The Black Swan | h.s. [rus]

Я глупая девушка, было невероятно поздно, эта бесконечная ночь меня измотала.

Моё сердце разбито, одинокие сердца склонны бродить, я полагаю. Я глупа по основной причине – я собиралась в дом Гарри Стайлса, в котором также жил человек, который сегодня чуть меня не убил.

Как я уже сказала, я глупая девушка.

Квартира была не заперта, я зашла настолько тихо, что кажется, даже не слышала своего дыхания. Я вошла в ту комнату, где хранилась вся информация о моей маме. Я должна была разобраться во всём сама. Мне нужно было увидеть всю схему. В глубине души у меня была капля надежды ... я не могла в это поверить. Возможно, я была ослеплена. Я должна была осознать, что она убийца. Должна была снова увидеть, чёрным по белому, в упор. Миа Грейс Риччи была хладнокровной убийцей, которая забрала маму у маленького мальчика.

Мы никогда не хотим видеть худшее в людях, и я понимала это сейчас как никогда раньше. Я должна была принять этот факт, но не знала как.

Я села на пол и начала прочёсывать всё, что было у Гарри. Теперь у меня была возможность рассмотреть всё более чётко, когда я была не так изнемождена, как в первый раз, когда пришла сюда. К сожалению, именно Гарри нашёл Энн мёртвой. Предполагаемое время смерти — полдень, она явно страдала, основываясь на расположении раны, она была обездвижена и не умерла, пока не истекла кровью.

— Боже, помоги мне, — я вздохнула с трудом.

Заявление моей мамы было странным. В нём говорилось, что её не было в студии во время убийства, так как она и ещё пару человек находились в ближайшем кафе. Я знала, что это дерьмовое алиби. Моя мама никогда не пила кофе. Это только заставило меня чувствовать себя хуже. Это только заставило меня думать, что она сделала это. Я спрятала лицо в руках. Затем встала и продолжила читать материалы дела, которое, я уверена, Гарри украл. Что-то было ... просто для меня не складывалось. Я знала, что просто пыталась отрицать.

Я просматривала все материалы, когда хлопнула дверь.

— Я должен убить тебя. Должен похоронить тебя заживо, — я услышала гулкий голос Гарри. Я вскочила и бросилась к двери. Должно быть, он закатил истерику, чтобы ему разрешили выйти из больницы. Было невероятно поздно или рано, в ожидании перспективы. — Ты мог убить её или меня, ты, блятский придурок. Я сказал тебе, я сказал тебе, что Миа у нас на крючке. Завтра она сядет за решётку.

Я вздрогнула, когда последовал голос Зейна. — Мне наплевать. Мне нужно было дать понять, что ей лучше не рассказывать своей матери. Где она, чёрт возьми? Миа может, чёрт побери, сбежать.

— Одетта не сделает этого. Она знает, как сильно я нуждаюсь в этом для мамы. Она, вероятно, дома, — внезапно мой телефон в кармане начал вибрировать. Я достала его и сбросила звонок от Гарри.

— Она не ответила?

— Нет, потому что она чертовски ненавидит меня, вот почему. Она бы не сделала этого, Зейн. Ты не знаешь её.

— Тебе не следовало узнавать её. Мне вообще не следовало говорить с тобой об этом, планировать это. Ты облажался. Ты убежал и влюбился в неё.

Мои губы раздвинулись, я старалась подавить тошноту.

— Ты ничего не знаешь, чёрт побери. Не говори, блять, ни о чём из этого. Мне нужно пойти и сесть, блять, потому что ты сломал мне ребро. Ты съезжаешь нахуй. Ты достал меня. После того, как Миа сядет в тюрьму, мы разбежимся.

— Прекрасно, — выдохнул Зейн. Я услышала, как несколько раз хлопнули двери, и тихо вздохнула. Я посмотрела на свой телефон и увидела, что он загорелся.

Я больше не буду тебя беспокоить. Я только хочу, чтобы ты знала, что я сделаю так, чтобы Зейн больше никогда тебя не побеспокоил. Я перейду в другую труппу, если ты хочешь, попробую в любом случае. Надеюсь, ты продолжишь танцевать, Одетта. Ты слишком талантливая, чтобы позволять мне уничтожать твою карьеру

Почему тебе нужно было разбивать мне сердце в процессе? Я бы предпочла, чтобы ты сломал мне ноги Я печатала дрожащими пальцами, вытирая глаза. Я должна была высказать ему всё.

Если бы я мог повернуть время вспять, не знаю, смог бы исправить. Мне нужно было это, Одетта. Не думаю, что когда-либо ... даже на миллиметр мог двигаться дальше или, может быть, смог. Сейчас всё так запутано, ты понятия не имеешь, как. Я хотел бы не причинять тебе боли, столько боли. Никогда не предполагалось, что это зайдёт так далеко, ты будешь настолько вовлечена

Тебе не нужно переходить в другую труппу. Не думаю, что буду снова танцевать. Я не знаю, смогу ли

Я хочу, чтобы ты продолжала

Почему?

Потому что ты самая прекрасная балерина, которую я когда-либо видел

Слова заставили мой мир остановиться. Они сильно и тяжело ударили по моему телу и разуму. Я чувствовала, что снова ломаюсь на части, я приложила телефон к груди и прислонила голову к двери, глаза наполнялись слезами. Я посмотрела вниз, читая ещё одно сообщение.

И ты лучшая танцовщица, которая когда-либо была в семье Графф

Я убрала телефон, размышляя, как мне выбраться из этой комнаты. Я вернулась и продолжила читать материалы дела, расхаживая взад-вперёд, пытаясь сосредоточиться на словах ещё раз, когда остановилась замертво.

— Ого.

Я схватила файл и засунула под руку, выбегая и влетая в комнату Гарри. Он лежал на спине, уставившись в потолок, его глаза были мокрыми, ну, пока я не ворвалась.

— Дот?

— Тихо, — я заперла дверь и достала свой телефон.

— Одетта?

— Заткнись, — я говорила и набирала номер. — Мама?

— Да, Одетта? — она ответила.

— Какой у тебя рост?

— Что?

— Какой у тебя рост? — я ходила вокруг.

— Ах, пять футов три... — я повесила трубку и повернулась к нему. (Прим. перев.: примерно 160 см)

Он казался таким растерянным, что было понятно. — Дот?

— Моя мама ... она не убивала. Я не имею ни малейшего представления, кто это сделал или как эта кровь попала на её костюм, но она не делала этого.

— Я знаю, что ты не хочешь в это верить. Я чувствую себя ужасно из-за того, что моя справедливость означает, что твою маму посадят, но...

— У меня есть письменные доказательства! — я бросила файл вниз. — Гарри, тот, кто стрелял в твою маму, должен был прицеливаться, основываясь на расположении раны. Твоя мама была такого же роста, как и моя, согласно отчёту. Человек, который стрелял в неё, был значительно выше, чем пять и три фута.

Его лицо было твёрдым, он выхватил файл и прочитал его несколько раз, его лицо становилось всё холоднее и холоднее.

— Не хочу отнимать у тебя твоё заключение, но я хочу посадить правильного ублюдка. Это не она, но я уверена, что, чёрт возьми, она как-то причастна к этому. И собираюсь выяснить, как, — я схватила файл.

— Подожди!

— Я ухожу! — крикнула я.

— Я тоже.

— У тебя переломы, ты бесполезен.

— Заткнись, Дот, — выдохнул он, ужасно морщась, когда натягивал рубашку и куртку.

— Тебе нужен отдых.

— Отвали, Одетта, — он схватил ключи, снова морщась. Я взяла их, и мы тихо спустились на лифте. Я чувствовала напряжение, напряжение всякого рода. От боли, похоти, нужды, это так ужасно ранило. Он любил меня? Это вообще имело значение на данный момент? Что вообще значило это слово?

Мы вышли, и я села на водительское место, со всей скоростью направляясь к маме. Он побледнел.

— Ты хочешь остаться здесь? — прошептала я, он отрицательно покачал головой, лёгкий вздох боли вырвался с его губ, когда он выходил из машины. Мы поднялись по ступенькам, и я постучала в дверь. Появился свет, и дверь распахнулась, она стояла без макияжа и в халате. Но всё ещё была такой красивой, однако всё это не имело значение из-за её характера и прошлого.

— Какого чёрта?

— Нам нужно поговорить, — я ворвалась, Гарри последовал за мной.

— Сейчас? — она чуть не вскрикнула.

— Да, — я села на диван и помогла Гарри. Она села напротив нас, протирая свои сонные глаза, — Расскажи мне о дне, когда была убита Энн Стайлс, — она открыла свой рот, — Нашёлся человек, у которого есть доказательство того, что ты была на месте преступления, мам. Если ты не скажешь чёртову правду, то попадёшь в тюрьму. Я точно знаю, что твоё алиби – полная чушь. Ты не пьёшь кофе, — она напряглась. — Расскажи. Я знаю, что ты не делала этого. Ты слишком низкого роста. А теперь просто говори начистоту, начистоту прямо сейчас. Гарри заслуживает ответов. Он заслуживает знать, что с ней случилось.

Её глаза встретились с его. Боль в его глазах нельзя было спрятать.

— Ты так похож на неё, — она тихо сказала.

— Я хочу знать, кто забрал её у меня. Она была всем, что у меня было. Она заслуживает справедливости, — губы моей мамы сжались, как будто она отказывалась. Он это ясно почувствовал, — Вы знаете, каково это чувствовать кровь своего лучшего друга? — прошептал он, и я физически поморщилась. — Смотреть в пустые, холодные глаза? Знаете ли вы, каково это видеть бездыханное тело и умолять его не покидать тебя?

Моя мама молчала, затем безмолвно встала. Я тихо сидела с Гарри. Она вернулась с кружкой чая, делая очень длинный глоток. Она была страстной, фанатичной любительницей чая – никогда не притрагивалась к кофе.

— То утро было днём ​​моей примерки, — начала она. — Я очень хорошо помню тот день, — я кивнула и увидела, как отреагировало тело Гарри.

Именно здесь он потенциально мог получить все ответы. Я знала, он проходил через ад, американские горки, думая, что нашёл убийцу и теперь его нет. И по этой глупой причине я всё ещё любила его. Я положила руку ему на бедро, желая успокоить его. Он без слов положил свою руку на мою.

— Утром я танцевала, мы отработали только половину тренировки, так как было что-то вроде ... встречи с некоторыми из главных руководителей труппы и хореографом, и мы тоже были включены. Все разошлись, но я задержалась на некоторое время. Я стояла в своём костюме Чёрного лебедя, восхищаясь собой, — она резко рассмеялась, — Я шла по костюмерной, не буду лгать, собиралась поиздеваться над твоей матерью, — она уставилась на Гарри, который поморщился, — Я вошла, и на полу была кровь, я нашла её. Я подбежала к ней, опустилась на колени, поняв, что она умерла после того, как проверила пульс. Я никогда ... не забуду этого, — она покачала головой и отпила из чашки. — Я была в шоке. Я смотрела. Внезапно меня окликнул Робин.

— Робин? — глаза Гарри расширились, а рука сжала мою.

— Да. Мы ... продолжали видеться некоторое время. Твоя мать узнала о романе незадолго до смерти, и мы продолжали встречаться, — она не смотрела на меня, зная, что изменила моему отцу, — Робин вошёл и увидел меня с ней, и у меня не было пистолета, я ничего не делала, и он поверил мне. Я не была способна на убийство. Издевательства? Да. Холоднокровное убийство? Никогда, — она покачала головой, — Я была в истерике, когда он сказал, что мне нужно идти и что меня не должны здесь поймать. Все подумают, что я сделала это. Все знали, что у нас были такие ядовитые отношения. Энн ... Энн не была святой, — она не смотрела ни на кого из нас. — В любом случае, он поднял меня на ноги и сказал, чтобы я убиралась отсюда, и мы выбежали, делая вид, будто этого никогда не было. Я не хотела терять одобрение руководства; моё место в труппе оказалось бы под угрозой.

— Почему вы получили деньги на свой банковский счёт в тот день? — сухо спросил Гарри.

— Робин, — тихо сказала она, — Он дал мне денег, чтобы подкупить несколько человек в кафе, чтобы они подтвердили, что видели меня там во время ланча, так как все предполагали, что я ушла, но я осталась. Я ничего не слышала. Я даже не слышала выстрела, — она потёрла висок, — Я хотела забыть, что увидела. Я никогда не была ... ужасной с кем-то, и это будет последним, что они услышали бы. Я была такой молодой, и этот ужас. Я не хочу об этом говорить, — она покачала головой и отпила чай, поставив кружку на стол. — Я просто помню странное чувство в тот день.

— Странное? — я уставилась.

— Да. Я чувствовала, как будто за мной наблюдали.

— Что ты имеешь в виду, мама?

— Не знаю, — она сделала паузу, — Когда надвигается шторм, ты можешь понять это по облакам? — я кивнула. — Было такое предчувствие, и я обнаружила Энн мёртвой.

Я сглотнула и кивнула. — Ты помнишь ещё что-нибудь? Мам ... мы должны выяснить.

Она зевнула. — Помню ... видела ту другую суку, может, она это сделала.

— Кто?

— Одетта, я не помню, — она потёрла голову. — Я пыталась забыть.

— Что ж, а я не могу, — Гарри сказал строго и решительно. — Так что вам нужно подумать. Быстрее.

Она молчала. — Все вещи в моей камере хранения.

— Тогда мы едем.

— Так поздно? — моя мама кричала на Гарри.

— Ты хочешь сесть в тюрьму? — я кричала. — Вставай, чёрт возьми! Я больше не позволю тебе причинять ему боль, нести этот вес. Он заслуживает справедливости. Как и Энн.

Моя мама вздохнула и побежала наверх, чтобы переодеться, как я предположила. Гарри сидел со мной в тишине.

— Спасибо, — прошептал он.

— Я делаю это для твоей мамы, — я вздохнула. — Мне всё равно на тебя.

— Ты никогда не была хорошей лгуньей, Одетта.

— Ты прав, это твоя специализация, — я оттолкнула его руки, и мы продолжили сидеть в тишине.

Мама спустилась, выглядя прекрасно в длинном чёрном дизайнерском пальто, её волосы были мягко откинуты назад. На ней были её туфли, она также надела перчатки, а вязаный шарф накинула на шею.

Мы направились в камеру хранения, и она начала просматривать все вещи. Она зевнула и села за папин рояль, подняв тяжёлую коробку, спрятанную в самом дальнем углу. Гарри стоял за углом, явно чувствуя физическое изнеможение, а я нависла над ней. Она достала дневник, на котором висел замочек.

— Это должно быть здесь, но у меня нет ключа, — Гарри сразу же набросился на дневник и со всей силой разорвал застёжку из ткани, в которой находился замок, — Ну что ж, — фыркнула она и начала листать страницы. Она немного прищурилась и вздохнула, — Патриция, жалкая женщина. Как её земля только носит, никогда не пойму, — она выдохнула, казалось, стыдясь своих записанных слов. — Я обвела её вокруг пальца, так как подслушала её и обнаружила, что она мошенница. Она мыла мне пол несколько раз в день.

— Я не знаю Патрицию, — Гарри заговорил и остановился. — Подождите ... Патриция ... Малик? — его глаза стали немного больше.

— Это она, у неё был сын, не намного старше тебя. Он был хулиганом.

— Хулиганом?

— О да, ей всегда приходилось убегать с работы из-за него. Она работала в клининговой компании. Ей приходилось забирать его из школы, потому что он постоянно дрался. Он учился в старших классах, его всегда выгоняли с уроков, — мы молчали.

— Мы навестим её завтра же утром, — я выхватила дневник.

— Я сяду в тюрьму! — закричала она.

— Возможно, — я пожала плечами. — Из-за твоего гнусного отношения, может быть, ты этого и заслуживаешь.

— Прости? — её глаза были огромными.

— Заткнись, мам, и уйди. Я слишком устала.

Мама вздохнула, я увидела, как Гарри ухмыльнулся. — Отличный стержень, — выдохнул он.

— Это то, что ты не сломал, — я пробормотала, когда запирала дверь. Он молчал, я отвезла маму обратно домой.

— Я не пойду в полицию, — тихо сказал Гарри со спины, что меня шокировало. — У меня есть доказательства, так что ... так что я не скажу ни слова, пока мы всё не выясним.

— Спасибо, — она выдохнула и уставилась на него в зеркало. — Гарри, мне... мне очень жаль. Знаю, что часто причиняла тебе боль, как и Энн.

Он не ответил, а просто отвернулся в сторону тёмных улиц города. Она молча вышла и направилась к своему дому. Я посмотрела на Гарри, он казался очень сосредоточенным.

— Я постараюсь прогуглить, где она живёт, — я прошептала, ожидая, когда он выйдет, как только я съехала на обочину.

— Могу я посмотреть тот файл?

— Гарри, ты запомнил его.

— Мне нужно кое-что прояснить.

Я вздохнула и протянула ему, наблюдая за ним в зеркало, замечая, как его лицо теряло краски.

— Д-дай мне дневник, — я сразу же сделала, как он просил, только наблюдая, как больше напряжения появляется на его лице, когда он безумно перелистывал страницы. Он начал быстро читать, его пальцы скользили по дневнику.

— Гарри? — я села и обернулась, — Гарри? — его глаза были огромными, а рот приоткрыт. — Гарри!

— Я... я знаю, кто убил мою маму, на этот раз наверняка.

— К-как? Кто?

Он уставился на дом, а затем посмотрел на меня.

— Зейн Малик.