Possession/Одержимость

МакГонагалл моргнула. Что-то изменилось между одним мгновением и следующим, и она не была уверена, что именно. Будучи учительницей, она обладала острым зрением. Это вполне естественно, когда имеешь дело с такими, как Фред и Джордж Уизли. Она знала, когда передавались записки, и, не глядя, знала, кто работает, а кто - нет. Она могла умело читать мельчайшие изменения в своих учениках и корректировать процесс подачи материала. И прямо сейчас она знала: что-то изменилось, так же сильно, как всё меняется, когда она преподавала и, внезапно, класс перешёл от непонимания к полному принятию концепции. Это было важное, но неуловимое изменение, и женщина чуяла, но не могла осознать.

Яркие цвета по-прежнему присутствовали, и декан чувствовала, как дрожит группа позади неё при виде этого буйства цвета. Не то чтобы она винила их. Образ Сириуса, баюкающего Гарри, был тем, что будет преследовать её вечно. Это - картина окончательного поражения, по телу Минервы пробежал холодок, когда она подумала об этом. Хогвартс должен был быть безопасным местом, но мистер Поттер, похоже, унаследовал от своего отца умение попадать в неприятности, или, может быть, неприятности изо всех сил старались найти его. Как бы то ни было, школа подвела Гарри самым худшим из возможных способов, и такого не случалось с тех пор, как истинный наследник Слизерина, Том Риддл, учился здесь много лет назад.

Минерва покачала головой. Прямо сейчас она должна была доставить всех, включая Сириуса, в безопасное место, в кабинет директора.

- Сириус! - волшебница сделала шаг вперёд и замерла, когда до неё дошло, что именно изменилось. Мужчина больше не баюкал тело крестника, нежно поддерживая, и она ахнула, когда изумрудные глаза резко открылись, выражение лица подростка изменилось со спокойного на мрачное.

- Мне нужно идти, - тихо сказал Гарри, капюшон скрывал его лицо, когда юноша поднял руки, позволяя видимым линиям энергии течь между пальцами. В вспышке света он исчез.

Сириус медленно поднялся на ноги, его чёрная мантия прилипла к телу. Мужчина посмотрел на магов глазами, полными тьмы.

- Я защищу его, - голос Блэка был хриплым, но узнаваемым, и без дальнейших объяснений волшебник последовал за Поттером.

Только в этот момент Минерва осознала всю степень произошедшей перемены и была шокирована тем, что не заметила её раньше. Гарри был изменением. Гарри полностью изменился. Это произошло в одно мгновение. Его школьная мантия преобразилась и стала напоминать мантии, которые носили отряды авроров, когда шли в бой. Декан заметила блеск стали и поняла, что юноша вооружен, но понятия не имела, откуда взялся меч. Но изменилось не только одежда! В Гарри чувствовалась сдерживаемая сила, уверенность в собственных способностях, которую МакГонаглл никогда не видела в таком молодом человеке. Это сбивало с толку, и только теперь она осознала это.

Минерва покачала головой. После всего, что произошло этим вечером, она предположила: вполне естественно, что Гарри тоже изменится. Основные силы пришли в движение. Теперь всё можно было решить.

В коридоре, где они стояли, кружил разноцветный водоворот магии, который смутно напоминал символы, используемые в каллиграфии, но они были сломаны, а некоторые из них бесконтрольно изменялись. И МакГонагалл, и Гермиона нахмурились, увидев сложность иероглифов, которые медленно начали сплетаться вместе, но именно Грейнджер первой поняла, что это такое.

- Защитные заклинания... - выдохнула девушка, одновременно испуганная и пораженная практической демонстрацией защиты Хогвартса и легкостью, с которой её можно было сломать.

Джинни громко застонала, умоляя.

- Нет... Я... умру за него... - прерывисто прошептала Уизли, прежде чем снова потерять сознание, оставив магов в тишине глазеть на то место, где исчезли Гарри и Сириус, пока защитные плетения медленно восстанавливались.

***

Люциус вздрогнул и с трудом перевел дыхание. Как будто его легкие тоже дрожали, ноги ослабли, и странное покалывание распространилось по всему телу.

Всё было кончено... И всё закончилось гораздо более внезапно, чем мужчина мог себе представить. Хотя он и Тёмный Лорд сражались, они еще не начали биться в полную силу. Проклятия и чары, которые кастовали, были серьезными, но абсолютно смертоносными. Настоящая битва должна была произойти, когда они оба были бы истощены и использовали все свои резервы, силы и знаний.

Но всё было кончено... Одно проклятие, которому Тёмный Лорд мог бы противостоять или уклониться, и всё закончилось. Одно проклятие...

Люциус сделал ещё один судорожный вдох и осторожно шагнул вперед. Его шаги громко отдавались в тишине. Казалось невероятным, что всё закончилось так легко. Весь атриум был наполнен недоверием, присутствующие смотрели на смятую фигуру в чёрном одеянии, словно ястребы.

Авроры почувствовали облегчение. Тёмный Лорд ушел, и, хотя это могло означать появление нового оппонента, никто не затмит Волан-де-Морта. Вампиры наблюдали со скрытым, но растущим злорадством. Мертвый перед ними был человеком, который искал бессмертия, чтобы взять под свой контроль Тьму, но он потерпел неудачу. Они - истинные бессмертные дети Тьмы. Пожиратели Смерти, как верные, так и мятежники, спокойно наблюдали, обе стороны были слишком ошеломлены, чтобы говорить о Лорде, который всегда казался непобедимым, а теперь унижен тем, кого большинство из них считали одаренным, но никогда полностью не доверяли. Один или два Пожирателя Смерти сузили глаза, наблюдая за своим павшим Повелителем. Последние слова их Господина не были словами человека, боящегося смерти, а того, чьи планы четко претворяются в жизнь. Голос Риддла звучал уверенно. Здесь произошло больше событий, чем они понимали, и их Господин хотел, чтобы они устояли.

Люциус продолжал осторожно приближаться к Тёмному Лорду, держа палочку и меч наготове в случае внезапной атаки. Риддл был не против засады, даже на этом этапе, или в битве, где победитель забирает всё, любая тактика хороша, особенно, если она приводит к победе. Но если его бывший Лорд действительно мертв, то Малфой подтвердит это, отрубив ему голову!

Из складок мантии Тёмного Лорда выползла маленькая змея, но Люциус быстро пнул её ногой, отправив на встречу с каменной стеной. Рептилия зашипела и затихла, а Малфой презрительно фыркнул. Такие вещи вряд ли стоили его внимания. Маг толкнул тело Волан-де-Морта носком ботинка. Тело двигалось легко, но вяло. Похоже, Тёмный Лорд действительно был мертв. Красные глаза остекленели и тупо смотрели в потолок, а белая кожа стала ещё более бледной, чем обычно, но лицо волшебника не было искажено страхом, оно было уверенным. Блондин почувствовал, как его снова пробрала дрожь.

Нет! Тёмный Лорд был мертв! Он победил, и как только он возьмет голову, то станет верховным правителем, и чистокровные, наконец, смогут занять своё законное место.

- Ты был могущественным Лордом, пока не развратился. Настало время для нового Лорда, для моего правления! - Люциус поднял меч, серые глаза горели, когда он готовился нанести удар. - До свидания, милорд Волан-де-Морт!

Мужчина опустил меч вниз с силой, чтобы точно рассечь плоть и кости.

Чистый звук удара стали о сталь разнесся по атриуму, Люциус почувствовал запах озона, яростно моргая, чтобы очистить зрение от вспышки света, атаковавшей его чувства.

Когда сияние погасло, маг услышал шёпот с галереи и посмотрел на тело
Тёмного Лорда. Над упавшей фигурой Волан-де-Морта стоял одинокий силуэт в чёрном, их мечи были скрещены, лицо оппонента пряталось в тени. Хотя человек был маленьким, но очень сильным, если судить по давлению, оказываемому на их оружие. Блондин видел броню под маскирующим плащом и чувствовал, как от противника исходят волны силы.

- Кто?.. - выдохнул Малфой. Если бы у Тёмного Лорда был боец такого уровня, то каждый высокопоставленный Пожиратель Смерти знал бы об этом и боялся его.

Фигура, казалось, хихикнула, занимая оборонительную позицию, всё ещё прикрывая тело Волан-де-Морта.

- Люциус Малфой, я полагаю?

- А ты кто? - в голос блондина снова вернулись нотки высокомерия.

Фигура покачала головой.

- Не важно, - пробормотал он, осматривая атриум, его взгляд, в конце концов, остановился на вампирах. - Ксеоаф... - маг поприветствовал древнего немёртвого со странной фамильярностью. - Твоя кровь была вкусной.

- Что?

Снова раздался странный смешок.

- Ты, правда, думал, что лорд Волан-де-Морт взял твою кровь для себя?

- Это невозможно... - голос Ксеоафа дрожал.

- А почему бы и нет? - фигура покачала головой. - Это уже не важно, Ксеоаф. Все кончено.

Древний вампир, казалось, обмяк, прежде чем вновь расправить плечи и оглянуться, голубые глаза горели силой его вида.

- Пока нет.

- Как пожелаете, - тихо сказала фигура, размахивая перед ними мечом. Когда клинок рассек воздух, по нему потекла магия, вслед за ней замерцали сломанные символы заклинания, исчезая. Ксеоаф зашипел от боли, его защита была сломана.

Сила заставила Люциуса отступить, и когда он оглянулся, то с удивлением увидел фигуру, поддерживающую тело Тёмного Лорда. Позади них обоих встал на дыбы чёрный василиск, красные глаза мерцали, его язык постоянно пробовал воздух на вкус. Он прошипел что-то, на что пришелец ответил свистящим шепотом, когда перед ними появилась ещё одна фигура повыше, с палочкой наготове, с горящими чёрными глазами, которые прошлись по всему атриуму, прежде чем остановиться на Люциусе. Капюшон мантии вновь прибывшего был откинут назад, но ткань, натянутая на лицо, скрывала его лик.

- Внутренние ссоры следует разрешать наедине, - сказал меньшая фигура прямо блондину, прежде чем усилить свой голос, чтобы его было слышно по всему атриуму. - Пожиратели Смерти, отступаем. Похоже, сейчас ещё не время для мирового господства.

Когда последнее слово эхом разнеслось по помещению, маг исчез, забрав с собой лорда Волан-де-Морта. Оставшийся маг кивнул, его чёрные глаза не отрывались от серых глаз Люциуса.

На мгновение воцарилось ошеломленное молчание, прежде чем высокий мужчина холодно рассмеялся.

- Иди, Малфой. Он будет разочарован, если не сможет представить твою голову Тёмному Лорду.

- Но он же мертв! - возразил один из авроров.

- Состояние, которое легко исправить, если вы знаете, как это сделать. - чёрные глаза перевели взгляд на Ксеоафа. - Однако ты, вампир, не являешься внутренним делом.

Небольшое проклятие чистой тьмы метнулось в сторону древнего вампира, но было перехвачено одним из его детей, который закричал от попадания и был разорван на части чёрными тенями; кости затрещали и кровь брызнула по атриуму, дождем обрушившись на тех, кто стоял внизу.

Смерть вампира стала спусковым крючком для всех, чтобы двигаться. Авроры начали кричать всем, что они арестованы, и ошеломляющие заклинания вырвались из их палочек, поражая некоторых, но не попадая в других. Пожиратели смерти, как лояльные, так и мятежники, начали аппарировать, хотя мятежники не были уверены, где должно быть их место назначения. Никто не ожидал такого исхода. Вампиры отступили под сильным огнем более высокого волшебника, который появился в середине битвы тёмных. Многие из них пали, защищая своего отца, но в конце концов остальные трансформировались и улетели в безопасное место, а мужчина зарычал от разочарования, прежде чем аппарировать, сбегая от приближавшихся авроров.

Люциус стоял ошеломленный, глядя на то место, где исчез Волан-де-Морт. Это было невозможно! У Тёмного Лорда просто не было такого сильного слуги, и он никогда не станет пешкой для кого-либо другого. Его мечта не могла исчезнуть вот так! Малфой чувствовал, как сила, которую даровал ему Ксеоаф, исчезает из его крови. Это ещё не конец!

- Люциус Малфой, ты арестован, помимо всего прочего, за использование непростительных. Вы окружены, сдавайтесь.

- Это еще не конец! - блондин закричал, аппарировав, несколько ошеломляющих чар сотрясли в воздух в том месте, которое маг только что покинул.

-«Я ещё не побежден. Малфой так легко не проиграет!» - эта мысль прозвучала, когда Люциус определил пункт назначения. Он не нуждался ни в чьей помощи. Он победит Тёмного Лорда раз и навсегда, и тогда не будет никаких сомнений в его превосходстве.

Мужчина улыбнулся. На самом деле произошедшее было ему на руку. Победа над Волан-де-Мортом в одиночку уничтожила бы в зародыше представление, что Малфой обязан вампиру за силу, чтобы победить своего бывшего хозяина.

- Подождите меня, милорд. Это не конец!