Possession/Одержимость

Волан-де-Морт легко парировал проклятия Люциуса, со спокойным видом кастуя свои собственные. Мужчина рано понял, что как бы сильно вы ни были напряжены, в бою не стоит подавать вида. Люциус был могуществен сам по себе, сила же вампира делала его грозным противником, но Тёмный Лорд видел, как напряжение и беспокойство начинают проявляться на бледном лице бывшего слуги. Малфой не усвоил урок.

Они больше не сталкивались физически. Оба противника знали, что это бесполезно, так как их уровень одинаков. Последняя схватка доказала это. Всё сводилось к магическому мастерству, широте и глубине знаний чар и проклятий, которые они могли использовать. В этом отношении Люциус, к сожалению, имел преимущество классического образования, Риддлу потребовалось некоторое время, чтобы подтянуть свой уровень.

Воздух вокруг Лорда просто горел от магии, потоки были живыми, сияющими.
О, в Атриуме были установлены министерские чары и артефакты, стандартные охранные обереги - чары против призраков сияли особенно ярко, их работа подстёгивалась силой Ксеоафа - но была ещё и боевая магия, хлещущая сила исчезала почти до того, как сторонние наблюдатели могли её разглядеть. Мерцающая сила струится смертоносными волнами по всему Атриуму. Присутствовала также магия волшебников и ведьм, которые с замиранием сердца наблюдали за дуэлью.

Но что-то было не так. Лорд чувствовал это, хотя уровень его мощности был стабильным. Увеличение силы Люциуса привело бывшего Пожирателя Смерти только к нормальному уровню силы его Лорда, и Волан-де-Морт мог успешно противостоять Малфою. Жаль только, что в данный момент Риддл не испытывал прилива сил, иначе Люциус уже был бы мертв. Мысленно Тёмный Лорд встряхнулся, возвращаясь к своим размышлениям: с его телом всё в порядке, в воздухе нет яда, мужчина не получил никаких порезов или ран, через которые мог бы быть введён токсин.

Что-то всё равно было не так.

- Гарри... - прошептал маг, взмахнув рукой и позволив своему разуму противостоять Люциусу в состоянии автопилота. «Тени?» - мысленно прошипел мужчина.

«Мы заняты, Тёмный Лорд, чего ты хочешь?»

«Ваш Хозяин?»

«Как ты думаешь, чем мы заняты?»

Сердце пропустило удар.

«Проблемы?»

Тени молчали, и Волан-де-Морт почувствовал, как его глаза слегка расширились.

«Нет...» - маг мысленно потянулся, пытаясь коснуться своего возлюбленного, но почувствовал...

...ничего...

Это было невозможно.

Волан-де-Морт сделал паузу.

- ...Гарри...? - прошептал он.

Ничего.

- Гарри? - на этот раз вопрос прозвучал настойчивее.

Ничего.

Это было невозможно... Невозможно, если только...

Тёмный Лорд почувствовал, как его губы скривились в гортанном рычании, а глаза вспыхнули. Гнев подпитывал его силу, маг чувствовал, как эта неистовая мощь прожигает тело в тот миг, как он отказался от всякой защиты.

Выбора не было.

Вернее, был, но Лорд уже сталкивался с такой ситуацией в прошлом и всегда выбирал этот путь. Единственная разница на этот раз заключалась в том, что Тёмный Лорд признал: в конечном итоге он перейдет за завесу к своему возлюбленному, но это будет не от руки мелкого слуги, не по приказу вампира. И это произойдет не раньше, чем мир узнает о его мести за свою пару, не раньше, чем мир поймет серьезность своего преступления, когда позволил Гарри умереть. Только тогда Лорд подумает об этом путешествии.

Однако до этого...

Люциус и его жалкие прихлебатели будут молить о пощаде ещё до восхода солнца. Но это ничто по сравнению с тем, что Риддл сделает с теми, кто прикоснулся к Гарри в Хогвартсе, и позволит Дамблдору смотреть. Мужчина должен был защитить свою пару, но просто позволил этому случиться снова. Дамблдор будет знать, наблюдая за Тёмным Лордом, что его мечта умерла и что нет никакой надежды на будущее. Маг слышал это в каждом сдавленном крике, видел в каждой нанесённой рваной ране. Он почувствует это по извечному запаху крови и дерьма. Он попробует его в крови, которая будет как вино, и он почувствует это каждой клеточкой своего существа. Директор знал причину, и это осознание было бы пыткой, превосходящей всё, что Тёмный Лорд мог лично сделать с пожилым волшебником.

- Evisucate! Imperio! Crucio! Petrifis! - маг выпалил проклятия с такой скоростью, с которой Люциус не мог даже надеяться сравниться, холодно смеясь, когда блондин был вынужден танцевать в некрасивой джиге, чтобы избежать ранения. - Победить не так просто, предатель, - добавил Риддл, сигнализируя василиску, который только ждал команды.

Змея торжествующе зашипела и рванулась к блондину, оскалив клыки, её глаза загорелись болезненным желтым светом, когда Лорд начал без разбора бросать заклинания в наблюдающих волшебников и ведьм. Волан-де-Морту было всё равно, какие именно проклятия кастовать, лишь бы они причиняли как можно больше боли, вопли страдающих были усладой для его слуха. Весь мир будет кричать, прежде чем будет поставлена точка!

Люциус увернулся от броска василиска, вернув себе часть своей грации, и с натянутой улыбкой вытащил меч. Неужели Повелитель Змей действительно считает, что он не готов встретиться лицом к лицу его приспешниками? Что во время предварительного планирования Малфой не смог разработать методы противодействия даже самой смертоносной змее? Что ж, если Тёмный Лорд верит в это, то его ждёт неприятный сюрприз. Малфой быстро бросил заклинания щита, блокируя удар оскаленной пасти, затем саданул по щелкающим челюстям, отбрасывая василиска назад. Змея быстро нанесла ответный удар, защищаясь и хлеща хвостом в ответ на сыплющиеся проклятия. Чешуя встретилась со сталью градом искр, и Люциус знал, что не сможет пробить толстую кожу рубящими движениями. Мужчина рванулся вперед, вытягивая клинок, и был удовлетворен, почувствовав, как острие встретило сопротивление плоти. Огромная змея зашипела, из неё вырвался почти задушенный вскрик, и резкий запах крови наполнил чувства тех, кто мог это ощутить.

Рана была несерьезной, и Люциус был достаточно умен, чтобы не злорадствовать, когда змея переместилась, извиваясь так, что рану нельзя было повторно атаковать, прежде чем ударить снова своим хвостом и клыками.

Блондин выжидал, ловко блокируя каждый выпад. Он был невосприимчив к яду василиска, но клыки змея могли серьёзно порвать плоть, и, хотя жёлтые глаза не могли убить мага, они всё ещё могли оглушить его - это почти убило бы мужчину. Всё, что ему было нужно, - это один шанс, и этого будет достаточно. Слуга Тёмного Лорда падет перед Люциусом, как символ предстоящей победы над самим Лордом.

Однако змея, несмотря на то, что была магическим конструктом, являлась весьма опытным противником. Её атаки были осторожными, спланированными и демонстрировали мышление, выходящее за рамки животного. Люциус вспотел, продолжая блокировать, и это было не только из-за напряжения. Огромный василиск чередовал свои атаки, переключаясь между хлёсткими ударами хвостом и выпадами, наполненными ядом укусами, но в каждой атаке змея была осторожной, не давая возможности дотянуться до себя, никогда не ставя себя в положение, когда Люциус мог ударить по хвосту, рассекая чувствительный кончик или там, где маг мог вонзить свой меч в мягкое небо и в мозг существа. Нет... василиск был слишком хитёр для этого.

Серые глаза сузились, Люциус бросил взгляд из-под длинных ресниц, мягкая улыбка исказила его черты. Змей был осторожен... слишком осторожен. Плавным движением маг убрал палочку в кобуру, засунув её за поясницу, туда, где она была защищена, но всё ещё под рукой, прежде чем вытащить свой короткий кинжал, вращая его, подражая боевому стилю Тёмного Лорда. Он согнул пальцы вокруг рукояти своего меча, тщательно регулируя захват, чувствуя, как кожаные подушечки его перчаток прилипают к хлопчатобумажному переплету меча, прежде чем они оторвутся, соединяясь с его пальцами, прежде чем он снова надавит на них. Мужчина почти чувствовал, как отдельные атомы соединяются друг с другом, ощущая смутное успокоение. Люциус не мог позволить себе потерять длинный клинок сейчас.

Мужчина рванулся вперед, вращаясь и нанося удары по змее, не обращая внимания на искры, которые его рубящие атаки создавали, сталкиваясь с жесткой чешуей. Атаки не были предназначены для того, чтобы повредить сконструированного василиска, их назначение - отвлечь тварь, держа острые клыки подальше от мага, который стремился занять удобную позицию, создавая возможность для атаки, которою змея не смогла бы отразить, независимо от того, насколько осторожной она была.

Люциус подавил улыбку, когда змея начала двигаться, медленно разворачиваясь, её глаза сверкнули в предвкушении. Василиск подумал, что поймал мага в ловушку. Что ж, Малфой счастлив преподать магическому существу поучительный, но весьма дорогой урок!

Мужчина шагнул влево, а затем сделал выпад вперед, прямо в ожидающие кольца. С торжествующим шипением василиск туго обвился вокруг блондина, словно удав, вытянув голову, чтобы посмотреть на жертву сверху вниз, блестящий желтый гребень поднялся, демонстрируя силу и превосходство.

Люциус зарычал, когда кольца вокруг него затянулись, но маг не ослабил хватку на своем мече, и, хотя блондин не мог вонзить оружие в тело змеи, он держал клинок поднятым, защищаясь от ядовитых клыков. Почти с любовью Малфой положил голову на прохладную чешую призванного василиска, прислушиваясь к магическим импульсам, которые присутствовали в каждой квази-живой форме.

На мгновение мужчине показалось, что он заблудился. Так много звуков! Благодаря крови вампира, текущей по венам, Люциус мог слышать всё, и змея, обвивающая мятежного мага, является почти воплощением какофонии звуков, которая никоим образом не могло издавать живое существо.

В Тёмном Лорде, какой бы извращенной ни была эта жизнь, маг слышал биение сердца, пульсацию крови и хрипы дыхания. Василиск был магической конструкцией, и Люциус предполагал, что тот будет тихим, если не считать мягкого шепота магического источника, который поддерживал существование змеи, но рептилия была полна шума. Кожа потрескивала от энергии, и теперь, когда маг стоял ближе, он мог слышать приглушенный шум, исходящий из убийственных желтых глаз: магия кружилась, как слёзы, сохраняя глаза змеи влажными, усиливая смертоносный взгляд. Но звуки магии не ограничивался вещами, которые поддерживали только внешний вид конструкций.

Они были повсюду - стучали по коже, поддерживая иллюзию, ревели сзади и впереди по всей длине тела, закручиваясь по спирали в петли, которые увековечивала конструкцию. Будто василиск - само воплощение магии, Люциус еле подавил дрожь при мысли о том, насколько же Тёмный Лорд силен если создал такое, но затем блондин стиснул зубы ведь кольца сжались вокруг тела, маг насильно напомнил себе: он может противостоять любой силе. Малфой слегка нахмурился, фокусируя слух, прислушиваясь к узлу силы. Если он уничтожит это, то магия больше не сможет сохранять свою форму, и змея будет уничтожена.

Не говоря уже о боли, которую причинит Темному Лорду обратный поток магии.

Вот... Шелест магии сконцентрировался в одном месте. Он был не громче, чем где-либо ещё... Нет... Это было более контролируемо. Звук не метался со слепой поспешностью, вместо этого движение магии в узле было точным, изящным танцем, контролирующим всё. И он физически располагался на затылке змеи... почти там, где должен был находиться мозг.

Люциус раздраженно покачал головой. Нет... это было не там, где должен располагаться мозг, это было глубже. Если бы гребень великого змея был плоским, то на его чешуе узел был бы там, почти на первом витке, где он был хорошо защищен.

Василиск был почти совершенным существом. Его чешуя была достаточно прочной, чтобы отразить большинство атак, и, если вы хотели убить крупного зверя, единственный верный способ - пронзить его череп, но ни у кого не было сил проколоть кожу и кости черепа, из этого вытекала единственная возможность - атаковать через глаза или пасть. Змей защищал глаза своим смертоносным взглядом, и если бы вы подошли достаточно близко к пасти, то с его клыков капало достаточно яда чтобы, даже если бы вам удалось пронзить мозг и убить василиска, вас бы укусили в процессе. Почти совершенное существо... за исключением медленной скорости размножения, медленного роста и трудностей в контроле.

Если бы Тёмный Лорд расположил узел магии там, где обычно располагался мозг, Люциус мог бы легко убить конструкцию. Отодвинув его назад, Волан-де-Морт гарантировал, что блондин будет почти проглочен при любой попытке проколоть узел через мягкие внутренние ткани.

Люциус задохнулся, неглубоко дыша, когда кольца снова сжались. Было несколько способов нанести удар! Маг поднял взгляд, серые глаза сузились, обдумывая варианты.

Змея извивалась над пленником, её пасть слегка приоткрылась, а глаза были полузакрыты от удовольствия, их сияние приглушилось. Блестящий красный гребень был поднят и, казалось, почти горел, когда тени перемещались по текстуре перьев. Люциус поднял руку, перевернул меч и пробормотал заклинание.

Без крови вампира, циркулирующей в организме, Малфой никогда бы не попытался рискнуть, но он чувствовал, как его мускулы вносят мелкие корректировки, его пальцы слегка двигаются, пока все работает, чтобы сделать его цель идеальной, и даже когда маг бросил клинок, он чувствовал, как его мизинец выдвинулся вперед, слегка постукивая по рукоятке, подталкивая острие острие в идеальное положение.

Это был прекрасный выпад. Расстояние было всего полтора метра, всё должно быть точно выверено, и Люциус улыбнулся, увидев, как клинок точно пронзил магический узел, заклинание, встроенное в сталь, активировалось, бело-синие линии силы, волнистые наружу, определяя долготу и широту сферы, внутри которой не было ничего, кроме пространства, лишенного магии.

В мгновение ока всё было кончено. Сфера расширилась и буквально стерла сконструированного василиска с лица земли, прежде чем бело-голубые линии исчезли, и свободная магия устремилась в пустоту. Существо даже не успело зашипеть от удивления, хотя Люциус почти видел ненависть в его глазах. Мужчина легко упал и ловким движением выхватил падающий клинок из воздуха, прежде чем повернуться лицом к Тёмному Лорду, ухмыляясь в предвкушении боли.

Малфой не был разочарован. Сила проклятий, наложенных Волан-де-Мортом, заставила несколько отрядов авроров объединиться, так что большинство из них могли направить свои силы на щиты, в то время как несколько других пытались оказать жалкий отпор. Это сопротивление Тёмный Лорд отбросил, расширяя свой диапазон, включая вампиров и сторонников Люциуса в свои атаки. Казалось невозможным, чтобы один волшебник был способен на такое количество магии, но Люциус знал: это - тот самый маг, которому он когда-то присягал на верность. Это был человек, лишенный эмоций и полностью наполненный силой, перед которой мир должен был преклониться. Блондин подавил дрожь при этой мысли, прежде чем слегка покачал головой. Это был человек, который пал, который предал их, напомнил себе Малфой, когда произошёл ответный удар энергии.

Тёмный Лорд проглотил проклятие, которое он собирался наложить, когда почувствовал разрушение василиска, слишком поздно, чтобы поднять даже элементарную защиту. Боль пронзила Риддла, но он стиснул зубы, поворачиваясь лицом к Люциусу, его разум уже потянулся к новым чарам, чтобы накастовать их на блондина. Решительно пожав плечами, Волан-де-Морт проигнорировал боль. Физическая боль - ничто. Никто не достигал его уровня силы, не овладев чисто физическими реакциями, и в своё время Лорд испытывал гораздо большую боль, пока изучал Тёмные Искусства. Обратная волна сломанного заклинания была ничем по сравнению с болью возрождения или болью смерти. Avada Kedrava не было безболезненным... Не тогда, когда у тебя была сила бороться с ней.

Люциус ничего не знал об истинной боли. О боли от потери половины твоей души, но он... Прежде чем умереть, Люциус оценит боль в любой форме, во всех нюансах.

Рубиновые глаза вспыхнули, когда боль превратилась в силу, добавив к горящей ауре, окружающей Тёмного Лорда. Щелчком запястья маг скопировал предыдущие действия блондина, создав вокруг себя щит, когда Люциус убрал кинжал в ножны и снова вытащил палочку.

- Ты должен был позволить моему слуге закончить это, Люциус. Так было бы быстрее.

- И вы должны признать, что вы больше не подходите для того, чтобы править нами, и подчинитесь той милости, которую я могу даровать.

Волан-де-Морт мрачно улыбнулся. Малфой снова осмелел, но он это исправит. Вторым взмахом руки маг вытянул щит, окружив их обоих куполом и эффективно изолировав от зрителей.

- Больше не будет никаких отвлекающих факторов.

- Побега больше не будет, - возразил Люциус, начав кружить.

Они наложили свои чары одновременно, оба увернулись, когда проклятия поразили друг друга вспышкой магии, прежде чем каждый поглотил другого и исчез. Последовали новые проклятия, но каждое из них было отменено, и магия растворилась в ярких вспышках энергии. Хотя Тёмный Лорд не показывал этого, он чувствовал, что начинает разочаровываться в своем бывшем слуге.

Этот человек был счастлив использовать власть, и в тоже время не имел представления о последствиях этой власти... Он должен был демонстрировать напряжение вампирской крови, но, похоже, блондин был нетронутым. Волан-де-Морт бросил взгляд на Ксеоафа и понял. Лицо вампира было искажено сосредоточенностью. Он прикрывал Люциуса. Какой ценой? Проклятие Avada Kedrava вернуло внимание Лорда к битве.

«Стой спокойно! Не защищайся.» Голос тени был раздражен, когда они использовали свою силу: в одно мгновение они плотно обернулись вокруг мага, физически ограничивая движения, удерживая его на прямой линии огня для проклятия.

Красные глаза горели, и Тёмный Лорд усилием воли окружил себя личным щитом. Ему не нужен был жест. Сила принадлежала ему, и маг будет использовать её так, как сочтёт нужным. Ничто не остановит его месть.

«Так и должно быть.» - Тени зашипели на мужчину, Волан-де-Морт зарычал на них.

«Ты же не думаешь, что мы позволим нашему Хозяину умереть так легко, не так ли?» - в голосе тени звучали раздражение и гнев, которые соперничали с его собственным.

Волан-де-Морт замер, когда все стало ясно. Щит исчез, и он поднял алые глаза, чтобы посмотреть на Ксеоафа, улыбаясь вампиру, когда проклятие Люциуса ударило, очертив его неземной зеленой аурой.

- Ты проиграл, - голос Лорда был сильным, даже когда мужчина почувствовал, как его тело рушится, маг проигнорировал удивлённые взгляды, которые были на каждом лице авроров и предателей. Даже Люциус казался ошеломленным.

Темнота сомкнулась вокруг мага, и он почувствовал тепло от уверенности в вечности. Тени дали ему силы произнести последнюю фразу... предупреждение, обещание, описание того, что должно было произойти.

- Месть свершится.