Глава 12. Оправдания
Я всхлипнула, приоткрывая рот и впуская горячий, влажный язык Стучаева к себе. Обняв его за шею, притянула к себе, начиная яростно и жадно целовать. Он умело поворачивал мою голову, питался мной так, что ноги подкашивались. Внизу живота заныло, затем стало слишком жарко между ног. Я была возбуждена.
Его язык умело сплетался с моим. Чмокающиеся звуки гулом отдавались в пустой квартире. Его руки покоились на талии, но одна уверенно спустилась вниз, на ягодицы. Сжал, еще раз. Надавил, заставляя прижаться к его бедрам и почувствовать его стоящий член. Я прижалась, потерлась и простонала ему в рот, не прекращая целовать учителя.
В голове набатом стучали слова: «Остановись. Ты пожалеешь»
Он целовал меня долго, упоенно, желанно. Саша слегка давил мое горло, с трудом отстраняясь и заглядывая в мои глаза. Его карий расфокусированный взгляд метался по моему лицу, пока я продолжала слегка тереться, задевая выпуклую ширинку. Он поцеловал меня, прикусил нижнюю губу, оттягивая и лаская языком.
Я текла, как позорная сучка от его ласок. Он первоклассно целовался. Требовательно, со вкусом. Влага между ног просочилась на трусы, влагалище ныло, требуя внимания. Я сжала бедра, что не скрылось от Саши, который слегка надавил на мои плечи, заставляя прижаться к входной двери.
Его рука подняла мою ногу, и я обхватила ею его, заставляя прижаться к себе бедрами. Губы властно накрыли мои, начиная целовать с бешеной скоростью. Его рука опустилась на горячее местечко между ног, и я шумно выдохнула. Сквозь спортивные штаны прекрасно ощущалось его прикосновение. Двумя пальцами безошибочно нашел клитор, и я закатила глаза, передергивая плечами.
Даже сквозь штаны и трусы он мог давить на интимные места, принося удовольствие. Конечно, было затруднительно, чтобы в полной мере испытать освобождение от напряжения, но, когда он начал вырисовывать круги, надавливая, я не сдержалась и простонала, сжимая его волосы на затылке.
Я хотела его. Бесстыдно, открыто и пошло.
Противная трель домофона раздалась над моим ухом внезапно. Мы оторвались друг от друга, его движения остановились, и он резко опустил мою ногу, беря в руки трубку и хриплым голосом спрашивая, кто там. Он нажал на кнопку разблокировку дверей, и я поняла, что пришли ученики на занятие.
Стянув пальто и повесив его обратно, я стащила с себя одетый кроссовок и шмыгнула в ванную, прихватив с собой сумку. В отражении я увидела девушку с розовыми щеками, опухшими губами и счастливыми красными глазами. Сполоснув холодной водой руки, приложила к горящим щекам. Переделав пучок на более собранный, я вышла из ванной.
— Александр Павлович, — Славка снял с себя куртку и прошел на кухню. Я семенила следом. — Мне пришлось отметить тренировку, чтобы прийти к вам.
— Похвально, Слава, похвально. Так, ждем еще парочку ребят и начинаем.
— Привет, Слава, — поздоровалась я, подходя к другу со спины и обнимая его.
— Дашка, ты где была?
— Мне срочно потребовалось в уборную, — я улыбнулась и села на диван. — Я долго ехала и безумно захотела в туалет. Можно я воспользуюсь балконом? — мой взгляд обратился к Саше, который принес ноутбук, учебники и листы.
— Да, только смотри, чтобы попел не залетел.
— Тогда я тоже пойду покурю.
Мы со Славой вышли на балкон, и я тут же прикурила сигарету, делая две короткие затяжки и выдыхая густой дым. В голове была полная неразбериха и непонимание. Я только что целовалась со Стучаевым и издавала до неприличия пошлые звуки лишь оттого, что он касался меня сквозь штаны. А что будет, если...?
А ничего не будет.
При ярких вспышках недавнего произошедшего, становилось жарко. Особенно, там, внизу, где до сих пор ныло и требовало ласки. Я была возбуждена, и мне требовалось избавиться от чертового напряжения, которое разливалось по всему телу мощной волной.
Господи, за что мне это.
Я переступила с ноги на ноги, сжимая бедра. Слава почти докурил, и я не отставала за ним. Мы вышли обратно в гостиную и увидели, что там сидит Алена, Лена и пару парней из параллели. Я села рядом с подругой, легко ей улыбнувшись и чмокнув в щеку.
Стучаев начал занятие, но мои мысли были явно далеки от херовой математики, которая сейчас будет.
К счастью, мы занимались недолго. Или мне так показалось? Когда я глянула на часы, то показывало ровно семь тридцать. Мы с Аленой вышли, когда в квартире стался Слава и Лена. Я хотела убраться отсюда подальше, чтобы не быть наедине со Стучаевым, который все занятие бросал на меня задумчивые и откровенные взгляды.
— Не знала, что у вас так душевно проходят занятия, — отозвалась Алена, делая пару затяжек. — Ленка сказала, что Саша еще хуже относится, чем на уроках.
— Она просто тупая, — я пожала плечами. — Он вежлив, даже со мной.
— Когда я пришла, ты была зареванной. Что случилось, Даш? — Ломова обеспокоенно оглядела меня.
— Я пришла чуть раньше, и он начал расспрашивать меня об Андрее. Не выдержала, заплакала, — говорить о поцелуе не хотелось.
— Вот скот, — Алена обняла меня. — Может, хочешь пройтись? Ты все занятие была отрешенной, — сказала она, слегка нахмурившись.
— Можно.
Мы двинулись в парк, где ходили по узким тропкам, которые были выложены плиткой, и болтали. Давненько мы так не делали. Мы присели на лавочку, и я не выдержала, прошептала:
— Мы целовались.
— С кем? — ошарашенно спросила Алена.
— С Сашей.
— Когда?
— Ну, я пришла к нему раньше и...
Она улыбнулась, завизжала и крепко меня обняла.
— Я знала, что ты к нем неравнодушна.
— Это он меня поцеловал. Первый.
— Что? Не может быть. Он же... Стой, погоди. Чего? Саша первый тебя поцеловал?
— Да.
— Вот это да, — он нахмурилась. — Паша рассказал, что Диана действительно собрала свои вещи и ушла, вернее, ее выставили, но Саша не сказал, что они расстались.
В сердце что-то болезненно сжалось.
— Не знаю. Это все так странно. Я ненавижу его, вот и все. Мне было плохо, а он меня утешил.
— Это оправдания, Даша. Он был не стал тебя целовать, будь ты или он в отношениях.
— Люди склонны изменять друг другу, — нехотя отозвалась, глядя перед собой.
Выбив из пачки сигарету и закурив, я сделала глубокую затяжку, почти до кашля и покачала головой.
— Это была ошибка.
— Тебе понравилось? — Алена улыбалась, сверля меня искрящимися глазами.
— Самое ужасное во всей ситуации, что да. Да, мне очень, блин, понравилось.
— Тогда почему бы вам не переспать, чтобы между вами не было напряжения двести двадцать вольт?
— Господи, мы никогда не будем спать.
— Конечно, будете. Боже, видела бы ты его, когда он нехотя скидывал твой звонок. Он был готов взять трубку и спросить, что у тебя случилось, но эта Диана... Видела бы ты как он смотрит на тебя на уроках, пока ты усердно пишешь лекции. Да, даже на сегодняшнем занятии он смотрел так, будто хотел сожрать тебя.
— Прекрати говорить глупости.
— Запомни мои слова, подруга, потому что это скоро случится.
Я пришла домой с мыслями, что что-то изменилось. Нет, все оставалось по-прежнему. Саша просто пытался успокоить меня и не более того. Ему нет смысла целовать меня просто так, потому что он ненавидит меня также сильно, как и я его.
Он целовал меня от безысходности ситуации. У него на пороге стояла плачущая девушка, он не знал, что предпринять, поэтому решился на такой поступок. Да, это просто был утешающий знак и не более того.
Даш, это звучит так, будто ты пытаешься оправдать его поступок. Конечно, я хочу оправдать его действия, потому что они граничат с реальностью. У него есть Диана, с которой он построит свое будущее. Через меньше, чем полгода, я сдам экзамены и больше никогда его не увижу.
Никогда.
***
В субботу, когда я спокойно отсыпалась после тяжелой пятницы, зазвонил телефон. Пятница выдалась нелегкой не потому, что я вечером смоталась на вечеринку, а потому, что Степанова попросила написать эссе за полчаса до окончания занятий, а по истории пришлось писать внеплановый тест. Я была выжита, как лимон.
Даже не взглянув на экран, я приняла звонок и поднесла к уху.
— Да? — почти прошептала я.
— Спишь, что ли? — Алена уже явно бодрствовала. — Подружка, ты не забыла, что сегодня мы едем в дом отмечать повышение Паши?
Я тут же распахнула глаза, села на кровати и посмотрела на часы. Двенадцать.
— В смысле? Сегодня?
— Конечно, я всю неделю трещала тебе об этом, ты не помнишь? Я тебе сказала, чтобы ты ничего не планировала на пятое и шестое число, то есть субботу и воскресенье, потому что мы поедем в загородный дом отмечать Пашин праздник. Даш, ты чего?
— Ох, я забыла, — я тут же встала с постели.
— Поэтому я и позвонила тебе. Ты не отвечала на сообщения. В общем, тебе хватит двух часов собраться? Просто мы хотим выехать пораньше, чтобы заехать в магазин, докупить кое-чего.
— Да, да. Что с собой взять нужно?
— Там будет сауна с теплым бассейном, так что я взяла купальник, тапочки и полотенце. Возьми обязательно теплые вещи. Там немного выпал снег, так что холодно на улице. И да, возьми тот теплый плед, который тебе подарила бабушка на прошлый новый год.
— А его-то зачем?
— Надо!
— Ладно. Вы в два за мной заедете?
— Думаю, что около трех.
— Отлично, тогда я пошла собираться.
Алена отключилась, а я тут же пошла в душ. Я удалила ненужные волосы с тела, нанесла мягкий скраб для тела. Хорошо промыв волосы, я переключила на слегка прохладную воду, чтобы облиться еще разочек.
Замотав волосы в полотенце, я достала из коробочки два синих патча и наложила на нижние веки. Пока ходила по кухне и ела, стрелка стремительно неслась по часам. Увлажнив кожу, я начала сушить волосы феном, укладывая по разным сторонам.
В спортивную сумку полетел бабушкин плед, теплая толстовка со штанами и полотенце. В рюкзак я положила купальник, сланцы и маленькую сумку с мелочевкой. В два часа я открыла шкаф, чтобы найти что-нибудь более подходящее для загородного отдыха. Набрав номер отца, раздались гудки.
— Алло? — папа был серьезным.
— Привет, пап.
— Привет, Даш. Что стряслось?
— Алена забирает меня за город, так что меня сегодня не будет дома.
— Мы тоже уехали к Сорокиным в баню да шашлыки. Будем завтра вечером.
— Хорошо.
— Деньги нужны?
— Нет.
— Ладно.
Спустя пару минут мне пришло уведомление, что отец перекинул пять тысяч. Я закатила глаза, но возвращать их не стала. Моих карманных денег было предостаточно, чтобы не просить у родителей, но они все равно меня немного баловали.
Решив, что не буду надевать бюстгальтер, надела майку, а поверх толстовку. Затем натянула такого же темно-синего цвета штаны и посмотрелась в зеркало. В сумку полетели темные носки и пара чистых. Я надела черные.
Алена позвонила мне в два сорок и сообщила, что они около моего подъезда. Я надела куртку, взяла шапку с бомбошкой и вышла из квартиры, вспоминая, что забыла взять. К счастью, все было упаковано.
Паша услужливо положил в багажник мою спортивную сумку и приоткрыл дверь черной хонды. Алена тут же обернулась ко мне и завизжала, протягивая мне руку.
— Дианы не будет.
Я улыбнулась и кивнула головой.
— Так, нам нужно в магазин, на заправку и можно спокойно ехать. Дорога неблизкая, еще снег этот выпал, — Паша покачал головой, выезжая из двора.
— Спасибо, что прихватили с собой, — я улыбнулась.
— Совсем ошалела? — Алена вновь обернулась. — Паша сказал, чтобы ты точно ехала не кисла в выходные дома, а то на неделе, когда он увидел тебя, подумал, что ты превратилась в зомби. Мне пришлось объяснять, что ты вместе со Степановой готовилась к пробному сочинению до потери пульса.
— Ну, это правда. Зато она гордится тем, что у меня все хорошо.
— Ага, просто к Лизе не пристанешь. Она и так зазубрила каждую прочитанную книгу, так что к тебе больше пристального внимания.
— Что правда, то правда.
Я откинулась на спинку сиденья и задумчиво посмотрела в окно, вспоминая прошедшую неделю. Прошло почти полторы недели с того момента, как мы целовались с Сашей. Больше подобных случаев не было. К сожалению или к счастью — я не могла сказать. На уроках он стал более жестким и требовательным, все также смотрел на меня горящими глазами, ставил четверки с натяжкой, но был рад моим стараниям.
Степанова привязалась, словно клещ, пока я не написала ей пять эссе и три больших сочинения. Она вдалбливала в мой мозг литературу, будто была гвоздем, а я доской, в которой не хватало металла. К пятнице я выглядела уставшей и не выспавшейся, так что накричала на Славку за то, что он напугал меня, пока мы, с Аленой, стояли и курили перед уроками.
Саша не был навязчивым. Мы не созванивались, ни списывались. Мы просто существовали, как и до поцелуя. Он продолжал отпускать глупые комментарии, а я отвечала ему с неприязнью и дерзостью. Однажды на уроке, когда я пялилась в окно и почти засыпала, он вновь начал читать лекцию о том, что наше отношение к математике изменилось.
Мне пришлось ответить ему, что не весь мир крутится вокруг рациональных и иррациональных выражений. В будущем мне это мало пригодится, так что не стоит навязывать свои знания другим.
За самостоятельную я получила четыре с минусом, но заслуженно. Я подошла к нему, попросила объяснить последнее задание, за которое у меня стоял минус. Саша с радостью объяснил мне, даже привел пример и записав на листочке. Поняв свою ошибку, я поблагодарила его.
Мне безумно хотелось его. Вновь почувствовать его губы на своих. Это было запретно. Он был моим учителем.
Стучаев был учителем. Моим гребанным учителем математики, которую я не переваривала, но старалась понять и начать разбираться.
Я до сих пор оправдывала его поцелуй, но пришла к выводу, что хотела бы повторить. Его губы обжигающе бы целовали мои, руки лихорадочно блуждали по телу. Прикрыв глаза и вспоминая наш первый поцелуй, промежность заныла, и я тут же постаралась перевести свои мысли в другой русло, но выходило ужасно нелепо. Я все равно возвращалась к тому, что произошло у него в прихожей.
Во вторник Алена заявила, что в субботу Паша собирает народ, чтобы отметить его повышение на работе. Теперь он правая рука начальника, так что грех не обмыть. Я согласилась, хотя в душе была надежда, что смогу пообщаться с Сашей без фамильярностей. Однако, его присутствие было под вопросом. Так сказал Паша. Я не стала уточнять причину, но все же расстроилась.
Мы заехали в магазин, Алена взяла две бутылки пива и сообщила, что это в долгую дорогу. Паша заскулил, сказав, что тоже не прочь попить пива, но все же ограничился энергетиком. Уверена, что он напьется сразу же, как мы приедем в дом.
Паша сообщил, что у него имеется загородный дом, куда время от времени приезжают его родители, чтобы сходить в сауну или просто отдохнуть. Дом был внушительный, позволял собраться около двадцать человек, даже спальные места найдутся для всех, так что я не долго раздумывала и согласилась. Нужно было проветриться.
Отвлечься от всего, что накопилось за последнее время. При воспоминаниях о брате, я не плакала, лишь задумчиво смотрела вдаль, пока курила или лежала на постели. Я старалась запомнить его таким, каким видела в последний раз. Мое солнышко. Моя радость. Мой малыш.
Мы выехали с заправки, и Алена тут же открыла пива, подавая мне. Я сделала глоток, Артем добавил музыку, и мы свернулись на трассу, ведущую за пределы города. Пока ехали, мы с Аленой пели песни, чокались бутылками и веселились. Паша подпевал и внимательно следил за дорогой.
Его дом находился примерно в семидесяти километрах от города, так что дорога заняла около полутора-двух часов. Он аккуратно ехал по трассе, потому что неожиданно начался снегопад. Дворники еле справлялись с крупными хлопьями. Когда мы свернули на дорогу, ведущую в какой-то неизвестный поселок, снег прекратился.
Мы приехали, когда часовая стрелка показывала почти пять часов. Мы остановились у дома, и я заметила знакомую черную машину маркой «BMW», рядом с ней было две тайоты, только разного цвета. Одна была белой, другая красная. Сердце бешено забилось, когда я поняла, что Саша уже был в доме.
Дом действительно был огромен. Мы выгрузили все вещи, я подхватила свою сумку и пакет с едой, медленно переставляя ноги по замерзшей и слегка скользкой земле. Зайдя на территорию, я приоткрыла рот, когда увидела, насколько здесь было красиво. Снег украсил все пространство вокруг. Засыпанные дорожки свидетельствовали о том, что по ним давненько никто не ходил, так что я большими шагами добралась до входа.
Из темно-красивых массивных дверей вышел Артем, широко улыбаясь и спускаясь по небольшой лесенке ко мне.
— Привет, — поздоровался он.
Я заморгала, ошарашенная его появлением, но все же кивнула в ответ. Он забрал у меня пакет с продуктами.
— Хорошо выглядишь.
— И ты тоже.
Я не знала, что сказать ему, ведь мы так и не начали вновь общаться. Мне было немного стыдно за свое поведение, но, думаю, что у нас еще будет шанс, чтобы все обсудить.
Артем помог Паше перетаскать вещи. Я вошла в дом, разуваясь и поворачиваясь к топоту ног, который был за моей спиной.
Карие глаза, вцепившиеся в меня голодным взглядом, дали понять, что по мне кто-то скучал. По крайне мере, я так думала. Я надеялась.