Possession/Одержимость

Гермиона прервала чтение, когда по гостиной пробежал холодок, и почти инстинктивно её взгляд метнулся к Джинни. Только потому, что девушка смотрела на подругу, она видела это, и только по этой причине она знала, что произошло.

Младшая сестра Рона напряглась, её перо замерло над пергаментом, сияющие голубые глаза расширились от боли, от которой Гермиона чуть не вскрикнула, просто увидев внешнее проявление. В уголках глаз выступили слезы, но ни одна из них не пролилась, и Уизли одними лишь губами произнесла одно слово:

- Гарри...

Это было до того, как Джинни закричала. Не было четкого осознания, это скорее ощущение жгучей потери, которое испытывает душа, смешанной с отрицанием. Гриффиндорка воскликнула тихо, но, несмотря на шум, стоящий в общей комнате, все услышали её. Звук коснулся их сознания, возвращая забытые воспоминания о боли, заставляя всех дрожать от потери.

Джинни лихорадочно огляделась, её глаза были расфокусированы, прежде чем девушка рухнула на свою домашнюю работу, опрокинув чернильницу, проливая чернила, в ослепительном множестве на светлый ковер в теперь уже тихой комнате. Её губы шевелились, только Гермиона могла разобрать слова.

- ...Я люблю тебя, потому что я - это ты. Я буду любить... Я буду жить... Я буду убивать... Я умру... Для тебя... Я умру за тебя... Я умру за тебя... Я умру за тебя...

- ДЖИННИ! - взволнованный крик донесся со стороны братьев девушки, которые, как один, прыгнули к своей сестре, их бледные лица светились беспокойством.

Грейнджер подошла, чтобы обнять лицо Джинни, поглаживая огненные волосы, в то время как Фред взял сестру на руки, прижимая хрупкое тело к себе и нежно лаская, чтобы успокоить дрожь, которая сотрясала гриффиндорку.

- Джинни, - мягко сказала она, обращаясь к девушке, которая всё ещё сильно дрожала. - Джинни... Расскажи мне, что случилось.

Голубые глаза впились в карие, и Гермиона подавила дрожь, едва не утонув в пристальном взгляде девушки. Джинни сглотнула, явно собираясь с мыслями, когда частично осознала, что все собрались вокруг неё.

- Гарри... Это Гарри, - прошептала она, когда её глаза снова остекленели, и она снова потерялась во внутренней борьбе, её губы теперь беззвучно двигались: Джинни продолжала повторять своё обещание.

- НЕТ! - крик разорвал молчание и всеобщее замешательство, Джинни начала метаться, её руки и ноги дико дрожали. - Нет, нет, нет... Я умру за него

- Кто-нибудь, позовите МакГонагал! - крикнул Рон пронзительным от волнения голосом.

- Не нужно, мистер Уизли, - спокойно прозвучал голос заместителя директора.

- Профессор! - волна облегчения была почти ощутимой.

Минерва не обратила внимания на реакцию студентов, вместо этого она огляделась вокруг, прищурив глаза, видя всё, прежде чем её губы сжались.

- Господа Уизли, пожалуйста, сопроводите мисс Уизли и мисс Грейнджер со мной, - с этими словами она повернулась, как будто собираясь уйти.

- Профессор?

- Остальные, оставайтесь здесь и не пытайтесь следовать за мной, так как общежитие будет запечатано, как только я уйду. Сегодня вечером действует комендантский час, и, пожалуйста, не пытайтесь уйти утром, пока я не приду, чтобы снять защиту.

- Профессор, что происходит?

- Многое, мисс Браун, многое, что вас не касается.

Пока профессор МакГонагал говорила, Фред завернул всё ещё дрожащую Джинни в плед, и с помощью Джорджа они отнесли свою сестру к портрету и осторожно провели девушку через него, в то время как Гермиона и Рон вмешались, держа своих доброжелательных, но в целом властных и чрезмерно любопытных, соседей по дому подальше.

Как и ожидалось от любого собрания склонных к сплетням студентов, шепот и предположения вспыхнули ещё до того, как портрет Толстой Дамы закрылся за профессором. Минерва ничего не сказала, быстро оглядев их небольшую группу, прежде чем повернуться и поднять палочку, чтобы наложить защиту.

- Профессор...? - неуверенно начала Гермиона, но замолчала, когда пожилая женщина снова повернулась к ним лицом, её губы сжались до такой степени, что казалось, будто у неё их нет.

- Где мистер Поттер?

Гермиона и Рон обменялись долгим взглядом.

- Он пошел прогуляться, - начала Грейнджер.

- С Сириусом, - быстро вставил Рон. За последние несколько недель даже им стало ясно, что Гарри никогда не оставался без присмотра. Даже когда они ели в Большом зале, гриффиндорцы заметили, что некоторые профессора всегда внимательно следили за ними.

На мгновение декан Гриффиндора выглядела ещё более суровой, чем это казалось возможным, прежде чем морщинки вокруг её глаз немного разгладились.

- Что ж, мистер Блэк будет...

Заместитель директора хотела сказать что-то ещё, но её прервал леденящий душу вой. Он казался нечеловеческим, но, когда эхо разнеслось по коридорам, они узнали голос.

- Гарри...

- Сириус! - ахнула Гермиона, её глаза стали дикими от паники, которую она услышала в голосе мужчины. Там что-то было не так...

Глаза Минервы снова ожесточились, и она вытащила палочку, направляясь по коридору, жестом показывая им, чтобы они оставались позади неё.

Раздался ещё один горестный вой, на этот раз сопровождаемый криком Джинни, и ни то, ни другое не было чрезмерно сдержано контролем здравомыслия. Это были животные крики, и группа магов на мгновение задумалась, что они могут найти в конце пути. Они поспешили по странно тихим коридорам. Сверкающие доспехи на стенах были неподвижны, а портреты - тихи. Каждая картина дрожала, некоторые даже заходили так далеко, что прятались в пределах своих пейзажей. Даже свет факела казался неподвижным. Пламя не мерцало, но всё ещё горело, желтый свет отбрасывал глубокие тени.

Эхо стихло, когда волшебники приблизились, но плач стал громче, и Джинни начала издавать свои собственные рыдания, её глаза были плотно закрыты, а слезы всё текли и текли.

- Гарри... нет... Гар...ри...

Профессор МакГонагал остановилась, прежде чем завернуть за последний угол, позволив небольшой группе догнать её. Она глубоко вздохнула, морщинки вокруг её глаз показывали, как тяжело давила на женщину вся эта ситуация, прежде чем она крепче сжала палочку и шагнула за последний поворот.

Это было похоже на картину разверзшегося ада, которая, казалось, длилась вечно. В этой картине присутствовало всего четыре цвета.

Черный. Тени были чернильными и бездонными, их неровные края простирались под острыми углами по всему. Сломанные марионетки тьмы были разбросаны по полу в беспорядке, искорёженные от ярости.

Желтый. Песчаник использовался в этой части Хогвартса при строительстве, и под всё ещё горящими факелами это было совершенно очевидно. Холодно, но ослепительно блестяще.

Белый. Пена, всё ещё пузырящаяся на губах, окрашенных в черный цвет ядом, и голая кожа, похожая на алебастр, когтистые руки и напряженные глаза, но не было цвета ни плоти, на лицах, которые смотрели на них стеклянными глазами.

Красный, всё ещё свежий, всё ещё яркий - насыщенный кислородом из-за неправильного воздействия воздуха - и обильно собравшийся вокруг нагроможденной темноты. Размазанный по белой коже и разбрызганный по доспехам, он густо капал с оружия, которое держали наготове.

Сириус сидел в центре всего этого. Его руки и лицо были белыми, а черные глаза - бездонными, совсем без блеска. Они казались мертвыми. Из уголков глаз текли слезы, но мужчина не попытался вытереть их, кристаллы соли высохли на его коже и одежде. Он всё ещё прижимал к себе хрупкое тело Гарри, не двигаясь, и всё время тихо плакал.

Лежащий в защитных объятиях Сириуса, Поттер выглядел так, словно спал: глаза закрыты, а лицо спокойно. Юноша выглядел довольным, его мягкая улыбка выглядела счастливой. Бремя, которое было возложено на его маленькие плечи; бремя, которое убило бы многих взрослых мужчин, исчезло, и он, наконец, стал самим собой.

- О, Гарри! - Гермиона заплакала, отчаянно вцепившись в Рона. Рыжеволосый поднял руки, чтобы обнять девушку, не зная, что делать, но понимая: ему нужна её поддержка так же сильно, как ей - его.

- Я убил его.

Фраза сказана так тихо, почти мягко, что они её не услышали.

- Я не делал... Я не мог... Я убил его.

На этот раз голос был сильнее, когда Сириус повернулся к магам лицом.

Волшебники вздрогнули. Голос Блэка был надломлен, глаза мертвы. Рон вздрогнул, вспомнив, каким был Сириус только что из Азкабана. Казалось, мужчина вновь оказался там, и Рон не удивился бы, увидев дементора, скользящего по коридору. Судя по тому, как Бродяга выглядел сейчас, потеря души для него была бы милосердием.

Сириус оглянулся на Гарри, что-то шепча себе под нос, но присутствующие могли разобрать его слова.

- Гарри... Тьма - это еще не конец. Есть Свет, и ты принадлежишь ему. Лили там, и Джеймс, и ты никогда больше не будешь один. Там ты будешь в безопасности. Никто не причинит тебе вреда. Он будет там. Он ждет тебя, он прижмет тебя к себе, и тебе будет тепло. Тебе всегда будет тепло, и всё будет хорошо.

- Сириус! - рявкнула Минерва, выходя из оцепенения. - Сейчас не время...

Она осеклась, когда чёрные глаза остановились на ней, его тёмный взгляд горел.

- Сейчас самое время. Самый подходящий момент, - сказал мужчина, поворачиваясь к крестнику.

- Сириус... - неуверенно начала Гермиона. - Кто такой "он"? - закончила в спешке девушка.

Анимаг не поднял глаз, но покачал головой.

- Я не знаю. Гарри не ответил... Он только сказал, что любит его, а потом умер.

Маги обменялись долгими взглядами. Хотя Фред и Джордж не знали, что случилось с Поттером в детстве и что произошло с ним недавно, остальные знали и потому не могли себе представить, что у Гарри есть отношения с кем-либо. Они бы знали, если бы подросток с кем-то встречался... особенно если бы он думал об этих отношениях достаточно, чтобы говорить о них в момент смерти.

Гермиона собиралась заговорить снова, но её прервало змеиное шипение. Змея выползла из складок мантии Гарри, где пряталась до этого момента. Закрытые глаза свидетельствовали о её видовой принадлежности. Она мягко ткнулась головой в руку подростка, словно пытаясь пробудить своего хозяина ото сна. Рептилия тихо зашипела с явной ноткой разочарования, когда не получила ответа, прежде чем сильнее ударился головой о руку мага.

- Нет, Хаос, - пробормотал Сириус, вспомнив, как Гарри назвал маленького василиска. - Он не проснется.

Змея снова зашипела, гребень поднялся, и глаза слегка приоткрылись, чтобы сверкнуть горящей зеленым радужкой.

- Пришло время.

- Да, пора, - Тени согласились и пришли в движение.

Картина растаяла. Из каждой черной точки поднималась тень. Некоторые были худыми и извилистыми, другие приземистыми и толстыми, но все они двигались, создавая впечатление, что видение ползло, они сходились в центральной точке - Гарри.

- НЕТ! Гарри! - воскликнул Сириус, защищая крестника, но это не имело никакого значения. Тени продолжали приближаться, поначалу скользя вокруг фигуры Сириуса, но по мере того, как их становилось всё больше, они просто проходили прямо сквозь него, исчезая в Гарри. Блэк вздрогнул, но остался на месте, решив сделать всё возможное, чтобы защитить подростка.

Тени продолжали приближаться. Тёмные складки мантии на мгновение показались светлее, когда тень ушла, но они быстро потемнели, когда новая тень приняла форму и устремилась к Гарри. Тишина была приятной, и небольшая группа позади МакГонагал была в восторге, не в силах пошевелиться от явления, которое они видели. Маги привыкли к необычным вещам, но это было за пределами того, что они знали, каждая тень излучала такую силу, что никто из них не осмеливался вмешиваться.

Наконец, когда казалось, что и Гарри, и Сириус будут поглощены нахлынувшими тенями, раздался резкий крик, тело подростка дернулось, вспыхнуло чёрным пламенем, прежде чем видимая волна силы рикошетом вырвалась наружу, замораживая всё между вдохами, превращая мир в негатив.