моя ведьма
Я думал, что к шести месяцам беременность становится проще. Ну типа — токсикоз отступает, животик растёт, все умиляются, гладят пузо, фоточки в Инстаграм, кофе без кофеина и уют.
Хрен там плавал.
Если вкратце: январь, за окном минус пятнадцать, а в квартире творится какой-то ад. И этот ад — моя беременная жена.
⸻
Просыпаюсь под звуки... Нет, не птиц. Не приятной музыки. А под то, как она бежит в ванную и снова обнимается с унитазом. Уже четвёртое утро подряд. Я уже вслепую подаю ей воду, собираю волосы в пучок и сижу рядом. Молча. Потому что она то ли не хочет говорить, то ли боится, что снова начнёт.
После пятнадцати минут мучений она вытирает лицо и утыкается мне в грудь:
– Мне опять плохо...
– Я тут. Я с тобой. Всё будет хорошо, – шепчу я, гладя её по спине.
Она кивает. Но потом резко поднимает голову:
– Я хочу арбуз.
Я моргаю. Медленно. Смотрю на окно. Там зима, сугробы, лёд на стекле.
– Адель... Сейчас январь. Арбузов нет. Ну совсем.
Она молчит. Поджимает губы. Глаза становятся влажными, щёки наливаются красным:
– Тогда я хочу дыню. Или виноград. Или... ну что-нибудь сочное и холодное...
Я вздыхаю. Уже через полчаса еду по городу, как дурак, ищу хоть что-нибудь подходящее. В одном магазине нахожу дыню. Не очень свежую, но сойдёт. Плюс упаковку винограда, клубничное пюре и замороженные ягоды. Плевать на цену. Главное — она улыбнётся.
Возвращаюсь домой. Вручаю дыню с гордым видом, как охотник с добычей. Она нюхает... и морщится:
– Она пахнет... не так. Не могу.
Сажусь на диван. Закрываю глаза.
– Всё нормально, – бормочу себе под нос. – Это не она. Это гормоны. Это просто шесть месяцев ада.
⸻
Половину дня она то ест, то плачет, то пытается прибраться, потом устаёт и ложится, потом просит то плед, то другой плед, то подушку, потом убирает подушку, потом зовёт меня:
– Адам, мне скучно. Посиди со мной.
Сажусь. Через десять минут:
– Ты дышишь слишком громко. Мне мешает.
Я ухожу. Через пять минут:
– Прости, возвращайся, я просто устала...
И вот в этом ритме проходит каждый день. Она сама как метель: то порыв ветра, то ледяная тишина, то вдруг нежность, от которой у меня мурашки. Я честно не знаю, как в ней умещается столько всего — страх, радость, злость, упрямство, капризы, и при этом такая крохотная, с нежным взглядом и огромным животом, в котором растёт наш малыш.
⸻
Сегодня мы решили заняться выбором детской кроватки и коляски. Ну, как решили. Я трижды предлагал. На четвёртый раз она сдалась. Часа два мы собирались, потому что она никак не могла подобрать «подходящие носки» и «нормальное настроение». Когда вышли — я выдохнул, как будто из окопа вылез.
В магазине всё шло... ну, как обычно.
– Эта кроватка слишком тёмная. Эта слишком низкая. А эта... ой, у неё спинки какие-то некрасивые.
– Адель, она ж для ребёнка. Он не оценит дизайн.
– А если он вырастет и скажет, что мы его в некрасивой кровати держали? Ты что, не думал об этом?
– Эм...
В итоге она выбрала самую дорогую и сказала, что мы «не можем экономить на ребёнке». Я кивнул. Потом она выбрала коляску. Розовую. Хотя пол ребёнка мы ещё не знаем. Сказала: «Если мальчик — перекрасим».
Перекрасим, блядь. Окей.
⸻
Вечером мы лежим вместе. Я обнимаю её за живот, ощущаю движения — наш малыш уже активно пинается. Аделина улыбается, тихо:
– Он такой сильный. Это всё потому что ты у нас спортсмен.
– Или потому что ты постоянно на сладком. У него там сахарный взрыв каждый день, – смеюсь я.
– Зато он будет весёлым, – отвечает она и зевает.
Я смотрю на неё. Такая уставшая. Нежная. Моя. Вредная, непредсказуемая, но родная до костей.
– Я люблю тебя, – говорю тихо.
– Даже когда я злюсь?
– Даже когда ты хочешь арбуз среди января.
Она улыбается. И я понимаю — да, это всё тяжело. Но я за неё всё бы снова прошёл. Потому что в её животе — моя вселенная.