завтра мы женаты
Прошел месяц. Один сумасшедший, тёплый, насыщенный месяц до свадьбы. А теперь — вечер перед самым важным днём в нашей жизни. Завтра я выйду замуж. Завтра всё изменится. Или наоборот — всё останется таким же, просто теперь у этого будет официальное название: семья.
Сейчас я лежала в спальне, завернувшись в мягкий плед, с чашкой чая в руках. В комнате было полутемно — за окном уже давно село солнце, и свет фонарей пробивался сквозь шторы, бросая блики на пол и стены. Адам ходил туда-сюда по квартире, что-то проверял, пересчитывал, уточнял. У него было какое-то своё, мужское волнение — молчаливое, сосредоточенное, как перед важной игрой.
— Ты в порядке? — спросила я, наблюдая за ним из тени.
Он остановился у дверного проема, посмотрел на меня с мягкой усмешкой.
— В полном. Просто пытаюсь убедиться, что всё под контролем. Флористы, диджей, костюмы, гости... чёрт, я даже проверил, едет ли твоя бабушка.
— Она с вечера уже у отеля, — хмыкнула я. — Как и все. Все уже где-то рядом. Все ждут нас.
Он подошёл ближе, присел на край кровати, провёл рукой по моим ногам поверх пледа.
— А ты чего ждешь?
Я улыбнулась, уткнулась носом в его плечо.
— Завтрашнего утра. Когда открою глаза и пойму — это правда. Мы действительно женаты.
— Я до сих пор не верю, что ты согласилась.
— Я тоже. Ты громкий, упрямый, высокомерный...
— Спасибо, обожаю, когда ты так ласково говоришь со мной на ночь.
— ...но ты ещё и тёплый, заботливый, верный. Ты мой дом, Адам.
Он молча обнял меня, спрятал лицо в моих волосах. Я слышала, как он выдыхает — медленно, сдержанно. В нём кипело волнение, но он его прятал. Для меня.
— Завтра ты будешь в белом, — сказал он, — с этим своим дерзким взглядом и нервной улыбкой. — А я буду стоять, как дурак, в костюме, с трясущимися руками.
— Ты будешь самым красивым дураком, которого я когда-либо видела.
Он рассмеялся, потом замолчал на миг.
— Я не знаю, как это всё будет... Но я точно знаю, что я не хочу без тебя больше ни одного дня.
— И ты больше не будешь, — прошептала я.
Потом мы лежали, просто молча. Никакой страсти, суеты. Только тепло. Спокойствие. Его пальцы медленно скользили по моей руке, он перебирал мои волосы, как будто пытался заучить каждую прядь. Мы не говорили больше ни слова. Всё уже было сказано.
Завтра мы проснемся — жених и невеста.
А сегодня — просто мы.
В последний вечер, где мы ещё «просто вместе».
В квартире было спокойно, будто сам воздух стал плотнее, тише. Всё застыло в ожидании. Лёгкий свет из напольного торшера растекался по комнате медовыми пятнами, за окном гудел редкий вечерний транспорт. В шкафу, на отдельной вешалке, висело главное платье моей жизни.
Я встала с кровати, осторожно подошла к нему. Белоснежное, почти сияющее в мягком свете, с тонкой вышивкой на лифе, лёгким кружевом по рукавам и воздушной юбкой, которая казалась невесомой. Я провела пальцами по ткани, задержала дыхание.
— Чёрт... — прошептала я, — я правда выхожу замуж.
На полу у шкафа стояли туфли — простые, молочного цвета, с мягким каблуком. Я уже сто раз представляла, как буду в них идти к нему, к своему огромному хоккеисту в строгом костюме. Адам будет ждать у арки, и наверняка — нервно теребить запонки. Я точно знаю: он будет волноваться, хоть и будет делать вид, что всё под контролем.
Я услышала, как он копошится на кухне — что-то там переставляет, гремит посудой. Не выдержав, я вышла к нему. Он стоял в спортивных штанах и чёрной майке, босиком, с лохматыми волосами, слегка вспотевший. В руках — две чашки с чаем.
— Вот, — протянул он одну мне. — Ромашковый. Помогает успокоиться. А ты вся на нервах.
— Да ну? — я усмехнулась, — неужели видно?
— У тебя глаза бегают, как у той белки из мультика. Ещё немного — и начнешь рисовать план побега на стене.
Я прыснула от смеха и вздохнула. Присела за стол, сжала чашку в руках.
— Я просто боюсь. Что что-то пойдёт не так. Что я упаду, что забуду слова, что кто-то из гостей нажрётся до церемонии...
— Упадёшь — я поймаю. Заметёт — я закрою. Кто нажрётся — выкину. — Он наклонился и чмокнул меня в висок. — Всё будет, как должно быть. Только не пытайся всё контролировать.
— Я просто хочу, чтобы это было идеально.
— Эй, — он присел на корточки рядом, взял мою руку. — Идеально — это не цветы и не музыка. Это ты и я. Всё остальное — фон.
Я смотрела на него и вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком. Он такой... настоящий. Настолько мой, что от этого даже страшно. Потому что такого не находят дважды.
Мы перешли в гостиную, уселись на диван. Он потянул меня к себе на колени, я устроилась, обняв его за шею. Его ладони легли на мою талию, пальцы машинально перебирали край футболки.
— Завтра я буду самой красивой?
— Нет, — сказал он серьёзно. — Ты уже самая красивая. Завтра просто будут свидетели.
— Я люблю тебя, Адам.
— А я тебя. Сильно. До чёртиков.
Мы долго сидели так, в тишине. Я чувствовала, как ровно и тяжело он дышит. Его сердце стучало медленно, уверенно, как ритм, под который я хочу жить всю жизнь. Всё это — его запах, его ладони, его тёплое дыхание — было якорем, что держал меня, когда внутри бушевал шторм.
И в какой-то момент я поняла — я не боюсь свадьбы. Я боюсь потерять то, что уже есть. Но он рядом. И завтра... он всё равно будет рядом. С кольцом на пальце. С моей фамилией в сердце.
Ночь перед свадьбой — это как пауза перед песней, как вдох перед прыжком. Мы с ним не произносили вслух больших слов. Просто держали друг друга. Дышали. Жили. В тишине, которая говорила больше любых клятв.