The Black Swan | h.s. [rus]

Он не мог мне не нравиться. Мне нравилось, что он был другим, я имею в виду, я не влюблялась в него, потому что знала, что это закончится страданиями. Хотя мне нравилось находиться в его присутствии и изучать то, чему он может научить меня.

Выпал снег; Нью-Йорк выглядел так красиво в это время года. Я любила это, любила высокие здания, покрытые белым, оживлённые улицы в белом цвете, хруст под ногами. Это просто означало, что мы были намного ближе к нашей постановке. Всё время, пока мы работали над Лебединым озером, мы также работали над другим представлением или двумя, простые постановки, но это требовало много сил. У нас с Гарри были небольшие роли, так что мы не были настолько отвлечены от нашей основной цели.

— Лиам, Лиам, пожалуйста! — я кричала, когда бежала за ним по коридору. Он игнорировал меня уже долгое время, я знала, Гарри сказал, меня не должно это волновать, но я ничего не могла поделать.

— Что? — рявкнул он, поворачиваясь ко мне. Он выглядел таким красивым с его щенячьими глазами и большими розовыми губами. На его лице была щетина, а в своей тяжёлой толстовке он выглядел больше и милее, что очень резко отличалось от Гарри. Не думаю, что Гарри и милый можно употребить в одном предложении.

— Почему ты так поступаешь? — я беспомощно уставилась на него. — Я так по тебе скучаю, ты не отвечаешь на звонки и сообщения, ты закрываешься от меня, это нечестно. Я скучаю по своему другу, ты нарушил своё обещание.

— Знаешь ли ты, какого это знать, что ты встречаешься с этим парнем? Знать, что ты общаешься с парнем, который, я знаю, насрал на тебя? Мне всё равно,
что ты не можешь быть со мной, хорошо, что угодно, у нас нет будущего, потому что мы слишком хорошие друзья, но чёрт, — крикнул он, качая головой. — Я не могу бездействовать и позволить этому случиться.

— Это мой выбор, Лиам, и я не сплю с ним. Я не встречаюсь с ним, этого никогда не случится. Я не знаю, что делаю, — я покачала головой и тяжело сглотнула. — Я сосредоточилась на своих танцах, и он действительно помогает мне. Прости, что сделала тебе больно, прости меня за это.

— Понимаю, но мне нужно время. Я ненавижу, что ты у него есть, даже если это не совсем так, я чертовски ненавижу это, — он повернулся и вышел, разбивая мне сердце. Я чувствовала себя ужасно. Я не хотела никого ранить.

Я опустила голову и пошла собирать свои сумки. Я наткнулась на Гарри и увидела, как он собирает одежду, весь покрытый потом. Он взглянул на меня.

— Ты купишь мне алкоголь?

Он сделал паузу и улыбнулся. — Покупать алкоголь для того, кому нет двадцати одного — большое преступление.

— Уверена, ты делал что-то и похуже.

— Да, я принесу тебе кое-что.

— Спасибо, — выдохнула я и направилась домой, мне нужно было выпить. Я действительно хотела. Я не так часто напивалась, всегда волновалась за своё тело, но сегодня были выходные, и мне не нужно было ни учить чего-то, ни танцевать. Я хотела выпить.

Я вернулась домой, приняла душ и натянула белые пижамные кружевные шорты, затем схватила тёмно-синий топ, мой лифчик остался лежать на полу. Мне нужно было просто ... расслабиться. Я была ошеломлена этой ролью, Винсент всё ещё говорил, что я могла бы быть сильнее, яростнее. Это так напрягало.

Было уже поздно, я только что поужинала овощами и рисом, когда в дверь постучали.

— Привет, — улыбнулась я ему, увидев, что он держит сумку.

— Алкоголь?

— Да, пожалуйста, — я взяла сумку и юркнула на кухню. Он последовал за мной, его шаги были довольно тяжёлыми.

— Это твой дом?

— О, да, ты никогда не был здесь раньше. Как ты думаешь, насколько я слабая?

Он ухмыльнулся, прислонившись к столешнице. — У меня есть разные виды. Выбери себе что-нибудь.

Я посмотрела внутрь, увидев водку, напитки со вкусом яблока, пиво и затем ароматизированную водку. Я открыла какую-то синюю водку и начала пить.

— Хочешь чем-нибудь разбавить?

— Оу, — я задохнулась и кивнула. Он улыбнулся и вынул из сумки что-то вроде колы. Я быстро сделала глоток, снова отпив из бутылки. — Дааа.

Он смеялся надо мной. — С чего вдруг желание выпить?

— Мне грустно, я обидела Лиама, мой балет всё ещё дерьмо, мне исполняется двадцать один, и мне даже не с кем отпраздновать. Найл и Сара так разозлились, что я ранила Лиама; они были друзьями намного дольше, поэтому они игнорируют меня. Я не хочу быть сейчас с мамой, всё ещё так трудно находиться рядом с ней. Я запуталась. Мы, вероятно, устроим ужин, и я куплю свои первые несколько бутылок алкоголя и напьюсь до беспамятства, — я сделала большой глоток, а затем быстро запила. — Я пью одна? — я уставилась.

Он взял пиво, открыл и выпил его с лёгкостью. Мы положили дополнительный алкоголь в морозильник, а затем устроились в гостиной. Я пила, и пила, и пила.

— Я просто хочу знать, как стать темнее, — выдохнула я, взяв ещё один напиток.

— Ты уже на пути к этому, Одетта.

— Лжец, лжец, л-ж-е-ц, — я хихикнула и отпила.

Он покачал головой с ухмылкой. — Тебя уже разносит?

— Нет, нет, нет, нет.

Он усмехнулся. — Что ты планируешь попросить на день рождения?

— Я не получу ничего, кроме более грязных секретов, которые хранила моя мать, я уверена, — я отпила, качая головой. — Я действительно хочу своего мишку Питера.

— Своего что?

— Мишка Питер, он был ... оу, он был прекрасным медведем, — проговорила я. — У него было красивое вязаное светло-коричневое тельце. У него были большие-пребольшие чёрные глаза, большой нос и милая улыбка. У него был красный бант на шее, и у него была самая симпатичная вязаная прошитая деталь на пупке.

— Это мишка Тедди?

— Ага, мой папа купил его для меня. Я не знаю, что с ним случилось. Мы переехали, и он потерялся. Я ужасно скучаю по этой игрушке, — я вскочила на ноги и взяла фотографию папы и меня вместе с медведем. — Я назвала его Битером.

Он пристально посмотрел на фотографию, а затем улыбнулся. — Ты имеешь в виду Питером?

— Да, — я села ему на колени. — Гарри, я бы хотела, чтобы тебе не было так больно после смерти твоей мамы. Не представляю, как жить с этим грузом. Мне так жаль.

— Не говори об этом, Одетта. Выпей.

— Хорошо, — воскликнула я, вздохнула и выпила. — Почему ты не пьян, пей, — я поднесла бутылку к его губам, пока он не выпил до конца. Я споткнулась и дала ему ещё одну. Мы продолжали пить, брать шоты, играть в игры с выпивкой, когда на каждый второй вздох, ты пьёшь. Мы напились в хлам.

Я была под ним, когда мы лежали на диване, одна из моих ног была под его, а другая – обвила его туловище. Я держала его за спину, пока мы страстно целовались. Всё, что можно было слышать, это тиканье моих часов и тяжёлое дыхание, которое исходило от нас. Он провёл руками по моему топу, потянув его вниз, чтобы позаботиться о моей груди. Я закипала, не в силах бороться с тем, как удивительно он ласкал своими руками.

— Нежнее, — завизжала я, когда он укусил.

— Тебе нравится, — он укусил, а его рука скользнула по моей другой груди. Я чувствовала себя ... хорошо, но не могла сказать от чего.

— Просто поцелуй меня, — выдохнула я, закрыв глаза. — Мне так нравится целоваться с тобой, это даже не смешно.

Я знала, он улыбнулся. Он поцеловал и резко засосал мою шею. Думаю, он любил оставлять отметки на мне, чтобы убедиться, что все знали, что мы якобы встречались. Я наконец коснулась его губ, кусающих, розовых, розовых губы. Гарри касался меня повсюду, сжимая шорты, заставляя меня поднимать бёдра. Он ухмыльнулся, одновременно меня поцеловав.

Может быть, это был алкоголь, но ... когда мы проводили время вместе, всегда чувствовалось, что он должен контролировать ситуацию или у него были другие мотивы. Я не понимала этого. Это было ... странно. Может быть, потому что я давала очень много от себя человеку, которого не знала.

Мы целовались и прижимались друг к друга, когда я просто отключилась. Я никогда в жизни не пила так много. В одну секунду я кусала его язык, а в другую — была в чёрной пустой яме. Я очень доверяла Гарри, что он прекратит целоваться, знала, что он не причинит мне вреда.

Я не ожидала похмелья, это было точно. — Нет, нет, — закричала я и спряталась под одеяло, свет был ужасно ярким. Я поняла, что проснулась в своей постели, и поднялась на ноги, пошатываясь, чувствуя, что мой желудок выворачивает. Встав, меня вырвало несколько раз, мне нужно было опорожнить весь алкоголь из желудка. Я почистила зубы, приняла аспирин и спустилась вниз, обнаружив храпящего Гарри на диване в одежде с прошлой ночи. Я улыбнулась, мне нравилось, видеть его спящим. Он казался таким спокойным и умиротворённым, расслабленным, не таким ... напряжённым. Его лицо выглядело немного опухшим и мягким, но всё ещё прекрасным. Было похоже на ... тихий океан после невообразимого шторма или цунами. Было безмятежно, безопасно, царило полное спокойствие после такой коварной погоды.

Я начала готовить лёгкий завтрак – тосты. Я ела, когда он вошёл, потирая лицо.

— У тебя похмелье, — я слегка улыбнулась.

— Просто устал.

Я кивнула. — Спасибо, что отнёс меня наверх.

— Не за что, — он начал готовить себе завтрак.

— Скоро я смогу делать всё, как только мне исполнится двадцать один.

Он улыбнулся. — Такая юная.

— Я не намного моложе тебя.

— Мне исполнилось двадцать два в феврале этого года. Я выиграл.

— Оу, сколько угодно, — я закатила глаза. — Я просто собираюсь сделать кекс, загадать одно желание и покончить с этим.

— Какое желание?

— Я не могу сказать, оно не сбудется, — на этот раз он закатил глаза. Я улыбнулась и закончила есть, свернувшись калачиком в гостиной. — Ты можешь взять своё экстра пиво.

— Нет, это ранний двадцать первый подарок, будь он проклят.

Я хихикнула. — Наверное, да, — он натянул куртку. — Спасибо, что провёл со мной время, Гарри.

— О, да, конечно, — он махнул мне рукой, а затем ушёл.

Я провела день, ни о чём не думая. Я не тренировалась, не волновалась и не нервничала. Я создала то, что есть у Чёрного лебедя, женщину, на которую Гарри меня вдохновил, сделала то, что хотела.

Думаю, мне всё ещё трудно было по-настоящему принять это тёмное существо. Меня растили скромной, тихой, очень послушной девушкой. Я скрывала свою сексуальность, была очень оторвана от такого мира. Было трудно просто выбросить в окно то, как меня воспитали. Это было не просто. Я имею в виду, представьте себе, вы просыпаетесь одним днём и вам говорят, что ты должен измениться. Это не простая задача.

Это то, что должно было случиться тем не менее, верно? Если я собираюсь стать успешной танцовщицей, то не должна бояться изменить свой образ жизни, изменить то, какой личностью являюсь. Я должна быть настолько преданной, чтобы быть готовой развиваться и меняться. Я не могу застрять в танцевальной ловушке Риччи, деликатных технических достижениях навсегда.

Я хотела сделать себе имя ... может быть, я устала быть Риччи и хотела стать Графф, первой настоящей Графф на сцене. Это не было бы настолько неправильно?