Carpena

Их болиды были свалены в кучку. Испепеляющим взглядом пилоты вперились друг в друга, будто бы взгляд мог задушить на месте. Педро вылез из кокпита первым, его гоночная обувь с шорохом коснулась светлого гравия, а руки дернулись в каком-то тике. Холодный блеск в его зеленых глазах, которые от ярости казались мертвыми из-под открытого визора не сулил ничего хорошего.
Они ходили по кругу как будто сдерживая себя силами всех десятков камер, направленных на них. Машины дымились, с обломков вытекала вода и масло.
Брам открыл свой визор тоже. Черный взгляд встретился с зеленым. Напряжение витало в воздухе, так, что даже звуки проносящихся мимо моторов не могли его разрезать, а весь стадион задыхался. Барселона могла стать прорывом для них обоих.

Дом милый дом, говорите?

В один момент они оба ринулись прочь с трека.

Вечер субботы.

Дом Карпена, большой и просторный, казался тесным, когда в нем было столько народу. Съехалась родня, позвали друзей.
Поздно вечером было самое то открыть пива, легко поесть. Педро не пил, ему завтра гнать шестьдесят шесть кругов на домашней трассе на скорости 350км/ч. С похмельем, даже легким, было бы не то. Хотя хотелось. Настроение, по крайней мере, напиться. Он свернулся на диванчике, скрестив руки на груди. Его взгляд под черными бровями тоскливо рассматривал членов семьи по очереди. Их мать. Их классического испанца отца. Киллиана, который помогал с салатом. Их целая орава двоюродных сестер, соседский пес, который прибежал на запах мяса...
Мелисса, двоюродная сестричка по линии отца, откусила кусочек от свего тапас, смеясь и сверкая карамельными искорками из глаз. Маленький шрам на верхней губе поплыл вместе с улыбкой. Девушка была в хорошем расположении духа, ведь в ее жизни сейчас была светлая полоса, по которой можно было гнать и гнать, не беспокоясь о том, что что-то может случиться.

—Эй, Педро! — Позвала она их общего старшего брата. — А Энрике придет?

—Придет. — Ответил Педро, даже не глядя ей в глаза. Он был глубоко в собственных мыслях и Карпене было непросто включиться обратно в реальность.

—А то смотри, я все пиво не выпью без него. — Она смеялась, явно нарочно пытаясь подействовать Педро на нервы.

—Энрике тебе, как будто, немного не компания, не думаешь? — Спросил Киллиан свою кузину.

—Я по нему страшно соскучилась! — Издевалась она. — Уверена, он тоже.

—Вообще-то нам нельзя пить. — Промычал что-то Педро со своего места.

—Buenas tardes, cabrones! — Энрике, легок на помине, ворвался на задний двор, но позднее смущенно улыбнулся, при виде родителей Педро и Киллиана. — Don, doña...Perdón!

Обаятельная улыбка бритоголового латиноамериканца была заразительной. Его розоватый от загара нос и скулы, придавали ему до того безобидный вид, что злиться на Кике никто никогда не мог. Более того, он пришел не с пустыми руками.
Вилья поздоровался с Киллианом классическим мужским объятием, расцеловался в щеки с Мелиссой и сеньорой Карпеной. Пожал руку отцу семейства...
Энрике с Пепе дружили так давно, что Кике стал всем как родной. Он открыл свою бутылочку светлого и упал на диванчик рядом с ногами Педро.

—Брат, че ты?

—Мм?

—Где Вале? — Спросил Кике, отпивая из горлышка, интересуясь о Валери.

—Она дома, в Швейцарии. — Пробубнил Карпена.

—А че?

—Дела. — Флегматично ответил Педро. — Я не стал ее дергать.

Киллиан и Мелисса подошли к ним и держались таким "особнячком" чреди прочей родни и гостей.

—Педро, она же, вроде как, твоя невеста. Мы, вообще-то, думали вас сегодня поздравить с помолвкой и все такое. — Мелисса пыталась запихнуть в горлышко пива дольку лимона.

—Пе. — Киллиан позвал его, когда заметил, что Педро снова ни на кого прямо не смотрит, а просто замыкается в себе. Он часто тихий. Но нужно знать его очень близко, чтобы заметить разницу. — У вас все нормально?

Педро молчал. Он просто пожал плечами и не стал отвечать. У него в руках был уже ровно тринадцать раз свернутый конфетный фантик.
Энрике бросил обеспокоенный взгляд на Киллиана и Мелиссу.

—Hermanito... — Позвал он Педро. — Вы с Вале так давно вместе, я уверен, что вы все переживете, ладно?

—Да, наверное. Если она простит меня, то, наверное. — Тот отшвырнул фантик в сторону.

Ему не очень хотелось рассказывать обо всем здесь, за семейным вечером. Но он уже почти два месяца обо всем молчит.
Это казалось глупо, взрослый мужик, почти тридцать лет. Не знает, что делать со своей девушкой. Даже не женой.

—Что ты сделал?

—Да я... Ничего не сделал. Просто не могу дать ей то, чего она хочет. — Сказал он, таким спокойным тоном, будто не его отношения висели на волоске.

—О чем ты, Perico? — Энрике, переглянулся с Мелиссой. — Ты блин богатый как Скрудж, что ей надо?

—Детей. — Пожал плечами Педро.

Повисла тишина. Никто не ожидал такого ответа. Пока близкие искали слова, Педро продолжил.

—Это, ну... Личное. Я не знаю, как говорить о таких вещах. Могу только сказать, что впервые за долгое время я не понимаю... её.

Никто не знал, как поддержать и стоит ли вообще в это лезть. Педро был прав. Тема была очень личная и, более того, очень опасная. Педро редко сближался с людьми, его тенденция строить отношения была достаточно четкой. Мало людей, но очень надолго. Он любил стабильность и преданность чему-то одному. Какому-то определенному стилю, определенной манерой общаться. У него был брат. У него был Энрике уже много лет, стабильно и надежно. У него была Валери... Хотя, чисто технически, Валери у него все ещё есть, вот только с каждым днём создавалось впечатление, что их некогда крепкие (пусть порой и пустоватые) отношения разваливались, как скрежет металла и треск карбона.

Для Педро это был удар. Ведь он не понимал многих людей и умел с этим жить. Но ему было больно не понимать её.

—Она злится, но я не могу понять почему, я не виноват в том, что я такой. Я... может, я не сокрушаюсь так как можно было бы, но это не отменяет того факта, что мне...

Педро умолк, подыскивая слова. Все это казалось дурацким сном.

—Больно?

—Досадно.

—Почему ты не сказал, что у вас проблемы? — Голос Киллиана мягкий, но обеспокоенный. — Это личное, но мы же семья.

—Я не понимаю, почему я больше для неё не подходящий после того, что она узнала. Не понимаю. Не понимаю, почему я теперь неправильный мужчина.

Он не стал говорить им, что Валери те единственные две недели, когда он был дома «случайно» стала участницей какой-то очень важной конференции в Берлине. Он не стал портить впечатление о той, кого все ещё действительно любит, несмотря на то, что знает, как она уже нашла утешение в компании того самого коллеги.

Он решил закрыть глаза на то, что стал водить хуже с тех пор, как Валери начала указывать ему на то, что он неполноценный. И речь шла не просто о его низком уровне фертильности. Речь шла обо всем Педро, а он принимал каждое её слово за чистую монету, потому что не верил, что после стольких лет вместе человек способен так перемениться. Тем более так быстро.

—Да я в порядке, народ... Чего вы носитесь со мной, как будто мне двадцать?

Мелисса хмурила свои выщипанные темные брови. Как девушка она пыталась понять Валери, вникнуть в ее чувства и мотивы, но у неё не получалось. Ничего не попишешь, трещина в отношениях, которые казались всем нерушимыми, дала о себе знать.

—Педро, с тобой все нормально. — Поспешила заверить она.

—Мне тоже так кажется. Поэтому я не понимаю... — Он вздохнул и потёр лицо руками. — Где я промахнулся?

Для Педро вся жизнь представляла собой накатанную дорожку, где он — способный парень, к которому все само собой прилипнет. За все эти годы он почти никогда не отчаивался, не находился в положении, сравнимом с долбежкой в закрытую дверь.

Он не мог найти свою ошибку, следовательно, не мог её исправить.

—Разберётесь. — Мрачно как тень постарался его поддержать Энрике. — В тебе, Перико, нету ничего неправильного. Это Валери что-то стукнуло...

—Кике.

—Я все понимаю. Она хочет от жизни другого. — Взгляд латиноамериканца был как у хмурого быка. — Но если бы моя девушка узнала о себе такие новости, то я бы просто... да блин забил! Педро же хуже, чем ей!

—Энрике, ты раздолбай, понятно? Не тебе говорить о-

—Я никого не заставлял в себе сомневаться. Никогда. По крайней мере не намеренно.

—Кике... — Попытался позвать его Педро.

—Я ей сейчас позвоню и спрошу в чем дело и где она! — Он кинулся к телефону. — Узнаем, почему она просто его не-

—Не надо, Кике, положи...

Переполох. Потребовалось не слишком много усилий, чтобы отобрать у Энрике телефон.

Энрике знал Валери чуть дольше Педро. Он познакомил их, практически свёл. И, все таки, жизнь развела его с избранницей Педро очень давно. Но он был готов напомнить о себе.

Его пришлось усадить на место. Их позвали остальные родственники, чтобы все поспешили к ним. Энрике вперился в Педро таким взглядом, будто это Вилья лично виноват во всем.
Киллиан вскоре остался с ним наедине. Педро лежал босиком, не зная, что ему делать от неловкости. Его лицо давало понять, что за эти два месяца все было решено. Что его отношения закончатся задним числом совсем скоро. Он принимал это на удивление спокойно.

—Завтра во время гонки...

—Педро, серьезно?

Старший Карпена вздохнул. Киллиану было не по себе. Обычно это Педро за шкирку вытаскивал его из всех передряг, спокойно и без нотаций. С самого детства именно Педро поднимал его на ноги, отряхивал от пыли, расталкивал, когда жизнь его била, отдавал ему все... А теперь вот он, Киллиан, смотрит на своего старшего брата и не узнает того, кто всегда был ему и ангелом-хранителем и нянькой. И Педро снова пытается переключиться на гонки.

—Я дом думаю продать. — Тихонько прохрипел старший. — Мне надоела Швейцария. Надо что-то поменять...

—И куда вернешься?

—Не знаю. В Рока Гросса, тут, недалеко, есть вилла, может, куплю. — Он поерзал. — Пес его поди разбери, что теперь делать и как... Завтра, на стартовой решетке у меня позиция не самая приятная. Не поул...

По нему это било вдвойне.

—Попробуйте все исправить. — Посоветовал Киллиан. — А если не выйдет... Мы рядом, Пе. Давай. Все! Поднимай зад, пошли, разомнем тебя немного, давай, хоть пообщайся с честным испанским народом...

Киллиан постарался улыбнуться, вытягивая брата из его закутка к остальным гостям.
А потом все пошло по классике. Дурацкие шумные разговоры. Классическое семейное собрание. Их мама подошла к ним и по очереди расцеловала в макушку, пока они что-то обсуждали за столом. Сначала Киллиана, потому что он был ближе.  Потом Педро.

Педро всегда был очень близок с матерью. Первенец, он очень был к ней привязан в детстве. Она немного смухлевала. Отдала его на картинг с того возраста, с которого еще нельзя иметь на него лицензию! Но, под присмотром и полной защитой, Педро был в карте с трех-четырех лет. Киллиан в подростковом возрасте часто ругался с родителями.  С ней еще больше. Возможно, это наложило свой след, но в этой семье все друг друга очень любили. Просто Киллиану в свой самый уязвимый возраст казалось, что нет.

—Какие вы молодцы. Киллиан, сегодня мы ведь твой первый контракт празднуем. — Она ему улыбнулась. — Ты у нас теперь очень важный товарищ, большой начальник!

—Да ну мама. — Отмахнулся он, смущенно улыбаясь.

Да уж. Она никогда не давила на него, но ему всегда казалось, что у нее к нему какие то завышенные ожидания. Сейчас, когда он, наконец, нашел свое место, Киллиану было ясно, что все его переживания были напрасны. И ещё, их родители страшно скучали по ним обоим с тех пор, как оба из сына разъехались по разным странам. Педро в Швейцарию. Киллиан в Британию.

—А меня, сеньора Карпена! — Нагло пошутил Энрике.

Женщина всплеснула руками и накренила голову.

—Ну про тебя, радость моя как же можно забыть... — С сарказмом шутила она, делая шаг в его сторону и действительно оставляя материнский поцелуй на колючей макушке Кике.

Несколько часов спустя Педро лениво покачивал головой в ритм гитарной мелодии, которую нащипывал пальцами Энрике, немного пьяный, но пока в своем уме. Мелисса рядом постукивала в такт ногтем по столу и разговаривала со своей матерью, их тетей. Киллиан пролистывал страницы в соцсетях. Он незаметно зашел на страницу Валери.

Ничего нового. В историях она как обычно где-то ходит, чем-то занимается. Судя по всему девушка убрала их из списка "близких друзей", поэтому семья Карпена лицезрела то же, что и тысячи ее подписчиков.

Ему пришло уведомление.
Кассандра Дракос. Та самая Кассандра.

"Hola, Kili. Давно не виделись. Я в Барселоне, завтра загляну в паддок, пустишь в гараж Nova?"

Та самая Кассандра, с которой они познакомились тогда на ралли, когда Киллиан помогал Педро. Та самая, которая тогда год спустя выиграла заезд. И еще один. А затем и еще...

"Hola, Sandi! Приходи, у нас найдется лишний хедсет под тебя ;)"

"Лишний? Я думала ты всегда хранишь один прозапас специально для меня."

"Ну, я попытался притвориться, что это не так. Приходи конечно."

—Килли, у тебя сейчас лисо треснет. — Педро мягко улыбнулся брату.

—Санди придет к нам на гонку. Может, сходим выпить все вместе после? — Он оторвался от телефона.

—Не знаю, можно, наверное. Как у нее дела?

—Не знаю, щас спрошу... Блин...  Да мы года два с ней не виделись, с тех пор как она бросила ралли и вернулась в Грецию.

—Она еще не вышла замуж?

—Не, — Легко ответил Киллиан, радостный возможной встречей.

Они были друзьями. Общались какое то время, это было не сложно, учитывая тот факт, что раньше она тоже жила в Британии и им удавалось видеться чаще.

Ладно.

На следующий день паддок кипел. Гонка была готова начаться с минуты на минуту. Журналисты шныряли туда-обратно, брали интервью.

Сезон начался очень плохо для Брама. Темп McAllister был просто отвратительным, если сравнивать с прошлым годом. Или дело было только в его болиде. Вандевельде считал, что он заслуживает большего, чем третье место в личном зачёте. Поэтому на Барселону были возложены большие надежды. Механики наконец настроили болид так, что он летел. Чудом Браму удалось выцепить себе поул. Барселона была обязана быть его.

Он натянул на себя свой шлем, блестящий, черный, с красными и желтыми узорами, золотым числом "88", сияющим на испанском солнце.

Точно такой же зеленый, с серебристым блеском на номере "53" пристегивал на систему HANS Педро. Маленькие защелки по бокам. Он в последний раз обсудил со стратегами все детали. Подбодрил своего напарника по команде как смог.

Валери молчала. Ладно.

Он опустился в кокпит, знакомые стены давили на него по бокам. Он стартует второй. Вчерашний вечер с семьёй дал ему немного уверенности в себе, Педро был готов исправить весь тот беспорядок, который наломал. А именно позволил Вандевельде занять полупозицию.

Он пристегнулся, толстые ремни, как на космическом корабле, крепко прижимали его к сиденью, отлитому по его спине. Шлем сдавливал его щеки. Он закрыл глаза. В такой скорлупе он сам себе хозяин. Это была его стихия, его среда. Он был дома. Карпена не сомневался, что если ничего ему не помешает, то гонка пройдёт как положено. Поэтому он надел перчатки, позволил команде вытащить его на трек. Педро глянул на болид Брама перед собой. Он заметил как Вандевельде обернулся, но едва ли они могли полноценно переглядываться, сидя в болидах.

Все шло хорошо. Какое то время.

Путаница началась, когда его вызвали на пит-стоп. Это уже даже нельзя было назвать андеркатом. Разрыв с Брамом был слишком маленьким, поэтому Педро не мог понять, почему Вандевельде не идёт переобувать резину.

Карпена заметил. Как Брама заносит. Как его болид медленно, но верно, с каждым кругом терял скорость.

Поэтому когда Карпена на свежей резине догнал его, то было очевидно, что Педро попытается его обогнать. Брам был не очень  хорош в защите, почему-то он не спешил отдавать позицию откровенно более быстрому Карпене. Касание, по вине Вандевельде. Педро чуть не выходит за пределы трассы, но остаётся на треке и выходит вперёд.

Фанаты и комментаторы ликовали. Захватывающий обгон. Но Брам не потерялся за его спиной. Кусаясь вдогонку, он оставался на треке в какой то слепой надежде сделать хоть что-то. FIA взяли в рассмотрение инцидент с касанием. Но круг спустя произошёл другой инцидент.

Это произошло за секунду. На трансляции это показали ещё позже. Тогда, когда их машины были смяты, колеса, болтались на тросах. Скрежет и грохот длился недолго. Страшный удар, который оставлял всех, даже зрителей, в дезориентации.

Для Педро и Брама гонка в Барселоне кончилась. Гонщики было в такой ярости, что какое то время они не могли издать ни звука, ни пошевелиться. На них смотрели миллионы глаз по всему миру, их PR-команды не потерпят драки или публичной жестокой стычки. А хотелось. Весь мир затаил дыхание.

Это Брам врезался в Педро. Это Брам отказался отдавать позицию. Это Брам виноват в том, что они оба вылетели.

Когда они оба, прихрамывая, покинули трек, то разошлись в разные стороны. Искры, разлетающиеся от трения с асфальтом, вновь подожгли что-то забытое.

Энрике на питуолле яростно сбросил с себя наушники, матеря Вандевельде на всех ругательствах Испании и Латинской Америки. Гоночный директор спрыгнул со своего стула и побежал к FIA «на всякий случай». Киллиан прикрыл рот рукой чуть подрагивающими пальцами и выдохнул лишь когда увидел, как брат выходит на своих ногах. После собственной аварии он почти каждый раз так реагировал на серьезные столкновения. Однако у него уже давно так не падало вниз сердце. У Педро оно звенело как будто арматурой били по рёбрам.

Брам бы бросился с ним разбираться, но он прекрасно знал, чем все кончится. Он достал телефон и написал одно сообщение.

Чуть позднее FIA опубликовали документ, от которого кровь закипала у всех.

Дальнейшее расследование проводиться не будет. Авария была признана «горочным инцидентом».

Когда Педро увидел новость, то, вероятно, весь стресс, который в нем накопился за прошедшие два месяца, выплеснулся наружу.

Обычно спокойный и невозмутимый Педро Карпена решительно зашагал в сторону красно-чёрного моторхоума McAllister.