Глава 8. Первый секрет
Стучаев вез меня в сторону города молча. С его грязного рта не упало ни одного замечания, шутки или оскорбления в его тупом стиле. Нужно отдать ему должное, потому что в нужные моменты он умеет держать рот на замке. Когда мы въехали в город, я попросила остановится у магазина, чтобы купить сигарет.
Он же молчаливо припарковался у «Табакерки», и я быстро выскочила из машины. Кровь и мозг требовали никотин. Купив сигареты и закурив сразу же, как только оказалась на улице, Стучаев вышел из машины и приблизился ко мне.
— Куда тебя отвезти?
Я пожала плечами. Конечно, мне не хотелось ехать домой, потому что там было отвратительно одиноко. Родители, наверное, еще не приехали, да и не собираются раньше поздней ночи возвращаться, потому что...
Из глаз полились слезы. Не хотелось об этом думать от слова совсем.
— Домой?
Я отрицательно покачала головой.
— Ладно, поехали в кофейню, а там посмотрим, ладно?
Согласно кивнув головой, я забралась в машину.
В кофейне Саша заказал себе кофе, а мне чай с мелиссой. Поблагодарив его, я смотрела на свои сложенные руки и не могла произнести ни слова. Мне нужно было ему сказать, потому что в его глазах до сих пор читалось то самое непонимание и напряжение, а также волнение, с которым он встретил меня на трассе.
— Мои родители сказали, что нам нужно поехать в Ношельский. Там живет моя бабушка уже около двадцати лет, и она не хочет перебираться в город, а нам это только в радость, потому что у нее большой дом, где мы можем собраться всей семей и отметить какой-либо праздник или просто приехать на ужин, когда бабушка это захочет, — мой голос был тихий и хриплый, но я сделала глубокий вздох, чтобы собраться с мыслями. — Изначально мне показалось, что что-то не так, потому что родители были дома и в слегка непонятном настроении. Грустном. Мы приехали, и тогда я увидела, что Рита — это моя тетя, она плакала. И бабушка тоже. И все молчали. Не было привычного смеха и шуток. Они даже не встали, чтобы обняться. Рита сказала, что Андрей умер.
Я сделала маленькую паузу.
— Он был мой младшим братом, который был по совместительству моим лучшим другом. Мне больно.
— Не говори об этом. Хорошо? Я не хочу, чтобы ты снова плакала. Но почему ты мне сказала, чтобы я забрал тебя? Разве не Тема должен был забрать тебя?
— Я не знаю. Ты просто первый позвонил. Мне не хотелось возвращаться домой, но и не хотелось быть с кем-то. Тема бы начал приставать с расспросами, просить ответов, а я не могла их бы дать. Поэтому я сказала тебе. Прости.
— Все в порядке, Даш, но ты сама понимаешь, да, что я тебе не советчик и не такой близкий друг, чтобы мог тебя сейчас поддержать? В первую очередь, я бы хотел попросить тебя о том, чтобы ты не забивала болт на учебу, потому что это может случится, так как ты будешь переживать не самый лучший период. Во-вторых, когда я попрошу тебя оставаться на дополнительное занятие, прийти ко мне или остаться в школе, ты это сделаешь, потому что ты на профиле. В-третьих, ты должна понимать, что жизнь не закончилась. Ты потеряла человека, но потерять себя не должна. Ты сильная, и я уверен, что сможешь преодолеть этот период.
— Саша, я не смогу завтра прийти в школу. Мне будет еще хуже, чем сейчас.
— Приходи тогда к пяти часам ко мне. Я хотя бы объясню тебе тему, потому что срез в пятницу никто не отменит.
Я поджала губы.
— Я приду, но не обещаю, что смогу высидеть несколько часов.
— Хорошо.
Мы сидели в кофейне примерно час, а затем Саша решил, что отвезет меня домой, потому что мне нужно побыть одной. Я не спала, лежала и пялилась в потолок. Ждала, когда приедут родители, но они приехали в полночь и сразу же ушли спать, а я продолжила лежать и не спать. Изредка выходя на улицу и покуривая сигареты, мне было одиноко.
Андрей был моей душой и сердцем буквально с пяти лет, как только нас привезли к бабушке на целый месяц в Ношельский. Тогда мы не особо хорошо ладили, потому что мы были погодки, и нам нужно было очень много внимания со стороны бабушки, но она с обоими одинаково проводила время. Если одному из нас показалось, что кому-то досталось что-то получше, мы начинали плакать, злиться и ревновать, а потом как-то все утряслось.
В восемь лет мы впервые отправили на речку вдвоем, где всегда купались. Андрюше было семь, а мне восемь. Мы искупались, а когда пошли домой, то я шла босиком. Естественно, встала на что-то острое, и в моей ноге образовалась рана. Знаете, Андрюша мог не помогать мне, но он решительно закинул мои руку к себе на плечи и помог доковылять до дома, а там уже бабушка охала и ахала, причитала и кричала, что я неосторожная.
В десять мы впервые прыгнули с гаражей, которые стояли в некоторых местах Ношельского поселка. Мы туда вскарабкались, а затем прыгнули. Дурной Андрей вывихнул себе ногу, и тогда мне уже пришлось буквально тащить его на себе. Бабушка была в гневе, но все равно поцеловала нас в лбы и попросила быть аккуратными.
С двенадцати до семнадцати лет мы проводили много времени с компанией в Ношельском. Там было несколько друзей, с которыми мы попробовали и алкоголь, и сигареты, и травку. Но все это стало посредством веселья, и мы делали это раз в неделю по пятницам.
Казалось, что мы были нормальными подростками со своими заморочками, но однажды летом, когда мне было пятнадцать, а Андрею четырнадцать, он завел разговор о том, что в городе у него нет такого друга, как я. Он говорил об этом с грустью в голосе и непонятным сомнением, что у него никогда не будет друзей, кроме меня.
Мы были лучшими друзьями. А почему были? Потому что в это лето он привез к бабушке в гости свою подругу, которую представил, как свою девушку. Вскоре после знакомства, она уехала, и Андрей загрустил. Ему хотелось уехать, и он сделал это через пару дней после нашего приезда. Он звонил, писал, напоминал о себе в какие-то моменты, когда мы долго не общались, но все это осталось в прошлом.
Я так и не понимала, почему он не захотел остаться со мной у бабушки. Да, мы уже взрослые были, но по привычке бы пошли до Гуся, взяли пива, чипсов и посидели бы до утра на разрушенном доме возле леса. Сходили бы на речку, потому что лето было невероятно теплым. Но всего этого не произошло. Он два дня сидел дома, поникший и расстроенный чем-то, а потом побросал манатки в сумку и уехал, сказав на прощание, смазанное и никчемное, «пока».
Мне было обидно. Я не говорили ни ему, ни родителям, ни Рите с Мишей, что это было последнее лето, которое мы провели вместе. Вот оно — непонимание. Мы не общались примерно с месяц, а потом он позвонил, весь такой раздосадованный, попросил о встречи. Мы встретились в парке, и он признался, что девушка его бросила, ушла к другому, друг предал, и это навалилась комом.
Знаете, я проглотила тот факт, что он просто уехал из Ношельского. Мы, вроде, помирились, но между нами сохранялась дистанция. Статус «лучших друзей» перетек в просто «друзья». И мне было так спокойнее. Он понимал, что сделал неправильно и даже извинился пару раз за свое поведение, но мне было настолько все равно, что я лишь кивнула и слегка улыбнулась.
Он всегда любил кататься на скутерах с высокой скоростью. Часто разъезжал по городу, даже мог приехать в Ношельский, если пошло на то дело. Но его аккуратность говорила за себя. Он уже попадал в аварию, но ему было мало. Я более чем уверена, что он гнал рано утром в школу и что-то случилось.
Я проревела всю ночь. Родители утром собирались на работу, пару раз заглянули ко мне, но больше не говорили ни слова. Около девяти утра, когда я вышла покурить, набрала номер Алены. Сказала ей, что у меня случились неприятности. Она пообещала, что придет после физики.
Когда она пришла, я вышла на улицу, чтобы покурить и встретить ее. Она протянула мне маленький пакет, в который я тут же заглянула и увидела несколько киндеров и шоколад с орехами, который я обожала. Поблагодарив ее за приятный сладкий подарок, рассказала, что произошло. Алена знала его, мы даже общались какое-то время все вместе, пока Андрюша не отдалился.
— Соболезную, — пробормотала Алена. — Ты же понимаешь, что не должна замкнуться в себе? Я знаю, насколько он был дорог тебе, но, Даш, ты должна жить дальше. Повезло, что Саша тебе помог. Ты говорил об этом с Темой?
— Нет, и я не хочу с ним говорить об этом, потому что это личное.
— Но ты сказала об этом Саше.
— Алена, он приехал за мной, забрал, сидел со мной в кофейне и слышал мое нытье. Естественно, я рассказала ему об этом. Плюс, я еще иду на факультатив сегодня к нему домой.
— К нему домой?! — Алена вскинула брови.
— Да. Я, Лена и Слава сегодня идем к нему.
— Вот это комедия будет.
— Ты про что?
— Ленка сегодня без умолку тараторила о том, какой Стучаев нереальный, что поставил ей пятерку за контрольную, хотя, насколько мне известно, эта работа была несколько недель назад, и она даже ходила пересдавать материал устно.
— Плевать на нее.
***
Когда Лена и Слава ушли, а мне пришлось задержаться, потому что у меня была не пройдена еще одна тема, я поняла, что мне придется здесь быть еще около часа. Конечно, я почти не слушала учителя и думала о том, почему все так получилось. Когда Саша замечал, что я не обращала внимания на его слова, он переводил взгляд на Славу с Леной и продолжал объяснять им.
Я выглядела отвратительно. Опухшие глаза, спортивный костюм и пучок на голове. Стучаев налил мне чай и заставил отложить учебники в сторону.
— Ты выглядишь измученно.
— Да, так и есть. Я не спала всю ночь, а днем ко мне приходила Алена, и я тоже не особо спала или лежала.
— Завтра срез, ты помнишь?
— Да, Саш, я помню, — выдохнув и сделав глоток чая, я зажмурилась. За последние сутки я практически ничего не ела, и живот заурчал слишком громко, что, конечно, не скрылось от учителя.
— Ты голодна?
Я покачала головой, отказываясь, хотя мне очень хотелось поесть. Просто вцепиться зубами в мясо и насытиться едой. Сделав еще глоток чая, живот снова заурчал.
— Я приготовил пасту, будешь? — не унимался.
— Саша, перестань, — я поднялась, оставляя кружку на столе. — Зачем ты печешься обо мне, черт возьми. Ты вчера не должен был приезжать и помогать мне, ясно? У меня есть парень, и я должна была позвонить ему, но тут ты со своими изменениями.
— Да ладно? А почему тогда Тема не в курсе, что с тобой произошло? Когда я сегодня звонил ему, он сказал, что ты куда-то пропала. Харитонова, просто сядь и поешь. Это добрый жест. Не более.
— Не нужна мне твоя еда. Не нужна мне твоя математика. И в целом, ты мне тоже не нужен, даже, как друг моего парня!
Я быстро надела кроссовки, толкнула дверь и вылетела за пределы квартиры, начиная спускаться вниз. К черту лифт и все это. Мне хотелось уйти.
Когда я оказалась на улице, меня хватило на несколько метров прежде чем вспомнить, что я забыла телефон на столе у Стучаева. Отлично.
Моя гордость могла бы и переломиться, если бы я не была Дарьей Харитоновой, которая ненавидела своего учителя и не хотела к нему возвращаться от слова совсем. Закурив, я услышала, как подъездная дверь слегка хлопнула, а шаги стремительно приближались ко мне. Только этого мне не хватало. Стучаев встал передо мной, держа в руках мой телефон, и я отвела взгляд в сторону.
Он молча стоял, держа в руках мой телефон, и мне хотелось провалиться под землю. Его внимательный взгляд был направлен исключительно на меня. И я это чувствовала. Сделав пару затяжек, я решительно посмотрела на него.
— Я понимаю, что у тебя сейчас непростой период, Даша, но не стоит все зло выносить на мне.
— Тогда не стоит делать все это, понятно? Не стоит заставлять меня делать что-либо, потому что я не тот человек, который будет выполнять что-то по чьему-то приказу.
— Ты ведешь себя, как ребенок.
— Нет, это вы думаете, что я до сих пор ребенок! Саша, у меня умер брат! Понимаешь? Человек, которого я любила всей своей душой, и чтобы ты понимал, он не был для меня чужим. Совсем не был. Понимаешь, что он был не только моим родственником, но и самым-самым лучшим другом? Никто и никогда не понимал меня так, как он. Никто не принимал мой образ жизни, который я начала вести меня! Да, черт возьми, никто не умел держать язык за зубами, как Андрей! Послушай, у меня несчастье, и я разбита. И я с высокой колокольни плевала на тебя, твою математику и твою поддержку, понятно? Просто никто в этом гребаном мире не заменит мне Андрея. Не стоит утруждаться и пытаться сделать что-то хорошее для меня, потому что не получится! Потому что нет больше такого человека, как он!
Я чувствовала, как к горлу подкатил ком слез. Плакать не хотелось при Стучаеве, но его жалостливый взгляд, которым он кинул в меня наотмашь, разорвал нутро на части, и я заплакала. Слеза за слезой катились по щекам, и я старалась вытереть их, смахнуть с лица, заставить себя перестать плакать и не быть нюней. Но не смогла.
Не смогла контролировать свои эмоции. Казалось, что я выгляжу слишком низко, стоя перед Сашей в таком виде. Мне было не плевать, но и сделать ничего не могла. Запихать слезы обратно? Да без проблем, только научите, потому что я этого делать не умею. И это надавило на больнее сильнее, чем я ожидала, потому что у меня началась полнейшая истерика.