The Black Swan | h.s. [rus]

Думаю, мы были неподвижны, безмолвны, заморожены.

Я не очень поняла, что он сказал. Может быть, всё дело в истощении? Уверена в этом, я не спала часами, а последний сон был на твёрдом полу. Я прошла через интенсивный физически сложный опыт, который был эмоционально истощающим и стрессовым. Я была удивлена, что не разваливалась на миллион кусочков. Была удивлена, что могла даже стоять.

Он не мог сказать это имя; он был не в себе.

— Что ты имеешь в виду, говоря Зейн? Как ты можешь это предположить?

— Прежде всего рост, он был по крайней мере ... ему было по крайней мере шестнадцать, когда умерла моя мама. Он должен был быть высоким или достаточно высоким. Он был в труппе утром в день её убийства, твоя мать написала это в своём дневнике. Он никогда не говорил мне, что был там. Он ненавидит, ненавидит твою мать и презирает тебя. Он вёл себя так, словно знал меня ... он настаивал и настаивал на том, чтобы свалить вину на твою мать, когда увидел, как мы начали ... издеваться над тобой, — он умолк. — Он знаком с оружием, то, которое у него есть похоже на ту модель, из которой убили мою маму.

— У него есть пистолет? — прошептала я, и он кивнул. Повисла очень долгая пауза.

— Я убью его.

Гарри распахнул дверь, вся боль от рёбер перешла на его лицо.

— Ты едва можешь ходить! — я бросилась к нему после того, как выбежала из машины. — Не ходи туда, не надо.

— Мне нужны ответы, — он резко закричал мне в лицо: мешки под глазами были отчётливы видны, и истощение озадачило нас обоих. — Я не остановлюсь сейчас.

— У него есть пистолет. У тебя сломано ребро. Даже если бы ты был здоров, Гарри, у него есть чёртов пистолет.

— Пусть он убьёт меня.

Он пошёл в квартиру, я запаниковала, бросаясь к своей машине. Я порылась в бардачке и нашла запасной перцовый баллончик, который купила после того, как на меня напали в переулке. Я бросилась вверх, увидев, что он уже в лифте.

— Чёрт, — я взлетела вверх по лестнице, торопясь и ускоряясь. Мои конечности уже были истощены от этого изнурительного дня. К тому времени, как я достигла их этажа, дверь открылась, и я услышала, как они говорят в комнате Зейна.

— Где ты был утром, когда убили мою маму? — голос Гарри был жутко мягким,
— Потому что ... Миа не могла этого сделать, — повисла очень напряжённая тишина. — Но ты мог.

Зейн засмеялся. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

— Твою мать шантажировала Миа Грейс. Она превратила её жизнь в настоящий ад, возможно даже хуже, чем моей мамы. Ты был жестоким. Ты знаком с оружием, — я заглянула внутрь, внезапно увидев Гарри с пистолетом в руке. У меня отвисла челюсть. Он достал его из прикроватной тумбочки. Гарри поднял пистолет, его руки даже не дрожали. Я медленно вошла.

— Ты купил его после того, как застрелил её? Или твоя мать сделала это? Кто, чёрт возьми, сделал это, Зейн? — он закричал, — Ты был там. Ты был там утром, и ты никогда не говорили мне, — Зейн молчал. Гарри снял пистолет с предохранителя. — Я убью тебя. Ответь мне.

— Ты не сделаешь этого.

— Что мне терять? — он снова жутко прошептал. — У меня даже нет семьи.

— Г-Гарри, — я осторожно положила руку ему на предплечье. — Гарри, тебе нужно успокоиться. Ты спешишь с выводами. Зейн чертовски безумен, но у тебя не достаточно доказательств, чтобы вешать на него убийство. Он не мог быть достаточно высоким, в нём не было шести футов в шестнадцать, он и сейчас не такой высокий.

— Да? — он уставился на меня, его брови были изогнуты, мышцы наряжены. — Это должен быть он. Так должно быть! — было ясно, что он просил ответа. В ужасной боли в его глазах я видела настоящее отчаяние узнать простую правду. Он просто хотел знать, он хотел знать, кто забрал его лучшего друга. Могу я его винить? Может ли вообще кто-нибудь?

— Посмотри, Одетта? Посмотри, как это идеально. Мы чуть не возложили ответственность за убийство на твою мать. Разве это не удобно? Я делал всё, что он говорил. Так много вещей было его идеями. Чья это была идея, чтобы дать тебе экстази? Или просто заснять всё на камеру? Так много вещей идеально сочетаются друг с другом. Так много чёртовых вещей упало мне в руки, — его голос становился всё громче и громче. — Я, чёрт возьми, увлёкся всем этим. Я помешался на этом. Теперь тебе лучше, блять, говорить со мной, — то, как звучал голос Зейна, заставило меня заткнуться. Я почти чувствовала биение его сердца.

— Что ты сделал? — закричал Гарри, — Что ты знаешь? Это последний раз. Клянусь Богом, — его палец погладил курок. — Клянусь, — прошептал он, скосив глаза на Зейна.

— Не могу оставить это в покое, — Зейн покачал головой.

— Говори.

— Я видел ... и я наблюдал, как эта пизда, этот ужасный человек унижает людей, — Зейн уставился на меня. — Ты так похожа на неё.

— Не говори с ней! — Гарри рявкнул, и я медленно погладила его руку, державшую пистолет.

— Не стреляй в него, — прошептала я.

— Давай, Гарри. Пристрели меня. Я не сяду в чёртову тюрьму и не скажу, что ты хочешь знать. Спусти курок, — я схватила его за руку. — Сделай это, — Зейн продолжал насмехаться, и я прошептала ему на ухо, его рука дрожала.

— Подумай о своей маме. Подумай о своей маме, Гарри. Она любит тебя; она знает, что ты намного лучше этого. Я знаю, что ты намного лучше этого, — я поцеловала его в ухо, — Поставь на предохранитель, поставь на предохранитель. Не давай ему то, что он хочет. Если ты убьёшь его, то никогда не узнаешь правды. Дыши, — он тяжело дышал, пистолет всё ещё дрожал в его руках из-за подлых слов Зейна, — Не делай этого. Я так сильно тебя люблю. Я не вижу тебя в тюрьме, — слова вышли хрупкими, но успокоили его руку. Он выдохнул и медленно, очень медленно, щёлкнул предохранитель. — Хорошо.

Зейн насмехался. — Трус.

— Я не позволю тебе покинуть эту комнату, пока ты не дашь мне все ответы. Я выстрелю в твою чёртову ногу, если ты попытаешься сбежать. Это обещание. Я не убью тебя, но уверен, чёрт возьми, что покалечу, — Зейн только ухмыльнулся.

— Такая боль в заднице. Боже, ты хоть представляешь, каково было жить с тобой всё это время? Это была самая раздражающая, приводящая в бешенство вещь.

— Мы просто случайно встретились, я нашёл листовку. Я никогда не тусовался с тобой в труппе, — Гарри выглядел сильно смущённым.

— Я был старше, зачем мне тусоваться с маленькой танцующей сукой, — кулаки Гарри сжались.

— Что случилось в день убийства?

— Мою маму должны были посадить в тюрьму, — он сказал ... очень напряжённым голосом. — У меня две сестры и два брата. У меня были свои планы, и я не собирался заботиться о чёртовой семье после того, как её посадили бы за решётку из-за Мии.

— И? — прошипел Гарри.

— И ... всё произошло.

Гарри, прежде чем я успела моргнуть, снял пистолет с предохранителя и выстрелил в стол, пуля пронеслась рядом с головой Зейна.

— Будешь говорить чёртовыми загадками. Клянусь, — он нацелился на ногу Зейна. — Полиция может поговорить с тобой и в больнице. Я не промахнусь.

Зейн, казалось, что-то замышлял, я не была уверена, что, но у меня было плохое предчувствие.

— Моя мама знала, что у меня есть пистолет. Она просила одолжить его однажды. Мне удалось выяснить, что Миа планирует сдать её в полицию, просто ради забавы, — Зейн задохнулся. — Она собиралась разрушить жизнь моей грёбаной матери только потому, что она могла. Я бы остался с детьми или их выбросили бы в приёмную семью, и моя жизнь развалилась бы ко всем чертям. Поэтому я сделал то, что знал, моя мама не была достаточно смелой, чтобы реально сделать это. Я защищал то, что было моим.

— Моя мама ничего не сделала твоей, — Гарри сглотнул, — Встань, блять. Иди, — закричал он и потянулся вперёд, подталкивая его. — Иди. Сейчас.

Я была в замешательстве, но наблюдала, как Зейн шёл впереди, а Гарри, держа пистолет, направлял его позади.

Они шли к макету места преступления в комнату вниз по коридору. Я всё ещё дрожала.

— Покажи мне, какого чёрта ты сделал, ублюдок, — он закричал. — Моя мама была хорошим человеком, она ничего не сделала.

— Ты прав, — выдохнул он, — Я знал, что твоей матери нужно было пойти в ту комнату, чтобы повесить костюмы. Я думал, что все ушли, — Зейн двинулся, присаживаясь на стол. Это сделало бы его идеального роста, — Прямо здесь была вешалка для одежды, — произнёс он, прямо у входа в комнату, — И я ждал твою мать, — глаза Зейна устремились на меня. — Я знал, что она была в коридоре, поэтому ждал, когда она вернётся, чтобы повесить костюмы.

Я почувствовала, как воздух слетел с моих губ. — Т-ты собирался застрелить её?

— Но вместо этого ты застрелил мою, — Гарри закончил, затаив дыхание.

— Я не хотел, — он покачал головой, — Ничего личного. Я увидел, что застрелил не того человека, и я побежал, побежал и выбросил пистолет в реку, стерев серийный номер. Я сделал вид, что этого никогда не было. Потом, когда понял, кто ты, и увидел, как ты относишься к убийству, и это до сих пор меня беспокоит. Поэтому я хотел повесить его на суку, которая должна была умереть в тот день. Мы всё ещё можем сделать это, Гарри, — он подошёл ближе. — Она была гнилым человеком, мы оба знаем это. Кто-то должен был её убить. Я не хотел убивать твою мать, но я хочу, чтобы Миа Грейс была за решёткой, она заслуживает наказания за то, что сделала не только с нашими семьями, но и с бесчисленным множеством других людей, над которыми она наверняка наглумилась. Подумай об этом, — он подошёл ближе, слова продолжали литься.

Зейн был отличным кукловодом. Он был зачинщиком и заводилой. Всё это время ему удавалось манипулировать. Всё это время он капал на слабость Гарри – его маму. Он играл с этим невинным мальчиком, который нашёл свою маму мёртвой на полу. Он видел возможность избавиться от страха быть пойманным, повесив убийство на мою маму, не только разрушая мою жизнь, но и подбираясь всё ближе и ближе ко мне. Всё сработало просто идеально.

Он пытался манипулировать Гарри прямо сейчас, а я была неподвижна. Я не знала, встанет ли Гарри на тёмную сторону, так как его эмоции часто могут меняться. Я дрожала.

— Это то, что мы должны сделать. Я сожалею о том, что сделал. Но не хочу, чтобы Миа продолжала жить, думая, что ей можно обращаться с людьми, как будто они ничто.

В комнате царило напряжение и тишина. Зейн был всего в нескольких футах от него, пугающе возвышаясь.

— Отдай мне пистолет, Гарри.

Моё сердце упало, я почувствовала себя бессильной, вдруг такой бессильной. Я прошла путь от оглушительного успеха на сцене до дрожи в своих зимних ботинках.

Гарри посмотрел на пистолет в своей руке, и, казалось, начал передавать его. Внезапно он ударил его прикладом пистолета, но Зейн увернулся и ударил Гарри прямо в бок. Гарри закричал и отшатнулся назад, пистолет упал на пол. Зейн сбил Гарри с ног и начал атаковать кулаками.

— Ты не отправишь меня в тюрьму. Эту женщину. Не меня, — Зейн явно паниковал, я могла только слышать звуки постоянного избиения Гарри. У него не было преимущества, не со сломанным ребром. Он не мог дать сдачи. Он закричал, когда Зейн снова ударил коленом по его рёбрам. Я неуверенно взяла пистолет и сняла с предохранителя.

Я должна была защитить Гарри. Мне нужно было.

— Отстань от него, или я буду стрелять, — я выдохнула. — Оставь его! — закричала я. Зейн улыбнулся и нанёс Гарри ещё один сильный удар.

— Маленькая Одетта, Белый лебедь, — он медленно встал, Гарри стонал на полу, истекая кровью, — Я должен был убить тебя, блять, когда ты пришла сюда плакаться, как ребёнок, — я поморщилась, моя рука дрожала, — Ты будешь такой же, как она. Вы, блятские Риччи, думаете, что владеете чёртовым миром. Меня достало это, — он подкрался ближе, и я отскочила назад. Он улыбнулся, довольный тем, что напугал меня. — Если ты отдашь мне пистолет, я позабочусь, чтобы всё произошло быстро. Я не сяду в тюрьму. Вы двое – единственные, кто знает об этом. Это простой способ.

— Ты будешь гнить в тюрьме, — мой голос был хриплым. Зейн рассмеялся и на секунду отступил назад. Я была немного ослеплена слезами, слезами от абсолютного страха.

— О, Дотти... — он умолк и посмотрел на Гарри. — Дай мне пистолет, или твой парень получит своё.

— Чёрт возьми, делай, что хочешь, мне плевать, — я пыталась выдумывать. — Он грёбаный лжец.

— Тебе плевать? — он поднял бровь. — Ей всё равно, Гарри, всё это время ты скулил о том, как ты ей нравишься, — Зейн закатил глаза и откинулся назад, пиная его в бок. Гарри застонал и перекатился, или, по крайней мере, попытался.

— Добей его! — я завизжала и подошла ближе. — Я серьёзно, Зейн, избавься от него к чёртовой матери.

Он ухмыльнулся, дерзко и жестоко, затем двинулся, моё сердце колотилось, я видела, как он достаёт какую-то книгу. Я хотела подбежать к Гарри и убедиться, что с ним всё хорошо, вытащить его отсюда. Но я была в оцепенении.

Он перечитал книгу и внезапно бросил её, моим первым рефлексом было пригнуться. Когда я сделала это, он схватил меня за запястье, пистолет был поднят над моей головой, и сильно прижал к стене. Я громко застонала, и он крепко сжал мои запястья, пытаясь вырвать пистолет свободной рукой, но мне удалось ударить коленом между его ног. Я повернулась и упала назад на Гарри, который едва был в сознании после ударов по лицу.

Я была одна. И пистолет выпал из моих рук.

— О, Дот, — я увидела, как он шёл к столу, под который упал пистолет. — Интересно, что люди скажут о тебе, когда ты умрёшь.

— Гарри, — я перевернулась и встряхнула его. — Пожалуйста, — завопила я.

— Дотти, — пробормотал он. — Моя прикроватная тумбочка.

Я быстро подняла глаза и обнаружила, что Зейн идёт с пистолетом. Я вскочила на ноги и побежала по коридору. Я знала, что он не тронет Гарри, ясно осознавая, насколько он беззащитен, следовательно не сможет убежать.

Я доверила Гарри свою жизнь. Надеялась, что он знал, когда я назвала его имя, что, что бы ни было, будет в этой тумбочке.

Я захлопнула дверь в комнату Гарри и заперла её. Я открыла тумбочку и на долю секунды замерла.

Там была моя фотография, я никогда не видела, чтобы меня снимали. Как будто мой мир остановился, на долю секунды. На ней я танцевала во время одной из наших многочисленных тренировок, на моём лице была небольшая улыбка, пока я кружилась, а глаза были закрыты. Это заставило моё сердце трепетать.

Я быстро встряхнулась и начала копаться в тумбочке, в конце концов отыскивая нож.

— О, да ладно, Гарри! — я визжала, чувствуя, как пот стекает по моей шеи. Зейн пытался выбить дверь своим телом. Я перебежала на другую сторону, прячась. Мои руки ужасно тряслись, пока я держала этот нож.

Бывают моменты, когда ты думаешь, что развалишься, и моменты, когда думаешь, что никогда не поправишься. Бывают моменты, когда вся твоя жизнь может измениться в считанные секунды.

Это был тот самый момент.

Мне казалось, что я стояла вечность. Не было стуков, словно он ушёл прочь от двери. Мне казалось, что я просто жду и жду, когда этот человек придёт и убьёт меня. Я пыталась найти другой выход, но не могла убежать без Гарри.

Раздался громкий выстрел.

На секунду я никак не отреагировала. Затем звук просочился в мой мозг, растворился там и ударил по мне.

— Гарри! — я взвизгнула и сползла на пол, задыхаясь и рыдая одновременно. Это должен был быть он. — Нет, нет, нет, нет, — закричала я в руки, нож упал на пол.

Гарри едва был живым, когда я оставила его, он был так слаб. Пистолет выстрелил.

Его больше нет.

Всё изменилось.

Мой мир завращался. Говорят, когда умираешь, вся жизнь проносится перед глазами, но сейчас его жизнь стала моей. Я думала о его лице и улыбке. Думала о его смехе. Думала о боли, которую он причинил, и о радости, которую он странным образом доставлял. Думала о том, насколько ничтожной была для него и насколько жестоким он был со мной.

— О, Боже.

Я услышала шаги, внезапно меня охватил гнев. Зейн забрал Энн у Гарри, и он забрал Гарри у меня. Даже если мы не были вместе, даже если небольшая часть меня сгорела от гнева к нему, я всё же находила утешение, зная, что Гарри живёт на этой земле. Этого больше нет.

Я встала, дрожа, вытерла глаза и схватила свой нож.

И я ждала.

Я крепко держала оружие, лезвие наготове, и ждала этого ублюдка. Я не дрожала, не в этот момент.

Дверь открылась, и я увидела тень. Я издала нервный гортанный крик и бросилась к двери.

Я вонзила нож в его тело.

Но это был не Зейн.

***
Как думаете, если это был не Зейн, то кто?
Даже я не ожидала такого поворота событий