я сделаю ее счастливой
Я стоял в детской комнате и держал в руках молоток, как будто был каким-то сраным богом ремонта.
— Ну что, — выдохнул я, вбивая последний гвоздь в рамку над кроваткой, — похоже, мы почти всё.
— Не почти, а точно, — отозвалась Аделина, осторожно переступая через коробки с мягкими игрушками. — Осталось повесить шторы и постелить пеленальный коврик.
— Господи, я уже забыл, как выглядит моя хоккейная форма, — пробормотал я, — всё последние дни: кроватка, пледы, полочки, подушки, какие-то, мать их, органайзеры...
— Адам, — она развернулась ко мне, поправляя волосы за ухо, — мы собираемся встречать ребёнка. И я не хочу, чтобы его первые слова были: "Что за бардак?!"
— А если будут "мама", а потом "папа, какого хрена ты купил розовую люльку"? — усмехнулся я.
Аделина фыркнула.
— И не смей ещё раз поднимать тему цвета! Мы уже всё решили!
Да, чёрт возьми. Мы оставили розовую коляску. Она, конечно, к чёрту не подходила под наш нейтральный "зелёный плюс беж" стиль, но когда Аделина посмотрела на меня своими глазами "если ты скажешь нет — я убью тебя подушкой", я понял: выбора нет.
Мы закончили уборку, и я хотел, наконец, рухнуть на диван... как вдруг Аделина подошла, положила руки мне на грудь и выдала:
— А теперь — йога.
— Йога? — я чуть не подавился слюной. — Ты с ума сошла?
— Ну да. Йога для беременных. Мы идём вместе.
— Мы? Я думал, "йога для беременных" — это когда беременные, а мужики дома, пьют пиво и смотрят спорт!
— Адам, ты сам сказал, что хочешь быть рядом во всём. Так вот. Рядом. В коврике. В растяжке. И без жалоб.
И, как дурак, я согласился. Не потому что люблю йогу — я, чёрт подери, понятия не имел, что такое "поза кошки-коровы", и уж тем более не был готов к тому, чтобы задом кверху ползать перед толпой пузатых женщин в спортивных лосинах.
Но я пошёл. Потому что она — моя жена. И я не могу оставить её одну. Ни в чём.
⸻
Йога проходила в светлом зале. Все такие спокойные, расслабленные. А я в углу — как кабан в хрустальном магазине.
— Разогреваем спину, — сказала тренер, — и становимся в позу кошки...
— Похоже, это будет унизительно, — прошептал я, опускаясь на коврик. Аделина прыснула со смеху.
Пока все плавно двигались, я пыхтел, будто качаю 100 кг.
— Вот это у тебя амплитуда, Адам, — хихикнула она.
— Я тебя умоляю, — буркнул я, — это мои последние минуты достоинства. Уважай.
Было сложно. Было странно. Но... чёрт возьми, было и весело. Мы смеялись, когда я не мог встать обратно на ноги, когда у меня свело икру в "позе собаки". А Аделина сияла.
Она выглядела живой. Спокойной. Настоящей.
Я поймал её взгляд в зеркале и вдруг понял: я могу делать что угодно. Йога, коляски, ламинат в детской, вынос мусора на холоде — всё это херня, если это делает её хоть на каплю счастливее.
После занятия мы сидели в машине.
Я держал руку на её животе и чувствовал, как там шевелится наш сын.
— Знаешь, — сказал я, глядя в её глаза, — если кто-то когда-нибудь скажет, что йога — фигня, я напомню себе, как ты смеялась, когда я упал на бок, пытаясь изобразить голубя.
Она улыбнулась, уткнулась мне в плечо.
— Спасибо, Адам. Ты правда рядом. И я это чувствую.
А я?
Я только крепче сжал её пальцы.
Даже если мне придётся стоять в "позе дерева" на крыше дома — я сделаю это. Ради неё. Ради него. Ради нас.