утро невесты
Я проснулась рано. Слишком рано. В 6:12 утра. Не от звука будильника, не от чьего-то движения, а от чувства — будто весь воздух в комнате дрожал от предвкушения. Сегодня. Сегодня я выхожу замуж.
Комната была тёмной, но не мрачной. За шторами уже пробивался мягкий рассвет, золотил край подоконника. Внутри — тишина, только где-то на кухне работал холодильник, ровно, размеренно. Адам ушёл ночевать к другу — «традиции» и всё такое. Мы попрощались накануне в объятиях, не желая отпускать друг друга, но всё равно улыбались — оба знали, завтра всё изменится. Навсегда.
Я лежала на спине, глядя в потолок. Ладони были странно холодные, сердце билось часто, как у школьницы перед экзаменом. Свадьба. Моё утро. Моя жизнь.
Вскоре по квартире прошлись первые звуки: хлопнула входная дверь — приехала моя мама с сестрой и стилисткой. На кухне запахло кофе. Начался движ. Но я всё ещё лежала. Полураздетая, в футболке Адама, с растрёпанными волосами и голыми ногами, и не могла пошевелиться. Часть меня была готова. Другая — ещё в каком-то сне, где я просто его девушка, просто Аделина.
— Вставай, солнышко, — голос мамы был мягким, но в нём уже чувствовалась сдержанная энергия. — У нас куча дел. Через пару часов приедет фотограф.
— Пять минут... — пробормотала я.
— Никаких пяти минут. Хочешь — потом поспишь с кольцом на пальце.
Я всё же поднялась, потянулась, зевнула. Сильно зевнула. И вдруг поняла, что уже улыбаюсь. Это был не страх. Это было... волнение. Тёплое, живое. Как перед путешествием в неизведанное.
⸻
Косметика, завивка, укладки, пар — весь мир вокруг превратился в хаос женских голосов, флаконов, пудры и смеха. Я сидела перед зеркалом, пока стилист укладывала мои волосы в нежные волны, вплетая в них миниатюрные цветы. На губах — нежный розовый блеск. Глаза слегка подчёркнуты, ресницы пушистые, и всё равно — я будто не узнаю себя. Не потому, что я выгляжу по-другому. А потому что в моих глазах что-то новое. Спокойствие. Глубина.
— Ты готова к этому? — шепнула моя младшая сестра, глядя на меня сзади через зеркало.
— Наверное, нет, — честно сказала я. — Но я готова быть с ним. Каждый день.
⸻
Когда я надела платье, весь шум в комнате исчез. Просто... исчез. Оно легло по фигуре идеально, точно жило на мне. Кружево по спине, шёлковая юбка, тугий корсет. Мама застёгивала молнию с такими руками, будто боялась сломать что-то хрупкое. Сестра молчала, стоя в дверях и еле сдерживая слёзы.
Я подошла к зеркалу. Глянула на себя. И впервые за утро — затаила дыхание. Вот она, невеста. Я. Не просто журналистка, не просто девушка хоккеиста. А женщина, которая говорит «да» любви всей своей жизни.
— Господи... — прошептала я. — Это правда происходит.
⸻
Чуть позже приехал фотограф. Меня щёлкали с бокалом шампанского, с мамой, с подружками, у окна, на балконе. Я держала букет из пионов и роз, всё время крутила кольцо на мизинце — временное, пока на безымянном не появится настоящее. На улице уже собирались гости. Вдали послышались первые звуки скрипки — репетиция перед церемонией.
Я всё ещё не видела Адама. И это сводило с ума.
Я представляла, как он сейчас выглядит: строгий, высокий, в чёрном костюме с лёгкой небрежностью — этакий наглый красавец. Наверняка нервничает. И ругается. Он же не может без пары матов под нос, когда волнуется.
Я подошла к окну. Там, у входа на площадку, уже собирались его друзья, родители. Всё шло по плану. Всё — к этой точке. Где мы встретимся. Впервые за этот день. Под аркой, под небом, под взглядами всех, кто нам дорог.
Я снова села, глубоко вдохнула.
— Господи... — сказала я уже вслух. — Пожалуйста, пусть он не передумает.
Мама услышала, рассмеялась и погладила меня по плечу.
— Милая, он влюблён в тебя до безумия. Он бы пронёс тебя на себе до ЗАГСа, если бы не костюм.
Я выдохнула. Улыбнулась. И почувствовала: да. Я готова. Готова идти к нему. Готова стать женой. Его женой.
А дальше... пусть будет как будет. Главное — с ним.
Когда всё немного затихло — визг фена, гул голосов, звон бокалов — я осталась наедине с собой. Почти. Мама ушла помочь сестре собраться, подруги спустились встречать гостей, а я стояла в спальне у большого зеркала, в своём белом платье, и смотрела прямо в глаза девушке, которая сегодня станет чьей-то женой.
Адама ещё не было. И от этого внутри всё сжималось. Не от страха, нет. От тоски. Я скучала по нему каждую минуту, с того самого вечера, когда он ушёл к другу на ночёвку. Всего одна ночь без его храпа, без его наглых рук, без этих вечных утренних подколок — и мне казалось, что прошло уже полжизни.
В руках я держала телефон. Разблокировала его... и снова заблокировала. Написать ему? Позвонить? Просто услышать, что он тоже волнуется? Но нет. Пусть увидит меня уже у арки. Пусть сорвёт дыхание. Он заслуживает этот момент — когда я подойду к нему, а он... просто не сможет ничего сказать. Только смотреть. Только любить.
Я отошла от зеркала и прошлась по комнате. Платье мягко шуршало по полу. У окна стоял маленький столик, на нём ваза с цветами — от Адама. Их привезли утром. Белые лилии и розы, нежные, с короткой запиской:
«Сегодня ты будешь дышать — а я забуду, как. Жду тебя у арки. — Твой А.»
Эти строки я уже перечитала раз двадцать. И каждый раз они били по сердцу, как будто впервые. Я знала — он будет там. Конечно будет. Он же Адам. Даже если бы начался ураган, он бы пришёл. В грязных кедах, промокший до нитки, но с кольцом в руках. Потому что для него — это всё.
Я снова прошлась по комнате. Всё было готово. Платье — идеально. Макияж — не сдвинулся ни на миллиметр. Волосы — как у принцессы. Букет — свежий, ароматный. Но внутри всё равно было беспокойство.
А что дальше?
Жизнь. С ним. С Адамом. С нашим домом, с нашими утрами, с его тренировками и моими дедлайнами. С завтраками, за которые мы будем драться. С бесконечными объятиями. С криками. С поцелуями. С Эмилией, что будет кидаться подушки в спальне. С моими книгами на полу и его коньками у входа. Всё это — не сказка. А реальность.
И я этого хочу. До мурашек.
Я подошла к комоду, достала маленький коробок. Там, среди ленты и открыток, лежала серебряная подвеска в форме шайбы — мой подарок для него. Сзади была гравировка:
«Ты попал прямо в моё сердце.»
Банально, да. Но честно.
Я снова села на кровать, сложила руки на коленях. В комнате было тихо. За окном звенел утренний Париж — далёкий гул машин, лай собаки, крик чайки, будто мы и не в центре города, а у моря.
И тут я почувствовала — как же мне его не хватает. Ещё чуть-чуть. Ещё пара часов.
Скоро он будет рядом. И тогда уже никто не разлучит.
Я закрыла глаза. Сделала глубокий вдох.
— Ну давай, Адам. Удиви меня. Как ты умеешь.
И где-то внутри... я знала, он это уже делает.