Dirty Gold

  Жить с Джаг­хе­дом Джон­сом под од­ной кры­шей — это слов­но си­деть на по­рохо­вой боч­ке, фи­тиль ко­торой вспы­хива­ет от од­но­го не­удач­но бро­шен­но­го сло­ва. Это битье по­суды по ве­черам, бес­ко­неч­ные спо­ры из-за нез­на­читель­ных ме­лочей, гром­кие кри­ки и скан­да­лы на ров­ном мес­те. Де­лить с ним квар­ти­ру — это зна­чит ждать его по но­чам, вздра­гивая от ма­лей­ше­го шо­роха, му­ча­ясь в стра­хе за не­го, бо­роть­ся с ним за оде­яло, слу­шать его не­доволь­ное бур­ча­ние, тер­петь нра­во­уче­ния, да­вить­ся си­гарет­ным ды­мом, нас­квозь про­питав­шим сте­ны.

      Его, не при­вык­ше­го к чу­жому при­сутс­твию, раз­дра­жало бук­валь­но все: раз­бро­сан­ные ве­щи Эли­забет, ко­торые он па­ру раз выб­ра­сывал в ок­но, не отыс­кав свои клю­чи или коф­ту, кос­ме­тика, ко­торой она зас­та­вила все сво­бод­ные пол­ки, её во­лосы в сли­ве ду­шевой ка­бины, при­выч­ка ос­тавлять двер­цы и ящи­ки от­кры­тыми.

      Ку­пер не уме­ла и не лю­била уби­рать­ся, за неё это всег­да де­лала гор­ничная — Джаг­хед не­нави­дел бар­дак. Она пред­по­чита­ла соп­ли­вые дра­мы — он кро­вавые бо­еви­ки и ужас­ти­ки, при прос­мотре ко­торых бро­сало в дрожь. Она при­вык­ла про­сыпать­ся ра­но — он с тру­дом от­кры­вал гла­за пос­ле треть­его бу­диль­ни­ка. Она всег­да бол­та­ла пе­ред сном, утом­ляя его ещё боль­ше — он мно­гоз­на­читель­но мол­чал. И так во всем. Ка­залось, в этой все­лен­ной не су­щес­тво­вало то­чек соп­ри­кос­но­вения, и их ма­лень­кий мир, об­рамлён­ный сте­нами этой квар­ти­ры, пос­то­ян­но по­лыхал по­жаром вза­им­ных пре­тен­зий.

      Эли­забет сби­лась со сче­та, сколь­ко раз за про­шед­шие две не­дели по­рыва­лась сбе­жать. Она гром­ко хло­пала вход­ной дверью, пред­ва­ритель­но об­ла­чив­шись в са­мое ко­рот­кое платье, толь­ко что­бы окон­ча­тель­но­го его взбе­сить, и у­ез­жа­ла в го­род, пол­ная уве­рен­ности, что боль­ше не вер­нётся в этот ад, с дь­яво­лом на ко­жаном тро­не. Но, поб­ро­див по ноч­но­му го­роду сре­ди свер­ка­ющих рос­кошью ма­гази­нов, сте­рев в кровь но­ги, она воз­вра­щалась об­ратно. Джаг­хед ста­ратель­но де­лал вид, что его ма­ло вол­ну­ет её от­сутс­твие, но, каж­дый раз ски­дывая туф­ли в ко­ридо­ре, она ви­дела в его тём­ных гла­зах об­легче­ние. Толь­ко пос­ле её воз­вра­щения он сни­мал кур­тку и ло­жил­ся в кро­вать, сох­ра­няя нап­ря­жен­ное мол­ча­ние, а Эли­забет ус­тра­ива­лась ря­дом, оби­жен­но от не­го от­вернув­шись. По­рой мол­ча­ние за­тяги­валось, и Бет­ти не мог­ла ус­нуть, по­ка он не сда­вал­ся и не об­ни­мал её со спи­ны. Неб­режно за­кину­тую на та­лию ру­ку слож­но бы­ло наз­вать объ­яти­ем, а тем бо­лее из­ви­нени­ем, но для Ку­пер это мно­гое зна­чило — он ос­тыл и вре­мен­но объ­явил пе­реми­рие, ко­торое, по тра­диции, за­кан­чи­валось но­вой вой­ной по ут­ру.

      Иног­да их ох­ва­тыва­ла жи­вот­ная страсть, по­дог­ре­тая бур­ным скан­да­лом, и тог­да Джаг­хед спол­на вы­мещал свою злость, ос­тавляя на её те­ле пун­цо­вые мет­ки– на по­лу, на сто­ле, на кро­вати или в ду­ше. И она не уме­ла соп­ро­тив­лять­ся. Злость сго­рала ми­молёт­ной вспыш­кой, как толь­ко его гу­бы на­ходи­ли её в тре­бова­тель­ном по­целуе, без­воз­врат­но вов­ле­кая в это бе­зумие, без ко­торо­го жизнь боль­ше не ка­залась пол­но­цен­ной.

      В оче­ред­ной раз сле­дуя ус­то­яв­ше­муся пра­вилу и выс­лу­шав гнев­ную три­аду по по­воду дол­гих сбо­ров, Эли­забет зак­ры­лась в ван­ной, как де­лала это обыч­но, ког­да тер­пе­ние обо­их сво­дилось к опас­но­му ми­ниму­му. Она сто­яла у зер­ка­ла, упе­рев ру­ки в бор­тик ра­кови­ны, рас­смат­ри­вая своё отс­тра­нён­ное от­ра­жение и прис­лу­шива­ясь к груз­ным ша­гам за дверью. Она пря­талась здесь уже боль­ше двад­ца­ти ми­нут, от­вле­ка­ясь на­несе­ни­ем ма­ки­яжа, мыс­ленно осы­пая Джон­са все­ми воз­можны­ми ос­кор­бле­ни­ями. В пос­ледний раз он гро­зил­ся вы­нес­ти дверь, об­ру­шива­ясь на неё с ку­лака­ми, но се­год­ня толь­ко ме­рил ша­гами ком­на­ту, до­жида­ясь, по­ка она ре­шит­ся вый­ти. Ку­пер на­мерен­но не то­ропи­лась, же­лая окон­ча­тель­но прий­ти в се­бя и ус­по­ко­ить­ся.

      Толь­ко ког­да ды­хание приш­ло в нор­му, а сер­дце пе­рес­та­ло ко­лотить­ся о груд­ную клет­ку в бе­шеном рит­ме, она ак­ку­рат­но при­от­кры­ла дверь, чувс­твуя тя­жёлый за­пах его си­гарет. Джаг­хед си­дел на сту­ле, стря­хивая пе­пел пря­мо в свою круж­ку с не­допи­тым ко­фе, бро­сая на де­вуш­ку су­ровый взгляд ис­подлобья.

— Ус­по­ко­илась? — бур­кнул он, не­от­рывно сле­дя за тем, как Бет­ти пе­ре­оде­ва­ет до­маш­ний шёл­ко­вый ха­лат на бе­лую блуз­ку и стро­гую юб­ку ка­ран­даш. — Ты ку­да соб­ра­лась?

      Ку­пер зак­ры­ла шкаф, вы­давая свою нер­возность хлоп­ком две­ри, при­села на край кро­вати и зад­ра­ла юб­ку, что­бы на­тянуть плот­ные кол­готки.

— Я, блять, с кем раз­го­вари­ваю? — про­цедил Джонс, чир­кая нож­ка­ми сту­ла по по­лу и мед­ленно под­ни­ма­ясь на но­ги. Он тол­кнул стул, ед­ва не пе­рево­рачи­вая его, и уг­ро­жа­юще дви­нул­ся к де­вуш­ке, сви­репым взгля­дом тре­буя объ­яс­не­ний, но Эли­забет не сда­валась — де­лала вид, что не за­меча­ет его при­сутс­твия. — Луч­ше бы те­бе на­чать го­ворить.

— Или что? — не вы­дер­жа­ла Бет­ти, рыв­ком на­тяги­вая юб­ку об­ратно на ко­лени, смот­ря на не­го хо­лод­но и рав­но­душ­но. — Сно­ва вы­кинешь мои ве­щи в ок­но?

— Ку­да ты так вы­ряди­лась?

— А в чем проб­ле­ма? Я ду­мала, мы не об­сужда­ем лич­ные де­ла.

— Прек­ра­ти вес­ти се­бя, как кон­ченная ду­ра, — по­высил го­лос Джонс, раз­дра­жа­ясь все боль­ше с каж­дой её наг­лой, из­де­ватель­ской ух­мылкой, ад­ре­сован­ной ему.

      Бет­ти за­кати­ла гла­за, поп­ра­вила ру­кава по­луп­розрач­ной блуз­ки и нап­ра­вилась в ко­ридор, об­хо­дя пар­ня, слов­но не­оду­шев­лённый пред­мет ме­бели.

— На­чалось, — об­ре­чён­но про­тяну­ла она, ус­пев сде­лать лишь па­ру ша­гов до то­го, как Джаг­хед схва­тил её за ру­ку, плот­ным коль­цом смы­кая паль­цы на тон­ком за­пястье, раз­во­рачи­вая к се­бе ли­цом.

— Не от­во­рачи­вай­ся от ме­ня, ког­да я с то­бой раз­го­вари­ваю, — гроз­но прог­ре­мел Джонс, свер­кнув тем­но-зе­лёны­ми гла­зами. Не­из­менный об­раз жес­то­кого ко­роля боль­ше не пу­гал Ку­пер — за две не­дели она на­учи­лась раз­ли­чать гра­ни его злос­ти, и зна­ла или прос­то чувс­тво­вала, что для неё он не опа­сен.

— Че­го ты хо­чешь? — ус­та­ло вздох­нув, спро­сила Эли­забет.

— Ты вто­рой день не хо­дишь в шко­лу, где ты...

— А где ты про­пада­ешь но­чами? — наш­лась Ку­пер, вы­рывая свою ру­ку из его ос­ла­бев­шей хват­ки.

      Джаг­хед нах­му­рил­ся, как всег­да не со­бира­ясь пос­вя­щать де­вуш­ку в свои де­ла. Она свер­ли­ла его тре­бова­тель­ным взгля­дом, но его ли­цо ос­та­валось неп­ро­ница­емым, а в гла­зах плес­ка­лось смя­тение, слов­но он об­ду­мывал её сло­ва. Про­мол­чал.

— Я так и ду­мала. Хо­чешь знать, ку­да я иду? — фаль­ши­во ве­сёлым то­ном спро­сила Эли­забет, до­пивая свой ос­тывший ко­фе, а за­тем наб­ра­сывая тёп­лое шер­стя­ное паль­то на пле­чи. — Я ищу ра­боту, яс­но? Мне не на что жить. Я не мо­гу се­бе поз­во­лить да­же сра­ный ав­то­бус до цен­тра.

— По­чему не ска­зала?

— За­чем? — взор­ва­лась Ку­пер. Нер­вы по тон­кой струн­ке ло­пались од­на за дру­гой, не вы­дер­жи­вая пос­то­ян­ных ссор, тер­за­ний по по­воду сво­его по­ложе­ния и та­ких рез­кий из­ме­нений, что об­ру­шились на неё цу­нами, сно­ся с ног, ли­шая рав­но­весия. — Что­бы ты дал мне де­нег? Что­бы окон­ча­тель­но ме­ня при­вязал? Гос­по­ди, я и так за­дыха­юсь. Ты ме­ня раз­ру­ша­ешь и нас­лажда­ешь­ся этим, чер­тов са­дист! — гру­бые сло­ва вы­рыва­лись из гру­ди, и Эли­забет бо­лее не хва­тало сил по­давить этот по­ток го­речи. — Я боль­ше так не мо­гу, — она быс­тро на­дела вы­сокие са­поги на плос­кой по­дош­ве, зная, что не вы­дер­жит дол­гой ходь­бы на каб­лу­ках. — Это дол­жно за­кон­чить­ся.

— Хо­чешь уй­ти от ме­ня? — воз­му­тил­ся Джаг­хед.

— Да, хо­чу, — вык­рикну­ла Бет­ти, вып­рямля­ясь и смот­ря ему пря­мо в гла­за, чувс­твуя, что лёг­ким не хва­та­ет кис­ло­рода от му­читель­ной оби­ды. — Каж­дый день хо­чу. Те­бе не нуж­но все это. Те­бе луч­ше од­но­му.

— Ты не мо­жешь знать, как мне луч­ше, — воз­ра­зил Джонс, слов­но вы­дав­ли­вая из се­бя каж­дое сло­во. Он по­низил тон, не дви­га­ясь с мес­та, пред­ви­дя, что сде­лай хоть шаг ей навс­тре­чу, она тут же сбе­жит.

— Знаю. И знаю, что боль­ше не вы­дер­жу по­доб­но­го от­но­шения. Ты пос­то­ян­но ис­че­за­ешь, и я да­же бо­юсь пред­ста­вить сколь­ко баб у те­бя бы­ло за все те но­чи, что те­бя не бы­ло до­ма. — Эли­забет по­мор­щи­лась, вновь вспо­миная ли­цо брю­нет­ки, ко­торую зас­та­ла в его пос­те­ли.

— Ни од­ной, — уве­рен­но от­ве­тил Джонс.

— Я не ве­рю.

— А я не со­бира­юсь те­бе ни­хуя до­казы­вать, — ус­лы­шав до тош­но­ты зна­комый про­тест, Бет­ти под­жа­ла гу­бы, си­лясь не рас­пла­кать­ся, схва­тила свою су­моч­ку и от­кры­ла вход­ную дверь.

— Вот и по­гово­рили, — бро­сила на­пос­ле­док Ку­пер.

— От­лично!

      Она гром­ко зах­лопну­ла дверь, об­легчен­но вы­дыхая, час­то мор­гая, что­бы от ско­пив­шихся слез не по­тек­ла тушь. Зас­тегнув паль­то и по­луч­ше об­мо­тав­шись шар­фом, Эли­забет выш­ла на хо­лод­ную ули­цу, с ужа­сом пред­став­ляя, как сно­ва бу­дет бро­дить по зна­комым мес­там, но уже не в по­ис­ках са­мого луч­ше­го платья для гря­дущей ве­черин­ки, а в по­ис­ках ра­боты.

      Эли­забет, не знав­шая сче­та день­гам, не слы­шав­шая от­ка­за, и пред­ста­вить не мог­ла, что бу­дет ски­тать­ся по до­рогим ма­гази­нам, где ещё не­дав­но вок­руг неё кру­жили ус­лужли­вые кон­суль­тан­ты, и про­сить­ся на мес­то ря­дом с ни­ми. В осо­бен­но люк­со­вых её по­сыла­ли сра­зу — ни­кому не нуж­на школь­ни­ца без опы­та, за­то с вы­соки­ми зап­ро­сами на ус­ло­вия. А там, где го­товы бы­ли рас­смот­реть её кан­ди­дату­ру, пред­ла­гали нич­тожно низ­кую оп­ла­ту, и она, с гор­до под­ня­той го­ловой, дви­галась даль­ше, с каж­дым ма­гази­ном те­ряя на­деж­ду най­ти что-ни­будь дос­той­ное.

      В па­роч­ке клу­бов, ку­да она пы­талась ус­тро­ить­ся ад­ми­нис­тра­тором, где пре­неб­ре­гали пра­вила­ми, ей пред­ло­жили мес­то на шес­те, но од­на мысль об этом зас­тавля­ла Ку­пер мор­щить­ся от от­вра­щения. Сов­сем ина­че она пред­став­ля­ла своё бу­дущее, но все меч­ты по­сыпа­лись пра­хом с то­го мо­мен­та, как она уз­на­ла о ро­мане от­ца с луч­шей под­ру­гой.

      Иног­да, в ми­нуты от­ча­яния, она ду­мала о том, что­бы прос­то вер­нуть­ся до­мой. Зак­рыть­ся в сво­ей ком­на­те, вновь ощу­тить вкус бо­гатс­тва, за­быть, зак­рыть гла­за на прав­ду. Та­кова пла­та за мил­ли­оны на пла­тино­вых кар­тах, и лю­ди, ро­див­ши­еся с ко­роной на го­лове, на­учи­лись ми­рить­ся с пол­ным от­сутс­тви­ем мо­рали в дей­стви­ях ро­дите­лей и дру­зей. И Бет­ти ми­рилась. Дол­гие го­ды она усер­дно от­во­рачи­валась от прав­ды, но она все-та­ки нас­тигла её на по­воро­те, сто­ило толь­ко ос­та­новить­ся на од­но мгно­вение, и за­быть об этом бы­ло слиш­ком тя­жело.

      До­ехав на ста­ром ав­то­бусе до цен­тра, она выш­ла у зна­комо­го ка­фе, об­ду­мывая воз­можные ва­ри­ан­ты, ко­торых ос­та­лось нем­но­го — офи­ци­ан­тка или убор­щи­ца? Взгля­нув на боль­шую блес­тя­щую вы­вес­ку, Эли­забет за­мялась. Но­ги слов­но са­ми от­ка­зыва­лись ид­ти, а гла­за на­пол­ня­лись сле­зами от осоз­на­ния, что до па­дения на са­мое дно ос­тался лишь шаг. Она не­уве­рен­но шаг­ну­ла к две­ри, но от­пря­нула, ког­да из ка­фе вы­шел бо­рода­тый муж­чи­на, бро­сая на хруп­кую де­вуш­ку пус­той взгляд. Она про­пус­ти­ла его, от­хо­дя к па­норам­но­му ок­ну, сквозь ко­торое бы­ло вид­но, как де­вуш­ки в крас­но-бе­лой фор­ме сну­ют меж­ду сто­лов, об­слу­живая кли­ен­тов с вы­мучен­ной улыб­кой. Од­на из де­вушек спот­кну­лась на сколь­зком по­лу и вы­рони­ла под­нос, об­ли­вая по­сети­теля ко­фе из круж­ки. Муж­чи­на воз­му­щён­но раз­вёл ру­ки, без­звуч­но рас­па­ля­ясь в об­ви­нени­ях, зас­тавляя нес­час­тную офи­ци­ан­тку ис­пу­ган­но сжать­ся и ви­нова­то опус­тить гла­за.

      Бет­ти скри­вилась, пред­став­ляя се­бя на её мес­те — из­му­чен­ную, зат­равлен­ную, про­пах­шую жа­реной кар­тошкой фри. Она быс­тро раз­верну­лась и пош­ла прочь, в про­тиво­полож­ную сто­рону, ав­то­мати­чес­ки от­ме­тая два пос­ледних ва­ри­ан­та. До­рогие ав­то­моби­ли, лю­ди в ши­кар­ных кос­тю­мах, бук­валь­но про­питан­ные рос­кошью, жут­ко раз­дра­жали, и Ку­пер ка­залось, что каж­дый из этих муж­чин и жен­щин ти­хо нас­ме­ха­ют­ся над ней. Хо­телось пос­ко­рее сбе­жать об­ратно в Са­ут­сайд, став­ший те­перь для неё род­ным до­мом, толь­ко бы не чувс­тво­вать се­бя та­кой жал­кой. Дос­та­точ­но этих про­гулок сре­ди бо­гачей, это­го прит­ворс­тва в ма­гази­нах одеж­ды, ку­да она за­ходи­ла и де­лала вид, что все ещё мо­жет поз­во­лить се­бе блуз­ку от ку­тюр.

— Эли­забет? — вдруг ус­лы­шала она за спи­ной, в по­токе сво­их злос­тных мыс­лей не за­метив свет­ло­воло­сую жен­щи­ну в яр­ком паль­то, цве­та фук­сии.

— Ма­ма? — уди­вилась Бет­ти, всмат­ри­ва­ясь в блед­ное ли­цо ма­тери, чувс­твуя стран­ное об­легче­ние и ми­молет­ный по­рыв её об­нять, ко­торый по­тух, как толь­ко Элис звяк­ну­ла бу­тыл­ка­ми в плот­ном па­кете.

      Жен­щи­на бы­ла по­хожа на стре­митель­но ста­ре­ющую кук­лу, ко­торая уси­лен­но пы­талась скрыть кос­ме­тикой воз­рас­тные мор­щи­ны, си­няки под гла­зами и жел­те­ющую ко­жу. Ка­залось, что за те пол­то­ра ме­сяца, что Эли­забет не жи­ла до­ма, ма­ма пос­та­рела лет на пять, и уже ни­какие до­рогие кос­ме­тичес­кие про­цеду­ры не по­мога­ли спря­тать пос­ледс­твия ал­ко­голиз­ма.

      Элис при­щури­лась, ме­ряя дочь оце­нива­ющим, но хо­лод­ным взгля­дом, уси­лен­но изоб­ра­жая трез­вость.

— Лад­но, я пой­ду, — бур­кну­ла Бет­ти, не дож­давшись от ма­тери ни­чего, кро­ме ли­хора­доч­но­го взгля­да.

— По­дож­ди, — воз­ра­зила жен­щи­на, хва­тая де­вуш­ку за ло­коть, под­жи­мая гу­бы и мел­ко вздра­гивая. — Зай­дём в ка­фе? Хоть рас­ска­жешь, как у те­бя де­ла.

— Нет, — на вы­дохе от­ка­залась Ку­пер, изоб­ра­жая уве­рен­ность, ко­торую не чувс­тво­вала. — Мне по­ра.

— Все­го на чаш­ку ко­фе. Про­шу, — нас­та­ива­ла Элис, бо­лез­ненно улы­ба­ясь, пу­гая де­вуш­ку сво­ей блед­ностью. — Здесь от­личный ко­фе, — она кив­ну­ла в сто­рону крас­ной две­ри, слег­ка под­талки­вая дочь впе­рёд, и Бет­ти сда­лась.

— Хо­рошо. На од­ну чаш­ку. И ты не пь­ёшь, — стро­го выд­ви­нула ус­ло­вие Эли­забет, на что Элис сог­ласно кив­ну­ла.

      За­няв сто­лик у ок­на, Бет­ти раз­де­лась и по­веси­ла паль­то на спин­ку сту­ла. Элис пос­ле­дова­ла её при­меру, и Эли­забет с тру­дом скры­ла удив­ле­ние, за­метив бо­лез­ненную ху­добу ма­тери — её пле­чи вы­пира­ли кос­тя­ми под лёг­кой ру­баш­кой, на дро­жащих паль­цах ед­ва дер­жа­лись коль­ца, а тём­ные брю­ки уз­ко­го кроя меш­ко­вато ви­сели на бёд­рах. Жен­щи­на пос­пе­шила при­сесть, по­ложив не­боль­шую су­моч­ку на край сто­ла. Она вы­дави­ла дру­желюб­ную улыб­ку, на ко­торую Эли­забет от­ве­тила жал­ким по­доби­ем, чувс­твуя, как сер­дце сжи­ма­ет­ся от тос­ки. Внут­ри бу­шева­ла злость, ос­ту­жа­емая стра­хом и жа­лостью, слов­но врож­денная лю­бовь к род­ной ма­тери бо­ролась с не­навистью за из­вечное рав­но­душие, за страсть к ал­ко­голю, за то, что её ни­ког­да не бы­ло ря­дом, и да­же сей­час, ког­да Эли­забет боль­ше все­го нуж­да­лась в под­дер­жке, она не чувс­тво­вала со сто­роны Элис ни­чего, кро­ме ску­пого ин­те­реса.

— Аме­рика­но без мо­лока и... — стар­шая Ку­пер воп­ро­ситель­но взгля­нула на дочь, ког­да у их сто­лика по­явил­ся мо­лодой офи­ци­ант.

— Ка­пучи­но, — за­каза­ла Эли­забет, веж­ли­во улыб­нувшись.

      Офи­ци­ант уда­лил­ся, при­няв за­каз, и тя­жёлое нап­ря­жение по­вис­ло над сто­лом, вы­нуж­дая Бет­ти ув­ле­чён­но рас­смат­ри­вать бор­до­вую бу­маж­ную сал­фетку, ко­торую она те­реби­ла паль­ца­ми.

— Ну, — на­чала Элис, сло­жив ру­ки на сто­ле. — Рас­ска­жи, где ты сей­час жи­вёшь?

— У од­но­го пар­ня, — чес­тно от­ве­тила Эли­забет, под­ни­мая взгляд на ма­му, на­тыка­ясь на её пря­мой и вни­матель­ный.

— У змея? — без ка­ких-ли­бо эмо­ций уточ­ни­ла жен­щи­на, и Бет­ти удив­лённо по­вела бровью. — Твой отец мне рас­ска­зал.

— А боль­ше он ни­чего те­бе не рас­ска­зал? Нап­ри­мер, о сво­ей лю­бов­ни­це, — яз­ви­тель­но спро­сила Ку­пер, изо всех сил ста­ра­ясь ос­тать­ся хлад­нокров­ной.

      Элис от­кры­ла бы­ло рот, но вы­дер­жа­ла па­узу, поз­во­ляя офи­ци­ан­ту рас­ста­вить чаш­ки с ко­фе. Ког­да он ушёл, она сжа­ла свою паль­ца­ми, сог­ре­ва­ясь пос­ле хо­лода ули­цы, и тя­жело вздох­ну­ла.

— Я знаю о его свя­зи с Ше­рил, — вдруг приз­на­лась она, и Эли­забет ед­ва не по­дави­лась го­рячим на­пит­ком, по­ражён­ная её спо­кой­стви­ем. — Уви­дела их вмес­те, ког­да хо­дила по ма­гази­нам. Он ска­зал, что по­едет на па­ру дней в Лон­дон, что­бы под­пи­сать ка­кой-то до­говор, а сам раз­гу­ливал по го­роду, с ней за руч­ку, — на мгно­вение Бет­ти по­каза­лось, что она уви­дела сле­зы в го­лубых гла­зах ма­тери, но жен­щи­на быс­тро взя­ла се­бя в ру­ки. — У не­го и рань­ше бы­ли лю­бов­ни­цы, бы­ли и очень мо­лодые, но Ше­рил...

— Это мер­зко, — про­цеди­ла Эли­забет, пря­ча злой взгляд, сжи­мая сал­фетку в ку­лаке до по­белев­ших кос­тя­шек. — Про­тив­нее са­мого фак­та толь­ко то, что он со­вер­шенно не стес­ня­ет­ся де­монс­три­ровать свою связь с ма­лолет­кой.

— В на­шем об­щес­тве ник­то не об­ра­ща­ет вни­мания на та­кие ме­лочи. Же­ны зна­ют о лю­бов­ни­цах, а лю­бов­ни­цы о жё­нах, — за­дум­чи­во про­гово­рила Элис. В этот мо­мент она выг­ля­дела та­кой нес­час­тной и из­му­чен­ной, что Бет­ти не удер­жа­лась и нак­ры­ла её ру­ку сво­ей, пря­ча хо­лод­ные паль­цы под сво­ей ла­донью.

— Мне жаль, ма­ма, — ис­крен­не ска­зала она, чувс­твуя, как неп­ро­шеные сле­зы жгут гла­за. — Ты дол­жна у­ехать. Мо­жем снять день­ги с мо­его сбе­рега­тель­но­го счё­та, ведь у те­бя есть дос­туп, а по­том рва­нуть ку­да-ни­будь по­даль­ше от­сю­да. Нач­нём но­вую жизнь. Ты бу­дешь сво­бод­на.

— Я не мо­гу, Эли­забет, — вздох­ну­ла Элис, сла­бо сжи­мая паль­цы до­чери. — Все сбе­реже­ния при­над­ле­жат тво­ему от­цу. Биз­нес дав­но пе­ре­офор­млен на не­го. Мне да­же ве­щи мои не при­над­ле­жат.

— Лад­но, это не­важ­но. Мы най­дём вы­ход. Что-ни­будь при­дума­ем. Ты ведь за­кон­чи­ла эко­номи­чес­кий...

— Все это глу­пос­ти, — горь­ко ус­мехну­лась жен­щи­на.

— И что это зна­чит? Ты прос­то зак­ро­ешь на это гла­за? — удив­лённо вос­клик­ну­ла Эли­забет, не ве­ря в то, что ма­ма всерь­ёз.

— Я не по­дам на раз­вод, — уве­рен­но от­ре­зала Элис, от­пуская ру­ку де­вуш­ки и спо­кой­но от­пи­вая ко­фе. — Ты по­ка не по­нима­ешь все­го...

— О, да, — съ­яз­ви­ла Ку­пер, — Ты пра­ва. Я не по­нимаю, как мож­но жить с че­лове­ком, ко­торый не­од­нократ­но те­бя пре­давал. Де­ло толь­ко в день­гах? Ты го­това прос­тить ему все что угод­но, лишь бы он те­бя обес­пе­чивал? — по­выси­ла го­лос Эли­забет, за­дыха­ясь от злос­ти на мать. — Ты во­об­ще в сво­ём уме?

— А я не по­нимаю, как мож­но жить с та­ким от­бро­сом, как Джонс, — с неп­ро­ница­емым вы­раже­ни­ем ли­ца па­риро­вала стар­шая Ку­пер. — Я на­де­ялась, что ты пе­ребе­сишь­ся и вер­нёшь­ся до­мой, но ты пош­ла даль­ше, и свя­залась с бан­ди­тами.

— Что? — за­тор­мо­жен­но про­тяну­ла Эли­забет, шо­киро­ван­ная рез­кой пе­реме­ной в по­веде­нии ма­тери. — До­мой вер­нуть­ся? Да у ме­ня нет до­ма. Вы да­же не пы­тались ме­ня най­ти. Вам бы­ло нас­рать, что со мной, а Джонс мне по­мог.

— И в бла­годар­ность за по­мощь ты ре­шила с ним пе­рес­пать. А он и рад ста­рать­ся, ведь ты де­воч­ка из очень бла­гопо­луч­ной семьи.

      Бет­ти по­ражен­но мол­ча­ла, наб­лю­дая за тем, как мать неп­ри­нуж­дённо за­лез­ла в свой па­кет и, убе­див­шись, что ник­то не об­ра­ща­ет на неё вни­мания, за­лила брен­ди се­бе в чаш­ку, тут же пря­ча бу­тыл­ку об­ратно.

— Эта тя­га к опас­ности ни чем хо­рошим не за­кон­чится. Осо­бен­но, ког­да де­ло ка­са­ет­ся Джон­са, — вкрад­чи­во до­бави­ла Элис, слов­но не по­нас­лышке зна­ла, о чем го­ворит. — Зна­ла я од­но­го Джон­са. Пло­хой па­рень на бай­ке, не под­чи­ня­ющий­ся ни за­конам, ни пра­вилам. Те­бе ка­жет­ся, что он го­тов ра­ди те­бя на все, но на са­мом де­ле ва­ши от­но­шения не боль­ше, чем его изощ­ренная иг­ра, на­иг­равшись в ко­торую он прос­то ис­чезнет. Он ни­ког­да не бу­дет с то­бой по-нас­то­яще­му.

— Я... — нев­нятно про­тяну­ла Эли­забет, чувс­твуя мощ­ный удар в грудь, слов­но ту­да при­шёл­ся ку­лак. Её са­мые страш­ные опа­сения так прос­то сле­тели с уст жен­щи­ны, а Бет­ти усер­дно пря­талась от них, на­де­ясь, что ког­да-ни­будь Джаг­хед на­учит­ся ей до­верять. — Это не твоё де­ло.

— Ты моя дочь, — рез­ко по­меня­ла тон Мис­сис Ку­пер, изоб­ра­жая стро­гую мать. — И я не поз­во­лю тво­ему под­рос­тко­вому ув­ле­чению раз­ру­шить на­ши жиз­ни. Я не поз­во­лю те­бе опо­зорить­ся, и опо­зорить нас с от­цом. Ты дол­жна не­мед­ленно соб­рать свои ве­щи и вер­нуть­ся до­мой.

— Да ты, блять, рех­ну­лась, — взор­ва­лась Бет­ти, боль­ше не в си­лах слу­шать этот бред ал­ко­голич­ки, ко­торая за­мет­но по­весе­лела пос­ле вы­пито­го. Она вста­ла изо сто­ла, пы­лая яростью и же­лани­ем как мож­но ско­рее по­кинуть это душ­ное по­меще­ние. — Бо­же, а мне на се­кун­ду по­каза­лось, что ты ещё в сос­то­янии быть нор­маль­ной ма­терью. Ка­кая же я ду­ра, — она схва­тила своё паль­то, ку­сая ще­ку из­нутри, толь­ко бы не рас­пла­кать­ся пря­мо здесь. — Зна­ешь, а мне пле­вать. Пле­вать, что он пол­ный му­дак и сов­сем мне не под­хо­дит. Я хо­чу быть с ним. Пря­мо сей­час. — Бет­ти го­вори­ла это се­бе, не об­ра­щая вни­мания на пь­яный, удив­лённый взгляд ма­тери. Осоз­на­ние уда­рило в са­мое сер­дце, и не­ожи­дан­ное же­лание пос­ко­рее ока­зать­ся в его объ­яти­ях зат­ми­ло всю злость на свою не­путе­вую мать, ко­торую ни­ког­да и не вол­но­вало счастье до­чери. — Спа­сибо, ма­ма. И про­щай, — бро­сила она, ку­та­ясь в паль­то, быс­трым ша­гом дви­га­ясь к вы­ходу, ис­крен­не на­де­ясь, что боль­ше ни­ког­да не уви­дит жен­щи­ну, ос­тавшу­юся за сто­лом.

***

      Бет­ти си­дела на по­лу, рас­слаб­ленно раз­ва­лив­шись и при­жав­шись спи­ной к кро­вати. При­дя до­мой да­же не пе­ре­оде­лась и не вклю­чила свет. Наш­ла в ба­ре Джон­са бу­тыл­ку вис­ки, раз­ло­жила на по­лу плед и ус­тро­илась на нем, нас­лажда­ясь ти­шиной и уже та­ким род­ным за­пахом та­бака. Она пи­ла из бу­тыл­ки, ус­тро­ив­шись за­тыл­ком на мяг­ком мат­ра­се по­зади се­бя, не ду­мая ни о чем, тер­пе­ливо до­жида­ясь пар­ня, ко­торый, как обыч­но, про­пал под ве­чер, не удо­сужив­шись поз­во­нить пос­ле ут­ренней ссо­ры. Где-то очень глу­боко за­сел на­вязы­вай страх, ко­торый уси­ливал­ся каж­дый раз, ког­да его не бы­ло до­ма. Она бо­ялась за его жизнь, и бо­ялась, что он мо­жет вновь за­быть­ся в объ­яти­ях дру­гой, окон­ча­тель­но ус­тав от кап­ризной Эли­забет. Бо­ялась и сво­их чувств, ко­торым, ка­залось, уже не хва­тало мес­та внут­ри, и они то и де­ло вы­рыва­лись на­ружу про­тив во­ли. Бо­ялась, что рас­кро­ет се­бя, и он все пой­мёт. Она слов­но прев­ра­тилась в один боль­шой ко­мок стра­хов, что по­оче­рёд­но дёр­га­ли за ни­точ­ки её нер­вов, не да­вая спо­кой­но ус­нуть.

      Ку­пер под­ня­ла го­лову, ког­да дверь гром­ко хлоп­ну­ла, и по­мор­щи­лась, как толь­ко вклю­чил­ся яр­кий свет, ос­лепляя её. От рез­ко­го уда­ра све­та по гла­зам, она ощу­тила опь­яне­ние: го­лова зак­ру­жилась, а сла­бость во всем те­ле толь­ко боль­ше при­жала её к по­лу.

      Джаг­хед удив­лённо зас­тыл в про­ходе, рас­смат­ри­вая ус­тавшую, зап­ла­кан­ную де­вуш­ку, сжи­мая боль­шую спор­тивную сум­ку в ру­ке. Он бро­сил клю­чи на стол, снял бо­тин­ки, кур­тку и дви­нул­ся в сто­рону Ку­пер, не го­воря ни сло­ва. Она прос­ле­дила за тем, как он по­ложил сум­ку на крес­ло и стя­нул коф­ту, об­на­жая спи­ну. Чуть вы­ше по­яс­ни­цы Эли­забет за­мети­ла си­няк, ко­торо­го не бы­ло ещё вче­ра ве­чером.

— Ты под­рался? — спро­сила она, ос­тавляя бу­тыл­ку и при­жимая ко­лени к гру­ди.

— Да, — на удив­ле­ние спо­кой­но от­ве­тил Джонс, пе­реме­ща­ясь к хо­лодиль­ни­ку и дос­та­вая от­ту­да бу­тыл­ку хо­лод­но­го пи­ва. — Что от­ме­ча­ешь?

— Ско­рее упи­ва­юсь с го­ря, — грус­тно ус­мехну­лась Ку­пер. — Ра­боту я так и не наш­ла, толь­ко еба­нутую мать встре­тила.

— И что она ска­зала? — по­ин­те­ресо­вал­ся Джаг­хед, про­яв­ляя нес­вой­ствен­ное ему лю­бопытс­тво.

— Она, ка­жет­ся, зна­ла тво­его от­ца. Про­сила ме­ня вер­нуть­ся до­мой, но я луч­ше сдох­ну, чем сно­ва бу­ду жить с ни­ми. — Бет­ти под­ня­лась на но­ги, слег­ка по­шаты­ва­ясь, тщет­но по­пыта­лась сте­реть по­тек­шую тушь с ли­ца и поп­ле­лась к Джон­су, ко­торый рав­но­душ­но её рас­смат­ри­вал. Она приб­ли­зилась мак­си­маль­но близ­ко, а за­тем креп­ко об­ня­ла его, об­ви­вая торс ру­ками и при­жима­ясь ще­кой к его тёп­лой, нап­ря­жён­ной гру­ди. — Ты был прав. Я иди­от­ка. Прос­ти ме­ня.

      Джаг­хед на се­кун­ду опе­шил, не ожи­дая что она, не­выно­симо уп­ря­мая, сде­ла­ет пер­вый шаг. Он пос­та­вил бу­тыл­ку на сто­леш­ни­цу и об­нял её в от­вет, пу­та­ясь паль­ца­ми в вол­нах свет­лых во­лос, тя­жело взды­хая и с си­лой при­жимая её хруп­кое тель­це к се­бе. Эли­забет улыб­ну­лась, нас­лажда­ясь этим не­пере­дава­емым чувс­твом лег­кости, слов­но она сла­бый, ма­лень­кий ре­бёнок в ру­ках силь­но­го и не­побе­димо­го ве­лика­на, спо­соб­но­го за­щитить её от это­го нес­пра­вед­ли­вого, жес­то­кого ми­ра.

— Я пос­та­ра­юсь на­учить­ся зак­ры­вать эти чер­то­вы ящи­ки, — по­обе­щала Ку­пер, смот­ря на не­го сни­зу вверх. — Я бу­ду хо­рошей де­воч­кой. Чес­тно, — она ус­та­ло улыб­ну­лась и при­жала его ши­рокую ла­донь к сво­ей ще­ке.

— Хо­рошо, — мяг­че обыч­но­го от­ве­тил Джаг­хед и нак­ло­нил­ся к её гу­бам, це­луя как-то осо­бен­но — мед­ленно, не слиш­ком нас­той­чи­во. Эли­забет об­легчен­но вы­дох­ну­ла, от­ве­чая на по­целуй, об­ви­вая его шею ру­ками. Сер­дце мо­мен­таль­но за­билось быс­трее, гу­лом уда­ряя в вис­ки, как толь­ко его паль­цы прош­лись вдоль поз­во­ноч­ни­ка, сквозь тон­кую ткань блуз­ки, по­сылая вол­ну му­рашек до по­яс­ни­цы. Она рас­сла­билась в его ру­ках, за­дыха­ясь от не­объ­яс­ни­мого при­тяже­ния, ко­торое слов­но ис­кри­лось меж­ду ни­ми, и отор­вать­ся хоть на мгно­вение не бы­ло сил.

      Эли­забет са­ма уг­лу­била по­целуй, же­лая боль­ше­го, сколь­зя паль­ца­ми по его гру­ди, про­щупы­вая каж­дый ку­бик прес­са. Она ра­зор­ва­ла эту связь, гу­бами опус­ка­ясь на его шею, це­луя поч­ти не­весо­мо, слы­ша, как сби­ва­ет­ся его ды­хание, чувс­твуя под сво­ей ла­донью бе­шеный стук сер­дца. Джонс влас­тно сжал её та­лию, вы­нуж­дая отс­тра­нить­ся, и Бет­ти не­доволь­но нах­му­рилась, воп­ро­ситель­но взгля­нув на пар­ня, в гла­зах ко­торо­го от­чётли­во пы­лала жаж­да.

— Ты дол­жна по­нимать, что не смо­жешь уй­ти, да­же ес­ли очень за­хочешь, — ох­рипшим от воз­бужде­ния го­лосом про­гово­рил он, смот­ря на де­вуш­ку с при­выч­ной твёр­достью, не вы­пус­кая её из сво­их рук. — У те­бя нет вы­бора.

— Я знаю, — слег­ка улыб­ну­лась Ку­пер, ка­са­ясь паль­чи­ками его под­бо­род­ка. — Я очень ус­та­ла и хо­чу в душ. Пой­дём? Я од­на не справ­люсь, — она иг­ри­во свер­кну­ла изум­рудны­ми гла­зами, нак­ло­ня­ясь к его гу­бам, но сох­ра­няя ми­зер­ное рас­сто­яние.

— Тог­да я прос­то обя­зан по­мочь, — про­шеп­тал Джонс, рез­ко под­хва­тывая Бет­ти под бёд­ра. Она об­ви­ла его та­лию но­гами и до­воль­но рас­сме­ялась, до­вер­чи­во и креп­ко при­жима­ясь к не­му. — А что в сум­ке? — не слиш­ком за­ин­те­ресо­ван­но спро­сила она, ког­да Джонс уве­рен­но нёс её в сто­рону ван­ной ком­на­ты.

— Баб­ки, — от­махнул­ся Джаг­хед, на хо­ду стя­гивая с неё блуз­ку од­ной ру­кой. — Мо­жешь за­быть про ра­боту.

      Ку­пер на­мере­валась воз­му­тить­ся, но вмес­то слов из её гру­ди выр­вался ти­хий стон, ког­да его го­рячие гу­бы опус­ти­лись к клю­чицам, рва­но це­луя ко­жу до­рож­кой к гру­ди.