я снова выбираю оебя
Честно? Я с трудом держал себя в руках, когда сидел в больничной палате, уткнувшись в ладони. Аделина лежала, не глядя на меня. Тихая. Холодная. Беременная. А я? Я — идиот, который поверил в чёртов фотошоп и выкинул свою жену из дома, разрушив всё к хуям.
И пока я пытался переварить всё это, зазвонил телефон. Резкий, неприятный звук пробил мне виски.
– Блядь... – выдохнул я и достал трубку. Макс. Ну кто ещё.
– Алло? – буркнул я, выходя в коридор.
– Где ты, сука?! – проревел он с того конца. – Тренировка, мать её, началась двадцать минут назад! Мы тебя ждали, думали, ты сдох, блядь!
Я зажмурился.
– Макс... я в больнице. У Аделины проблемы. Она... она беременна. Я долбоёб, всё проебал. Теперь сижу тут, как последний мудак, и не знаю, простит ли она меня.
На том конце замолчали.
– Бля... – наконец выдал Макс. – Ты серьёзно?
– Более чем, – прошипел я. – Я думал, она мне изменила, а на деле — фотошоп. Выгнал её, как кусок мяса. А она... – голос сорвался, – носит моего ребёнка. Уже хуй знает сколько.
– Адам, брат, я... – голос Макса потеплел. – Держись. Забей на тренировку. Команда поймёт. Мы рядом.
Я повесил трубку и вернулся в палату. Аделина всё так же молчала. Чёрт, как же тяжело видеть, как та, кого ты любишь, больше не может даже смотреть тебе в глаза.
⸻
Спустя полчаса в палату вошли родители Аделины. Я чуть не охуел от напряжения: сердце заколотилось, руки вспотели. Я не видел их с самого развода. Я ожидал пощёчины или хотя бы крика. Но они вошли молча. Отец – суровый, с морщинами на лбу, глаза красные. Мать — сдержанная, но убитая.
– Где она? – спросил отец. Я кивнул на койку. Он прошёл мимо меня, будто я призрак.
– Аделина... доченька, – произнёс он и сел рядом с ней. – Прости, что нас не было. Мы не знали всего. Мы не защитили тебя.
Она заплакала. Мать обняла её, прижалась, зашептала: «Ты сильная. Мы рядом».
Я стоял как придурок, чувствуя себя лишним. Но потом отец Аделины встал. Медленно повернулся ко мне.
– Адам.
– Да... – голос дрожал. – Знаю, что не заслуживаю, но...
– Ты правда её выгнал? – перебил он.
Я кивнул. – Я долбоёб. Верил в говно, а не в неё.
Молчание. А потом он подошёл ближе. Смотрел долго. И вдруг — хлопнул мне по плечу.
– Мы тоже верили. Тоже ошиблись. Но она всё ещё любит тебя. Ты, блядь, справься уже.
Я чуть не разрыдался. Честно. Просто стоял и чувствовал, как всё внутри ломается и одновременно склеивается заново.
– Спасибо... – выдавил я. – Спасибо вам.
⸻
Через час я снова сидел у Аделины.
– Я знаю, ты не хочешь меня слушать. И, наверное, у тебя есть на это полное право. Я поступил, как последний уёбок. Прости, что не видел очевидного. Прости, что был слабым. Прости, что разрушил нас.
Она не ответила. Но уже не отворачивалась. Уже слушала. Это было достаточно.
– Я не просто сожалею, я хочу всё вернуть. – Я встал на одно колено у кровати. – Да, мы развелись. По глупости. Но, чёрт возьми, я снова хочу быть твоим мужем. Я не просто прошу прощения — я прошу тебя вернуться в мою жизнь. Официально. Навсегда.
Она смотрела на меня с недоверием. С болью. С любовью, которую старательно прятала.
– А если я скажу "нет"? – тихо.
Я усмехнулся. – Тогда я буду просить каждый день. И не остановлюсь, пока ты не пошлёшь меня или... не скажешь «да».
Она впервые за долгое время улыбнулась. Устало. Но всё-таки.
– Ты идиот, Адам.
– Да, но твой идиот. Если позволишь.
Она вздохнула, отвернулась к окну... но я видел, как она провела рукой по животу.
– Думаю, наш ребёнок заслуживает отца, который всё понял.
Я почти не дышал.
– Это «да»?
– Это «может быть». Старайся, мать твою.
Я улыбнулся как придурок и сел рядом.
– Я сделаю всё, чтобы ты снова стала моей женой. Со всеми твоими "не трогай меня", "ты бесишь" и вспыльчивостью. Я тебя обожаю, к чёрту.
И внутри меня стало тихо. Потому что она снова была здесь. И я был с ней.