«СТРЕМЛЕНИЕ»
Штат Калифорния, Мюлехед-Бенд
2019 год...
- Счастливой поездки, - пожелал папа и шлепнул Лейн по портфелю, когда она выходила из дверей.
Лейн состроила ему рожицу.
- Передай привет Рою и Дейлу, - прибавил он.
- Ты - сама любезность, - сказала Лейн и, отвернувшись, заспешила к машине. Её красный «мустанг» сиял в утреннем свете. Она обошла машину и остановилась у водительского места, чувствуя себя свеженькой и неотразимой в новой одежде - футболке в розовый и голубой горошек и в голубом хлопчатобумажном костюме, - джемпер с воротником - галстуком, отделанный белой тесьмой, с узором из голубых цветов на груди, по талии и по подолу юбки; и в белых сапожках с бахромой.
Папа всегда подшучивал над её манерой одеваться. Но она считала, что в этом наряде смахивает на ковбоя. На такую горячую, крутую девочку - ковбоя, так она думала о себе, садясь в машину.
По крайней мере, отец не сделал ей замечания по поводу длины её юбки. Опускаясь на сиденье, она ощутила обивку почти всей длиной ноги. Разогревая мотор, она склонилась к рулю и посмотрела вниз. Юбка была достаточно короткой.
Сексуально, но в пределах. Особенно ей нравился отделанный тесьмой подол, то, как ее зубчатый край ложился оборками на бедра.
"Джим с ума сойдет, увидев меня в таком наряде".
Как будто в этом ему надо было помогать.
Тихонько посмеиваясь, немножко подрагивая от предчувствия фурора, который произведет её появление в школе в такой чудесный день в таком потрясном виде, Лейн выехала на дорогу. Она включила радио на волне «86,9, все лучшее по стране 24 часа в сутки». Она сделала звук погромче и выставила локоть в окно, на теплый ветерок.
Боже, как хорошо.
Даже страшно, до чего хорошо. Лейн прислонилась к дверце, тряхнула головой и почувствовала, как ветер обдувает её лицо и треплет волосы. Подумать только, как она переживала, уезжая из Лос-Анджелеса. Наверное, она рехнулась, не желая покидать ту паршивую квартирку, тот город с душным воздухом и землетрясениями. Правда, она там выросла. Она привыкла к тому городу. Она знала, что будет скучать по друзьям, по пляжу, по Диснейленду. Хотя тут было гораздо лучше. Она завела новые знакомства, полюбила реку, а чистые открытые пространства дарили ей постоянное ощущение свободы, суля каждый день новые маленькие радости. Но самым лучшим, как ей казалось, было избавление от этого проклятого страха. В Лос-Анджелесе опасаться приходилось всего. Город кишел насильниками и убийцами. Ни дня не проходило, чтобы в теленовостях не передавали эти ужасные, кровожадные истории, так что из дому было страшно выйти. Детей похищали. Их тела находили через несколько дней обнаженными и изувеченными, со следами насилия. И не только дети исчезали. Тоже самое случалось и с подростками, даже со взрослыми людьми. Если вас не похитили и не изувечили, то вас запросто могли подстрелить в ресторане, кино, магазине. Да и стены дома не гарантировали безопасности. Было достаточно подонков, разъезжающих по городу и паливших просто так по окнам домов и коттеджей.
Нигде нельзя было уберечься.
Лейн погрустнела, припомнив резкие хлопки выстрелов той страшной ночью. Они сидели тогда дома, на первом этаже, сидели рядышком на диване и смотрели очередную серию «Детство Шелдона». У Лейн в руке был пакетик с воздушной кукурузой. По одну сторону от неё сидела мама, а по другую — папа. От первого же выстрела Лейн подскочила так, что пакетик выпал из ее руки, и кукуруза рассыпалась по всей комнате. Потом в ночи раздался такой грохот, будто строчили из пулемета. Мама завизжала. Папа закричал:
- Ложись! - и, не дав Лейн ни секунды опомниться, тут же схватил её за шею и согнул почти пополам, валя на пол.
Лейн ударилась при этом головой о край кофейного столика. Она всхлипнула, схватилась руками за голову и сжалась в комок, чтобы не оглохнуть от грохота. Потом у неё ещё долго звенело в ушах. Перестрелка прекратилась. А папа всё ещё держал её руками за шею.
- Джина! - позвал он высоким срывающимся голосом. - Джина!
Это была ужасная минута. Наконец-то мама отозвалась.
- Все уже кончено?
Они поднялись. Потом послышался вой сирены и громкий шум пропеллеров полицейского вертолета над головой. Шторы осветились красно - голубыми всполохами. Папа подкрался к окну и выглянул наружу.
- Боже правый, - удивленно произнес он, — да тут целая дюжина полицейских машин.
Выяснилось, что стреляли в семью афроамериканцев, живших в двухквартирном доме напротив. Родители и трое из их детей были расстреляны. Уцелел лишь грудной младенец.
Лейн не была знакома с этой семьей. Это тоже было характерно для Лос-Анджелеса, то, что соседи не знали друг друга. Но сам факт, что расстреляли кого-то из соседей, был чудовищным.
Слишком уж это близко...
Папа припомнил, как несколько лет назад одну семью расстреляли по ошибке. Это было ужасно. Убийцы, перепутав двери, ворвались не в ту квартиру. И ...
Не успели разъехаться полицейские, как папа сказал: - Мы уезжаем отсюда.
Через две недели после этого они уже были на пути в Мюлехед-Бенд.
Они отдыхали в этом городке за месяц до кровавых событий. Сутки они прожили в отеле, а потом перебрались в плавучий дом на реке. Место им понравилось, воспоминания об этом ещё были свежи, и оно казалось подходящим убежищем от сумасшедшей, переполненной бандитами, жизни в Лос-Анджелесе.
Случалось, правда, что в этих местах с ума сводили ветры и жара. Следовало опасаться скорпионов, ядовитых пауков черная вдова и некоторых змей. Но зато почти не было шансов заполучить пулю в голову или быть похищенной бандитами.
Лос-Анджелес казался Лейн тюрьмой, из которой они благополучно выбрались. Свобода была восхитительна. Лейн свернула на гравийную стоянку у дома Бетти, посигналила. Бетти жила в двухэтажном доме по типу таунхауса, как большинство в Мюлехед-Бенд. Дом был крепко посажен на фундамент. К нему были пристроены веранда и еще одна спальня. Снаружи дом выглядел как обычный дом, хотя внутри был довольно таки практичным. Бетти тяжело спустилась с веранды, будто была не в силах нести свой вес, — весьма значительный. Она с трудом подняла голову и кивнула в знак приветствия.
Перегнувшись через пассажирское место, Лейн открыла ей дверцу. Бетти кинула портфель на заднее сиденье. Ткань ее коричневой блузки уже потемнела под мышками от пота. Бетти села, слегка накренив машину. Она так хлопнула дверцей, что Лейн вздрогнула.
- Ты только посмотри на себя, - сказала Бетти, как всегда уныло растягивая слова. — Ты же похожа на Марго Робби.
- А ты на кого похожа, на Индиану Джонса?
- Сама такая, — пробормотала Бетти.
Лейн внимательно смотрела на дорогу.
- Мы захватим Генри?
- Ну, если тебе так хочется.
- А он нас ждет?
- Наверное.
- А вы снова не подеретесь?
- Он вечно недоволен моими кулинарными наклонностями. Я сказала ему, что он тоже не подарок, и, если он считает, что сможет найти лучше, пусть попробует. Скатертью дорога.
- Вот это любовь, — заметила Лейн.
Она повернула и двинулась к дому Генри. Тот уже ждал их на улице, сидя на маленькой, крашеной белой краской скамейке у дороги, и пялился в телефон. Увидев девочек, он убрал телефон в карман джинс. Генри встал, пригладил рукой волосы и поднял вверх большой палец, будто голосовал чужой машине.
- Ну и петух, - проворчала Бетти.
- Он довольно мил, - заметила Лейн.
- Зануда.
Лейн тоже так считала. В кроссовках, старых голубых джинсах, клетчатой рубахе и темных очках он вполне мог сойти за нормального парня. Но его дипломат выдавал его с головой. Так же, как и странное жизнерадостное выражение на худощавом лице. А его голова сидела на туловище, так, что делала его похожим, по мнению Лейн, на ученую черепаху. Без сомнения, Генри был занудой, но Лейн он чем-то нравился.
- Привет болельщикам!
- Ой! - приветствовала его Лейн.
Бетти вылезла, пригнула спинку переднего сиденья и села назад. Генри залез за ней. Перегнувшись через переднее сиденье, он ухитрился захлопнуть дверцу. После этого его голова повернулась к Лейн.
- Классный прикид, леди.
- Спасибо.
- "Тело её было подобно горной тропе, - произнес он, - со множеством пещер и заманчивых уголков для пикника".
- Майк Хаммер? - спросила Лейн.
- Мак Донован. "Этот смертельный низкий прилив". — Он упал назад, или, возможно, его дернула Бетти.
- Мне ты никогда такого не говорил, - проворчала она.
Генри в ответ что-то прошептал, но Лейн не поняла из-за вакала Тейлор Свифт*. Она сделала радио потише и услышала только, как Бетти захихикала. Сделав крутой разворот, Лейн направила машину вниз.
- Итак, у тебя был грандиозный уик - энд? - спросил Генри немного погодя.
- Нормальный, - ответила Лейн. - Ничего особенного. Вчера прошлась по магазинам.
- Без сказочных часов с Джимом Денди, королем школы?
- Ему пришлось поехать за город с родителями.
- Очень плохо. И, думаю, ему даже не хватило любезности оставить тебе свои бицепсы.
- Нет, мне пришлось обходиться своими.
- Паршиво. Тебе бы следовало прокатиться с нами. Посмотрела бы парочку потрясных фильмов: "Оно" или пересмотрели бы «Дракулу Брема Стокера".
- Жаль, что не посмотрела их.
- А мне жаль, что я их посмотрела.
- Ну, ты немного от них видела, это уж точно. Между набегами на буфет и тем франтом...
- Заткнись.
- Мы решили, что ей попалась недоброкачественная сосиска, - пояснил он.
- Генри! - взвизгнула Бетти.
- С другой стороны, это мог быть плохой буррито или чизбургер.
- Лейн совсем не интересны эти твои отвратительные подробности.
- А как там твой отец? - спросил Генри, опираясь обеими руками о спинку водительского кресла. — Он начал уже снимать "Зверя"?
- Нет еще. Хотя они уже заявили свои права.
- Ужасно. Люди, я не могу дождаться, пока посмотрю его. Мне уже приходится перевязывать книгу резинкой. Я читал её раз пять - шесть. Это ж - классика.
- Ну, если бы её написал не мой отец, а кто-то другой, она мне понравилась бы гораздо больше.
- Ах, он такой невозмутимый.
- И, явно, уже чуть -чуть тронулся, - добавила Лейн.
Генри расхохотался.
Выехав на холм, Лейн свернула на Прибрежное шоссе. Многие магазины вдоль шоссе были ещё закрыты, и движение было ещё не таким плотным. В фургончике, ехавшем перед ними, сидели дети, направляющиеся в начальную школу, которая была через дорогу от Бафордской средней школы на юге города. Несколько старших детей шагали в том же направлении по обочине. Глядя на них, она вспомнила себя, в те далекие дни, когда она сама спешила в школу, полная надежд и ожиданий. Лейн вспомнила, как каждое утро её мама готовила ей завтрак, а она с нетерпением ждала момента, когда сможет выйти за порог и встретить своих друзей. Они всегда собирались у большого дуба на углу улицы, обсуждая, кто что принесёт в школу и какие приключения их ждут. Лейн улыбнулась, вспомнив свои собственные шалости в школьные годы. В тот момент её сердце наполнилось теплом — она понимала, как важно иметь такие воспоминания. Впереди её ждало множество дел, но сейчас она чувствовала себя частью чего-то большего — потока жизни, который никогда не останавливается. И это придавало ей сил. Лейн свернула на школьную стоянку, и припарковалась на свободном месте. Выбравшись из машины они дружной компанией направилась к зданию школы.
~***~
Целый час после того, как Лейн ушла в школу, Ларри пил на кухне кофе и читал дебютный роман Элизабет Костовой - "Историк"*. Затем он отложил книгу и сказал:
- Пойду - ка я поработаю, - и поднялся со своего кресла.
- Удачи тебе, - проговорила Джина, выглянув из экрана своего планшета, когда он проходил мимо.
Ларри закрыл за собой дверь кабинета и сел перед ноутом. Он уже решил сегодня не работать над "Ночным странником". Книга шла хорошо. Недели через две он покончит с ней.
Чем же тогда заняться?
"Ох, - подумал он, - в этом-то вся и загвоздка".
Обычно, когда он подходил к концу одного романа, другой уже созревал в голове. У него должна быть уже наготове куча листков с набросками сюжета и характеров героев, несколько разработанных сцен.
В этот раз дело обстояло иначе.
"Придется тебе все — таки это состряпать", — сказал он сам себе.
Когда придет время вывести слово «конец» в "Ночном путнике", он хотел бы сразу начать " первую главу" нового романа. На размышления дается две недели.
Это - масса времени. Что - нибудь да придет в голову. Лучше бы пришло. Ему осталось дописать страниц восемьдесят — девяносто. И после этого он окажется лицом к лицу с чистым листом, с пустотой, насмешливым вакуумом, от которого он вновь придет в отчаяние. Подобное с ним уже случалось. И не раз. Его в дрожь бросало при одной лишь мысли, что такое может повториться.
"Это не повторится", — уверял он сам себя.
Он, создал новый директорий: теперь в его распоряжении что-то около ста пустых гигабайтов.
"Используем — ка сегодня пару сотен байт", — решил он. Это заполнит страницу или две. Может быть. Он нажал на клавишу «Ввод», и экран засветился. Через несколько секунд он устранил ограничитель строки с правого края, который подгонял строку, оставляя неравные промежутки между словами, что так раздражало его при чтении распечаток. Он нажал ещё несколько клавиш. Получилось: "Записки к роману — понедельник, 3 октября". Надпись высветилась в верхнем левом углу экрана.
На этом он застрял.
Он тупо уставился на клавишную панель. Некоторые из клавиш были запачканы. Эти, грязные, он использовал реже всего: цифры, пропуск, кроме мест, где этих клавиш касался большой палец правой руки, а также несколько клавиш по краю панели, которые, очевидно, служили для подачи команд какого-то неизвестного назначения. Он понятия не имел о доброй половине из них. Иногда он нажимал их по ошибке. Последствия могли быть самим непредсказуемыми. Какое-то время он чистил клавишную панель, оттирая грязь ногтем.
"Кончай резину тянуть", — сказал он себе.
Он выбил из трубки пепел, оставшийся с воскресенья, набил её свежим табаком, раскурил. Спички были из отеля "Фрэнсис Дрейк" с Союзной площади. Они как-то завтракали там перед путешествием вдоль калифорнийского побережья пару лет назад. Он вспоминал этот отдых как "турне по причалам". Он положил коробок, немного пыхнул трубкой и снова уставился на экран.
"Записки к роману — понедельник, 3 октября".
Хорошо. Его пальцы легли на панель.
"Выдай что — нибудь горяченькое. Значительное и оригинальное. Попытайся написать не меньше пятисот страниц или даже больше того". Хорошо. Это немного помогло.
Он напечатал: "Как насчет книги про вампиров?" Ха — ха — ха. Забудь об этом. Вампиры до смерти надоели.
"Надо что-то необычное. Что-то вроде нового ужастика".
"Счастливо придумать такое", — сказал он себе.
А что, если продолжить старый роман?
"Можно и продолжение. "Зверь — 2" или что-то в этом роде. Его стоит продолжить, если ничего лучше не придумать".
Давай же. Что — нибудь новенькое. Или новую вариацию на старую тему.
"Никто, кроме Брэнды, не писал ничего стоящего про оборотней. Может быть, состряпать какую — нибудь свеженькую муру про оборотней? Брось это дело. Все телешоу давно прикрыли эту тему. Но не книги". Ларри сердито посмотрел на экран. "Забудь об оборотнях". "Что там еще осталось?"
Трубка наполнилась дымом. Он отвернул черенок, продул его в мусорную корзину под стулом, снова свинтил трубку, закурил. Через несколько минут был готов список: оборотни; призраки (надоело);
зомби; пришельцы; кровожадные звери; демоническая власть (дерьмо); маньяк - убийца (осточертело); проклятия; исполнение желаний ("Обезьянья лапка"); рехнувшаяся техника (царство С. Кинга); рехнувшиеся животные (также и птицы); притон (возможности).
"Как насчет книги о притоне?" - напечатал он. Он давно уже хотел написать об этом, но всегда натыкался на что - нибудь иное. В общем, он не считал призраки достаточно жуткими для него. В доме должно обитать что-то ещё. Но что?
Этот вопрос снова вернул его к списку. Он долго изучал его.
"Что - нибудь ужасное в доме, - написал он. - Но что?"
А как насчет вампира под лестницей? Верно. При одном воспоминании об этом он похолодел. Он снова был на коленях перед гробом, глядя на высохший труп. Снова ощутил этот животный страх и отвращение. Он хотел бы позабыть, что вообще видел его, а не работать над этой темой следующие месяцы. Хотя такой роман должен наверняка получиться хорошим.
"Труп блондинки под лестницей отеля, — написал он. — В груди у нее торчит кол. Нашли ее несколько человек, исследовавшие город — призрак. Просто рассказать, как все было. Весело и забавно".
Он поморщился.
"Но они не сбежали, наложив полные штаны, как мы. Может, кто-то и перетрусил. Но один мучается загадкой, — вампир это или нет? Кто-то вроде Пита, но поглупее. Ему непременно надо это выяснить. Так что он решается вытащить кол. Прямо на его глазах труп начинает оживать. Превращение отвратительного коричневого трупа (использовать сравнение Барбары с салями?) в прелестную молодую женщину. Прелестную голую девушку. Герой очарован. Он покорен. Он жаждет обладать ею. Но у неё другие намерения, и она впивается зубами ему в шею."
"Он все не выходит и не выходит. Остальные начинают беспокоиться, возвращаются в отель, посмотреть, что так могло его задержать. Под лестницей никого нет. Гроб пуст."
"Один пустяк, крошка, - вампиры не ходят днем. Пусть наша теплая компания обследует город призраков после захода солнца, а?"
"Запросто. Они возвращаются через город домой, заблудившись в пустыне, и машина ломается. Колесо спустило или вроде того".
"Ах, - подумал он, - старый трюк со старой машиной - ломающейся - в - самом - неподходящем - месте".
Хотя это может и сработать. Тут было одно большое преимущество: все было совсем не так, как вчера.
"Сделай это совсем не похожим на то, что случилось с нами, - напечатал он, - и, может, тогда ты сможешь что - нибудь состряпать".
"Что, если взять Одну Большую Ступень и положить что-нибудь другое под неё? Не мертвую девушку с колом в груди, а... а что? (Корзину с монстром? Уже было). Да что угодно. Тело инопланетянина? Тролль? Под лестницей — пропасть, он вылезает оттуда и хватает людей за ноги. Утаскивает и пожирает их. Он, он, он".
"Ребячество".
"А что плохого в том, как это случилось на самом деле?"
"Чушь. Ужасы должны быть забавными".
"Но здесь целый сюжет. Кто она? Кто вбил кол ей в грудь? Был ли замок (совсем новый) повешен на двери отеля тем же, кто спрятал её тело под лестницу? И, самое интересное, что случится, если вытащить кол?"
"Останется там. Покойником".
"А что, если жизнь вернется в неё? Её высохшая кожа станет гладкой и молодой. Её плоские груди превратятся в роскошный бюст. Впалые щеки округлятся. Она станет красивее всех, кого только можно представить. Она заставляет кровь закипать в жилах. (И заставляет кровь вытекать из жил)".
"После всего этого она не впивается тебе в шею".
"Это потому, что она благодарна тебе за возвращение к жизни. Для тебя она готова на всё. Ты - её повелитель, и она исполняет твою волю. В итоге - это восхитительное существо -твоя рабыня".
"Большие возможности"...
~***~
Кроме понедельника, отданного мучительным попыткам создать новый сюжет, Ларри всю неделю посвятил работе над "Ночным путником". Эта работа шла прекрасно.
А что дальше?
Он не чувствовал, что его переполняют новые идеи. Так что гораздо проще продолжать разрабатывать знакомую жилу "Ночного путника". Он знал, чем окончит эту книгу, и ему доставляло наслаждение подводить сюжет к этой развязке.
Сегодня была пятница.
Он не мог больше тянуть с этой проблемой.
"Подумай, тебе же сразу станет легче, - говорил он себе. - Как только ты напишешь развернутый план новой книги. Подробный план, но без той отвратительной твари под лестницей с колом в сердце".
Он нашел файл с записью, сделанной в понедельник, и вывел её на экран: "Записки к роману - понедельник, 3 октября". Пока Ларри чистил трубку и набивал её свежим табаком, он читал бегущие вверх строчки. На три страницы стоящего материала. И ничего больше. Много всякой чепухи по поводу этого вампира.
"В итоге, - прочитал он, - это восхитительное создание становится твоей рабыней".
"Большие возможности".
Как же. Может, сегодня пойдет лучше.
Ларри раскурил трубку. Ниже слов "Большие возможности» он напечатал: «Записки - пятница, 7 октября".
"Как насчет племени пустынных мусорщиков? - написал он, припоминая идею, вертевшуюся у него в голове, когда они подъезжали к Полынной Степи. - Они подстраивают аварии на дорогах и нападают на несчастных путников".
"Слишком уж похоже на „У холмов есть глаза". Кроме того, я уже писал нечто подобное в „Деревянном дикаре"."
Ларри уставился на экран. Лучше бы он не вспоминал "Деревянного дикаря". Этот проклятый роман, второй по счету, едва не стоил ему карьеры. Главной причиной того, что почти всё издание осталось на полках, была эта несчастная ядовито - зеленая размалеванная обложка.
"Не думай об этом, - велел он себе. - Давай, выдавай новые идеи".💡
"Как насчет парня, который находит остатки старого разбитого патефона — автомата? Он реставрирует его и..."
И что?
"Там нет пластинок. Он ставит свою собственную. Но патефон не хочет играть новые песни. Он будет играть лишь добрые старые вещи, к которым привык. Мысленно возвратиться назад, в те времена, когда он ещё не был разбит... Эй, может, он хочет отомстить вандалам, которые сделали из него мишень".
"Здорово. Свихнувшийся музыкальный ящик. А что он делает, слоняется по округе и бьет людей током?"
"Может оказаться чем-то вроде машины времени. Парень приводит её в действие, и машина переносит его в прошлое. Так что он оказывается выброшенным где-то у лавочки Холмана - или как-то переносится назад - в середину шестидесятых".
"Может быть".
"Может, патефон хочет, чтобы он расправился с подонками, которые изрешетили его. Банда мотоциклистов или вроде того. Настоящее стадо отморозков".
"Бедолага не знает, что его там ждет. И он очень расстроен. Это пояс Временных Сумерек. Одну минутку, у него есть жена и дети, есть прекрасный дом, хорошая работа. И вдруг, на тебе, он оказывается в столовой умирающего города на двадцать пять лет в прошлом. Черт с ним, с городом. Все, что он хочет, — это попасть назад к себе, домой".
"Пока не влюбляется в красивую молоденькую официантку. Вот тут-то все это начинает ему нравиться".
"Неприятности возникают, когда банда головорезов на мотоциклах врывается в городок".
"А, может, патефон перенес парня в прошлое, чтобы тот спас официантку? Тонко. Патефон ЛЮБИТ её. Иногда, по вечерам, после закрытия столовой, она ставит свои любимые пластинки и танцует в темноте".
"По ходу дела, в первый раз, мотоциклисты насилуют и убивают её. Патефон перенес туда нашего героя, чтобы изменить ход событий - спасти её".
"Что он, конечно, и делает".
"Его миссия окончена, патефон возвращает парня назад, домой. Но тот скучает по красивой официантке. (Хорошо, у него нет красавицы — жены и детей. Он разведен или что-то вроде того). Он ищет девушку и находит её".
"Это - его мать. А он - свой собственный отец. Она забеременела во время их недолгого знакомства в 1995 году, и он оказался тем малышом, который родился». Ему должно быть около тридцати лет. А ей - двадцать пять, когда они встретились в столовой".
"Ей пришлось по какой-то причине оставить малыша (нашего героя). Его усыновили, но он всегда пытался выяснить, кто его родители".
"Если это его мать, то можно оставить ему жену и детей".
"Ещё лучше, если он находит свою официантку в настоящем, и они становятся в итоге любовниками. А как же быть с их возрастом? Пусть ему сейчас тридцать. Как же может девушка быть примерно одного с ним возраста, когда он находит её в настоящем?"
"Если ей сейчас тридцать, значит, ей должно было быть всего лишь пять лет, когда он спас её от бандитов".
"А что, если официантка, в которую он влюбляется, была её мать? И поэтому её дочь сейчас ровесница парня в настоящем. И она-точная копия своей матери, девушки, которую он любил".
"Недурно. Может сработать".
Трубка Ларри погасла. Он мог с чистой совестью сказать, что в ней не осталось ничего, кроме пепла. Он положил трубку в футляр и вернулся к экрану.
"Наш главный герой воскресил патефон - автомат. Сначала патефон кажется злодеем, но всё оборачивается к лучшему. Патефон становится свахой. Парень влюбляется в официантку, у которой к тому времени уже была маленькая девочка. Множество слез и волнений и всякой чепухи вроде бандитов (сделать их полными дегенератами, монстрами). Столкнувшись с ними (он пугается, но преодолевает страх и доказывает самому себе, что он — мужчина), он кончает тем, что спасает малышку, которая потом становится его настоящей любовью».
"Почему бы и нет?"
Ларри с улыбкой подмигнул экрану.
"Порядок! Вот и сюжет. Еще пара дней на разработку сюжета..."
Следующие два дня. Он чертыхнулся. Уик-энд был коротким. Как только Лейн вернется из школы, они поедут в Лос-Анджелес, повидать родителей Джины. Всю жизнь мечтал это сделать. Особенно сейчас, когда у него в голове созрела новая идея.
Однако отвертеться не удастся. Придется отложить эту идею до понедельника. Это даст ему пищу для размышлений во время езды. Он, вероятно, сможет разработать несколько ключевых сцен, сможет продумать некоторые остроумные повороты сюжета. Но он слишком хорошо знал, что дневные грезы на тему романа, когда ты сидишь за рулем, дают слишком мало, по сравнению с работой за компьютером. Процесс воспроизведения мыслей на экране позволял сконцентрироваться на них, что было невозможно при отвлеченном рассуждении. Дневные грезы текли медленно и извилисто. А предложения были конкретными, следующими друг за другом.
А в этот уик-энд такого не произойдет. Этот уик-энд пойдет псу под хвост.
"Хорошо, - пытался он себя утешить, - родители Джины-хорошие люди. И у них действительно юбилей. Скорее всего, я прекрасно проведу время, даже если бы я лучше..."
Он услышал звонок в дверь. Джина откроет сама.
Интересно, вернуться ли ему опять к "Ночному путнику", или же весь день работать над сюжетом о музыкальном ящике (патефоне). Назовем роман "Ящик", вдруг осенило его. И тут он улыбнулся.
Он напечатал: "Ящик. Потрясающее название. Тут есть ореол таинственности. И это слово относится не только к музыкальному ящику, который посылает героя в прошлое, но и к ловушке, к „ящику", в котором он оказывается. Он заперт в ловушку обстоятельствами. Явного пути назад нет. Это слово относится и к сексу. Пусть один из бандитов обратится к главной героине, как к ящику. "Рыжий ящик". И, может быть, главный герой — бывший боксер (убил на ринге противника и завязал с драками "в ящике"?) Нет, это не годится. Слишком избито. Но, может, есть еще какие-нибудь "ящики". Бог с ними".
Он услышал приближающиеся шаги Джины. Она может через плечо прочитать запись, так что он нажал кнопку «вверх» и подождал, пока весь текст не передвинется за верхнюю границу экрана. Джина постучала и открыла дверь. В руках она держала пакет, прибывший с вечерней почтой, который выглядел уж слишком увесисто для пакета с рукописью.
— Это принесли тебе. Из издательства Чендлер.
Издательство Ларри.
Джина следила, как он распечатывает пакет. Внутри была толстая рукопись, перевязанная резинкой. И записка от редактора:
"Ларри. Это — копия с редакторскими правками рукописи "Сумасшедшего дома". Изменения незначительные, так что, я надеюсь, ты будешь доволен. Мы бы хотели, чтобы ты внес любые поправки, какие сочтешь нужным, и вернул рукопись не позднее 13 октября, если это возможно. Всего наилучшего. Сюзанна."
Ларри скривился.
- Что там? - спросила Джина.
- Это "Сумасшедший дом". Отредактированная копия. Мне надо отослать её до 13 октября. - Он посмотрел на календарь. - Боже, да это же в следующую среду.
- Немного же тебе дали времени.
- Уж это точно, - проворчал Ларри. - Они держали его почти полтора года, а мне предоставили... шесть дней.
- Что ж, развлекайся, - сказала Джина. Она вышла из комнаты, плотно прикрыв дверь, чтобы табачный дым не шел по всему дому.
Ларри отодвинул стул от стола, сел нога на ногу, водрузил рукопись на колено и развязал её. Он бросил записку Сюзанны и титульный лист на заваленный бумагами поднос около стула. И тут у него вырвался стон. Для "незначительных" изменений на первом листе было что-то слишком много. Посредине страницы у него был такой абзац:
"Она толкнула дверь. Заперто. Боже, нет! Она обернулась и с трудом подавила стон. Он уже слез со стола для вскрытий, направляясь к ней, его голова качалась и поворачивалась на сломанной шее. В руке у него был скальпель".
Ларри стал расшифровывать исправления. Одни слова были зачеркнуты, другие-добавлены. Абзац был исчиркан вдоль и поперек. Наконец, он разобрал следующее:
"Толкнув дверь, она увидела, что та заперта. Нет! Оглянувшись, она в отчаянии взвизгнула, так как увидела, что труп направляется к ней со скальпелем в руке. Его голова болталась на сломанной шее из стороны в сторону".
- Иисус Христос с клюкой, - простонал Ларри.
Он нашел Джину в спальне, она вынимала одежду из комода и раскладывала её по чемоданам. Оба чемодана лежали открытыми на кровати.
Он присел на край постели.
- У нас проблема.
- Рукопись?
- Я только что просмотрел её всю. Роман совершенно испорчен.
- Только не это.
- Да.
"Сумасшедший дом" был его двенадцатым романом, и третьим, который разгромил редактор.
- Он что, так плох?
- Нет, вещь стоящая.
- Тогда почему они так сделали?
- О Боги, не знаю. Думаю, мне просто повезло. На этот раз они ухитрились послать мою книгу на редакцию идиотке, возомнившей себя писательницей.
- Или идиоту, - возразила Джина, встав на защиту своего пола.
- Или это вообще "оно".
- А ты не можешь просто написать Сюзанне или позвонить и объяснить ситуацию? Может, они смогут послать чистую копию кому-нибудь ещё.
Ларри покачал головой.
- Не думаю, что Сюзанне это понравится. Она просто устроит всем разгон за то, что послали мой роман неграмотной скотине. Кроме того, они уже оплатили эту работу. А сейчас они, наверное, в большой запарке, иначе не дали бы мне всего шесть дней.
- Может, тебе следует позвонить Сюзанне.
- Меньше всего мне хотелось бы заиметь репутацию скандалиста.
- Ты что, собираешься все так оставить?
- Я собираюсь сидеть на заднице с резинкой в одной руке и копией британского издания в другой. Если в Лондоне не стали исправлять мой роман, значит, и исправлять нечего. - Он опустил голову и вздохнул.
Джина подошла к нему. Она погладила его плечи.
- Мне очень жаль, дорогой.
- Повезло, как утопленнику. Эта вещь... её надо отослать в среду, чтобы она ушла на другой день. Если я поеду к твоим предкам, то мне останется всего три дня, чтобы пройтись по всей этой проклятой книге и попытаться... спасти её.
- Можно взять её с собой.
- Во всех отношениях это будет неудобно. Может быть, вы с Лейн поедете без меня, - как только он произнес эти слова, то понял, что не хочет оставаться дома. Но и ехать он никак не мог.
- Если я проведу весь уик -энд над рукописью, то к вашему возвращению, возможно, почувствую себя человеком.
- Я полагаю, мы можем договориться по телефону, - сказала Джина, гладя его по голове. - Поедем на той неделе, а не сейчас.
- Нет, не надо. Это их юбилей. Кроме того, вы собрались поехать. Не стоит всем вам страдать из - за одного кретина.
- Ну, если ты в этом уверен, - пробормотала Джина.
- Не вижу ничего другого.
Ларри прошел назад в кабинет. В горле у него стоял комок.
"Ты же не хотел ехать вначале", — напомнил он самому себе.
Но это было до того, как он узнал, что ему придется корпеть над "Сумасшедшим домом".
Он посмотрел на экран.
"Может, есть какие — нибудь еще "ящики". Бог с ними".
Правильно. Конечно. Может, на той неделе и отыщутся. Больше ему не работать над деталями "Ящика". Не корпеть над окончанием "Ночного путника".
Следующие дни принадлежат "Сумасшедшему дому", книге, которую он окончил восемнадцать месяцев назад. Книге, уже изданной в Англии, — и все, что там заменили, так это слово «лобовое стекло» на "ветровое стекло" и уточнили название цветов.
- Так кто же это сказал, что жизнь прекрасна? - произнес он и выключил компьютер.
~***~
Лейн сложила книги на полку шкафчика, достала пакет с завтраком и захлопнула железную дверцу. Пока она набирала шифр, чья-то рука обвилась вокруг ее талии, и чей-то рот приник к ее шее. Она съежилась, по телу побежали мурашки.
- Прекрати, - сказала она, вывернувшись.
- Не мог удержаться, - оправдался Джим.
Лейн осмотрелась из-за его спины. В коридоре было полно народу. Подростки слонялись вокруг, переговариваясь и смеясь. Те же, кто был один, похоже, страшно спешили по своим делам. Учителя стояли у дверей классов и следили за порядком. Казалось, на Лейн и Джима никто не обратил внимания.
- Ты скучала без меня? - спросил Джим.
- Обошлась.
- Ох - ох. Мы обиделись?
- Не люблю я, когда меня лапают на публике. Сколько можно повторять?
- Ох, до чего ж мы очаровательны. Мы посетили барахолку?
Лейн вспыхнула:
- Прекрасно, - проворчала она. - Кто-то умер и ты стал королем недорослей?
Он улыбнулся, но глаза его были серьезны.
- Я просто пошутил. Шуток не понимаешь?
- Очевидно, таких — нет.
Улыбка исчезла.
- Ну и не надо.
- Прекрасно. Прощай.
Чертыхнувшись, он проворчал что-то, что Лейн не расслышала, повернулся и смешался с толпой в коридоре. Пройдя шагов двадцать, он оглянулся, будто ожидая, что Лейн поспешит за ним. Она ответила сердитым взглядом. Он самодовольно ухмыльнулся, как бы говоря:
- Тебе же хуже, дура, - и последовал дальше по коридору.
"Ничтожество, — подумала она. — На барахолке. Надо же такое ляпнуть".
Она прислонилась спиной к шкафу и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она раскраснелась от досады и гнева. Сердце её сильно билось в груди. Колени дрожали.
"Да кому он нужен", - твердила она себе.
"Все - таки, я здорово нагрубила ему, - думала она, шагая по коридору. - И ничего такого ужасного он не сделал. Просто поцеловал меня в шею. Не такое уж преступление. Но ему не стоило делать это на глазах у всех. Он же знает, как я к этому отношусь.
Даже если ему и досталось от меня, у него не было причин делать такое грубое замечание".
Она же действительно скучала без него. Она ждала весь уик -энд, чтобы снова с ним увидеться. Она вдруг почувствовала себя обманутой и несчастной. И новый наряд только усугублял всё дело. Как если бы ты нарядилась на вечеринку, а тебя оставили дома. И зачем ему это надо было?
Иногда он ведет себя, как мальчишка. Каждый раз, когда он такое выкидывал, Лейн понимала, что он ещё ребенок. Хотя потом он быстро извинялся и мог быть таким ласковым, что ей трудно было сердиться на него. Она надеялась, что так будет и на этот раз.
"Когда -нибудь, - думала она, - он зайдет слишком далеко, и это будет конец. А, может быть, это уже конец?"
При одной мысли о разрыве с Джимом она почувствовала опустошение и одиночество. Это был её единственный настоящий друг с тех самых пор, как она перешла учиться в Бафордскую среднюю школу. У них было столько общего. Правда, он иногда дурачился, но никто не делал это лучше него.
"Какая же ты дура, что оттолкнула его".
В один миг вся школа узнает, что они порвали. Когда это случится, её начнут травить. Ей придется или стать отшельником, или рискнуть сойтись с другими деятельными новичками, а некоторые из них наверняка окажутся ничтожествами.
"По крайней мере, ты знала, что с Джимом можно договориться".
"Настоящая любовь, - думала она. - Я должна вылезти из этого порочного круга. Нельзя же вечно общаться с парнем лишь потому, что считаешь его нормальным и боишься, что другие будут ещё хуже. Если и в этот раз он подойдет мириться, мне следует сказать, чтобы он отвалил. На барахолке. Во-первых, не была. Во-вторых, обойдусь как-нибудь и без него".
В столовой она увидела Джима за одним из длинных столов в окружении своих дружков. Бетти с Генри сидели за другим столом, сидели не рядом, а через несколько стульев. По другую сторону стола разместилась шумная стайка девочек
Купив в окошке «Напитки» бутылку пепси, Лейн присоединилась к Бетти и Генри.
- Не возражаете? - спросила она.
- Я - нет. Только не пей через соломинку носом.
- Да что ты. А как же мне тогда это пить?
- Успокойся, — сказала Бетти
Лейн отодвинула металлический складной стул и села рядом с Генри.
- И как же это получается, что ты обедаешь не вместе с Джимом Денди? - спросил он. - Твой вкус, наконец-то, восстает против его присутствия?
- Что-то вроде того. У нас возникла маленькая проблема.
Бетти, поднесшая было бутерброд ко рту, охнула и опустила его. - Ты в своем уме?
Лейн вдруг ощутила комок в горле. Она не смогла произнести ни звука и лишь покачала головой.
- Мешок с дерьмом, - проворчала Бетти.
- Набить ему морду? - предложил Генри.
- Тебе придется звать на помощь бейсбольную команду, — сказала Бетти.
- Очень смешно.
- Не знаю, почему ты с ним порвала, - сказала Бетти. Она покачала головой так, что щеки её затряслись. - Боже правый, девочка моя, ты же прекрасно знаешь, что можешь окрутить любого парня в школе. Разве что кроме Генри, конечно. Я просто убью его, если он станет за тобой волочиться.
- Вы, леди, могли бы прекрасно поделить меня, — предложил Генри.
- Однако, это так и есть. Серьезно. Вы с Джимом всё время ссоритесь то по одному, то по другому поводу. Зачем терпеть это?
- Понятия не имею.
- Потому что он - такой находчивый, - сказал Генри.
- Не пори чушь. Это дело серьезное.
- Может, я порву с ним, - сказала Лейн. - У нас всё, чем дальше, тем хуже.
С улыбкой Генри потянулся и обнял Лейн за талию.
- Субботний вечер. Ты и я. У нас получится прекрасный дуэт. Лейн заметила тревогу, промелькнувшую в глазах Бетти. Потом девушка прищурилась и произнесла:
- Готовься предстать перед создателем, Генриетта.
- Извини, — сказала Лейн Генри, - но я отвечаю за твою сохранность. Я не могу взять себе в карму этот грех.
- Я умру счастливым.
Бетти покраснела. Она сжала губы.
- Довольно, Генри, - осадила парня Лейн.
Генри попытался сохранить на лице глупую ухмылку, но она растаяла. Он убрал руку.
- Я пошутил, - извинился он.
Просто пошутил. Эти же слова сказал утром Джим. Что это было? Типичное извинение, если парень понял, что свалял дурака? Лейн достала из пакета бутерброд, завернутый в целлофан. Она увидела, что между ломтями хлеба положен салат с яйцом.
- Просто я пытался заставить тебя поревновать, малышка, - объяснил Генри Бетти.
- У тебя рядом с Лейн столько же шансов не растаять, сколько у кубика льда в кастрюле на огне.
На глаза Лейн вдруг навернулись слезы. Она бросила бутерброд на стол.
- Простите! - всхлипнула она. - Черт с этим! Не говорите так! Вы же-мои друзья.
Они оба уставились на неё.
- Не сердись. Ладно?
- Ну же, — сказал Генри.
- Все хорошо, - пробормотала Бетти. - Полный порядок.
Лейн покачала головой.
- Я знаю одну вещь, которая поднимет тебе настроение.
- Какую? - спросила Лейн.
- Позволь мне съесть этот бутерброд за твое здоровье.
Лейн прыснула от смеха.
- Ни за что.
- Отбери его, Генри, и я всё прощу тебе.
Генри потянулся было за бутербродом. Лейн прижала его ладонь к столу.
- Только попробуй, - предупредила она, - я тебе нос на сторону сверну.
- Этот дурачок и глаза не пожалеет.
Лейн отпустила Джима. Развернув бутерброд, она разломила его и протянула половину Бетти. Девушка покосилась на него, но покачала головой.
- Бери, давай, — сказала ей Лейн. - Что-то у меня сегодня нет аппетита.
- Ну, если ты так настаиваешь, - Бетти взяла бутерброд.
Они ели и болтали, и всё, казалось, пришло в норму. Но Лейн почувствовала, что дружба дала трещину. Бетти прекрасно поняла из дурачества Генри, что тот бросит её в мгновение ока, если появится шанс быть с Лейн.
"Порви только с Джимом, и раньше или позже, но Генри обязательно станет ухаживать за тобой. И ты лишишься двух самых лучших друзей".
Её мысли прервал звонок на урок, после которого все поспешили в класс. Лейн не хотела об думать, но тревожные мысли сами собой лезли ей в голову. А тут ещё эта жара. До конца урока оставалось тридцать минут. Несмотря на кондиционер, Лейн обливалась потом. Её тенниска под мышками совсем намокла. Между грудей текли холодные ручейки. Трусики прилипли к телу. За одну минуту до конца урока она сложила книги в стопку, готовая рвануться к двери. Прозвенел звонок. Она схватила книги в охапку и выскочила из — за парты.
Учитель посмотрел на нее.
- Мисс Данбер. Я хотел бы поговорить с вами.
"Нет!"
- Да, сэр, - сказала она.
Она упала на место и плюхнула книги на стол.
Зачем он так её подводит? Неужели его задело то, что она так спешит?
"Я обречена слушать очередные нотации", — подумала она.
Мистер Крамер встал из-за стола и сложил вещи в дипломат. Ребята выходили из класса. В классной комнате было две двери. Мистер Крамер обошел вокруг стола и присел на край, глядя на Лейн. В руке он держал несколько отпечатанных листков.
"Он хочет обсудить со мной одно из моих сочинений?"
Но Лейн видела, что это не её текст. Похоже, это была меловая бумага. Листы всегда остаются твердыми, а чернила расплываются, если потереть их. Она писала на такой бумаге, пока отец не велел ей "выбросить это барахло и пользоваться чем — нибудь более стоящим". Он продолжал твердить, что лишь дилетанты развлекаются с меловой бумагой, редакторы же её терпеть не могут.
- Это не мое, - сказала она.
Мистер Крамер улыбнулся.
- В этом я не сомневаюсь. У меня в руках доклад по книге, который я нахожу очень интересным. Он написан Генри Пьедмонтом. Он что, твой приятель?
- Да.
Она знала, что Генри учится у Крамера во второй группе.
- Он - хороший ученик, но у него странные литературные пристрастия. Он, кажется, любит смаковать ужасы.
- Да, я это заметила.
Крамер расправил страницы.
- Кажется, этот доклад написан по книге "Ночной наблюдатель" Лоуренса Данбера. - Он покачал головой и улыбнулся.
"Так вот в чем дело, - подумала она. - По крайней мере - это не моя проблема. Моя проблема - как бы поскорее свалить от сюда".
- Это - мой отец, - призналась она, чувствуя одновременно гордость и смущение.
- Генри упоминает об этом в докладе.
"Спасибо, Генри".
- В нашем Мюлехед-Бенде живет не слишком много настоящих писателей. Практически, я знаком лишь с твоим отцом. Как ты полагаешь, он мог бы прийти сюда как-нибудь и поговорить с классом?
- Мог бы. Вроде, он занят, но...
- Я знаю, он очень занят, конечно. Мы не хотели бы давить на него, но я думаю, классу было бы очень полезно послушать его рассказ. Правда, я не читал ни одной из его книг. Они не совсем в моем вкусе.
- Так многие считают, - сказала Лейн.
- Тем не менее, я встречал его книги в продаже. И я видел их также у многих учеников.
- Родители плохо следят за ними.
Крамер мягко рассмеялся.
"Он, может быть, и учитель, — подумала Лейн, - но он, безусловно, славный парень".
- Я понимаю, что эти романы жутковатые.
- Вас неверно информировали. Они - страшно жуткие. Мне строжайше запретили читать их до тридцати пяти лет.
- И тем не менее, ручаюсь, ты не послушалась, не так ли?
Лейн улыбнулась.
- Я прочитала их все.
- Полагаю, под одеялом.
- Случалось и такое.
- Ну, я был бы тебе очень признателен, если бы ты поговорила с ним. Я думаю, ребятам будет полезно послушать его. Может, он захочет рассказать им, как стал писателем, почему начал писать «страшно ужасные» вещи, и тому подобное.
- Я поговорю с ним.
- Прекрасно. Ну, не буду тебя больше задерживать. Обязательно сообщи мне о результатах, ладно?
- Конечно. - Она собрала книги. Вылезая из-за парты, она заметила, как он посмотрел на её ноги и сразу отвернулся.
"Ну хоть кто-то оценил мой наряд, - подумала она. - Как плохо, что он учитель.
- До завтра, - сказала она на ходу.
- Счастливого вечера, Лейн.
Она вышла в коридор. Прислонившись к шкафу напротив стоял Джим. Он помахал ей рукой.
- Я не буду осуждать тебя, если ты велишь мне проваливать, — сказал он, подходя к ней. — Не знаю, что это на меня утром нашло. Мне, правда, очень жаль.
- Так и должно быть.
- Можешь намылить мне шею, если хочешь.
- Это идея. - Она взяла его за руку. - В другой раз я так и сделаю.
- Так я прощен?
- Думаю, что да. На этот раз.
Они вместе пошли по коридору.
"Не стоит рвать с ним, - думала она. - Похоже, я к этому еще не готова, во всяком случае, не сейчас".
И хотя она была немного разочарована в себе, ей стало гораздо легче.
- Я боялся, что на этот раз перестарался, - сказал Джим. - Весь день я думал об этом, я так скучал по тебе. Я действительно люблю тебя, Лейн. Я не знаю, что бы я сделал, если бы ты... ну, не знаю. Мы ведь помирились, так?
- Да, помирились.
Он сжал её руку, они проследовали к стоянке, обсуждая планы на вечер и разговаривая о всяких пустяках, что сидят в умах подростков. По крайней мере сейчас, Лейн ощущала, как то напряжение, что она испытала этим утром, сейчас уходит.
~***
Ларри стоял на обочине дороги и махал уезжавшим Джине и Лейн, пока машина не отъехала далеко от дома. Оставшись дома один, он чувствовал себя неуютно. Он знал, что будет скучать без них. Черт возьми, да он уже скучал.
С другой стороны, ему была по душе перспектива остаться одному на уик - энд. Он мог делать все, что заблагорассудится, и ни перед кем не отчитываться. Свобода. Он чувствовал себя мальчишкой, оставшимся дома без родителей и без няни. Машина скрылась за углом. Ларри повернул к дому и помахал рукой Барбаре, спускавшейся с крыльца соседнего дома. В руках у неё была хозяйственная сумка.
"Наверно, — подумал Ларри, — она пошла по хозяйству".
- Выходит, они уехали без тебя.
- Выходит.
- Джина говорила мне об этой рукописи. - Барбара остановилась около своей машины. - Это слово звучит для меня, как что-то древнее.
- По крайней мере, - это подходящий повод остаться дома, - с улыбкой сказал Ларри.
- Если ты не слишком занят, приходи к нам обедать, хорошо? Мы зажарим несколько отличных стейков.
- Звучит заманчиво.
- Прекрасно. Тогда подлетай к пяти, ладно?
- Подлечу.
Барбара села в машину, а Ларри отправился домой.
"Кажется, все складывается не так уж плохо", - подумал он.
В кабинете Ларри посмотрел на изуродованную рукопись, и понял, что не в силах бороться с ней. Он уже провозился с сотней страниц, стирая уродливые исправления ластиком, так чтобы первоначальный текст стал виден снова. Для одного дня достаточно. Он пристроился в гостиной с пивом и романом Элизабет Костовой, который начал читать сегодня утром. Хотя глаза его и бегали по строчкам, суть написанного ускользала от него. Он все время думал, что скажут родные Джины по поводу его отсутствия, гадал, что надеть в гости к Питу и Барбаре, предвкушал заранее удовольствие от работы над сюжетом "Ящика".
Затем он поразмышлял о патефоне в канаве.
"Интересно, а сколько он весит? Смогут ли двое мужчин поднять его? В будущем романе его до фургона тащат двое. Возможно ли это? Справится ли с этим женщина? Мой герой не женат. Хотя он может поехать покататься с подружкой".
Все ещё размышляя на эту тему, Ларри отложил книгу в сторону. Он допил пиво, прошел в спальню и разделся. Одна из девушек может упасть, карабкаясь по склону оврага с патефоном - автоматом. Хорошо. Это будет предвещать, что музыкальный ящик принесет беду. В ванной он отвернул кран и встал под душ. Она падает под откос, размышлял Ларри, намыливаясь. При этом она вся обдирается, почти как Барбара в отеле. Ларри припомнил, на что была похожа Барбара, стоя в дверях отеля после падения. Как были исцарапаны её ноги и живот. Как развевалась по ветру её блузка. От таких воспоминаний в животе приятно потеплело. Потом его вдруг бросило в дрожь при одном воспоминании о том, как он стоял на коленях под лестницей, рассматривая сморщенный труп. Господи, лучше бы мне никогда его не видеть! Казалось, это воспоминание преследовало его. Затаившись. Вроде какого-то привидения, спрятавшегося в укромном уголке его памяти. И иногда вылезающего из укрытия, чтобы напомнить о себе. Это так чертовски неприятно, так отвратительно. Но в этом есть что-то притягательное.Пока Ларри мыл голову, в ней бродили все те же вопросы. Кто она? Кто вогнал ей кол в сердце? Была ли она действительно вампиром? И что случится, если кол вытащить?
Ответов у него не было. Как всегда в таких случаях, он сказал себе, что и не хочет этого знать. Единственное, что он хочет, так это забыть об этом вовсе. А это похоже, никогда не случится.
"Может, нам стоит рассказать об этом", - подумал Ларри. Он сам всё время был против этого. Однако он понял, что это было бы гораздо лучше. Обращение в полицию избавило бы их от ответственности. Они передали бы эту эстафетную палочку в другие руки.
"Мы свое дело сделали. Теперь ваша очередь".
Ларри понимал, что отчасти проблема заключалась в том, что лишь они одни знали об этом.
"О том, что она там лежит, знаем только мы. Но мы ничего не предприняли. Так что проклятый труп стал больше, чем просто жуткое воспоминание. Это - незавершенное дело. Справедливо говорят, ничто так не беспокоит, как незавершенные дела. Может быть, - думал Ларри, - нам стоит заняться этим делом. Что-то предпринять, чтобы потом, успокоившись, выбросить всё из головы".
- Давай поедем туда и вытащим его, - предложил Пит.
Эта мысль обескуражила Ларри.
- Шутишь, - пробормотал он.
- У тебя совсем крыша поехала, - отозвалась Барбара.
- Да ведь, если он собирается писать книгу об этом патефоне - автомате, то просто необходимо вытащить его. Или ещё лучше, я обязан привезти его сюда. Ларри сможет следить, как я его восстанавливаю, и потом в деталях всё описать. Понимаешь? Ничто лучше личного опыта не придает книге столько...
- Достоверности, - подсказал Ларри.
- Вот именно.
- Не уверен, - возразил Ларри.
Он отхлебнул виски с тоником и покачал головой. Лучше бы он не упоминал про "Ящик". Обычно он ни с кем не обсуждал свои планы. Но Пит с Барбарой принимали в этом участие. Это они откопали патефон - автомат. Идею подал Пит, так хотевший забрать ящик и восстановить его. С этого всё и началось.
Все равно, лучше бы помолчать об этом.
"Меньше всего на свете мне хочется ехать назад в Полынную Степь".
Пит поднялся из шезлонга и проверил жаровню. Пламя почти погасло, но Ларри со своего места видел, что брикеты торфа еще горели. От гриля поднимались горячие воздушные волны.
- Будет готово минут через десять - пятнадцать, - объявил Пит. Он повернулся к Барбаре и выгнул черную бровь. - Тебе не надо ли сходить в дом?
- Стараешься отделаться от меня?
- Просто напоминаю. Неплохо бы к стейку подать что-нибудь на закуску.
- Это нужно ещё приготовить - сказала Барбара. - Принесу, когда вы дожарите мясо.
"Хорошо", — подумал Ларри. Ему не хотелось, чтобы Барбара уходила. Не только потому, что она являлась главным заслоном против безумной идеи Пита притащить сюда патефон, просто на неё приятно было смотреть. Барбара сидела на диване, вытянув голые ноги. Её длинные стройные ноги были прекрасны, несмотря на царапины. На ней были очень короткие красные шорты и простая белая футболка. Футболка свободно висела на плоском животе и плотно облегала грудь. Ткань была настолько тонкой, что просвечивала розоватая кожа, темные корки царапин на животе и белый бюстгальтер. Ларри любовался тем, как двигались её мышцы, когда Барбара выпрямлялась, чтобы отпить коктейль и снова откидывалась назад, ставя стакан на влажный круг, отпечатавшийся у неё на ноге.
- Ты ведь не собираешься ехать туда назад, не так ли? - спросила она у Ларри.
- Ни за что.
- Боюсь, он слишком тяжел, нам двоим его не вытащить, - пояснил Ларри Питу.
- Барбара поедет с нами и поможет нам, не правда ли, дорогая?
- Ни за что на свете.
- Она просто боится вампира.
- Ты и сам это знаешь, ты же не сраный "Блейд"*. Кроме того, этому куску утиля совсем не место в нашем гараже.
- Это же надо для книги Ларри. Он сможет прийти, когда захочет, и рассмотреть всё в деталях. - И, глядя на Ларри, Пит добавил: - И мы сможем всё заснять. Знаешь? Фото настоящего музыкального ящика, такого, какой он сейчас. На обложке он будет смотреться - что надо.
- Это будет очень здорово, - прибавил он.
- Боже, только не поощряй его.
Ларри улыбнулся Барбаре.
- Я вовсе не собираюсь возвращаться туда.
- Ты что, тоже боишься вампира, да? - спросил Пит. - Эй, да она не тронет тебя. По крайней мере, пока у неё из сердца торчит кол.
- Я не беспокоюсь ни о каких вампирах, — ответил ему Ларри. - Я не думаю, что она - вампир. Меня просто тошнит при виде трупа.
- Ну, из тебя-то уж получится нетошнотворный трупик.
- Парень, да я боюсь собственной тени. Потому у меня и получаются такие славные ужастики. И, уверяю тебя, что Полынная Степь приводит меня в ужас куда сильнее, чем тень. Моя тень по сравнению с ней - ничто.
Барбара рассмеялась над этими сентенциями.
- Даже если бы под лестницей отеля и не было бы никакого трупа, я бы всё равно постарался держаться подальше от этого города. Сам факт, что он брошен, уже пугает меня. Есть что-то невообразимо жуткое в тех местах, где должны быть люди, а их там нет. Заброшенный город, здание офиса ночью...
- Ты знаешь, это правда, - согласилась с ним Барбара. - Это как в отеле ночью, когда все спят.
- Или в школе, - добавил Ларри. - Или в церкви.
- Да. - У Барбары расширились глаза. - В церкви действительно жутко, когда там никого нет. В школе я пела в хоре. Мы собирались по средам, к восьми вечера. - Она подалась вперед и стала смотреть прямо на Ларри. — Однажды вечером... Боже, у меня мурашки по коже при одном лишь воспоминании. - Она крепко обхватила себя руками. - Однажды вечером репетицию отменили, а я об этом не знала. По - моему, мы ездили за город. Во всяком случае, руководитель хора заболел, и все об этом знали, кроме меня. Так что папа высадил меня около церкви, и я вошла туда.
- Ларри, ты записываешь? Может, потом пригодится.
- Пока звучит интригующе. - Ларри и сам испытывал легкую дрожь, будто все страхи Барбары передавались ему.
- У алтаря горела свеча, но на лестнице было темно. Как бы то ни было, но я пошла туда. Думала, что просто приехала раньше всех. На хорах было тоже темно.
- Почему же ты свет не зажгла? - спросил Пит.
- Не знаю. Наверное, я подумала, что мне не следует этого делать. Я ведь боялась, что кто-то может... зажечь свет, понимаете, это могло бы выдать мое присутствие. - Её рот скривился в улыбке.
- Это точно, - заметил Ларри. - Если кажется, что здесь никого нет, то начинаешь бояться, а вдруг кто-нибудь есть.
- Это так. Действительно. Потому что не знаешь наверняка. Боже, мне стало казаться, что там кто-то бродит, ищет меня. Мне даже чудилось, что кто-то поднимается по лестнице. — Правая рука Барбары продолжала придерживать стакан, стоящий на ноге. Другой рукой она продолжала водить по телу, будто пыталась стереть мурашки. Ларри заметил, что и бедра Барбары покрыты ими. Хотя на ней и был бюстгальтер, но из такой тонкой материи, что её соски отчетливо выделялись сквозь него.
"Надо это запомнить, - подумал Ларри. - Когда по телу женщины пробегают мурашки, соски начинают выделяться. От страха они становятся твердыми. Или она быть может возбуждена Возбуждена от страха?"
Барбара продолжала ежиться, поглаживая себя рукой. Казалось, она с головой ушла в воспоминания о той ночи.
- Так что же было дальше? - спросил Пит.
Она тряхнула головой.
- Ничего.
- О, потрясающий рассказ.
- Я прождала там минут пятнадцать. Я от ужаса не могла с места сдвинуться. Все смотрела вниз, на кафедру, и мне казалось, что там в темноте кто-то притаился. Понимаете, подкарауливает меня. Следит за мной.
- Пришел за тобой, - добавил Пит.
- Да, черт возьми.
- Они явились за тобой, - сказал он, подражая голосу нетерпеливого братца в сцене на деревенском кладбище из пьесы "Ночь оживших мертвецов". — Они уже явились за тобой...
- Прекрати, слышишь?
- И никто так и не пришел? - спросил Ларри.
Она покачала головой.
- Я все же преодолела страх.
Я никогда так не радовалась, как выйдя оттуда.
- Даже, когда выбралась из пролома лестницы в Отеле Полынной Степи? - поинтересовался Пит.
- Это другое дело. Тут мне было очень больно. Это не то, что умирать со страха.
- В конце концов, ты просто вылетела из церкви? - спросил Ларри.
- Конечно. И даже не задержалась там, чтобы позвонить домой. Я просидела на стоянке весь вечер, и, наконец, за мной приехали, как обычно.
- И это все?
- С меня хватило. После этого я бросила петь в хоре. Ничто не могло заставить меня войти в церковь вечером.
- Крутое решение, особенно, если учесть, что ничего не случилось.
- Ну, не совсем, чтобы ничего, - уточнил Ларри.
- Правильно. Прошло столько лет, а у меня до сих пор - мурашки по коже, как вспомню.
- Ну, это не настоящий рассказ, - заметил Пит.
- Но хорошая предпосылка для создания рассказа, - возразил ему Ларри.
- Думаешь, тебе это как-нибудь пригодится? - спросил Пит.
- Могу себе представить, - улыбнулась Барбара. - Ты посадишь туда маньяка - убийцу, который будет следить за мной из-за спинки церковной скамьи.
- Нечто вроде того. А, может, сам Иисус сойдет с креста и проводит девочку до выхода.
- О, устарело.
Пит рассмеялся.
- Эй, он что идет по церкви, а из рук у него торчат гвозди.
- Ну, шутники.
- Хорошо, - сказал Ларри. - На другое утро причетник открывает церковь, а на кресте распята наша девочка.
- Тебя Бог накажет за такие мысли, - предупредила Барбара.
- Скорее всего.
- А я бы предложил ему лучше пару стейков, — сказал Пит. - И быстренько накормил бы его, прежде чем он нашлет гром небесный на нашего Ларри.
После обеда Пит продемонстрировал свой сюрприз - пластиковую с тремя дисками.
- Думал, что у нас будет киномарафон, но ты так спешишь.
Ларри прекрасно понимал, что учитывая выпитые три порции водки с тоником и две кружки пива в конце обеда, писать он уже не в силах, равно как и править отредактированную рукопись. Даже роман читать не в силах. Ему хотелось побыть одному в пустом доме.
- Похоже, это - дело, - сказал он. - Посмотрим, что у тебя там. - Он прочитал вслух названия фильмов: "Призрак в Замке", "Звонок" и "Дагон".
- Барби позвонила мне в магазин, - пояснил Пит. - Так что я на обратном пути заскочил за ними. - Пит был доволен собой.
- Это будет здорово, - сказал Ларри.
- Это должно поднять тебе настроение, - подтвердила Барбара. - Когда придет пора уходить.
- Если тебе станет от них не по себе, оставайся у нас ночевать.
- Думаю, со мной будет все в порядке.
Они начали просмотр с "Звонка". Пит сидел на скамеечке у дивана. Ларри сидел на диване рядом с Барбарой. Немного погодя, она пристроила ноги на кофейный столик, подложив под них подушку.
После окончания фильма Пит сделал воздушную кукурузу. Барбара ненадолго исчезла. Вернулась она в просторном голубом халатике до колен. Налила всем пепси. Пит рассыпал кукурузу по трем пакетикам. Барбара выключила свет. Они жевали кукурузу, запивали её пепси и смотрели «Призрак в Замке», сидя лишь при свете экрана.
Ларри поглядывал на Барбару. Она сидела, откинувшись на спинку дивана, держа кулек с кукурузой на коленях, ноги её лежали на подушке на кофейном столике. Когда Барбара наклонилась, чтобы положить пустой кулек на стол, халатик слегка распахнулся, обнажив левую ногу. На Барбаре была тонкая розовая ночная рубашка. Короче халатика. До бедер. Вздохнув с сожалением, она запахнула халатик.
"Лучше сидеть здесь, чем дома", - подумал Ларри.
Спустя минуту, Барбара вытащила подушку из — под ног. Пристроила её под голову и забралась с ногами на диван.
- Скажи, если я буду пинать тебя, - попросила она Ларри.
- Может, лучше я подвинусь.
- Нет, мне удобно.
Пит посмотрел вверх на диван.
- Мы уже далеко зашли. Ради Бога, Барбара, сядь прямо. Ты ведь через пять минут заснешь.
- Я совсем не хочу спать.
- Тебе, да не заснуть. Предупреждаю, обратно возвращаться к той сцене в кино где ты заснула, я не буду. Если проспишь, - твоё дело.
- Я и не собираюсь спать.
- Замечательные слова, особенно последнее. Лар, если увидишь, что она спит, ущипни её за зад.
- Только попробуй. - Барбара поплотнее натянула халатик на бедра, словно для того, чтобы Ларри не добрался до неё.
То же самое могла сделать и Джина.
Этот инстинктивный жест и такая мера предосторожности предполагала интимность, которая и успокаивала и возбуждала. Питу пришлось перемотать назад несколько минут фильма, которые он пропустил, беседуя с женой.
Барбара продержалась минут пять, даже больше, но не более десяти. Ларри понял, что она спит, когда она вытянула ноги, и одна из них уперлась босой стопой в его колено. От этого прикосновения по телу разлилось тепло. Ларри немного подождал, смакуя это ощущение. Но вскоре у него возникло чувство вины перед Питом.
- Пит, - сказал он. - Она кажется отключилась.
- Барбара.
Барбара вздрогнула и приподняла голову от подушки.
- Да я же не сплю.
- Ты задремала.
- Да нет же. Все в порядке. - Её голова вновь упала на подушку. Глаза снова закрылись.
- Забудь о ней, - сказал Пит. - Она посмотрит фильм утром, если захочет.
- Я смотрю, - пробормотала Барбара.
Ларри тоже пытался смотреть фильм. Но правая нога Барбары не давала ему покоя, как и халатик, распахнувшийся спереди и позволяющий видеть её грудь, обтянутую розовой тонкой рубашкой. Фильм на экране было хорошим, но это украдкой подсмотренное зрелище было ещё лучше. Иногда нога Барбары толкала его. Почти под конец фильма Барбара вытянула и левую ногу. Нога уперлась в бедро Ларри и легла сверху. Тяжесть этой ноги смутила его. Он тихонько приподнял ногу и положил рядом.
- Что? - пробормотала Барбара. - Прости, я лягнула тебя?
- Ничего.
Пит обернулся зевая.
- Боже, Барби, ты же прозевала весь фильм. Почему бы тебе просто не пойти спать.
- Да, я, пожалуй, и пойду.
"Вот черт", - подумал Ларри.
Барбара села и спустила ноги с дивана.
- Спокойной ночи, мальчики. Извини, Ларри, что ударила тебя ногой.
- Ерунда. Спасибо тебе за обед и вообще.
- Хорошо, что ты смог прийти. Пока. - Она обошла вокруг кофейного столика. Ларри смог заглянуть ей под халатик. Её груди слегка качнулись, когда она наклонилась поцеловать Пита на ночь. Потом она ушла. Казалось, комната без неё опустела.Во время заключительных кадров "Призрака в Замке" Ларри услышал звук спускающейся в туалете воды.
Пит вытащил диск из проигрывателя. Улыбнулся через плечо.
- Наконец-то, свобода. Свобода, - сказал он. - Благодарение Всемогущему, наконец-то, мы свободны.
- Если хочешь пойти спать...
- Шутишь? - он вставил диск с "Дагоном" и включил. - Сейчас вернусь, - сказал он и заторопился из комнаты.
Вернулся он, когда на экране всё ещё горело предупреждение, запрещающее незаконное использование киноматериалов. В руках он держал бутылку ирландского виски и пару стаканов. Он сел рядом с Ларри на диван. Наполнил стаканы.
- Начнем вечер, - сказал он.
- Завтра я буду не в форме.
- Кошечек твоих нет дома. Живи на всю катушку.
Они смотрели фильм, пока стаканы не опустели. Пит снова наполнил их, потом нажал на кнопку «Стоп». Фильм ужасов сменился черно — белым фильмом Джона Уейна. Ларри тотчас же узнал "Пески Иво Джима".
- Почему ты переключил фильм?
В уголках рта у Пита появились насмешливые складки.
~***~
- А что, если нам немного прокатиться, - предложил Пит.
- Куда ты хочешь ехать?
- В Полынную Степь.
- Шутишь, - не поверил Ларри.
- А кто нам помешает?
- Я вовсе не хочу ехать туда.
Пит опустил руку на колено Ларри. Глаза его озорно поблескивали, но он не улыбался. Он был сейчас похож на мальчишку, мальчишку с усами и сединой в волосах, но всегда готового напроказничать.
- Мы берем машину. Едем туда, вытаскиваем патефон - автомат и возвращаемся часа через два - три. Барбара отрубилась. Она ничего не узнает.
- Она узнает, когда увидит этот хлам в твоем гараже.
- Ладно. Давай поставим его в твой гараж. Что скажешь?
- Скажу, что это глупо.
- Брось. Это же приключение. Все получится здорово. Ты сможешь написать об этом в своей книге. Понимаешь? Расскажи, как двое парней убежали среди ночи, чтобы принести эту штуковину домой. Ты сможешь описать всё, как было на самом деле, понимаешь? И воображение напрягать не придется.
- Глупо.
- Тебе что, не нужен ящик?
- Нужен, но не такой.
- А как насчет фотографии на обложку?
- Ну, это было бы неплохо, но...
- Так что берем мой «фотик». Может, нам и не придется тащить патефон сюда. Может, нам его и приподнять-то сил не хватит. Так хотя бы сфотографируем его.
- Лучше сделать это днем.
- Ты же помнишь, какой разнос мне Барбара устроила. Она ведь на меня всех собак навешала. Так ведь?
- Ты что, и в самом деле хочешь поехать именно сейчас? - Электронные часы в телевизоре показывали 00:05.
- Другого раза не будет. Ночной поход.
Идея эта напугала Ларри. Но и привела его в возбуждение. Его нервы пронзила какая-то странная судорога.
"Когда же в последний раз ты действительно предпринимал что-нибудь стоящее? Настоящее приключение".
- Прямо, как Том и Гек, — сказал он.
- Кто?
- Том Сойер вылез из окна ночью, и они с Геком пошли на кладбище сводить бородавки. Мне всегда хотелось отмочить что-нибудь подобное.
- У тебя, что, парень, бородавки есть?
- Давай поедем за этим.
С улыбкой Пит снова наполнил стаканы.
- За игры и развлечения, - провозгласил он тост. Они чокнулись и выпили.
Пит не выпускал стакан из рук. Он включил лампу около дивана. Потом перемотал видеопленку, выключил телевизор и вышел из комнаты. Ларри пил потихоньку виски и ждал. От виски стало тепло, но дрожь не унималась. Когда Пит вернулся, у его правого бедра висела кобура с револьвером, а на шее - фотоаппарат со вспышкой.
- Я проверил в спальне, - тихо сказал он. - Барби спит без задних ног.
Пит поставил на стол пустой стакан. Бутылку с виски он заткнул пробкой и вручил Ларри.
- Ты будешь хранителем спиртного.
- Нам не следовало бы брать это с собой.
- Наплюй. Кто узнает?
- Если нас остановят...
- Не остановят. Успокойся, переживем.
Пит выключил свет, и они вышли на улицу. При свете уличного фонаря Пит запер дверь.
Ларри обхватил себя за плечи, чтобы не дрожать, и поспешил к машине, стоящей у обочины. Холодный ветерок дул ему в лицо. Захотелось заскочить домой за курткой. Но Питу холодно не было. Он всё еще был в тенниске с короткими рукавами и голубых джинсах.
"Если ему не холодно, то и мне не должно быть, — подумал Ларри. - Кроме того, в машине будет тепло".
И верно, машина была теплой. Она должна была раскалиться на солнце, как печка, и все ещё не остыла. Ларри взобрался на пассажирское место и вздохнул.
- Держи.
Он вручил Питу бутылку, из которой тот отпил большой глоток и отдал назад. Затем, отпил и Ларри.
- Ты в состоянии вести машину? - поинтересовался он у Пита.
- Шутишь? Я даже слегка не захмелел.
"А я захмелел, - подумал Ларри. - Я-то здорово захмелел. Но виски тут не причем. Это просто старое доброе возбуждение. А, может быть, это от страха".
Пит завел машину. Света он не зажигал. Но, заехав за угол, включил фары. Они двинулись в ночь.
- Думаешь, мы сможем найти город?
- Не сомневаюсь.
- Мы отъехали от отеля, кажется, направо?
- Ну, если ты так считаешь.
Пит вел машину в темноте в течение нескольких минут. Лишь когда они выехали на Прибрежное шоссе, Пит посмотрел на Ларри и сказал:
- Знаешь, чего я понять не могу? С чего это ты решил писать про музыкальный ящик, а не про вампира?
- Про вампиров уже написано достаточно много.
- Но не про настоящих. Не перебивай меня, я считаю, что твоя история с музыкальным ящиком выглядит весьма бледно. Я думаю, что правдивый рассказ про то, как мы нашли вампира в городе призраков был бы... совсем другое дело, понимаешь?
- Согласен, другое дело.
- Помнишь этот фильм, «Ужас в Амитивилле»? Полагают, что этот рассказ достоверный.
- Да, полагают, - сказал Ларри. - Но я слышал, что все это сфабриковано.
- Может быть, - да, а, может быть, - нет. Дело в том, что они всем объявили, что это было на самом деле.
И это определило всё. Кроме этого, других фильмов про дома с привидениями не было. Предполагается, что это было в действительности, верно?
- Верно.
- Фильм сняли по книге, так?
- Да. И книгу не сочли фантастикой.
- А эта книга хорошо продавалась?
- Шутишь? Её расхватали в момент.
- А что мешает тебе написать такую же правдивую книгу про вампиров? Сделай настоящий бестселлер, а они быстренько снимут по нему фильм! И вот ты - богат и знаменит.
- Глупо.
- Что ты имеешь против? Ты имеешь что-нибудь против денег?
- Я и так неплохо зарабатываю.
- Не спорю, живешь ты неплохо. А сколько у тебя бестселлеров?
- Можно прекрасно обходиться и без того, чтобы твои книги вносили в списки бестселлеров. Те писатели, что в списке, делают миллионы.
Пит присвистнул.
- Так много?
- Конечно. Некоторые — по два миллиона. Даже больше. И это без права переиздания, продажи за рубеж и права экранизации.
- Господи, и тебя это все не интересует?
- Я не говорил, что не интересует. Я просто не хочу связываться с вампирами.
- Эй, давай не будем водить друг друга за нос. Дело тут не в вампире. Дело в том, что у неё в груди торчит осиновый кол. Но нам же точно ничего неизвестно. А твоим читателям и подавно. Это именно то, что придаст рассказу силу. Подожди до конца и вытащи кол у неё из груди. Причем, в самой последней главе, понимаешь? Ты вытаскиваешь кол и смотришь, что произойдет.
- Ну, я не знаю.
Огни Мюлехед-Бенда остались позади. Пит свернул с главной дороги и направился в пустыню. Уличных фонарей больше не было, и дорога впереди освещалась теперь лишь огнями фар. Луна бледным светом покрывала суровый ландшафт из валунов, колючих кустарников и кактусов и высвечивала зубцы гор на горизонте. Все выглядело холодным и заброшенным. Ларри вдруг захотелось домой. Ехать по неровной террасе к патефону - автомату было очень противно. Но в мыслях у Пита было совсем другое.
- Что ты собираешься сделать? - спросил Ларри.
- То, что и хотел. Привезти домой патефон. Или просто сфотографировать его, если не сможем его вытащить.
- Тогда зачем все эти разговоры про вампиров?
- Просто мысли вслух. Не нравится эта идея, не надо. Я не собираюсь тебя ни на что подбивать. Но скажи, ради Бога, почему ты не хочешь воспользоваться шансом заработать миллион баксов?
- Уж больно объект пугающий.
- Вот именно. - Пит потянулся, взял из рук Ларри бутылку, отхлебнул и положил ее обратно. — Вот именно, ты ведь и занимаешься тем, что пугаешь людей, верно?
- Пугаю сказками. Не реальностью. Кому нужны настоящие ужасы, пусть смотрят интернет или теленовости
- Ну, твои романы не слишком отличаются. Слушай, мы же говорим о вампирах, а не об убийцах и ядерной войне. Разница лишь в том, что это будет правдивый рассказ. И он будет соответствовать твоему имиджу, понимаешь? Да от таких вещей рекламные агенты просто тащатся. Попробуй так, "Знаменитый писатель романов ужасов обнаруживает настоящего вампира во время отдыха". Это так и было. Ты почишь на лаврах, парень. И самое удачное то, что этого вампира можно прихватить с собой.
- Просто прелесть.
- Пусть только попробуют сказать, что ты все это выдумал.
- Здорово. Ты хочешь, чтобы я разъезжал с трупом в тележке по округе?
- Речь идет о миллионе баксов, Лар. Я бы решился.
- Угу... В добрый час...
- Черт возьми, я же не умею писать. А у тебя... - Он внезапно оглянулся. - Идея! Главным героем буду я. А ты будешь его другом, который описывает события.
- Твоим Ватсоном.
- Да, точно. Господи, был бы у нас диктофон. Мы бы записали все это для книги.
- Ты это серьезно?
- Точно, черт возьми. Ты сможешь все это запомнить? Дьявол, не надо нам было так напиваться.
- Верно. - Ларри отхлебнул ещё глоток.
- Я чувствую, что это будет лучшая книга и потрясающий фильм. Они будут правдивыми.
- В этом что-то есть, - согласился Ларри.
- Что-то? Да это станет бомбой.
- Хотя сам рассказ надо ещё придумать.
- Эй, парень, да мы уже живем в этом рассказе. Ты живешь в нем с прошлого воскресенья, когда мы нашли эту тварь. Просто пиши всё, как есть. Несколько глав, считай, уже готово. Потом опиши сегодняшний вечер. И то, как мы поехали за музыкальным ящиком, а я уговорил тебя поехать за вампиром.
- Ну, это займет страниц пятьдесят, - сказал Ларри. - А дальше что?
- Расскажешь о том, что произойдет, как мы идем в отель, вытаскиваем труп, грузим в машину и везем домой.
- К кому домой?
- У тебя есть, где его спрятать?
- Таких, чтобы Джина не обнаружила труп, - нет. Кроме того, я не хочу что-либо скрывать от неё.
- Как ты думаешь, какая у неё будет реакция?
- На покойника в доме?
- Ну, скажем, в гараже.
- Ну, в восторг она точно не придет, уверен.
- Барбара бы на нет изошла.
- Слишком уж дорого нам обойдется эта книга.
Пит промолчал.
"Слава Богу, - думал Ларри. - Хорошо, что мы оба женаты. Можно считать, что эта затея провалилась, не начавшись".
Ларри чувствовал громадное облегчение. Он глотнул виски и вздохнул.
- Идея! - воскликнул Пит. - Это же часть нашего рассказа! Нам надо, чтобы вся эта ерунда происходила после того, как мы получим вещь, так? Можно написать всю эту чушь про то, как Джина и Барбара доставляют нам неприятности из-за этой штуковины. Но нам удается уломать их.
- Вот это уже чистая фантастика.
- Мы можем просто объяснить им суть дела, понимаешь? Мы же не собираемся хранить это у себя вечно. Пару месяцев, быть может, ну, пока ты пишешь книгу. А в конце мы отхватим приличный куш. Думаю, девочки пойдут на это.
- А где куш для Барбары?
- Меня прибьет, хорошо?
- Ну, я смогу, пожалуй, перерезать тебе горло. А потом, сидя в тюрьме, напишу об этом роман.
- Мне показалось, ты сказал, двадцать процентов? Это всё-таки моя идея. Если бы не я, ты вообще не написал бы об этом.
- Довольно верно. Не считая того, конечно, что я вовсе не собираюсь писать об этом. Все это - чушь собачья.
- Так это и делает все таким грандиозным. Это — чушь. Это - дикость! Думаешь, Стив Кинг упустил бы такой случай? Черта - с - два, он сделал бы это смеха ради.
- Вот пусть он и пишет! У меня есть его адрес.
- Но мой товарищ - ты. Я не хочу отнимать у тебя эту возможность. Это - твой шанс.
- Спасибо.
- Так что ты скажешь? Берешься?
"Если ты откажешься, - думал Ларри, - он тебе этого никогда не простит. Он уже подсчитал, сколько будет 20 % от миллиона баксов. Получится, что я ограбил его. Не будет больше ни прогулок с ним и Барбарой, ни вечеринок, ни обедов. Конец всему".
Он вспомнил, как весело они проводили время за последний год. Вспомнил Барбару, вытянувшуюся на диване, укутывающуюся поплотнее в халатик.
"Может, это и не прервет дружбу, - говорил он себе. - Но это будет уже не то. Да и Пит был прав насчет книги. Это действительно могло бы оказаться стоящей вещью. Это мог бы быть второй "Ужас в Амитивилле". Работа над книгой означала более тесное общение с Питом и Барбарой. Но это означало бы также и вторжение в их жизнь трупа. Возможно, всё и не так и страшно, если попривыкнуть».
- Я думаю, что у нас возникнут большие проблемы с нашими женами, - сказал он.
- Ничего такого, с чем бы мы не справились. Как ты считаешь?
- Я полагаю, мы смогли бы снять комнату или вроде того, если они не разрешат держать труп у себя. В конце концов у меня остался отцовский дом в Делавэре.
- Конечно. Что - нибудь придумаем. Так ты начинаешь писать?
- Может быть.
- Ага!
- Давай пока просто проговорим это, хорошо? Посмотрим на труп. Но я все - таки сначала хотел бы написать книгу про музыкальный ящик, так что давай сперва займемся им, а потом посмотрим.
- О, парень, да это уже начало больших свершений.
- Надо хорошенько пораскинуть мозгами.
Ма́рго Эли́с Ро́бби
(англ. Margot Elise Robbie; род. 2 июля 1990, Долби, Квинсленд, Австралия) — австралийская актриса и продюсер. Известна по ролям в блокбастерах и независимых фильмах. Имеет три номинации на премию «Оскар», шесть на BAFTA и четыре на «Золотой глобус». В 2017 году попала в список 100 наиболее влиятельных людей по мнению журнала Time. В 2019 году была признана одной из самых высокооплачиваемых актрис в мире по версии журнала Forbes.
Те́йлор Э́лисон Свифт
(англ. Taylor Alison Swift; род. 13 декабря 1989, Уэст-Рединг, Пенсильвания, США) — американская певица и автор песен. Известна своими автобиографическими песнями, творческими переосмыслениями и культурным влиянием. Одна из ключевых фигур в поп-музыке и объект широкого общественного интереса.
Элизабет Костова
"Историк" (англ. The Historian) — дебютный роман американской писательницы Элизабет Костовой, впервые опубликованный в 2005 году. Сюжет романа выстроен на реальной истории господаря Валахии Влада Цепеша и связанных с ним литературных и фольклорных сюжетах (в частности романе Брэма Стокера «Дракула»).
Истории о Владе Дракуле, позже ставшие источником вдохновения для написания романа, Элизабет Костовой в детстве рассказывал её отец. Работа над книгой продолжалась около десяти лет, затем права на издание были проданы за 2 млн долл. США Little, Brown, and Company.
"Блейд"
супергеройская кино- и телефраншиза, основанная на одноименном персонаже комиксов Marvel Comics. Персонаж был создан в 1973 году для комиксов Marvel писателем Марвом Вулфманом и художником Джином Коланом в качестве второстепенного персонажа в комиксе «Гробница Дракулы» 1970-х годов. В комиксе мать Блэйда была укушена вампиром во время родов, что сделало Блэйда невосприимчивым к превращению в вампира; после выхода фильма «Блэйд» 1998 года персонаж был задним числом превращен в дампира и переосмыслен в соответствии с его киноверсией.