Carpena

Педро ненавидел спортзалы.

Несмотря на то, что силовые тренировки давались ему легко, Педро больше предпочитал какой-то активный спорт. Теннис. Пэддл. Бокс.

Не жим лежа. И уж точно не присед со штангой.

Удерживая шею на месте, он терпел то, как несчадно тянет троссы его личный тренер. У него все лицо покраснело от натуги, но голова не сдвинулась с места. Он тяжело выдохнул носом, когда натяжение пропало.

Говорят, шея гонщика Формулы-1 должна выдерживать нагрузки до пятидесяти килограмм или более, что почти в двадцать пять раз больше веса, который способна удерживать шея обычного человека. Это может выглядеть забавным, но подобные особенности спасали жизнь каждому из них.

У него все еще ныло тело, после столкновения с Вандевельде. Сейчас Педро был у себя в Швейцарии. И ему было противно здесь находиться.

Против страны и своего городка он ничего не имел. Но воспоминания, ассоциации, от всего этого набора просто мутило голову. Куда ни посмотри - все казалось чем-то чужим, ему не принадлежащим. Как такое вообще может быть?

Он обещал себе больше не страдать как идиот, а просто ждать. Вчера он получил очередной отказ в разговоре, поэтому смысла бегать кругами за тем, кто не хочет или не готов не было. Педро стоял под душем спортзала, в котором абсолютно ни души, и смотрел на кафель, пока вода стекала по его черным кучеряшкам, по грубоватому носу, к губам, над которыми вновь образовалась не самая аккуратная щетина, и затем падала вниз, разбиваясь каплями и сливаясь с остальным потоком своих же прозрачных сестер.

Он был весь в синяках. Если на него посмотреть со стороны, то сложилось бы впечатление, что его избили. Уже подзажившие, они все равно отличались на его смугловатой коже. И немного болели. Нарубил же Вандевельде дров... Мысль о том, что Брам, скорее всего, пострадал точно так же, Педро не утешала. Он редко желал кому-то зла. Хотя, поворчать хотелось. Он выдохнул и потер лицо мозолистыми руками.

Сегодня вечером он летит в Мадрид, посмотреть на то, как идут дела в команде. А до тех пор...

Педро кинул спортивную сумку на пассажирское сидение своей машины, поехал домой, через живописные улочки маленького городка. Красивые аккуратные холмики, милая черепица крыш... Их дом был на вид - совсем обычный. Скрытый среди переулков и кустов.

Он захлопнул тяжелую дверь автомобиля и прошелся по дорожке внутрь. Рутина. Одежда - в стирку. Дом казался совсем пустым и чужим. Вещи Валери все еще стояли на своих местах, только самое необходимое пропало. Педро ничего не трогал. Просто жил как до этого, наблюдая как дом покрывается легким слоем пыли. Не думать об этом. Не думать.

Он прочитал свои письма, новости. Ничего захватывающего. Однако кое-что все таки засело у него в голове. Защитный инстинкт никуда не делся, поэтому слова Брама о Киллиане винтом врезались в его память.

Он открыл ноутбук и стал подыскивать возможные причины сомневаться. Что там было? Что-то про Сликвуда и Точчи. На Точчи в медиа не было ничего. Кроме спекуляций о том, что его взяли рано из-за денег. Даже будь это правдой, ничего зазорного в этом нет. Тино, очевидно, просто мальчик, которому повезло со спонсорами и хорошей природной способностью гонять, если такая существует. Но ничего подозрительного в нем не было.

А что там со Сликвудом?

Ничего особенного. Переходы из команды в команду в прошлом, во время скандала Майкл... Он просидел в Nova почти десять лет. Несколько аварий, но ничего сумасбродного.

Карпена тоже пришел в Формулу-1 не вчера. Поэтому он видел как с возрастом портились показатели Абрама. Как он стал чаще ошибаться на треке, как он стал чаще нести сущий бред в интервью. Говорят, он всегда был такой. Другие думают, что у Сликвуда какая-то очень ранняя стадия деменции. До прихода Киллиана Сликвуд держался на плаву, а стоило брату прийити - Абрам отправился на выход. Пресса списала это на смену имиджа команды.

Но Брам навел вокруг этого такой саспенс, что Педро засомневался.

Он ползал по сети, смотрел разные фотки и наткнулся на фотографию старой команды, которая давно прошла через ребрендинг и сменила цвета. McAllister. Вот и она.

Миранда Майкл. Стоит и улыбается на пару с Абрамом Сликвудом, два великолепных пилота того времени, намного моложе. Оба на подиуме. У нее в руках бутылка шампанского, которое она вливает в рот своему напарнику по команде и смеется. Педро ведь даже не знает, куда она делась. Где она живет, вернулась ли она в Америку или переехала? Миранда не вела соцсетей, не появлялась на публике. Может, оно того стоило. Сейчас ведь ей, поди, под пятьдесят...

Скандал развернулся, в основном, вокруг нее. Миранда была обвинена в массе преступлений. Отмывание денег, продажа технических сведений, даже жестокое обращение с персоналом. Весь мир признал ее виновной после того как она просто исчезла, не пытаясь опровергнуть обвинения или хоть как-то обелить себя и свое имя. Команду тоже обвинили. Публика сочла подобное поведение тихим признанием и побегом. Удивительно, но Сликвуд тогда не стал бежать с тонущего корабля и остался в McAllister, несмотря на ее репутацию, он свято клялся, что ничего не знал. По его показаниям Миранда была не в себе и "скорее всего просто не справилась с давлением Формулы-1", "не думала, что у ее действий бывают последствия", и все в таком роде.

Несмотря на свою ангельскую репутацию, Формула-1 это жестокий спорт с не менее жестокими фанатами, даже если ты ни в чем не виноват. Чем старше становился Абрам, тем чаще над ним стали насмехаться в сети, называть старым. Все советовали ему "сойти, пока ничего не защемило", перестать "сосать деньги" с команды. Поддержка сходила на нет, про старого жеребца все скоро забыли. И вот, Сликвуд сошел.

Педро думал, стоит ли ему спросить об этом Киллиана напрямую или лучше не ворошить улей. Как никак, если бы Брам не ляпнул, он бы и не подумал, что что-то не так.

Все эти раскопки заставили его задуматься о команде McAllister. Сейчас у них действительно хорошая машина. Два отличных пилота, несмотря на то, что Брам показывал себя не с лучшей стороны как человек — Педро все еще ценил его навык. Джилл был... Хорош. Да, он был отличным гонщиком, но все равно, Педро знал, что, пусть у Тони и был потенциал стать чемпионом, он был слишком... Тони. Наверняка он сейчас, весь перемазанный в пляжном песке, стоял босиком на какой-нибудь люксовой террасе и потягивал приторно сладкий "Текила Санрайз", теряясь в бюсте какой-нибудь блондинки. Он был  действительно красивым, ярким парнем. Правда, может, совсем немного глуповатым. По крайней мере девчонки сходили по нему с ума. А он не отказывал им в удовольствии.

Если бы он хоть часть себя уделял гонкам так же страстно как ерунде вроде вечеринок и славы. Они с Педро в этом плане были противоположностями.

И другой пилот... Педро, почему-то, не мог представить его в цветах McAllister.

Брам покинул Pinnacle Racing почти два года назад. И с тех пор что-то с ним было не то.

Они всегда вгрызались друг другу в глотку, еще когда были в одной команде. Брам и Педро пытались найти общий язык, но всегда были далеки от этого. Брам был слишком чопорным и дерзким. Педро был слишком невозмутимым и просто лучше. Брам говорил на французском, Педро на испанском. И никто не хотел уступать.

Карпена урвал титул у Брама из-под носа, дважды. И все пошло наперекосяк.

Он мог бы спросить у него напрямую, если бы они ладили. Но они не ладят.

Педро продолжал рыться уже просто по инерции, погрузившись с головой в свое незамысловатое дело — кликать на ссылки и форумы. Его пальцы скользиди по клавиатуре, спина начинала ныть. Да уж, возраст.

Он нырнул в историю. McAllister были сильными, но при Миранде резко пошли на спад. И логично. Ведь она продавала технологии, которые использовала команда. Тому есть множество подтверждений в виде имейлов и показаний свидетелей. Другие стали наступать команде на пятки, после чего счета McAllister стали потихоньку иссякать. Потом бам. Майкл уходит и McAllister стали медленно, но верно себя исцелять. А спустя два года после ее ухода ушел и Сликвуд. И перешел сначала в Torontrow, а потом в Nova. Почему она не стала ничего отрицать? У нее же было полно денег. На адвоката бы нашлось.

А контракт Сликвуда в Nova должен был длиться еще год. Киллиан... Что же ты задумал?

Педро не заметил, как прошло два часа. С половиной. Когда его глаза устали он захлопнул ноутбук и прошкрябал на кухню. Заправил шейкер протеиновым порошком, добавил молока и стал мешать. Ему нравилось добавлять это в кофе вместо обычного молока. Иногда, когда ему вообще хотелось чего-то молочного.

Сейчас пойдет собирать чемоданы. Самолет совсем скоро.

Еще никто не был в курсе, но его домик в Швейцарии уже был выставлен на продажу.

Такие дела.

На следующей неделе они уже всем пелотоном были в Монако. Гламур улиц каждый раз заставлял его чувствовать себя немного неуютно, но он любил это маленькое княжество. Старые улочки, мягкий воздух, красивый берег. За что его не любить?

Синяки почти сошли. Тело уже не так сильно болело. После кучи массажей, тренировок, брифингов, медиа встреч и рекламных появлений, Педро мог спокойно заняться тем, что у него получается лучше всего. Гонкой.

Он встретился с Гонсалу. Напарник был совсем разбит. Ему не везло. Педро поддержал бедного португальца и потом набрал Киллиана по телефону, но тот оказался занят и обещал поговорить позже.

Тренировки, первые две, пара интервью. Все шло спокойно, как море на голубом берегу в эти выходные.

Тем вечером, Киллиан и Эйлис Гленнок вышли на прогулку. Приятельский променад по ночному Монако всегда был приятным завершением дня. Они сидели в каком то кафе, название которого даже не запомнили. Их столик был поодаль, никто их не слышал. На заднем плане тихо играл какой-то глубокий и вольяжный джаз. Киллиан хотел кое-что узнать, но не знал, с чего начать.

—А, Абрам, как напарник, какой он был? — Спросил он, ковыряя кусочек  десерта, который заказал.

—Я с ним не общалась.

—А как так?

Эйлис вздохнула и отвернулась.

—Он странный. И... Ты знаешь, чем он занимался. Меня это нервировало. И еще. От него все время пахло перегаром, которвй он...пытался маскировать этой... сраной мятой, от которой аж глаза щиплет! — Она с трудом подбирала  слова без мата, от чего Киллиан по-доброму улыбнулся в свою чашку. — У меня всегда ломалась машина, а он так ухмылялся, говорил, что я проклята... или что в этом спорте не везет женщинам.

—Как это? В чем было дело с машиной? — Киллиан нахмурился. Он знал о том, что Эйлис не везло, что у нее всегда был плохой темп, часто из-за технических проблем. Это всегда списывали на слабую команду.

—Такое ощущение, что всегда не везло с настройками! Со стратегией... Просто, черная блин полоса, без конца! — Она всплеснула руками, а потом посмотрела на Киллиана искренним и благодарным взглядом. — Как только Вы появились в Nova у меня наконец-то что-то стало получаться...Я не знаю, не знаю, связано ли это, сделали ли Вы что-то... волшебное, но спасибо.

—Можно на "ты", Эйлис. — Мягко сказал Киллиан, вежливо ей улыбаясь. — Я ничего не сделал. Только...

Он вдруг чуть скривил лицо, будто ему под нос сунули что-то неприятное.

—Вышвырнул этого наркомана a la mierda из команды... — Буркнул он и устало вздохнул. — Dios... Лишь бы он не заявился обратно. Я так не хочу этих юридических разборок. Когда он... Когда я расторг с ним договор, то он устроил настоящий скандал.

Она понимающе кивнула головой.

—Это все ради вас с Тино. — Сказал он шепотом, глядя на нее так, словно взглядом мог передать все свои мысли. — Вы оба заслуживаете большего, чем команда, которая потонула бы, узнай кто о его... Привычке.

—Да бросьте...

—Я не глава команды, не мне решать с кем заключать сделки, но я буду делать все возможное, чтобы Nova вернула хотя бы долю своего успеха.

—Вам так нравится команда? — Она хмыкнула. На ее мягких щеках образовались впадинки.

—Что? Нет! Мы же тут все эгоисты! — Он залился красивым смехом. — Нет, я просто не хочв облажаться. Это... Это тема Карпен, понимаешь?

—А, быть лучшими из лучших... — Она многозначительно кивнула.

Еще один глубокий смешок от Киллиана.

—О, нет, тут я уже немного не попал. Нет, Эйлис, мы, Карпены, не рождаемся лучшими, а всего навсего стараемся. Сильнее, чем наша кровь нам позволяет. Может, это у нас с Педро травма какая. — Он широко улыбнулся, в его хитрых карамельных глазах отсвечивали лампочки гирлянды. — Мой психотерапевт до меня уже неделю дозвониться не может из-за этой работы, так что данная загадка пока останется без вопроса. 

—Все стараются, Киллиан.

—Конечно. Но мы себя просто сожрем, если не сможем. — Он с какой то долей печали посмотрел вперед, на людей за столиками.

Они были, конечно, все богатые и успешные. Но все равно они оставались простыми людьми, которые легко прощали себе неудачи. Которые никогда не били себя мысленно кнутом за каждый промах, особенно, когда промахов было много. Катастрофически много. Киллиан незаметно скрестил щиколотки под столом, на месте перелома накрывая шрам второй ногой...

Он и так наговорил слишком много.

—Vale, vale, может, я немного драматизирую. — Он заставил себя мягко улыбнуться и кивнул на блюдце с десертом. — Хочешь попробовать?

—Черт, да с тобой мне придется выучить испанский. — Гленнок посмеялась и украла кусочек чайной ложкой.

Еще одно сообщение от Педро. Да что ж он так активизировался? Обычно максимум, который из него можно было выдавить в гоночные дни это сухое "ты доехал?" или, еще лучше, смайлик с пальцем вверх! Киллиан быстро напечатал ответ на испанском:

"Что-то срочное? Я с Гленнок."

Ответ пришел быстро:

"Хочу с тобой поговорить."

"..? Наедине?"

"👍."

Киллиан вздохнул. Видимо, этого было не избежать.

Они сделали по истории в социальные сети, чтобы никто не наплел слухов из-за их маленькой прогулки и распрощались. Гленнок настояла на том, чтобы оплатить. Дошло до того, что они спорили, кто должен платить, пока не сошлись на том, что Киллиан все вернет зарплатой.

Эйлис двинулась в сторону своего отеля, чувствуя некое облегчение. Впервые за годы у девушки появилось впечатление, что впереди ее может ожидать что-то хорошее.

Она собрала волосы и использовала солнечные очки как ободок. Эйлис не была гламурной от слова совсем. Гленнок почти не красилась и почти не укладываоа волосы. Она была полновата от природы, бледная как смерть. И от этого, стоило ей порадоваться, на ее щеках играл приятный нежный румянец.

Прямо как сейчас.