Мой учитель математики

Я точно помнила, как пришла домой в воскресенье вечером в пьяном угаре и завалилась спать, а на утро понедельника мне так было хреново, что я еле собралась в школу ко второму уроку, а приехала только к третьему. В результате, после третьего урока я благополучно свалила из школы. Зайдя в магазин и купив себе бутылку вина и водки.

Мои развлечения, как я понимаю, не закончились и во вторник, потому что мне позвонила Алена примерно в двенадцать дня и попыталась узнать, где я находилась, но моя невнятная речь и бесконечные попытки сбросить звонок, чтобы меня не донимали, проходили не очень успешно.

Точно помню, что во вторник вечером я завалилась домой и сразу же упала спать, а утром меня разбудил отец своими нотациями. Он беспардонно открыл окно и дверь, создавая сквозняк, затем раскрыл шторы, позволяя утреннему свету проникать вовнутрь комнаты.

— Даша, это невозможно. Перегар на всю квартиру, — запричитала матушка, заходя в комнату.

Я еле открыла глаза и присела на постели. Во рту и глотке был сущий кошмар. Когда мои глаза увидели таблетку, которая медленно растворялась в стакане воды, которую принес отец, я слабо улыбнулась благодаря за такой жест.

— Выпей, прими душ и собирайся на учебу. Твоя классная руководительница слегка не в восторге оттого, что ты не была на занятиях в понедельник и вторник, — спокойно сказал отец. — Я оставлю тебе денег, но только не пропей их, иначе лишишься карманных расходов, поняла меня? Даша, у тебя скоро конец четверти, не будь глупой девушкой. Плюс, у тебя мозги должны быть настроены на экзамены.

— Па, завязывай капать на мозг. Сейчас он настроен на то, чтобы отдохнуть.

— Ты пойдешь на учебу. Тебя на сборы сорок минут. Не успеешь — поедешь так. Сегодня я довезу тебя до школы, поняла?

Я лишь кивнула.

Мне хватило времени, чтобы принять душ и высушить волосы. Мне было по барабану на то, с каким лицом я приду, поэтому сегодня у меня натурально-естественный макияж. Одежду выбрала максимально свободную, чтобы нигде не давило и не мешало двигаться. Конечно, под мои предпочтения идеально подошел черный спортивный костюм. Я быстро сложила рюкзак, вышла в коридор, натягивая на ноги кроссовки и хватая пальто. Папа был уже в машине.

Мы доехали до школы в кротчайшие несколько минут, и он остановился возле ворот, поворачиваясь ко мне. Я жевала жвачку и смотрела в окно. Мне не хотелось разговаривать. Конечно, после таблетки и душа мне стало полегче, но все же гребаный сушняк давал о себе знать.

— Не знаю, что с тобой было, но надеюсь, что в следующий раз, когда ты решишь напиться, это не будет касаться учебы. Держи, — он протягивает мне бутылку воды. — А теперь иди в школу. Сегодня вечером придет бабушка, поэтому не опаздывай. Она соскучилась.

— Спасибо, до встречи.

Я вышла из машины и быстрым шагом направилась к воротам школы, у которых собралась толпа школьников. На телефоне время показывало, что только-только закончился первый урок, поэтому мне придется отсидеть еще семь уроков по расписанию.

Ломова стояла в гордом одиночестве, потягивая сигарету.

— Привет, — я быстро закурила и убрала пачку с зажигалкой в карман.

— Боже, ты живая, — Алена тут же улыбнулась и крепко обняла меня. — Я звонила тебе вчера и позавчера, но ты не отвечала. А тот единственный раз, который ты решилась ответить, не очень сильно мне помогли понять, где ты и что с тобой приключилось.

— Да, прости, я была немного пьяна.

— Немного? Даша, ты была в стельку.

— Возможно.

— Что с тобой случилось? Почему ты решила так напиться? По-моему, мы неплохо оторвались в выходные, но у тебя, похоже, и не было в планах останавливаться.

— Я не знаю, Алена. У меня, правда, нет слов, чтобы описать этот кошмар, в котором я крутилась с воскресенья. Понимаешь, я просто пила и все. И много курила.

— Знаешь, для меня не нужны твои оправдания, ведь я понимаю, что ты устала, но все же. Что ты скажешь математику? Стучаев был недоволен, когда ты в понедельник свалила прямо перед его уроками. Он нам ясно дал понять, что ты и твое отношение к важному предмету — это явный показатель открытой безответственности и регресса у человека. Не знаю, но он нес такую ахинею, что мои глаза едва не очутились на полу.

Когда я вошла в класс математики, ком тошноты подступил к горлу. Стучаев восседал за своим столом, тыкая пальцем по телефону. Его взор поднялся на меня, но тут же опустился к смартфону. Конечно, он был недоволен, но особого вида не подал.

Математика началась с проверки домашнего задания. Я была бы не я, если бы сделала домашнее задание. Оно у меня было начато, но не закончено, поэтому мне придется принимать словесные оплеухи от математика. Когда Стучаев сказал, что половина класса сдадут тетради, я искренне надеялась, что не попаду в этот список. Так оно и случилось.

Первый урок закончился, оставался второй. Мне хотелось уже куда-нибудь уйти и не быть в этом душном классе. К сожалению, между уроками математики была большая перемена, и я планировала обосноваться на улице, но Стучаев попросил всех выйти, чтобы проветрить класс, однако его последняя фраза, чтобы Харитонова Даша осталась, дала мне ясно понять, что сейчас меня отчитают по самое не хочу.

— Я так понимаю, что математика — это не главный предмет, правильно, Даша? — начал он, когда все вышли из класса. — Вы можете спокойно не приходить и считать, что вам сойдет с рук. Однако, смею заявить, что, если вы еще раз прогуляете, вам придется отчитываться у директора.

— Перестаньте делать это. Перестаньте, Александр Павлович. Я просто была не в состоянии. Мне было плохо.

— Дарья, я понял, что вы были не совсем в том состоянии, когда можете чем-то заниматься. Не говорите мне ложь. Я не люблю ее.

Я смотрела на него без тени сожаления. Мне было некомфортно стоять и выслушивать это, но мне приходилось это делать. Понимала прекрасно, что мое поведение заслуживает не только разговора, но и похода к директору, потому что с таким отношением к одному из главных предметов мне светит не аттестат об окончании, а справка об отчислении.

— Жду вас на отработку. Сегодня, Дарья.

Мое настроение вмиг испортилось, но я лишь кивнула головой и вышла из кабинета, желая убраться отсюда как можно дальше. На улице Алена стояла поодаль от наших одноклассников, и я тут же пришла к ней, закуривая. Нервы. Немного.

— Даш, ты же понимаешь, что виновата сама, да?

Алена недовольно поджала губы, когда я устремила на нее взгляд с укором. По крайне мере, она была права, а я просто не хотела этого признавать. Да, было и такое.

— Ну, Даш, блин, просто пойми, что тебе придется несладко. Если ты решила, что будешь сдавать профильную математику, то наберись смелости и терпения. Думаю, что еще бы тебе пригодилось мужество и упорство, но последним ты точно не обладаешь, подруга. Стучаев точно не из тех мужчин, которые лепят оценки за просто так или красивые глазки.

Она была безоговорочно права.

— Посмотри, Ленка, из параллели, с начала года бегает за ним, напрашивается на факультативы, домашку не делает. А он что? А ему все равно. Хотя мы обе не дуры и видим, что ее фигура значительно лучше некоторых. Даш, просто постарайся дотерпеть этот год.

— Ладно, Алена. Все, хватит.

Я пришла сразу же со звонком. За партами сидели двоечники или безголовые, как я, которые уже спохватились своими канцелярскими штучками и принялись отрабатывать задания. Мое настроение было паршивым, потому что хотелось спать и не вылезать из кровати еще пару дней, однако у Александра Павловича были другие планы на этот счет.

Как только я вошла в класс, он тут же учтиво кивнул и махнул рукой, подзывая к своему столу.

— В общем, Даша, как ты видишь, все места заняты, и я, честно, не ожидал, что все захотят прийти в среду. У меня есть вариант, на который ты можешь согласиться, а можешь отказаться. Завтра после уроков, а я знаю, что у тебя завтра шесть уроков, ты и Елена можете приехать ко мне, чтобы отработать материал. У вас в пятницу зачет по новой теме так же, как и у параллельного класса. Не сочтите за безрассудство, но вы обе не напишите срез, а он будет одним из основных. Также придет Слава.

Перспективно. Заниматься с учителем в домашней обстановке и быть в неформальной обстановке, однако я думаю, что это выходит за рамки его компетенций.

— Простите, но почему я должна свое свободное время тратить на вас, Александр Павлович? — о, да, только не хватало мне упереться рогом и показать свой характер.

Харитонова, ты не в той ситуации, глупая! — кричал внутренний голос, который я с удовольствием послала куда подальше и продолжила гнуть свое.

— Может, у меня есть планы после школы?

— Даша, — его уставший голос заставил мое нутро немного сжаться. Он сжал пальцами переносицу и покачал головой. — Ты просто не напишешь ЕГЭ по профильной математике, если будешь так относиться. Твои оценки за четверть покажут то, насколько ты готова или не готова писать экзамен. И если я пойму, что ты не готова, ты будешь писать базу.

Нахмурившись и поняв, что находилась в безвыходной ситуации, я согласилась с тем, чтобы завтра проторчать несколько часов у учителя дома, чтобы потом он не выедал мне мозг за то, что я плохо написала срез.

Он оставил нам свой адрес и попросил приехать к трем часам.

Я приехала домой, удивленная тем, что дома была мама и папа. Они сидели за столом на кухне, пили чай.

— Привет, Даша, — мама улыбнулась.

— Привет-привет, а вы чего дома?

— Мы ждали, когда ты вернешься. Бабушка сегодня собирает всех на ужин, поэтому переоденься, и мы поедем.

На моей памяти никогда не было такого, чтобы бабушка так неожиданно собирала гостей. Решив, что спрошу по дороге, что могло случится, я пошла собираться.

Быстро приняв освежающий душ, который помог мне взбодриться после учебы, я собралась за минут пятнадцать, и мы выехали в пригород. Бабушка жила не так далеко от города. Час езды, и ты в поселке городского типа, который напичкан частными домами. Мы мчались по трассе с бешенной скоростью, будто торопились куда-то.

Когда мы все-таки приехали к бабушкиному дому, тетушки и дядюшки уже приехали и были в доме, а их машины занимали немаленькое количество места возле дома. Войдя вовнутрь и стащив с себя кеды, я повесила пальто в шкаф, а затем прошла в гостиную. Папа с мамой тащились где-то позади.

В гостиной было по странному тихо. Все сидели на диванах или стульях с мрачными лицами.

— Всем привет, — кивнул и оглядев всех взглядом, мое сердце недобро екнуло. Моего двоюродного младшего брата не было, хотя он приезжал сюда намного чаще чем я. Не пропускал ни одного сборища родственников и просто-напросто готов был поселиться в этом доме. — Где Андрюша?

Мой взгляд устремился на Риту, которая была его матерью. В ее глазах стояли слезы, и я не могла понять почему. Губы вмиг пересохли, и я сделала несколько шагов вперед.

— Где Андрей? Почему вы все молчите? — я повысила немного голос. — Рита, скажи мне, где мой брат.

Она поднялась с дивана, держа платок в руках. Поднеся его к глазам, она быстро вытерла слезы и посмотрела на меня. Сердце бешено билось, словно готово было услышать нечто плохое. В голове прочно засела мысль, что что-то случилось нехорошее. С Андреем.

— Даша, он разбился, — почти прошептала она. Ее голос был тихий, невнятный и хриплый, но я прекрасно поняла, что она сказала.

— Ты шутишь?! — буквально крикнула я. — Мы списывались с ним пару дней назад, и он был в прекрасном расположении духа. Рита, если это такая шутка, то прошу, скажи об этом сейчас.

— Даша, он умер.

Он умер.

Он умер.

Он умер.

Мои глаза прошлись по родственникам, которые сидели все склонив свои головы. Бабушка вытирала платком глаза. Не может... Не может этого быть.

Я отвернулась от Риты, потому что в горле образовался ком, а из глаз вот-вот должны были хлынуть слезы. Родители стояли перед мной, смотря на меня жалостливым взглядом.

— Вы знали? Вы знали, зачем мы сюда едем, и не сказали мне?! Зачем?

Я провел рукой по носу, затем вытерла слезы с щек и вышла в коридор, натягивая на себя пальто с кедами. Надо убраться отсюда. Немедленно.

Нет воздуха, нечем дышать. Мама с папой кричат, пытаясь достучаться до меня, Рита выбегает в коридор, и все что, я могу сделать — просто уйти. Я не знаю, почему, но мне не становится лучше на свежем воздухе.

Я смотрю на окна дома, на забор, на сад, в котором мы часто рвали цветы и приносили бабушке. На машину Риты и Миши... Он всегда ездил позади, за тонированными окнами, а потом вылезал и говорил, что он как маленький босс. Так было всегда, когда мы собирались вместе.

Быстрыми шагами я начала отдаляться от дома и идти в сторону трассы. Я должна вернуться в город, потому что быть здесь — это огромная пытка для меня, моего сознания и сердца. Закурив и сделав большие затяжки, я заплакала. Просто стояла, курила и плакала, надеясь, что это шутка. Сейчас мне позвонит Рита и скажет, что это неудачный пранк.

Звонка не было.

Я курила вторую сигарету, когда прошло около десяти минут, а я еще не добралась до трассы. Когда я все-таки добралась до автобусной остановки, прошло немало времени. Наверное, около часа. Ни папа, ни мама не пытались меня найти. Телефон молчал.

Когда автобус не пришел через полчаса, я решила, что пойду пешком. Мне нужно проветриться. Плача и не зная, что делать, у меня было полнейшее бессилие. Я бы села прямо здесь, на холодную землю и лежала до бесконечности много, пока не восстановилась бы утраченная вырванная из души половина сердца и моего мира.

Я продолжала идти по дороге, как раздался звонок. На дисплее высветилось имя математика. Только его не хватало, честное слово. Клацнув пальцем по экрану, я приложила телефон к уху и постаралась не плакать. Как только я ответила на звонок, он сразу же начал говорить что-то про завтра.

— Я позвонил Лене и Славе и попросил перенести занятия на пять вечера, потому что мне завтра поставили еще два урока. Они согласились и не против. Даша, ты сможешь в это время?

И, сучий черт, который меня заставил сделать непозволительный резкий выдох с всхлипом. Стучаев замолчал на пару секунд, повисло молчание. Я знала, что, если начну сейчас говорить, он сразу же узнает, что я реву и начнет пытать, дабы я сказала. Поэтому я сделала проще.

— Я на Восточном шоссе, который ведет к Ношельскому поселку, вторая трасса. Примерно тридцать километров, может чуть больше. Заберите меня, пожалуйста.

— Никуда не уходи. Я буду через полчаса.

Он отключился, и я долго слушала гудки. Мне хотелось реветь, мне хотелось умереть, потому что мое внутреннее состояние было раздроблено на куски.

Я стояла на обочине, смотря на проезжающие мимо машины. Курила и плакала. Плакала и курила. Сигареты заканчивались. Оставалось две штуки, а Стучаев так и не появился на горизонте.

Когда я докуривала последнюю, черное «BMW» значительно скинуло скорость, а потом мгновенно развернулось и остановилось возле меня.