The Black Swan | h.s. [rus]

Я лежала в этой коробке, физически обездвиженная. Я чувствовала, как слёзы текут по моему лицу, но не могла их вытереть. К счастью, Аарон прошёл мимо моей коробки, выслеживая меня дальше.  Он думал, что я прячусь в мусорном баке.

— Я знаю, ты не могла уйти далеко, — сказал он, заставляя мой живот скрутиться. — Я только хочу убедиться, что ты вернёшься домой.

Я понятия не имела, как долго лежала здесь, беспомощная, напуганная до смерти. Казалось, что я должна была дрожать, но ничего не происходило. Словно моё тело было мёртвым.

— Одетта, — его голос был жутким, специально чтобы напугать меня, это сработало.

— Одетта? — я услышала глубокий, грозный голос Гарри. Я чувствовала горячие слёзы, когда пыталась закричать ... но ничего не вышло, — Эй, — я слышала, как он рычит. — Что ты ищешь?

— Кто ты, чёрт возьми? Занимайся своим делом.

— Нет. Ты видел девушку, голубые глаза, каштановые волосы, она сказала, что была здесь, прямо под этим дорожным знаком, и её больше нет. А здесь ты выкрикиваешь её имя, — я слышала, как повисла напряжённая, напряжённая тишина. — Где, чёрт возьми, она? — его тон был холодным как лёд, угрожающим. Это действительно напугало меня.

— Я не знаю.

— Ты не знаешь, да? — я услышала звук металла, как будто он ударил мусорный бак или толкнул его в него, я понятия не имела. 

Я слышала удары ног, слышала лязг металла и их потасовку, затем послышался громкий удар.

— Где она? — он резко закричал, звук выходил прямо из горла. 

— Я не знаю, — я услышала громкий удар, затем последовали всё новые и новые удары. Я услышала звук удара ногой, по крайней мере, я догадывалась.

— Одетта, — крикнул он. — Он без сознания, я здесь, тебе не нужно прятаться, Одетта, — он звал и звал. Я слышала, как он начал вертеться в дальнем конце, пробираясь вниз. Я слышала его шаги и хотела закричать больше всего на свете. Найди меня, найди меня. Ты должен найти меня. Гарри! 

— Где ты, мать твою, где ты? — он паниковал, его голос был тяжёлым ... напуганным. Он приближался ко мне, было похоже на то. — Пожалуйста, Боже.

Мой телефон начал громко звонить, и он последовал на звук, затем поднял мусор, блокирующий верх коробки, в которой я находилась, копна моих волос вылезла наружу. — Дот, — он поднял крышку коробки, и я пристально посмотрела на него, мои губы раздвинулись, лицо было влажным, — Давай, выходи, — я только моргнула. Он смотрел, — Одетта? — тишина. — Блять, — он выдохнул и разорвал коробку после того, как сунул телефон в карман.

Он позвонил в полицию и сказал, что немедленно отвезёт меня в больницу и где найти находящегося без сознания Аарона, окровавленного и почти неузнаваемого.  Гарри крепко обнял меня; больше слёз упало на моё лицо. — Ты в порядке, детка, ты в порядке, — прошептал он. — Я здесь, тсс, чёрт возьми, детка, — он посадил меня на переднее сиденье машины, которую я никогда раньше не видела, затем обошёл её и ускорился, сперва пристегнув меня. Я была в каком-то трансе, в ошеломлённом, растерянном состоянии.

Я не могла пошевелить конечностями, всё ещё, не могла говорить, тем не менее я могла чувствовать. Я чувствовала жар его тела, его руку, которая была близко ко мне. Чувствовала запах его одеколона, который заполнил машину. Я могла видеть краем глаза беспокойство на его лице. Я осознавала, что он был чем-то занят, когда получил мой звонок. Он был одет в чёрные джинсы и чёрную куртку. Его кулаки были окровавлены, я понятия не имела, была ли это его кровь, но предположила, что она должно быть принадлежала Аарону.

Нам пришлось остановиться на оживлённом перекрёстке, и он повернулся ко мне, положив руку мне на бедро. — С тобой всё будет хорошо, обещаю, всё хорошо, — он поцеловал меня в ухо. — Я буду защищать тебя. Ничего не случится, ты в безопасности, — он поцеловал меня в щёку, принося утешение.

Он начал ехать, осознавая срочность ситуации и прижимая руку к моему бедру.  Мы подъехали к светлому зданию;  светящийся красный знак гласил «Скорая помощь». Он взял меня на руки, крепко держа.

— Что-то в её организме, вроде снотворного, она не говорит, не может двигаться.

Они унесли меня, но я хотела кричать. Мне нужен Гарри, верните его! Гарри, иди сюда! Держи меня за руку! 

Слёзы потекли по моему лицу, когда они вкалывали иглы в мою кожу, одна из них забирала кровь, ещё одна подключала кислородную маску. Они светили мне в глаза, что сильно раздражало. Они ушли, после того как переодели меня в больничную рубашку, которая по какой-то причине была унизительной. Гарри, вернись, просто держи меня за руку. Я просто хочу, чтобы ты держал меня за руку. Я продолжала кричать внутри, и как будто он услышал меня и тут же вошёл.

Он сидел у изножья кровати, широко раскрыв глаза при виде меня. Мои глаза закрылись, я едва могла открыть их сейчас. Я чувствовала, как он взял меня за руку, нежно положив на свои колени. Я больше не хотела открывать их, потому что это приносило такой комфорт и такое спокойствие, я даже не понимала как.

Я проснулась, даже не осознавая, что спала. Заморгав, я обнаружила Гарри, который сидел рядом со мной в чёрном кресле. Его голова покоилась на кровати, а рука растянулась вдоль моих бёдер, держа меня. Я инстинктивно запустила руку в его волосы, мои губы приоткрылись. Я снова могла двигаться. Я осторожно провела рукой по его волосам, чувствуя, как слёзы катятся по моему лицу; прошлая ночь ... та ужасная ночь всплыла в моём сознании, этот мужской садистский голос.

— Гарри, — я задыхалась. Его глаза неуклюже открылись, глядя на меня. Увидев мои слёзы, он встал и забрался ко мне в постель. Я обвила руками его шею, рыдая.

— С тобой всё в порядке, эй, шшш, Одетта, всё в порядке.

— Нет, это не так, нет, нет, о Боже, — вопила я.

— Тссс, ты в безопасности.

Я продолжала плакать и плакать, он гладил меня по спине. Вошла медсестра, взяла кровь на анализ, и он показал какой-то тип наркотиков, который используют для изнасилования на свидании. Этот препарат полностью обездвиживает жертву, но она всё чувствует. Это было бы ... это было бы ужасно. Я разговаривала с полицией, опознала Аарона и потребовала, чтобы меня отпустили. Я выпрыгнула из кровати и стянула с себя эту ужасную рубашку.

— Не спеши так, Одетта.

— Нет, — я икнула и натянула одежду, выбегая. Я распустила волосы и выскочила из больницы.

— Позволь мне отвезти тебя домой, давай, прямо сейчас, — он крикнул и схватил меня за руку, таща обратно на парковку.

Он посадил меня в машину, я пристегнулась, мои руки дрожали, в голове был туман. Он ехал быстро. Я побежала внутрь, дрожащими руками отперла дверь, не удивившись, когда он последовал за мной. Я пошла прямо в душ, мне нужно было смыть воспоминания о той ночи и больницы с себя, и снять этот браслет. Я вышла, натягивая толстовку, и увидела, что он сидит на моей кровати. Мои губы распухли, а глаза заслезились. — Иди сюда.

Я бросилась к нему и уткнулась лицом в его грудь, его руки так крепко меня держали. — Мне было так страшно, я слышала тебя и даже не могла кричать о помощи, — вопила я, — Я даже не могла правильно мыслить, я позвонила тебе, а не в полицию, я потеряла сознание, — я задыхалась. — Гарри, это было так страшно.

— Почему ты была в Сохо? Что случилось? Я не понимаю, ты не ходишь по клубам.

— После того, как ты наорал на меня, мне стало плохо, но я знала, что ты был прав, — я поднялась с его колен, забираясь в свои плюшевые простыни, и поднесла подушку к груди, пытаясь найти чувство безопасности, полагаю, — Я ничто иное, как танцевальные шаги, мне не хватает содержания, — я вытерла глаза, — Итак, я хотела получить опыт, хотела посмотреть, кем ещё могу быть. Я пошла в зоопарк и музей, посетила разные рестораны, — я вытерла глаза сжатыми кулаками, мой голос был безумным. — Я пришла в этот клуб, даже не знаю, как добралась до Сохо, я просто села в метро. Я была настолько смелой и сначала стояла за себя, на секунду отвернулась от своего напитка, только на одну. Я даже не знала, что он был там. Я вернулась и потанцевала, потом хотела уйти. Я перешла через улицу, когда всё это случилось, ты был в моих мыслях, поэтому я позвонила тебе. Я заползла и спряталась до того, как просто ... я даже не могла поднять голову, — я закричала.

Я расплакалась, не в силах больше сдерживаться. Я чувствовала себя так ужасно, чувствовала себя глупой, униженной, мне было плохо.

— Я... — он уставился на меня, качая головой, — Одетта, мне так жаль, я просто ... я так разозлился и просто сорвался, это ничего не значит ... тебе не не хватает содержания, — он подполз и обнял меня, устраиваясь сзади. Моё лицо располагалось у его шеи, дыхание было тяжёлым, — Я не это имел в виду, — он поцеловал меня в волосы. — Ты такая милая девушка, даже не ... к чёрту, к чёрту то, что я говорю, хорошо?

— Это должно быть правдой, — я всхлипнула. — Всё, что ты делаешь и говоришь до сих пор было чёртовой правдой.

— Это не так. Я ужасный осёл, помнишь, я постоянно ужасный? Ты идеальная, Одетта, шшш, чёрт, забудь, что я сказал.

Я выплакала все слёзы, мне было нужно.  Он встал и сказал, что принесёт мне что-нибудь поесть, хотя я отказалась, он всё равно настоял и принёс мне миску хлопьев, и я безжизненно начала есть. 

— Я люблю белых медведей, — прошептала я.

— Что?

— Я поняла, что люблю белых медведей, я никогда особо не думала о них. Они мне нравятся.

— С чего ты взяла?

— Не знаю, зоопарк? Я пошла туда после того, как расстроилась, желая увидеть, кем была без балета. Теперь я люблю белых медведей и пингвинов. Мне нравятся арктические животные.

— О.

— Мне ... Мне действительно понравилась картина Каспара Фридриха «Двое, созерцающие Луну».

— Тебе понравилась?

Я кивнула, прижимая подушку к груди после того, как поставила миску на тумбочку. — Думаю, она такая прекрасная и просто заставила меня задуматься, о чём они думают, о чём они думали, когда увидели небо таким. Мне понравилось, как ветви деревьев сгибались невероятно причудливым образом.

— Симпатичная картина.

— Ты знаешь её? — он кивнул, — Ты любишь искусство? — он кивнул. — Кто тебе нравится?

— Несколько художников.

— Мы можем сходить в музей в ближайшее время?

— Зачем, Одетта?

— Я хотела бы делать с тобой что-то кроме физического. Хочу слышать, как ты говоришь. Я хотела бы сделать что-то, что требует размышления и не имеет ничего общего с танцами.

— Хорошо, — он кивнул. — Мы можем пойти в музей, очень скоро.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Спасибо, что приехал, когда я позвонила, — я взяла его за руку, которая была сильно ранена, — Больно? — он покачал головой. — Спасибо, что нашёл меня, я никогда не была так напугана.

— Тсс, всё в порядке, не плачь больше. Хватит плакать, пожалуйста.

— Мы пропустили репетицию, — я фыркнула.

— Чёрт с ней.

Я улыбнулась и придвинулась ближе, прислонившись к его груди. — Ты казался напуганным, — я прошептала.

— Это был чертовски страшный звонок.

— Ты останешься здесь, на сегодня?

— Всё, что тебе нужно, Одетта, я сделаю с радостью.

И так он провёл со мной день в кровати, крепко обнимая, пока мы сидели в самой умиротворённой тишине в мире. Я чувствовала себя в безопасности. Я чувствовала себя защищённой, и ... я чувствовала заботу. Он был напуган. Он примчался ко мне, он назвал меня деткой и держал меня за руку, когда спал возле моей больничной койки. Гарри Стайлс, который был близок моему сердцу, начинал заботиться обо мне.