не оттолкнула его.

Он мешал молоко, погружаясь в мысли. Вспоминал её лёгкий смех - редкий, живой, звенящий. Словно колокольчик среди хрустального холода их брака.

Чёрт. Это всё было неправильно.

Но тёплая пена поднималась по краю кастрюли, и сладкий аромат какао начал наполнять кухню. Он медленно убавил огонь, впервые в жизни чувствуя, что готовит не ради вежливости, не ради роли - а ради неё.

И вдруг то, что начиналось как прихоть, стало чем-то другим. Тихим, почти нелепым жестом заботы, который он сам едва осознавал.

Уилл налил какао в две кружки - тяжёлые, керамические, не слишком красивые, но удобные. Он поставил их на поднос.

Когда Уилл открыл дверь спальни, в руках у него был аккуратный поднос с двумя кружками горячего какао. Пахло молоком, ванилью и чем-то почти домашним - непривычным для этого холодного дома.

Он вошёл, не торопясь. И остановился на пороге.

Элисон уже была там. Сидела, закинув одну ногу на другую, на кровати - в коротких хлопковых шортах и белой футболке от Celine, которая мягко облегала её фигуру, играя на изгибах тела. Волосы были влажными после душа, тёмные пряди прилипали к шее, спине и вискам, а обнажённые ноги выглядели особенно соблазнительно в мягком свете ночника. Она ещё не видела его - листала что-то в телефоне, откинувшись на локоть.

И он... замер.

Властный, холодный, грубый для всех Уилл Хадсон стоял в своей же спальне и смотрел на жену - не как на бремя по контракту, не как на «носительницу наследника», а просто... как на девушку. Ту, с которой было тихо, мягко, настояще - когда они говорили, лёжа рядом.

Он сглотнул и заставил себя выдохнуть.

- Надеюсь, ты пьёшь какао без сахара. Потому что я чёрт возьми не нашёл, где он.

Элисон подняла взгляд и на секунду, кажется, не поверила. Она прищурилась, отложив телефон, и медленно выпрямилась.

- Ты... приготовил его?

- Да, - буркнул он, пряча неловкость за мрачной миной. - Своими руками. Лично. Не умер, если что.

- И не отравил? - уточнила она, склонив голову, а уголок губ дёрнулся вверх.

- Возможно. Но ты уже не сбежала, так что другого шанса у тебя нет, - усмехнулся он, поставив поднос на прикроватную тумбочку.

Она взяла кружку и поднесла её к губам. Сделала маленький глоток, будто проверяя. Затем удивлённо приподняла брови.

- Оно... вкусное.

- Не смейся, - пробормотал он, усевшись рядом с ней, на край кровати. - Я вообще-то серьёзно старался.

Неловкая тишина повисла между ними, и он вдруг понял: не хочет, чтобы она снова отстранилась. Не хотел, чтобы эта ночь закончилась, как обычно - с закрытыми дверями и немыми спинами.

Именно поэтому, не глядя на неё, он выдал:

- Ну так давай... посмотрим фильм.

Секунда тишины.

- Что? - Элисон чуть подалась вперёд, в глазах искреннее изумление. - Фильм?

- Да! Фильм, - повторил он и махнул рукой в сторону огромного плазменного телевизора на стене. - Вон. Устройство. Работает, вроде. Наверное.

- Ты хочешь сказать, что... ты и я, вместе... смотреть фильм? - переспросила она с прищуром, будто пытаясь расслышать подвох.

- Ты что, в кинотеатрах не бывала? - фыркнул он. - Люди тоже рядом сидят. И никто не умирает.

- Но это же не кинотеатр, - она скрестила руки на груди, прищурившись. - Это... ты.

Он закатил глаза.

- Да хватит, я просто предложил. Раз уж какао сварил - надо же его с чем-то пить, - пробурчал он, вставая и направляясь к телевизору, но на полпути замедлил шаг - потому что абсолютно не понимал, как его включить.

Пульт он заметил на комоде, взял его с видом крайней серьёзности, как будто собирался запустить космическую ракету. Нажал одну кнопку. Экран мигнул. Вторую - звук появился, но изображение исчезло. Он нахмурился.

Элисон сдерживала улыбку.

- Ты не знаешь, как его включить, да?

Он резко обернулся:

- Знаю!

- Не знаешь, - почти певуче ответила она. - А значит...

Она поднялась с кровати, шагая к нему с тем самым видом, который заранее говорил: сейчас я победю. Волосы, чуть влажные, скользили по её плечам, и Уилл отвёл взгляд, чтобы не уставиться в точку.

- Я выбираю фильм, - произнесла она с неприкрытым торжеством.

- Комната моя, - отрезал он.

- Какао тоже моё, - подмигнула она. - А значит, я решаю.

- С какой стати? - недовольно отозвался он, нахмурившись.

Она подняла пульт, будто трофей, и направилась обратно к кровати.

- Тогда я уйду, - бросила через плечо.

Он замер.

- Ладно, - прорычал он, стиснув зубы.

Она удовлетворённо кивнула, откинулась на подушки, закинула ногу на ногу и сделала ещё один глоток какао.

- Хороший мальчик, - прошептала она, не отрывая взгляда от экрана.

И впервые Уилл не стал спорить.

Уилл бросил взгляд на пачку чипсов, которую Элисон с видом полной невинности открывала прямо на его кровати.

- Откуда у тебя это? - спросил он, хмуро сощурив глаза, будто речь шла о контрабанде, а не картофельных ломтиках с сыром.

- Купила пару дней назад. - Элисон лениво пожала плечами, уже устраиваясь на кровати. - И спрятала.

Он перевёл взгляд на её ноги, которые едва прикрывались мягкими домашними шортами. Она ловко запрыгнула под его одеяло, совершенно не спрашивая разрешения, устроилась на боку, уткнувшись в подушки, и поставила чипсы рядом.

- Ты не собираешься принять душ? - спросила она, не поднимая взгляда, пока делала первый хрустящий укус.

- Приму! - буркнул он. - Ты уже выбрала фильм?

- Ага, - отозвалась Элисон.

- Подожди немного, я быстро, - сказал он, чувствуя, как лёгкая нервозность быстро сменяется странным волнением. Что-то в том, как она беззастенчиво оккупировала его территорию, действовало на него возбуждающе и... сбивало с толку.

Он ушёл в ванную, и за этой дверью остался прежний Уилл: ледяной, сдержанный, контролирующий. Когда он вышел - уже был другой.

На его бёдрах держалось одно лишь белоснежное полотенце, капли воды ещё блестели на груди, струились по ключицам, спине, исчезая под полотенцем. Босые ступни ступали бесшумно, но взгляд Элисон не смог остаться таким же тихим - он заметил, как её глаза скользнули по его телу. И пусть она тут же вернулась к экрану телефона, это всё равно случилось.

Он вытер волосы, снимая полотенце - нарочно медленно, и поймал её взгляд в тот момент, когда она резко прикрыла глаза рукой.

- Уилл! - вскрикнула она, лицо залилось краской. - Твою мать!

- Что? - отозвался он лениво, уже натягивая чёрные боксеры от Calvin Klein и светлую футболку. - Ты ведёшь себя так, будто не видела мужского тела.

- Я не подписывалась на домашнее порно, - пробормотала она сквозь пальцы. - И одеваться можно было в ванной, если ты вдруг не заметил.

- Детка, не прикидывайся, что тебе не понравилось, - он бросил взгляд через плечо, ухмыльнувшись.

- Замолчи и садись, пока я не передумала, - оборвала его Элисон, повернувшись к телевизору, но её щёки всё ещё были розовыми.

Он забрался на кровать, лениво откинулся на спину, положив одну руку за голову, а другой потянулся к пачке чипсов. Но в этот момент его взгляд наткнулся на лавину снэков, которую она каким-то чудом успела принести за то время, пока он был в душе.

На прикроватной тумбочке теперь красовалась открытая банка Dr Pepper, большая пачка Cheddar Jalapeño Cheetos, шоколадные батончики Twix и Snickers, упаковка мини-зефира Jet-Puffed Marshmallows, и даже миска с шоколадными хлопьями, в которую она кинула горсть M&M's - просто потому что могла.

- Что это за пищевой разврат? - выдохнул он. - Это твой завтрак, обед и ужин одновременно?

- Это называется комфорт, Уилл, - сладко произнесла она, подавая ему кружку с какао. - Расслабься. Мир не рухнет, если ты один раз за ночь съешь что-то вкусное.

Он скосил взгляд на батончики и сдержал тяжёлый вздох.

- Я это съем только потому, что ты заставила меня сварить какао, - пробурчал он.

- Это мило. Ты даже не понимаешь, насколько ты сейчас неотразим, - прошептала она, нарочито игриво.

Он бросил на неё долгий взгляд, заметив, как её футболка - мягкая, белая, с логотипом Celine - слегка просвечивает под светом телевизора. Как обнажённые ноги пересеклись, как она подогнула одну под себя, и как будто не замечала, что сидит слишком близко.

- Что будем смотреть? - хрипло спросил он.

- Ты ослеп? - усмехнулась она, не поднимая глаз от экрана. - На телевизоре же написано: P.S. I Love You.

Он застыл. На его лице отразилось что-то среднее между ужасом и недоверием.

- Да ну нахрен, - выдохнул он. - Ты серьёзно? P.S. I Love You?

Элисон, не отрываясь от пульта, скрестила ноги и повернула к нему голову.

- Проблемы? - её голос был спокойным, почти ленивым, но в глазах вспыхнул вызов.

- Это же... - он с отвращением скривился. - Сентиментальная муть. Чувак умирает и шлёт письма с того света. Ты издеваешься?

- Эй! - сказала она, хлопнув его по плечу. - Закрой рот. Или я уйду.

- Ладно, - пробормотал он с демонстративным вздохом. - Пусть будут письма мёртвого романтика.

Он откинулся на спину, перебирая в голове всё, чем мог бы заняться вместо этого фильма. Через несколько минут он уже раз пять менял позу, сходил в ванную и обратно, потом залез в телефон. Его лента обновлялась быстрее, чем развивался сюжет. Он с трудом не закатил глаза, когда герой на экране начал читать очередное письмо с дрожащим голосом.

Тем временем, Элисон уже сняла плед, под который забралась в начале, и растянулась на животе. Свет от экрана мягко скользил по её телу, выделяя изгибы бёдер, которые шорты едва прикрывали. Она полностью погрузилась в происходящее, и её дыхание стало ровным, будто она забыла о присутствии Уилла. А он... он уже не мог смотреть на экран.

Он смотрел только на неё.

Волосы, всё ещё влажные после душа, разметались по подушке, пряди липли к её шее. Белая футболка плотно облегала спину, полупрозрачная в свете телевизора, подчёркивая линии тела. И когда она чуть сдвинула ноги, оголив бедро, Уилл сжал челюсть.

Он с трудом сдерживал себя.

Чёрт. Почему она так лежит? Специально?

Он отвернулся, глядя в потолок, но его тело уже выдавало возбуждение. Он попытался взять себя в руки, достал телефон - бесполезно. Сексуальное напряжение становилось невыносимым.

И тут её голос:

- Боже, он такой красивый, - выдохнула Элисон, уткнувшись в подушку и мечтательно улыбаясь экрану.

Уилл медленно повернулся к ней.

- Что? - спросил он, в голосе просквозила угроза. - Ты кого-то назвала красивым?

Она бросила на него взгляд, будто он был идиотом.

- Его, - указала она на экран, где в кадре появился актёр.

- И где здесь красота? - Уилл усмехнулся с недоверием. - Я в сто раз красивее этого парня.

- Ты ведёшь себя как ребёнок, - фыркнула Элисон. - Мне бы твою самооценку.

- У меня не самооценка. Я просто не люблю, когда моя жена пускает слюни по другим мужчинам в моём присутствии, - буркнул он.

- Слушай, а тебе вообще можно так лежать? - пробурчал Уилл, нахмурившись, переводя взгляд с экрана на Элисон, которая уютно устроилась на животе, обняв подушку.

- Ты это серьёзно сейчас? - она приподняла бровь, даже не отвлекаясь от фильма. - Ты мешаешь мне слушать, Уилл. Прекрати.

В её голосе звучала капля раздражения, но, как ни странно, именно это делало её ещё более живой и настоящей. Он смотрел, как её пальцы медленно сжимают подушку, как волосы, ещё чуть влажные после душа, прилипают к шее. Она выглядела расслабленной и уязвимой одновременно - и это сбивало его с толку.

- Просто спросил, - пробормотал он. - Ты же беременна.

- Пока не станет двадцать недель - можно, - ответила она, всё так же спокойно.

Уилл замолчал. Он не ожидал услышать от неё такой чёткий и уверенный ответ. Он почему-то думал, что ей плевать. Но в глубине души это знание - что она в курсе сроков, нюансов, и что, может быть, где-то внутри всё же готовится к этой новой роли - оставило странный след.

Она действительно собирается быть матерью. Его ребёнку.
Чёрт.

На экране тем временем шла сцена из «P.S. I Love You». Главная героиня - вдова, потерявшая мужа, - открывала одно из его писем. Оно было трогательным и наивным, полным любви, которую он оставил ей после смерти. Голос Джерарда Батлера звучал закадрово - с ирландским акцентом, мягким и глубоким.

Уилл чуть скривился.

- Сопли какие-то, - пробормотал он себе под нос.

- Я слышала, - бросила Элисон, не оборачиваясь.

- Ну правда, он же умер, а она всё равно влюблена. Это что, нормально?

- Это называется любовь, - спокойно ответила она. - Что-то, с чем ты вряд ли знаком.

Он усмехнулся, но не ответил. Вместо этого снова взял свой айфон и наугад начал листать ленту. То ли чтобы отвлечься, то ли чтобы не думать о том, что в этой фразе прозвучало слишком точно.

- Поставь на паузу, - вдруг сказала Элисон. - Мне в туалет надо.

- Пульт у тебя, - лениво отозвался он.

Она нажала кнопку, стряхнула с белой футболки крошки от чипсов - прямо на пол - и встала.

- Ты серьёзно? - Уилл сел. - В моей комнате? Это... отвратительно.

- Расслабься. Уберу потом, - бросила она и скрылась за дверью ванной.

Он шумно выдохнул, падая на подушку. В доме с ним никто не вёл себя так. Никто не был настолько... человечным. Это бесило и притягивало одновременно.

Когда она вернулась, уже довольная и посвежевшая, то забралась обратно на кровать, скрестив ноги и устроившись в позе лотоса.

- Я всё, - весело заявила она, как будто между ними и не было десятка подколок за последние пять минут.

- Когда этот фильм закончится? - зевая, спросил он.

- Ещё минут тридцать, - ответила она. - Но ты же всё равно не смотришь. Зачем вообще предлагал?

Он на секунду замолчал. Ответ был прост. Неизбежно простой.

- Чтобы ты осталась, - выдохнул он, почти шёпотом. - Ты останешься?

Элисон приподняла голову.

- Что?

- Ну, в смысле... спать. Здесь. - Он отвёл взгляд. - Когда ты рядом, мне... легче спится. Не знаю, почему.

Элисон мельком взглянула на Уилла - он лежал на спине, одна рука закинута за голову, другая слабо сжата в кулак, как будто даже во сне он держал оборону. Его грудь ровно поднималась и опускалась, дыхание стало спокойным, лицо - лишённым той холодной маски, которую он носил наяву. Он казался другим. Мягче. Почти... нормальным.

Её пальцы машинально теребили край пледа, лежащего рядом. Она ещё продолжала смотреть фильм, но смысла в нём уже не улавливала. Внимание рассеялось, растворившись где-то между светящимся экраном и тишиной комнаты, прерываемой лишь хриплым, будто чуть взволнованным дыханием Уилла.

Иногда он вздрагивал. Едва заметно. Его брови то слегка хмурились, то вновь разглаживались. Однажды он что-то прошептал - неразборчиво, тихо. Это насторожило её.
Она знала, каким закрытым он был, насколько редко позволял себе быть живым. И сейчас, в этой беззащитности сна, в том, как его губы сжались, как плечи чуть дёрнулись - в этом было что-то... тревожное.

Элисон отвела взгляд. Когда титры наконец побежали по экрану, она протянула руку к пульту и выключила телевизор, не позволяя музыке нарушить ночную тишину. Всё, что осталось - мягкий свет бра и равномерное дыхание человека, которого она терпеть не могла... но почему-то осталась рядом.

Она встала с кровати осторожно, словно боясь разрушить зыбкое равновесие. Собрала пустую пачку чипсов и вышла в ванную, где в уголке заметила урну. Металл отразил тусклый свет, и её собственное отражение в зеркале встретилось с ней - лицо было немного уставшим, глаза устремлёнными в себя. Всё, что случилось за последние дни, отражалось в этом взгляде: тревога, растерянность и нечто едва уловимое... Возможно, сожаление.

Она вымыла руки, смочила лицо холодной водой, пытаясь унять то странное, что копилось в груди.
Надо было уйти. Просто выйти и вернуться в свою комнату - в ту, где не пахнет его парфюмом, где нет этого его пледа, нет этого странного ощущения тепла рядом.

Она открыла дверь обратно в спальню и замерла.
Уилл по-прежнему спал. Лежал всё так же - только теперь плед с него сполз, и он слегка поёжился, будто чувствовал её отсутствие даже во сне. Сердце у неё дрогнуло.

Она замерла, глядя на него с неясным чувством - смесью вины и облегчения. Его волосы были растрепаны, как у мальчишки, и это внезапно вызвало в ней непрошеную волну нежности. Но она подавила её. Стараясь не шуметь, вышла из его комнаты. Дверь захлопнулась за ней мягко, почти беззвучно.

Оказавшись в коридоре, Элисон наконец выдохнула. В её груди стало свободнее. Она чувствовала, как с каждым шагом прочь от него возвращается её пространство - личное, свободное, не нарушенное чужой волей. Она прошла в свою комнату, щёлкнула выключателем и, не включая основного света, погрузилась в полумрак.

Комната встретила её привычной прохладой. Элисон босыми ногами прошла к кровати и, не раздеваясь, нырнула под одеяло, свернувшись клубком. Всё внутри неё было спутано: воспоминания о вечернем ужине, напоминание о Лилиан, ощущение чужих взглядов, и - голос Уилла, удивительно тихий, когда он сказал: «Останься.»

Она тянулась к тумбочке, и взгляд её упал на кольцо. Оно лежало там, как символ чего-то, что ещё не обрело имени. Элисон поднесла его к глазам, крутанула на пальце. Красивое. Холодное. Слишком тяжёлое для её тонкой руки - и для её сердца. Сняв кольцо, она снова убрала его обратно в ящик.

Было три часа ночи, когда она проснулась. Горло пересохло, тело просило воды. Не открывая глаз, Элисон поднялась с кровати и, почти вслепую, вышла в коридор. Внизу, на кухне, сенсорный свет мигнул, освещая её фигуру в мягкой футболке и коротких шортах. Вода, прохладная и спасительная, освежила её, но стоило вернуться наверх - она услышала это.

Глухой звук. Словно кто-то ударился о мебель или стену. Потом - тишина. Потом снова - движение.

Сердце сжалось. Инстинкт вёл её к комнате Уилла. Элисон приоткрыла дверь и застыла.

Он сидел на полу, спиной к стене. Торс всё ещё обнажён, руки сжаты в кулаки. Его грудь вздымалась быстро, будто он только что прервал кошмар. Голова опущена. Но стоило ей шагнуть ближе - он поднял глаза. И в этих глазах не было сна. Только ярость.

- Уилл... - прошептала она.

Он отдёрнулся, словно обжёгся, и резко встал.

- Уходи.

- Что?.. Я просто хотела...

- Хотела что? - перебил он, голос сорвался на гортанный хрип. - Посмотреть, не умер ли я тут от одиночества?

- Я... - она запнулась, растерянная. - Я слышала, как ты...

- Не надо врать, Элисон! - Уилл шагнул ближе. Его лицо было искажено гневом, но под ним проглядывало нечто иное - страх, отчаяние. - Ты сбежала, как только я уснул. Как будто я прокажённый!

- Это неправда! - выкрикнула она, отступая. - Я просто хотела...

- Хотела быть подальше, да? Потому что я тебе отвратителен? - он рассмеялся, глухо и зло. - Господи, неужели я настолько тебе противен?

- Перестань, - прошептала она.

- Нет, ты скажи. Скажи вслух, как тебе мерзко рядом со мной! Как ты терпишь меня только ради чёртова контракта!

- Хватит! - Элисон взорвалась. - Ты сам не знаешь, чего хочешь! То злишься, то зовёшь, то выгоняешь! Ты псих, Уилл!

Он ударил кулаком в стену, и звук был такой, словно треснуло дерево.

- Я просил тебя остаться! Просил, чёрт возьми! Даже чертов фильм с тобой смотрел! Я просто хотел... - его голос сорвался, но он тут же сжал челюсть. - Всё. Уходи.

- С удовольствием! - Элисон развернулась, хлопнув дверью, которая отозвалась грохотом.

Она шла по коридору, не оборачиваясь, а в груди всё горело. Руки дрожали. Но она даже не подумала остановиться.

Как только за Элисон захлопнулась дверь, в тишине комнаты раздался резкий звук - глухой, яростный, словно вспышка сдерживаемого до предела гнева вырвалась наружу. Уилл стиснул зубы, сжал в руке тяжёлый стеклянный подсвечник с прикроватной тумбы и с силой швырнул его в стену. Громкий звон расколовшегося стекла заполнил комнату, и сотни осколков осыпались на пол, как осколки разбитого терпения. Один особенно крупный ударился об пол и покатился под кровать, оставляя за собой крошечные блестящие следы.

Удар был настолько громким, что Элисон, уже сделавшая несколько шагов по коридору, замерла. Губы дрогнули.

- Действительно сумасшедший, - прошептала она в сторону, даже не надеясь, что он услышит, и резко повернулась, шагая прочь, будто каждое её движение было актом самообороны.

Но сердце её бешено колотилось, а внутри уже поднималась волна паники. Бежать хотелось не только от Уилла, но и от самой себя, от чувств, которые он вызывал.

Уилл остался один среди звенящих осколков.

Он стоял в комнате, дыша тяжело, грудь вздымалась, как после бега. На полу - след разрушения: расколотое стекло, опрокинутая лампа, подушку сбросило на пол. Он сжал виски ладонями, будто пытался выдавить из себя этот гнев, который теперь горел, как яд внутри.

***

Элисон сидела в своей комнате, на краю кровати, сжав в пальцах подол своей футболки. Её руки дрожали. Мысли метались, сбиваясь в беспорядочные фразы. Она чувствовала, как её грудь сжимает тревога. Перед глазами всё ещё стоял образ Уилла, сидящего на полу, как потерянный ребёнок. А потом - кричащего, озлобленного, выбрасывающего наружу всё, что держал в себе.

Она резко вскочила, прошла к двери и замерла. Сердце подсказывало: Он не в порядке. Страх боролся с этим внутренним зовом, но не победил.

Она спустилась вниз. Свет на кухне не горел - Элисон остановилась в дверях и застыла.

Его спина была напряжена, плечи слегка опущены - как будто весь его вес давил на них. Он стоял, опершись на стол обеими руками, глядя в одну точку, будто пытался сдержать остатки самообладания.

Услышав шаги, он обернулся.

Его лицо было мрачным. В глазах - усталость, сквозившая сквозь раздражение.

- Почему ты снова здесь? - голос Уилла раздался низко, хрипло, с едва сдерживаемым раздражением. Он стоял у кухонной стойки, прислонившись к ней руками, в одной из которых поблёскивала тёмная стеклянная бутылка дорогого бурбона, уже наполовину опустевшая. От него исходил аромат алкоголя, табака и той сухой ярости, что будто сочилась из кожи.

Элисон вошла без стука. Свет включился автоматически, обнажив холодный блеск мрамора, тени и выражение его лица - замкнутое, злое, мрачное. Она даже не остановилась в дверях, будто знала, что столкновение неизбежно.

- Ты что, с ума сошёл? - рявкнула она, глаза сверкали. - Кто вообще так напивается среди ночи?

Уилл даже не взглянул на неё. Его пальцы крепче сжали бутылку, и он процедил сквозь зубы:

- Уходи. Это не твоя забота.

- Нет, теперь это моя забота, - отрезала она, подойдя ближе. - Мы с тобой в одной лодке, или ты забыл?

Он молчал, но его челюсть напряглась. Пальцы стиснулись на горлышке бутылки. Он потянулся, чтобы налить себе ещё, но Элисон вырвала её у него прямо из рук.

- Верни, - тихо, но угрожающе.

- Нет!

Он шагнул к ней - медленно, размеренно, но в его движении чувствовалась угроза. Как волк, приближающийся к своей добыче. Его глаза сузились, лицо стало каменным.

- Последний раз говорю, Элисон.

- А я тебе говорю - хватит. Ты ведёшь себя как ребёнок. Или как трус, - она медленно пошла к раковине, открывая бутылку. - Напиться, зарыться в саможалость, разбить всё к чёрту... Да это ж ты в своём репертуаре.

С этими словами она опрокинула бутылку, и янтарная жидкость с плеском полилась в раковину. Запах алкоголя наполнил кухню. Капли стекали по её пальцам, но Элисон даже не моргнула.

- Вот и всё, - с сарказмом проговорила она, ставя опустевшую бутылку на стол. - Наслаждайся.

Мгновение было тишиной - тревожной, насыщенной, электрической.

Потом Уилл молниеносно оказался рядом. Он схватил её за талию, рывком притянув к себе так резко, что её тело ударилось о его. Одна рука крепко обвила её затылок, вторая вцепилась в поясницу. Его губы властно и жадно накрыли её губы в поцелуе - грубом, яростном, с языком, без капли нежности. Он целовал, как будто хотел доказать ей что-то. Как будто пытался заткнуть ей рот этим прикосновением. Как будто в этом поцелуе была ярость, боль и отчаяние сразу.

Элисон замерла - тело напряглось, руки инстинктивно легли ему на грудь, но не для того, чтобы прижаться, - чтобы оттолкнуть. Он был горячим, как пламя, и эта внезапная близость ошеломила её. Она чувствовала вкус виски на его губах, чувствовала, как дрожит от напряжения его тело, как пальцы крепко сжимают её затылок, не позволяя отвернуться.

Как только Уилл отстранился, на его губах появилась дерзкая полуулыбка, полная насмешки и чего-то опасно манящего.

- Не ударишь? - спросил он низким, чуть охрипшим голосом, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде сквозила жестокая игра - он провоцировал её, испытывал, будто хотел, чтобы она сломалась.

Элисон не ответила. Её губы оставались плотно сжатыми, но в груди бурлило бешенство. Вкус его поцелуя ещё жёг кожу, как ожог. Она чувствовала, как её сердце бьётся в горле, как по венам разливается жар, путаясь с негодованием.

Уилл, словно решив, что спектакль окончен, взял с кухни две бутылки крепкого сидра, стоявшие у раковины, и с холодной отстранённостью бросил через плечо:

- Уходи. Или пожалеешь.

И, не обернувшись, вышел в коридор, оставив её одну - растерянную, дрожащую от смеси гнева и чего-то иного, более глубокого и тревожного. Элисон инстинктивно бросилась за ним. Она не могла позволить ему напиться. Не могла просто отпустить.

Она открыла дверь в его комнату без стука - её дыхание сбилось, в груди жгло. Но внутри было темно, и, казалось, пусто. Ни Уилла, ни бутылок.

- Уилл?.. - её голос дрогнул, едва слышимый.

Тень сдвинулась. Он появился внезапно, как будто вынырнул из самой темноты - схватил её за запястье и рывком притянул к себе. Его рука, горячая и сильная, сомкнулась на её талии, и в следующую секунду её спина ударилась о стену.

- Я же говорил: не ходи за мной, - прошипел он. Его голос был опасно тихим, в нём пряталась тьма, граничащая с одержимостью.

- Ты ведёшь себя как идиот, - выдохнула Элисон, но Уилл не дал ей договорить. Его пальцы уже скользнули под край её футболки, обжигая кожу.

Резким движением он поднял её - она вздрогнула, инстинктивно обвив его бёдра ногами, лишь бы не упасть. Спина снова ударилась о стену, но она почти не почувствовала боли - всё было затоплено жаром его тела, запахом его кожи, звуком его дыхания, ставшим неровным.

- Ты осталась, - хрипло выдохнул он, его губы были у самого её уха. - Ты знала, чем это закончится.

Её ладони легли ему на грудь, но не чтобы оттолкнуть - чтобы почувствовать. Сердце Уилла билось быстро, он был натянут, как струна. Её дыхание сбилось, грудь тяжело поднималась.

- Я... - начала она, но голос сорвался.

- Не говори, - приказал он, и прежде чем она смогла что-либо возразить, его губы накрыли её снова.

Это не был мягкий поцелуй. Он был требовательным, властвующим, влажным, с нажимом, будто Уилл хотел стереть из неё всё, что не принадлежало ему. Его язык без стеснения прорвался вглубь, жадно исследуя её, и она не сдержала тихого, прерывистого стона. Её руки сами собой обвили его шею, притягивая ближе.

Он прижимал её к стене всем телом, с такой силой, будто хотел почувствовать каждый изгиб её фигуры. Его ладони сжали её бёдра, затем скользнули выше, вызывая дрожь в позвоночнике.

- Ты даже не представляешь, как мне хочется сорвать с тебя всё это, - прошептал он, прерывая поцелуй, его губы всё ещё были возле её рта.

- Тогда сорви, - выдохнула она, сама не веря, что сказала это.

И в этот момент Уилл больше не сдерживался.

Он даже не смотрел ей в глаза - будто опасался, что, если встретит её взгляд, сломается. В его движениях была резкость, злость, сдержанная до последнего граница, и теперь она рвалась наружу. Он сам не понимал, что сильнее: желание доказать ей свою власть или жажда снова утонуть в ней, как уже не раз раньше.

Его пальцы вцепились в пояс её шорт, и в следующую секунду ткань с треском соскользнула вниз вместе с трусиками - грубо, решительно, почти демонстративно. Она ахнула, не столько от неожиданности, сколько от того, с какой жадностью он раздевал её - как будто не мог больше терпеть. Её кожа мгновенно покрылась мурашками от холода и предвкушения.

- Ты ведь знала, - прохрипел он, наклоняясь к ней так близко, что её губы почти коснулись его. - Что всё закончится именно так.

Она хотела что-то сказать - оттолкнуть, уколоть, оскорбить, как раньше. Но стоило его руке пройтись по внутренней стороне её бедра, как всё вылетело из головы. Он уже стоял перед ней, сбросив свои шорты и боксёры. Его член - напряжённый, вздёрнутый вверх - ударился о её обнажённый живот, оставляя горячий, пульсирующий след. Он взял себя в руку, провёл по всей длине, взгляд не отрывая от неё.

- Посмотри на меня, - его голос был тихим, почти с угрозой. - Вот то, чего ты на самом деле хочешь. Не строй из себя святую.

Он поднял её футболку до ключиц, обнажая грудь. Не срывая, не торопясь - он хотел видеть, как она сдаётся. Его пальцы легли на её соски, чуть сжали - и когда она выгнулась, не в силах сдержать стона, он накрыл ротом один, затем второй, чередуя лёгкие укусы и влажные поцелуи. Он знал, как сводить её с ума - и делал это намеренно, методично.

Она уже стонала вслух, не стесняясь - громко, срываясь, не думая, кто услышит. Её спина вжималась в стену, бёдра обвивали его талию, а тело дрожало от желания, которое нарастало, как прилив, грозя захлестнуть.

Он скользнул рукой между их тел, провёл по её влажности и прошептал с яростью и жаждой одновременно:

- Вся гордая, вся злая, а течёшь по мне, как будто ждала.

И прежде чем она успела ответить, он встал на носки, подался вперёд и вошёл в неё резко, мощно, до конца. У неё перехватило дыхание - будто он выбил из неё воздух. Его толчок был жёстким, напористым, как всё в нём сейчас.

Он держал её на руках, вбивая в стену каждым движением, а её стоны становились всё громче. Она не играла. Она не пыталась сопротивляться. Она принимала его, цепляясь за плечи, ногтями оставляя царапины, тело её отзывалось на каждый толчок - дрожью, сжатием, жаром.

- Ты всегда будешь моей, - выдохнул он, вжимаясь глубже. - И трахать тебя лучше меня никто не сможет. Никогда.

Он двигался всё быстрее, ритм становился бешеным - каждый удар его бёдер гремел в её теле, вырывая из неё стоны. Пот стекал по его спине, капал на её кожу. Он был полностью внутри, в каждом смысле: в её теле, в её голове, в этом моменте, где не осталось ничего, кроме них.

Когда он наклонился, чтобы снова впиться в её губы, она уже не различала, где кончается ненависть и начинается одержимость. Всё было одно - жар, страсть, их ссоры, злость, слияние. Он толкался в неё с силой, с хрипами, глухо стонал в её шею, а она громко, почти с криком, поддавалась - не скрывая больше, как сильно её тело принадлежит только ему.

Её дыхание сбилось окончательно. Волны удовольствия накатывали одна за другой, с каждой секундой сильнее, захватывая сознание. Уилл держал её крепко, его руки обвивали её талию, прижимали к себе так, будто он боялся, что она исчезнет, если отпустит хоть на мгновение.

Он двигался в ней быстро, с яростью, почти с жадностью - каждый толчок был точным, глубоким, как будто он знал её тело лучше, чем она сама. Её стоны уже срывались с губ в голос - прерывистые, отчаянные, как будто она пыталась выдохнуть всю злость и боль, что копились в ней неделями.

Его губы снова были на её шее, кусали, оставляли мокрые следы - метки, которые она завтра увидит в зеркале и вспомнит, как именно он их оставил. Его грудь прижималась к её обнажённой груди, горячее, тяжёлое дыхание билось в такт с ударами бёдер, и всё слилось в один плотный, трепещущий ритм.

Его губы сомкнулись на её губах с силой, а затем он резко втянул воздух - напрягся, весь. Её тело сжалось вокруг него, когда первая пульсация пронеслась волной, заставляя её выгнуться, зацепиться ногтями за его спину. Она кончала на нём, с ним, громко, без остатка, без сдержанности. И в тот же миг он рухнул за ней - с коротким, глухим стоном, до конца в ней, разрядившись глубоко, горячо, мощно, будто изливая всё напряжение, копившееся в нём столько времени.

Они оба тяжело дышали. Пот стекал по их телам. Она всё ещё была у него на руках, прижатая к стене, дрожащая, с мокрой шеей, спутанными волосами, распухшими губами. Он не отпускал её. Только уткнулся лицом в её плечо, чуть хрипло засмеявшись.

Не дождавшись ответа, Уилл вдруг решительно поднял её на руки. Его хватка была крепкой, но в то же время бережной, как будто он нёс не девушку, а нечто большее - свою собственную слабость, своё желание, своё бессилие перед ней. Элисон, уставшая, разгорячённая, почти ничего не весила в его объятиях. Она лишь вздохнула, ощущая, как её тело, словно отдавшее остатки сил, позволило ему полностью взять контроль в свои руки.

Он осторожно опустил её на кровать, как укладывают хрупкое стекло на подушку. Простыня холодила кожу, контрастируя с горячим дыханием, которое он оставлял на её щеке, касаясь губами едва-едва. Она чувствовала, как всё внутри затихло - как будто напряжение между ними выгорело дотла, оставив после себя только дрожащую, обнажённую тишину.

Уилл молча наклонился, чтобы натянуть на неё её трусики, медленно, почти с благоговением. Его пальцы задержались на её бёдрах, словно он не спешил отпускать ощущение этой близости. Элисон не сопротивлялась - она была слишком измотана, и, возможно, впервые за долгое время, не хотела сопротивляться вовсе.

Он поднялся, натянул боксеры и на себя, не сводя с неё взгляда. В его лице всё ещё оставался след той внутренней бури, которая только что пронеслась между ними, но теперь этот взгляд был другим - тише, спокойнее, даже странно тёплым. Он лег рядом, укрыл их одним одеялом, и, не произнеся ни слова, крепко прижал её к себе, пряча лицо в её волосах. Его дыхание коснулось её затылка - медленное, глубокое, тёплое.

Элисон закрыла глаза. Она всё ещё ощущала в себе его прикосновения - они не исчезали, не растворялись. Всё тело отзывалось отголосками близости, от которых внутри что-то невидимо сжималось, но уже без боли. Только странная, глухая нежность.

Он поцеловал её в макушку - тихо, как извинение, как признание. И остался сзади, обнимая её, словно охранял от всех тревог. Её дыхание стало ровным. Он чувствовал, как она растворяется в сне - медленно, ускользающе.

И в этот момент Уилл понял: он не отпустит её. Даже если она попросит.

Уилл проснулся от лёгкого щекотания у щеки. Сначала он не понял, что это было, но, приоткрыв глаза, осознал - тонкие, шелковистые волосы Элисон мягко касались его лица. Она лежала, прижавшись к его груди, тёплая, безмятежная, будто этот мир снаружи со всеми его интригами и страхами не имел к ней никакого отношения.

Он тихо выдохнул, стараясь не разбудить её, и осторожно закинул одну руку под голову. Его взгляд задержался на её лице - расслабленном, невинном, почти детском во сне. На секунду ему показалось, что он держит в руках самую хрупкую вещь в своей жизни. Его пальцы невольно коснулись её щеки, проводя по коже, словно он пытался запомнить каждую линию. Это было слишком близко, слишком живо.

- Не думаю, что смогу отдать тебя... этому уроду, - пробормотал он почти неслышно, с горечью, будто это признание было адресовано не ей, а самому себе.
Он откинул с её лица прядь волос, губы скользнули по её виску. Он не должен был чувствовать этого. Но чувствовал. Всё сильнее.

Элисон пошевелилась. Тело её отреагировало на его прикосновения прежде, чем разум успел проснуться. Она слегка заёрзала, прижимаясь щекой к его ключице, а затем медленно распахнула глаза. Несколько секунд она просто смотрела в пространство, пока не поняла, где находится. Сердце сжалось. Она лежала рядом с ним. В его постели.

Она резко отпрянула, будто её ударило током, отстранилась, натягивая на себя одеяло, словно это могло скрыть и её уязвимость, и то, как она позволила себе уснуть в его объятиях. Её лицо вспыхнуло от смущения.

Уилл перевернулся на бок, подперев голову рукой. В его глазах плясала лёгкая, лениво-насмешливая улыбка, но за ней пряталось нечто другое. Более глубокое. Более опасное.

- Доброе утро, - произнёс он хриплым голосом, в котором звучала усталость и что-то ещё... тепло?

Элисон, не глядя на него, пробормотала, сквозь зубы:

- Для кого доброе, а для кого - не очень.

Она резко скинула с себя одеяло и села на край кровати, опуская ноги на пол. Волосы скрывали её лицо, но он заметил, как она тяжело дышала, будто боролась сама с собой.

Улыбка на губах Уилла медленно исчезла. Он сел и внимательно посмотрел на неё, его голос стал тише, серьёзнее:

- Ты в порядке?

Она бросила на него короткий, колючий взгляд:

- А ты как думаешь?

Он ничего не ответил. Только смотрел. Как будто пытался понять - злится ли она или просто напугана.

- Ладно, - сказал он сдержанно. - Иди собирайся. Через пару часов мы едем выбирать платье. Сегодня банкет.

Элисон вскинула голову. Её губы дрогнули:

- Банкет? - переспросила она, будто это слово ударило её по затылку.

- Да. Вечером. Всё так, как я говорил. Надень кольцо. Оно должно быть на тебе.

Она встала, но не сделала ни шага. Медленно повернулась к нему, не в силах скрыть напряжение в голосе:

- Можно я... не пойду? Пожалуйста.

Он вскинул брови. Его лицо стало каменным. Властным.

- Ты серьёзно? - холодно спросил он, поднимаясь с кровати. Его обнажённая грудь поднималась и опускалась от нарастающего раздражения. - Ты хоть понимаешь, где ты и кто ты теперь?

Она молчала, упрямо сжав губы.

- Я только женился. Мы только поженились, Элисон. И сегодня я должен быть с женой. Ты - моя жена. Там будут люди, с которыми я строю долгосрочные партнёрства. Семейные люди. И мне не нужен повод, чтобы они начали шептаться за спиной.

Он подошёл к ней почти вплотную, заставляя её поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза.

- Ты пойдёшь. Ты будешь рядом. И ты будешь носить это кольцо, - добавил он жёстко. - И не потому, что ты хочешь. А потому, что я хочу.

Элисон смотрела на него, и внутри у неё кипело. Но она знала - сейчас не время для споров. Его голос был безапелляционным, и за ним стояло куда больше, чем просто каприз.

Он наклонился ближе, и тихо, почти интимно, но с той же ледяной твёрдостью прошептал ей в ухо:

- Надень платье, Элисон. И улыбайся. Или я сделаю так, что тебе придётся улыбаться сквозь слёзы.

Затем он отстранился и ушёл в ванную, оставив её одну, в этой напряжённой тишине, которая звенела громче любых слов.

Элисон сжала зубы, её внутреннее раздражение нарастало, но она знала, что спорить с ним сейчас бесполезно.

- Как же бесит... - пробормотала она себе под нос, направляясь в свою комнату.

Она чувствовала, как тягость ответственности ложится на её плечи. Внутренний голос подсказывал ей, что ей придётся принять это, но это совсем не означало, что ей это нравилось.

***
Элисон вздохнула, прислонившись лбом к прохладному стеклу и наблюдая, как осенний Бостон просыпается за окном. Город плыл мимо - залитые золотом улицы, клёны, рассыпавшие листву, и люди, кутающиеся в шарфы, словно сцена из старого фильма. Каждое дерево, казалось, догорало в пламени жёлтого и красного, и от этого утро казалось особенно красивым - и особенно неуместным для настроения, с которым она сидела в машине.

- Я хочу есть, - её голос прозвучал негромко, но с откровенной капризностью. - Почему мы не позавтракали дома?

Уилл, сидящий за рулём, лишь мельком глянул в её сторону. На мгновение он задержал взгляд на том, как она плотнее запахнула пальто, пряча подбородок в воротник.

- Потому что у нас не весь день в запасе, - спокойно отозвался он. - Платье, укладка, макияж. Плюс мне тоже нужно заехать на встречу.

Она раздражённо хмыкнула и отвернулась к окну, будто наказывая его своим молчанием. Её живот предательски заурчал, что прозвучало особенно громко в тишине салона. Элисон вздохнула, медленно повернулась к нему и с упрёком произнесла:

- Ты серьёзно хочешь посадить меня и моего ребёнка на голодовку?

Уилл чуть не сбавил скорость. Он бросил в её сторону внимательный взгляд, в котором смешались удивление и непонимание. Элисон сама поняла, что сорвалось с языка слишком быстро. Щёки мгновенно вспыхнули румянцем.

- Я... Я хотела сказать твоего, - пробормотала она, поправляя ворот пальто, словно это могло как-то скрыть её смущение.

Уилл не прокомментировал. Только краем рта мелькнула почти незаметная ухмылка, но он сделал вид, что просто сосредоточен на дороге.

- Позавтракаем. Обязательно. - Его голос прозвучал мягче, чем прежде. - Просто сперва - по делу.

Она кивнула, хотя и выглядела недовольной. Пальцем провела по запотевшему стеклу, оставляя на нём кривую линию. Мысли прыгали от банкетного зала к вечернему платью, от взгляда Уилла до кольца, которое она оставила утром.

- Тогда... можно я выберу место? - её голос прозвучал негромко, почти робко, словно она предлагала нечто гораздо большее, чем просто ресторан. Это была просьба о доверии.

Элисон сидела, повернувшись к нему наполовину, её взгляд искал в его лице хоть крупицу согласия. В её глазах - усталость, но и та упрямая решимость, с которой она всё чаще смотрела на мир в последнее время.

Уилл, не отрывая взгляда от дороги, чуть приподнял бровь. Он помедлил, будто прокручивал в голове вчерашний вечер. Он сразу вспомнил: тот нелепый, приторно-сладкий фильм с картонными диалогами и «великой моралью», от которого он едва не уснул на пятнадцатой минуте.

- Напомню, что вчера твой выбор был спорным, - начал он с лёгкой усмешкой, скользнув по ней взглядом. - В этот раз фастфуды я не потерплю. Надеюсь, ты не собираешься накормить меня картошкой из коробки?

Слова прозвучали иронично, но без укола - голос его был низким, лениво-насмешливым, как всегда, когда он поддразнивал её. Однако взгляд, который он бросил в её сторону, был неожиданно мягким.

Элисон закусила губу, не зная, стоит ли обидеться или улыбнуться. Победила улыбка - она не была наивной, скорее - хитрой, с ноткой дерзости.

- Нет, клянусь, в этот раз всё будет иначе. Я уже всё продумала, - с притворной торжественностью пообещала она. - Там не будет бумажных стаканчиков и пластиковой еды.

Он фыркнул и снова переключил внимание на дорогу.

- Хорошо, - коротко сказал он после недолгой паузы.

И хотя его лицо оставалось непроницаемым, в уголке губ притаилась улыбка, которую он даже не пытался скрыть.

***
Элисон провела ладонью по усталым глазам, чувствуя, как нарастающая усталость от всего дня тяжело оседает в плечах. Бутик за бутиком, зеркало за зеркалом - всё сливалось в единый поток блеска, тканей и чужих взглядов. Каждое платье, сколь бы роскошным оно ни было, казалось ей чужим, искусственным - словно она играла чью-то роль, не свою.

Но когда консультант почти с извиняющейся улыбкой принесла тонкий чехол с логотипом Dior и предложила примерить «кое-что особенное», Элисон почувствовала странный толчок внутри. Пальцы чуть задрожали, когда она расстегнула молнию чехла и скользнула взглядом по ткани - глубокий, как морская бездна, цвет ночи, струящийся на свету сдержанным сиянием.

Платье было сдержанным и дерзким одновременно - роскошь без крика, блеск без вульгарности. Элисон вошла в примерочную, снимая повседневное, будто сбрасывая с себя неуверенность и усталость. Тонкая ткань холодком скользнула по коже, ложась точно по фигуре, подчёркивая изгибы и делая её силуэт изящным, почти хрупким.

Тёмно-синий цвет, густой и бархатистый, словно впитывал свет, создавая ощущение безлунной ночи. Лёгкие переливы крошечных стекляшек и пайеток, едва уловимые при каждом её движении, напоминали о россыпи звёзд, затерявшихся на чёрном небе. Вырез по ноге обнажал её бедро чуть выше колена - откровенно, но не вызывающе. Эстетично. Опасно красиво.

Она повернулась к зеркалу и на миг затаила дыхание. Отражение смотрело на неё с лёгкой, почти дерзкой полуулыбкой. Неуверенность смылась. Её плечи расправились, подбородок чуть приподнялся. Это платье было не просто одеждой - это было оружие.

Элисон медленно прошлась по ковру примерочной, любуясь, как подол мягко колышется за её ногами, оставляя ощущение движения даже в покое. Линия талии подчёркивала изящество её силуэта, а полупрозрачные вставки подмышками придавали образу утончённой смелости.

На несколько минут она забыла, ради кого всё это было. Забыла о контракте, о чужих условиях, о чужой власти. Она чувствовала, что контролирует ситуацию. И именно это ощущение заставило её улыбнуться по-настоящему.

Уилл сидел на мягком диване у зеркальной стены, закинув одну ногу на другую и небрежно листая модный журнал. На нём был строгий чёрный пиджак поверх белоснежной рубашки, расстёгнутой на одну пуговицу ниже нормы, словно он забыл, что находится в бутике, а не в кабинете или на обложке глянца. Его лицо оставалось привычно сосредоточенным и почти скучающим - до тех пор, пока он не поднял глаза.

В тот миг, как Элисон вышла из примерочной, время будто замедлило ход. Он замер, забыв про страницу, которую держал. Всё в ней, от блеска ткани до того, как подол мягко колыхался у её ног, приковывало взгляд. Она выглядела так, словно не просто надела платье - она ожила в нём.

Её походка была лёгкой, уверенной, с тем едва уловимым вызовом, который мужчины замечают инстинктивно. Платье подчёркивало каждый изгиб, ложилось по телу, как вторая кожа. Глубокий вырез по ноге обнажал идеальную линию бедра, а блестки на ткани ловили свет так, будто за каждой её тенью шла россыпь звёзд. Элисон прошла мимо него, не спеша, даже не глядя в его сторону - и именно это сводило его с ума.

Уилл не осознавал, что всё ещё держит журнал в руках, пока он не соскользнул с его колен. Его взгляд был прикован к ней, как будто она вытеснила из пространства всё остальное.

И в этот самый момент к нему подошла одна из консультанток - высокая, эффектная брюнетка с идеальной укладкой и губами, выкрашенными в насыщенный винный оттенок. Она медленно протянула визитку и, слегка наклонившись, прошептала:

- Если понадобится сопровождение на показ Balmain, буду рада составить компанию, - её голос был шелковым и самоуверенным.

Он даже не успел среагировать, как в следующую секунду Элисон остановилась прямо перед ним. Она развернулась к зеркалу, будто оценивая свой образ, и внезапно сделала то, чего он никак не ожидал. Медленно повернувшись к Уиллу, она подалась немного вперёд и, глядя ему в глаза, ровным голосом произнесла:

- Поможешь застегнуть? Там сзади молния, - её интонация была будничной, но взгляд - намеренно пронзительным.

Уилл молча поднялся. Его пальцы коснулись её спины, скользнули по прохладной коже, поправляя молнию, которая, как оказалось, была уже застёгнута. Но он не стал ничего говорить - слишком хорошо понимал, что она только что сделала. Это была не просьба, а демонстрация. И сделана она была элегантно, почти холодно.

Когда он застегнул воображаемую молнию, она слегка откинула волосы на плечо и обернулась к нему с невинной улыбкой.

- Спасибо, - произнесла она, будто между ними ничего не случилось.

Консультантка с визиткой замерла, явно не ожидая такого. Её губы чуть дрогнули, но она быстро спрятала разочарование под маской профессиональной любезности. Остальные девушки, что наблюдали за происходящим из-за стоек с одеждой, обменялись взглядами, в которых читалась смесь зависти и поражения.

А Элисон сделала шаг назад, бросив короткий взгляд на ту самую визитку, лежащую на диване рядом с Уиллом, и с легчайшей усмешкой спросила:

- Нам пора?

Он молча кивнул, ощущая, как у него внутри всё сжалось. И не от злости. А от неожиданного удовольствия.

В тот момент он понял: она умеет играть. И делает это не хуже его.

Когда они подъехали к ресторану, Уилл сразу насторожился. Он замедлил ход машины и бросил внимательный взгляд на фасад. Заведение выглядело неброско, даже слишком скромно для человека его вкуса - никаких кричащих вывесок, только изящные латунные буквы на матовом стекле и чёрно-серый вход, скрытый за японским клёном с багряными листьями, который словно специально обрамлял здание оттенками поздней осени.

- Впервые вижу это место. Ты уверена, что мы не отравимся? - его голос был суховат, с нотками иронии, но не жестокий. Он всё ещё изучал вывеску, будто она должна была дать ему больше информации.

- Сто процентов, - уверенно бросила Элисон, открывая дверь и не дожидаясь его. В её походке читалась твёрдая решимость, а лёгкое движение пальцев, поправивших прядь волос, говорило: доверяй или останься снаружи.

Уилл всё же вышел и догнал её, и, переступив порог, ощутил, как воздух внутри сменил тональность. Всё выглядело куда лучше, чем он ожидал. Интерьер был тёплым, сдержанным и одновременно уютным. Стены, обшитые светлым деревом, контрастировали с мягкими креслами из графитовой кожи, а в воздухе витал тонкий аромат розмарина и печёного хлеба. Тонкая французская музыка звучала едва различимо, словно фон для неспешного разговора.

Сотрудница гардероба с лёгкой улыбкой приняла их пальто, и уже через мгновение молодая официантка, с золотистыми локонами, уложенными в низкий пучок, повела их к столику у окна.

- Это одно из самых спокойных мест в городе. - тихо сказала Элисон, когда они проходили мимо стеллажей с книгами и картинами в акварельных тонах.

Официантка протянула меню и, извинившись, оставила их наедине. Элисон открыла своё, тут же углубившись в чтение, а Уилл, откинувшись на спинку кресла, молча наблюдал за ней.

И вдруг он заметил - на её безымянном пальце блеснул золотистый отблеск.

- Ты его надела? - удивление в голосе проскользнуло слишком быстро, чтобы он успел его скрыть.

Элисон взглянула на него поверх меню, чуть приподняв бровь.

- А что мне оставалось? Ты же настоял. - Она пожала плечами и вновь опустила взгляд.

Он на мгновение замолчал, а потом негромко сказал, почти не глядя на неё:

- Спасибо.

Элисон слегка усмехнулась и, отложив меню, склонила голову набок.

- Ты сейчас сказал спасибо, или мне послышалось? Это не похоже на тебя.

Уилл вновь взял в руки меню, как будто разговор был исчерпан, но уголки его губ заметно дрогнули.

В этот момент вернулась официантка с блокнотом:

- Могу я принять ваш заказ?

Элисон первой заговорила - её голос был ровным, уверенным:

- Мне, пожалуйста, тыквенный крем-суп с пряным маслом, грибную запеканку с сыром грюйер, а на десерт... клубничный тарт с кремом из маскарпоне. И морковный сок, пожалуйста.

- Отличный выбор, мэм. - Официантка улыбнулась, и взгляд её быстро метнулся к Уиллу.

Он, не поднимая глаз от меню, произнёс:

- Мне ризотто с белыми грибами, салат с пармской ветчиной и печёной грушей, и бокал вина - «Château Margaux», если у вас есть в наличии.

- Конечно, сэр. Заказ будет готов в течение пятнадцати минут, - ответила официантка и ушла.

- Ты за рулём, - напомнила Элисон, бросив на него быстрый взгляд, как только официантка удалилась. В её голосе звучала лёгкая укоризна, больше забота, чем раздражение. Она скрестила руки на груди, не сводя глаз с его лица, будто пыталась разгадать, что за каприз снова пришёл ему в голову.

Уилл откинулся на спинку кресла, глаза его прищурились, а на губах скользнула ленивая усмешка.

- От одного бокала я не развалюсь. - Он взял бокал за ножку и посмотрел, будто оно могло дать ему больше удовольствия, чем весь вечер. - К тому же здесь действительно неплохо. Уютно. Не ожидал.

Элисон сдержанно кивнула, опустив глаза к столовому прибору. Она на секунду задумалась, прежде чем тихо, почти между прочим, добавить:

- Хозяйка здесь замечательная. Помогла мне, когда я потеряла сознание.

Слова прозвучали непринуждённо, но эффект они произвели мгновенный. Плавное движение Уилла застыло. Бокал так и остался в его руке, но взгляд резко взметнулся к ней, холодный и тревожный.

- Что? - Его голос прозвучал резко и слишком громко для этого уютного зала. Несколько человек за соседними столиками повернулись в их сторону. Элисон сразу напряглась, чувствуя, как волна жара заливает её щёки. Она осторожно огляделась и быстро прошептала:

- Тише... все смотрят.

Уилл медленно отставил бокал. Его пальцы будто с силой вдавились в край стола, а голос стал ниже, но не менее опасным:

- Когда это случилось? Почему я узнаю об этом только сейчас?

Элисон встретилась с ним взглядом, стараясь не показать, что её пугает его реакция.

- Я уже сказала. Ты был в отъезде. Мне просто резко стало плохо, сознание потеряла, - она говорила спокойно, но внутри сжималось что-то острое - страх перед его гневом, перед тем, что он снова начнёт контролировать каждый её шаг.

- И ты посчитала нормальным ничего мне не сказать? - Его голос был ледяным. - Твоё тело сейчас - не только твоё. Или ты забыла?

Элисон чуть сжала губы, подавляя ответ, который наверняка спровоцировал бы его ещё сильнее. Он смотрел на неё, как будто пытался прочесть каждую скрытую мысль.

- Со мной всё в порядке, - настаивала она мягко. - Хозяйка помогла меня. Я проснулась на диване, она накормила меня, и всё было нормально.

- Нормально? - резко переспросил он, сжав кулаки. - Ты лежала без сознания в чужом месте, одна. А теперь рассказываешь об этом между делом, словно это пустяк.

Он склонился ближе, его голос стал почти шёпотом, но от этого слова прозвучали ещё сильнее:

- Ты хоть понимаешь, что могла упасть где угодно? Мог бы быть выкидыш. И тогда...

Он не договорил. Просто резко откинулся обратно, лицо его снова стало маской, но напряжение выдавало его - поджатые губы, стиснутая челюсть, зрачки, сузившиеся от гнева.

- Мне нужно предоставить тебе охрану. Стоп... Она ведь уже у тебя была. Но ты, как всегда, улизнула, да?

Элисон опустила глаза и невольно улыбнулась, заметив, как напряжённо подрагивают его пальцы, когда он сдерживает раздражение. Что-то внутри него боролось - холодный контроль, которым он привык управлять всем, и внезапная тревога, что она может исчезнуть.

- В точку, - она подмигнула, не желая усугублять ситуацию, но и не собираясь оправдываться. Легкий вызов скользнул в её голосе - он был именно тем, кто заслуживал, чтобы его немного поддели.

Но Уилл не отреагировал шуткой. Его голос стал тише, почти хриплым:

- Ты не представляешь, как это злит.

Он смотрел на стол, не поднимая глаз, и в этой резкой смене тона, в этой сдержанной ярости, звучала куда большая искренность, чем во всех его обвинениях.

Элисон не ответила. Она чувствовала лёгкую вину - не потому, что сбежала, а потому что его злость была вызвана страхом. А страх означал, что ей не всё равно. И ему тоже.

В этот момент появилась официантка, неся блюда с такой аккуратностью, будто держала фарфор королевской семьи. Ароматы сразу окутали их стол - пряные, сливочные, тёплые. Элисон невольно вдохнула глубже, улавливая ноты тимьяна, грибов, сливочного масла и тёплой ванили.

На стол легли тарелки: её заказ - ароматная грибная запеканка, запечённая под тонкой хрустящей корочкой, и суп - густой, кремовый, с нотками розмарина и белых трюфелей, украшенный каплей трюфельного масла и тонко нарезанным пармезаном. А рядом - яркий морковный сок в высоком стакане, с мелкой пенкой и долькой апельсина на краю.

Уилл получил своё ризотто с белыми грибами и пармезаном, аккуратно выложенное на широкой тарелке, с нежным золотистым отливом, как полированное дерево. Салат Цезарь выглядел почти живописно: румяные куриные кусочки, свежий хруст салата ромэн, тёплые гренки и капли густого домашнего соуса. Бокал тёмно-рубинового вина завершал его заказ - и всё это выглядело, как будто он пришёл не в ресторан, а в зал высокой гастрономии.

- Ну что, не отравишься? - с усмешкой бросила Элисон, когда он молча осматривал тарелки. - Это, между прочим, сама хозяйка готовит. Очень милая женщина. И красивая, кстати. Хотела бы я так выглядеть в её возрасте, - добавила она игриво, сделав глоток сока.

Уилл приподнял бровь:

- Ты ещё и узнала, сколько ей лет?

- Ну... не то чтобы прям спросила. Но любопытство - это черта характера, - рассмеялась она.

- Или проблема, - буркнул он, но беззлобно.

Она только фыркнула и потянулась к своему супу, наслаждаясь ароматом. И в этот момент заметила, как Уилл взял вилку и с осторожностью попробовал ризотто. Его брови слегка нахмурились. Он жевал медленно, как будто пытался понять, не обманул ли его вкус. Затем он сделал ещё одну вилку - уже с большей настороженностью - и перешёл к салату. Потом снова к ризотто.

- Что? - спросила Элисон, чувствуя, как внутри просыпается тревожное любопытство. - Что-то не так?

Уилл не ответил. Он взял вилку, протянул руку:

- Дай попробовать твою запеканку.

- Я вообще-то не делюсь едой, - с видом обиженной ребёнка заметила она, но всё же придвинула к нему тарелку.

Он попробовал. Один кусочек. Второй. Потом поднял глаза на неё, будто оценивая, не пытается ли она его отравить лично.

И вдруг, неожиданно, отставил стул назад и встал.

- Мне нужно в уборную, - коротко сказал он, указывая в сторону задней части ресторана.

Элисон проследила за его уходом в лёгком замешательстве. Он шёл с такой сосредоточенностью, будто в голове у него сверкнули все красные флажки.

Она осталась сидеть одна, уткнувшись в свой суп, и думала, что, возможно, рацион Уилла слишком отличался от нормального человеческого. Или, быть может, вкусная еда показалась ему подозрительной просто потому, что он не привык доверять.

Когда Уилл вернулся к столику, его движения были отточенно спокойными, почти нарочито выверенными. Он не сел сразу - задержался у стула, будто пытался подавить внутреннее напряжение, не дать ему вырваться наружу. Лицо стало каменным, черты - резкими, взгляд холодным и сосредоточенным.

Он нажал на кнопку вызова официанта и, едва дождался отклика, повернулся к подошедшей девушке:

- Я хочу видеть повара, - голос его был твёрдым, почти отстранённым. Без грубости, но и без намёка на обсуждение.

Официантка замерла, слегка растерявшись, и тут же выдавила из себя профессиональную улыбку:

- Конечно, сэр. Одну минуту.

Она исчезла за поворотом зала, оставив после себя лёгкий аромат духов и ощущение нарастающей неловкости. Элисон, сидя напротив, напряглась. Она не понимала, что именно вызвало такую реакцию Уилла - еда, атмосфера, или, быть может, что-то иное.

- Уилл... - тихо начала она. - Ты объяснишь мне, что происходит?

Он не ответил сразу. Его взгляд был устремлён в сторону, куда скрылась официантка, и в нём читалось не раздражение - нет, скорее ожидание. Но какое-то... личное.

- Подожди, - коротко бросил он. Тон был не грубый, но властный. Возражать не имело смысла.

Прошло не больше минуты, но для Элисон это казалось вечностью. И вот в дверном проёме появилась она.

Женщина лет сорока пяти, в строгом, но элегантном платье цвета сухого вина. Тёмные волосы собраны в аккуратный пучок, лицо ухоженное, с утончёнными чертами. Она двигалась с достоинством, но в её походке сквозила напряжённость, как будто она уже знала, кого встретит за этим столиком.

- Добрый вечер, - спокойно, почти тепло сказала она, остановившись в нескольких шагах от них. - Мне сообщили, что кто-то из гостей хотел меня видеть.

Её взгляд скользнул по лицу Элисон и тут же остановился на Уилле.

И застыл.

Время, казалось, замерло. Воздух стал гуще, будто наполненный чем-то невидимым, непроницаемым. Элисон, сидевшая за столом, вдруг почувствовала, как под кожей побежали мурашки. Она машинально перевела взгляд с Хелен на Уилла и заметила, как он выпрямился, не сводя с неё глаз. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах - таилась тень, старая, почти забытая боль, которую не спрятать.

- Уилл...

Когда Хелен произнесла имя Уилла, Элисон почувствовала, как её сердце сделало резкий скачок. В воздухе повисло напряжение, когда она осознала, что Уилл и Хелен явно знакомы.