Carpena

Британская сырость не мешала Киллиану наслаждаться погодой. Он откинулся в своей машине, смотря на то, как прохожие оборачиваются на автомобиль. На планшете у него были все планы по работе, его расписание на интервью, встречи с командой, кандидаты, предложенные HR. Вчера они сделали заявление о сокращениях, которое готовили, больше никто уволен не будет. Штаб сократился до скандальных размеров и было пора заполнить пробелы.

Дверь пассажирского сидения и уже всем знакомая чёрная грива проникла в салон. В её руках еда навынос. Она была одета стильно и, возможно, даже причудливо, но Кассандра все равно широко улыбалась Киллиану.

— Geiaaaaa! — Она пристегнулась. — Куда едем?

Он глазами проследил каждое ее движение, терпеливо ожидая, пока она устроится.

— Хотел показать одно место, но погодка так себе. — Он усмехнулся. — Эти синоптики...

— По боку! На машине мы или на чем?

— Я не знаю, проедет она или нет, там поди все размыло! Это не на асфальте, знаешь ли, путешествие. — Он говорил спокойным тоном.

Его взгляд был очень тёплый и почти нетрезвый.

— Тогда надо было брать мою.

— Что я за джентльмен, если попрошу у дамы ее же машину! Поедем на моей. — Он выехал с парковки, изящно выкручивая руль. Потом Киллиан покачал головой. — Подкралась.

— Ты был очень занят! Потом расскажешь, что ты делал... — Она открыла и понюхала бумажный пакет, который принесла и закатила глаза. — Боже, я могу помереть старой богатой скверной клячей, но никогда, помяни моё слово, никогда не откажусь от этой картошки за пять фунтов!

— Cariño, я сомневаюсь, что ты будешь старой богатой скерной... — Он поморщился, все равно улыбаясь. — ...Клячей.

— Хочешь сказать я буду нищей престарелой кошёлкой?

— Так! Я понял!

Она рассмеялась на весь салон, сунула Киллиану под нос картошку. Он, не раздумывая, откусил.

— Если бы на банкетах кормили как у Парвати, то никогда бы не пропускал. Если честно, порой чем дороже кухня, тем она хуже.

— Ммм! Кстати о банкетах. Угадай, кто принял моё приглашение?

— Угадаю, если дашь мне топливо подумать.

Еще одна картошка пошла в ход.

— Анджелика?

— Нет.

— Боб Боббинс? — Он скривился.

— Нет! Ну-ка, мне кажется мало топлива...

Уже с набитым ртом Киллиан додумался.

— Погоди. Брам?

— Бинго, дзинь-дзинь-дзинь, вы выиграли свой приз!

— Я сомневаюсь, что в бинго играют именно так, но это здорово, Санди! — Киллиан ещё раз повернул и оглянулся в её сторону, стоя на светофоре. — Похоже козёл внезапно решил почистить карму, чтобы ему хоть какой-то из контрактов предложили. Хотя предложат, куда денутся...

— Уверен?

— Конечно. — Киллиан фыркнул. — Каким бы он ни был, ещё как минимум один контракт с кем-то да заключит. Только то уже будет не McAllister.

— В таком случае... Namaste?

Они ехали ещё минут двадцать, а потом Киллиан вывернул на гравий. Дальше должен был быть съезд на грунт, но сначала он удостоверился, нет ли там больших луж.

Проехали без труда, к этому моменту дождь просто моросил, машина двинулась вдоль небольшого перелеска, а когда он кончился, то открылся вид на знаменитые поля, рядом с которыми уже встали котлованы для новых многоэтажек. Кассандра посмотрела сначала на виды, потом на Киллиана. Он выдохнул, глядя вперед.

— Я решил, что привезу тебя сюда перед тем, как это место застроят. — Сказал он чуть погодя.

Вид был действительно симпатичный. Широкие зеленые поля с редкими деревьями, шелестящими от дождя и ветра. Высокое небо, покрытое закрученными серыми тучами, где среди них блестит огонёк самолёта, идущего на посадку. Где-то там вдалеке — шоссе. И никакого города на горизонте.

Они сидели на краю всего. На краю, который медленно полз все дальше и дальше, расширяя территорию населённого пункта, пожирая этот покой природы метр за метром.

— Тут мило. — Сказала она мягко. — Я понимаю почему мы здесь. Красивый вид. И тихо.

— Ага.

Киллиан откинулся назад. Столько раз он приезжал сюда, чтобы прокричаться или посидеть в одиночестве. А теперь и Кас здесь. Это казалось так естественно. Они знали друг друга так давно, что не осталось грани, был ли вообще момент, где он жил без знания факта ее существования. А с момента, как она вернулась, казалось, что не было и дня, где он бы не думал о ней.

И, все таки, ей скоро возвращаться домой. А он так и не сделал никакого первого шага. Открыл рот, но она опередила его:

— Может не так уж и плохо.

Он непонимающе посмотрел на неё.

— То, что они строят высотки. Знаешь, людям негде жить, а так молодые смогут обрести свой собственный дом, без необходимости снимать комнатушку за бешеные деньги... — Кассандра задумчиво наматывала кудряшку на палец.

Киллиан чувствовал себя точно так же. Обвёрнутым вокруг её пальца, поглощённым ею, словно она глубокое синее море. Такое же синее как безоблачное небо над греческими островами. Когда она вот так — думает вслух, не завися ни от того, что он подумает или считает. Не завися ни от чьих ожиданий или поощрения. Искренне восторгаясь чему-то, справедливо порицая что-то ещё...

Он привёз её сюда просто пообщаться. А, может, намекнуть на то, что творилось у него на душе уже какое-то время. Но разговор ушёл в совершенно иное русло.

— Хотя, место и правда красивое. Похоже, во благо действительно порой необходимо жертвовать чем-то прекрасным. Таким как ты придётся отдать под казнь собственные будущие возможные сентиментальные воспоминания...

— Чтобы у других они появились. — Выдохнул он за неё.

— Ага. Наталкивает меня на мысль о тебе.

Киллиан поморщился. От такой глупости ему хотелось рассмеяться. Как с такой мыслью может быть связан он? В жизни он добровольно не принёс ни одной жертвы. Кассандра увидела его ироничную ухмылку, он только покачал головой на её недоумение.

— А что не так? Думаешь, что к тебе это не относится, Киллиан Карпена?

— Думаю, что ты просто в поэтическом настроении. Нет. Ко мне это не относится, Санди. Хотя, я был бы не против, может, это прибавило бы мне к репутации...

Она фыркнула.

— Знаешь, Киллиан, как ты порой плоско смотришь на вещи. — Она схватила его за руку, отчего у него холодок пробежал по шее. — Смотри. Ты больше не гоняешь.

— Я не добровольно это сделал, плюс, никому лучше от этого не стало.

— Только ты так думаешь.

Она похлопала его по предплечью, вырисовывая линию-хронологию событий кончиком пальца вдоль его вены по пути к запястью.

— Ты разбился. Пошёл учиться чему-то новому. Нашел себя в этом, работал, усердно старался. А теперь, благодаря этому у Тино и Эйлис есть, наконец, шанс показать себя с меньшими усилиями. Ты даёшь им шанс.

Он засмотрелся на нее, но всё-равно тихо спорил:

— Санди, они бы и без меня туда попали...

— Черта с два у них бы что-то вышло! — Дракос шлёпнула его по руке, хмурясь. — С Тино ещё может быть, но Эйлис? Да никто бы не стал ещё надеяться на женщину, которой за тридцать, которая всю жизнь держала звание среднячка! Никто! Ты вкладываешься в них. К каждому находишь свои личные подходы...

— Кассандра, это не достижение...

— Мы говорим не о достижениях!

— А о чем ещё есть смысл думать? О том, что я дал кому-то шанс? Я ничего пока не добился.

Она отодвинулась и он почувствовал холод, стоило тёплой ладони покинуть его предплечье.

— Добился? Надо же. Я думала ты не такой.

— Какой «такой»? — Нахмурился он, когда понял, что в её глазах было настоящее порицание.

— Такой, кто измеряет жизнь только в личных победах. Если я чему-то научилась за эти годы, так тому, что все в этом мире взаимосвязано. Не смей говорить, что ты стараешься не ради них, а ради какого-то «достижения».

Он задумался, задохнувшись на полуслове.

Действительно ли он такой? Действительно он на самом деле беспокоился только за то, как бы ему успеть впечатлить мир собой, до того, как его вновь спишут со счетов? Возможно, так и было.

И все же Киллиан помнил, как переживал за своих пилотов в начале этого сезона. Нет. В нём осталась человечность, и много. Просто за последние несколько недель он успел совсем потонуть в беготне за следами Сликвуда, слыша своё имя из каждого угла, позабыв о том, что под его крылом действительно находится два совершенно разных начала.

Ведь он их любит. Но желание чего-то достичь было таким огромным и корыстным. Оно жгло в груди, как будто он опаздывал на невидимый поезд успеха.

— Я не такой. — Выдохнул он наконец.

— О, я то знаю. — Сказала она и этим было понятно, что не сердится по-настоящему. — И Педро, кстати, тоже...

— Кассандра, прошу, давай поговорим о чем угодно, но не о моём брате... — Он выдохнул, всем видом источая нежность. — Если бы я хотел, то моим собеседником была бы мама.

— С которой ты тоже не в ладах. — Хмыкнула Кассандра сама себе.

После этого замечания сердце Киллиана неприятно кольнуло. Все его настроение испарилось, Карпена будто всем телом напрягся. Дракос заметила перемену, но отступать поздно. Кто-то должен ему сказать. Если Киллиан прислушивается к ней, то надо этим пользоваться.

— Что ты имеешь в виду...

— Я имею в виду, что ты изменился, Килли. — Она накрыла его ладонь своей. — Трудности должны сплочать семьи, а не разрывать по швам.

— Прости, Кас, но ты ничего не понимаешь. — Киллиан одернул руку, прикусывая внутреннюю часть щеки.

— Что тут понимать? Ты поругался со старшим братом, а когда он чуть не умер, ты поддержал как смог и сбежал обратно в Великобританию!

— Что я должен был сделать?

— То, чего ты не сделал, поделиться с ним тем, что тебя тревожит! Жизнью своей, как ты всегда это делал!

— Педро не обязан этого знать, он всего лишь мой брат! — Огрызнулся Киллиан в ответ, повысив тон. — Я сам распоряжаюсь жизнью как считаю необходимым. Если брат не может успокоиться и дать мне свободу, то это сугубо его проблемы, а не мои.

— Он то дал тебе свободу, но...

— Я взрослый мужчина, Кассандра. — Перебил Киллиан. — И я уже далеко не тот мальчик, которому нужна была помощь. Некоторые вещи я должен, обязан делать самостоятельно.

— Взрослый мужчина, который не может простить свою мать за то, чего она не делала!

Его лицо сначала побледнело, затем покраснело. Он шумно дышал, не зная, как сохранить самообладание и, наконец, выдавил:

— Ты не знаешь этого.

— Киллиан, если ты действительно достаточно зрелый как ты говоришь, то пора признать, что успех твоего брата не означает, что тебя забыли. — Строго сказала Кассандра. — Это нелегко, жить в чьей то тени, но это так лишь пока твои амбиции заставляют тебя завидовать.

— Завидовать!

— А что это, если не зависть, Киллиан? Ты рвёшься показать себя, пытаешься делать все сам, сам и только сам. При том все равно используешь общего друга, посвящаешь во все подробности меня! И не ври, что тебе не нужны мои советы, ведь я замечала, как ты к ним прислушиваешься. — Ее глаза бегали по лицу Киллиана с разочарованием, которого он так боялся. — Ты делаешь первые шаги в этом мире как ребёнок, ведь ты думаешь, что только что попал в свободное плавание, но вот тебе правда, которую ты просто боишься признать — ты всегда в нем был.

— На что ты намекаешь, Кассандра? — Процедил Киллиан, не спуская глаз с руля.

— А не знаешь?

— Нет. Просвети меня, где ещё я как ребёнок?

Она закрыла глаза, чтобы не закатить и шумно выдохнула на грани с рычанием.

— Отказываться от помощи и исключать кого-то из своей жизни это разные вещи, Килли.

Тишина, нарушаемая лишь дробью усилившегося дождя. И некуда сбежать. Ни ему ни ей. Хотя, когда Кассандра потянулась к дверной ручке, то услышала щелчок блокировки дверей. Она вопросительно и даже возмущенно глянула на Киллиана, который все ещё избегал её взгляда.

Задумчивым и грустноватым тоном он уведомил:

— Там ливень.

— Я вижу.

— Ты промокнешь и увязнешь в грязи. — Продолжил он, заводя двигатель. — Я отвезу тебя домой.

— Киллиан...

— Я принял к сведению. — Он не дал ей договорить. — Вероятно я превратился в последнего эгоиста, если решил, что смогу переплюнуть успех своего братишки, verdad?

— Ты невыносим! — Не выдержала она, но увидела, что он печально смеётся. — Как ты не видишь? Неужели другие люди тоже какая-то нижайшая раса неудачников, если они не Педро или не...

— Ты?

Кассандра озадаченно моргнула.

— Я? — Девушка вздохнула и покачала головой. — Все твои проблемы идут от самого тебя, Киллиан. Ты перестанешь оценивать всех вокруг достижениями и, может, наконец отстанешь от самого себя.

— Только вот я... — Сказал он спустя минуту тишины. — Не знаю как жить иначе. И вот, когда поводья у меня в руках, я вдруг понял, что не знаю, как ими воспользоваться.

— Поэтому ты решил...

— Я решил стереть все подчистую и разобраться сам, как если бы я был один на этом свете и Педро не вёл меня за руку всюду и везде. Будто у меня не было брата, который меня так любит, что перекрывает кислород. Будто у меня не было решения на все проблемы в прошлом — чужого решения. Будто я... — Он запнулся. Ком в горле мешал говорить. Киллиан не был готов к этому разговору сегодня. — Всю свою жизнь я был вторым, Санди. Не нарочно. Не из вредности других. Так сложилось, что всегда я почти закончил что-то. Почти добрался. Почти счастлив. Меня хвалили и за мелкие достижения, но я всегда хотел чего-то настоящего.

Причина была на поверхности все это время. Кассандра печально смотрела на Киллиана и вновь взяла его руки в свои.

— Тебе стоит вспомнить себя тогда на ралли, Килли. — Посоветовала она, наклонив голову. Её большой палец мягко гладил его тыльную сторону ладони, отчего его пальцы лишь крепче ухватили Кас за руки. — Ты был сломлен, непонятно кто!

— Ой...

— Дослушай. Ты был кашей, не способной разговаривать без запинки. Не мог постоять за себя. Ты стыдился того, что считал провалом, но я всегда думала, что именно тогда твоим первым и величайшим достижением стало обретение нового смысла, Киллиан. Никто не сможет зайти так далеко по принуждению. Ты здесь не из-за Педро, а потому что нашёл то, где должен был быть.

— Я хромой неудавшийся гонщик и менеджер команды, погрязшей в скандалах!

— Твоё место никогда не было за рулём, ведь твой козырь не тут, — Она хлопнула его по колену ноги, которой обычно давят на газ, а потом ткнула пальцем в лоб. — А тут.

А потом на грудь.

— И тут.

Он смотрел на неё, чувствуя, как то самое сердце сбивается со своего привычного ритма. Это все казалось так глупо и несерьёзно, что он еле подавил желание рассмеяться.

— А сейчас ты запоёшь песню и сюда слетятся все птицы, сбегутся все белки, а гномы провозгласят тебя своей подругой... — Хрипловато сказал он, чувствуя необходимость в шутке.

— Я не из этой сказки, Киллиан.

— Нет, не из этой. Далеко не из этой.

Она права. Его глаза всегда горели о гонках, но... Так ли важен триумф, если главная ценность всегда там, где лежит наслаждение? Это Киллиану ещё предстоит осознать и принять. Принять, что истинные победы чаще всего остаются без награды, и не возможны без любви и удовольствия.

Вырытый котлован не передаёт красоту и величие будущего здания, а простой обыватель или даже строитель не предвидит этого, как бы он ни хотел. Но знающий человек знает, куда смотреть, чтобы понять, что ветка, что торчит из земли, и впрямь имеет все шансы расцвести красивым вишнёвым деревом. Даже если для этого когда-то пришлось вырыть яму.

— Кас..?

— Да?

С улыбкой, Киллиан кивнул на пакет с картошкой:

— Можно мне одну?

— Утешительный приз после непростого взрослого разговора?

— Прошу тебя, прекрати дразнить меня хотя бы на минуту. — По доброму попросил он.

— Ничего не могу с собой поделать.