Смятение|Сон Джэ

тгк:snumina.

—
Я останавливаюсь, не веря собственным глазам, что они видели его сейчас. Он изменился, стал более выше, но морщины появились. Это не мой отец, в принципе, у меня его никогда и не было.

Дыхание останавливается, грудная клетка не поднимается вовсе, и я выпадаю из реальности. Кен Ван стоял здесь, прямо передо мной, живой. Я не видела его несколько лет, я не знала, что он очнулся. Я бы хотела, чтобы он никогда не открыл свои глаза и больше не смог тронуть мою семью. Но он уже тронул, потому что оказался здесь. Я не могла понять, почему он пришел сюда и что ему надо.

Я, словно замороженная стою, не в силах ничего сказать. Кен Ван тоже молчит, достает сигарету и закуривает. Смотрит куда-то вниз, не говоря ни слова. Слезы накатываются, но не из-за боли, а из-за ярости, что захлестнула меня с головой. Я не могу поверить, что он здесь.

Если Вселенная надо мной издевается, то у неё отлично получается.

Не успела я только отойти оттого, что было с Сон Джэ, как появляется тот человек, что снился мне в моих кошмарах, в очередной раз напоминая мне, что я всегда буду находиться в боли. Мне казалось, что из меня вынули сердце и раздавили в руках.

Мама выходит из дома, как видит меня растерянную, подходит ко мне, трогает руками моё лицо, словно проверяя всё ли со мной в порядке. Нет, мама, нет. Мне хуево. Мне очень плохо, что кажется будто я умру, там же где я стою. Хотя, я была бы не против.

Я резко одним движением убираю мамины руки, что касались моего лица. Она ничего не отвечает, будто понимает, что сделала и что натворила. Она согласна с тем действием, что я сделала.

— Я ничего не хочу слышать, пусть он уходит туда, откуда пришел, — мама кивает и опускает голову. Но никаких действий не придпринимает. Я потеряла все эмоций, что были у меня. Я ничего не чувствовала, кроме всепоглощающей боли и отчаяния. Я хотела сдаться, опустить руки.

— Он... Он не может уйти, — мама начинает плакать, что видеть её слезы невозможно. Щемит сердце так болезненно и эхом отдается так ужасно. Она говорила всегда эти слова, что уйти он не может. Так мы и прожили в кошмаре. Резко слышу шаги, что были справа, как вижу Хён Така.

Хён Так стоит, барсетка, что держал в руках звонко падает на мокрый асфальт. Он видит туже самую картину, что вижу я. Я понимаю его боль и разделяю его. Хён Так подбегает к Кен Вану, толкает его стену, мама начинает кричать и пытается остановить Хён Така.

Из моих глаз льются слезы, как я понимаю, что весь этот кошмар повторяется. Мои руки начинают дрожать, я не могу связать хоть двух слов, всё передо мной начинает кружиться. Я слышу отголоски криков, но не могу развидеть. Дышать становится тяжело, в груди поселилась огромная дура, а на плечи, словно повесили грамоздзкое.

Стараюсь придти в себя, сейчас нельзя, но моему организму было плевать. Всё кружиться, идет ходуном, что сопоставить полную картину, не могу. Облакачиваюсь на стену и стараюсь привести себя в чувства. Спустя долгие попытки придти в чувства, у меня получается. Хён Так стоит, до сих пор прижимая Кен Вана к стене, говоря плохих, но заслуженных вещей.

— Ты так вырос, вы вдвоем так выросли... — его шепот раздается слишком громко на всю улицу, его слова раздаются эхом, что мне становится только хуже.

Человек, которого мы так избегали, возвращается. Увидеть его, это было снова столкнуться с той болью, с которой мы свыклись и забыли. Но Кен Ван пришел к нам домой, будто это был его дом, где его ждали. Но почему он пришел, если он знал, что единственное, что хотят сделать его дети, так это плюнуть ему в лицо и «поблагодарить» за травмированное детство.

Его улыбка, словно нож, пронзается в меня слишком сильно, что я стою на месте, стараясь собладать собой. Мама еле как убирает Хён Така от Кен Вана, умоляя всё это прекратить. И меня опять бросает в отголоски этих воспоминаний, где случалось это всё в детстве. Захотелось закричать, наорать, спросить, почему со мной так происходит. Но в горле стоял ком, что был уже привычен мне.

Вся семья плачет, кроме Кен Вана, что растерянно смотрел на нас, а позже улыбался, но это была необычная улыбка. Он понимал за что ему такое отношение, но показывал, что ему плевать, улыбаясь. Словно ему не больно. И я хотела, чтобы ему было больно больше всех на свете.

Успокоив Хён Така, я стояла в стороне, наблюдая за этой картиной и вспоминая прошлое. Я будто окунулась в те воспоминания, самые плохие и неприятные воспоминания. Жду, медленно моргая, меня здесь нет. Меня здесь нет. Внушала себе, стараясь убрать резкий прилив этой злосчастной вони, что стояло в метре от меня. Мне хотелось сорвать с себя скальп, настолько мне было противно от всех. Хотелось исчезнуть.

Наблюдаю, как Кен Ван заходит к нам домой, Хён Так делает шаг, хочет схватить его, но не может. Мама переградила ему путь, орет, что не хочет драк и разборок. Я делаю шаг, в сторону Хён Така, перехватываю его руку, что тянулось к маме и убираю.

— Мама... Почему... Почему это происходит? — моё лицо держалось каменным, слова выговаривались с трудом и я до конца не могла понять, разревусь или так и останусь с безразличным лицом. У меня были смешанные эмоций.

— Дети мои, — я вижу, как с её глаз текут слезы, у меня сжимается сердце от этой картины, и я сжимаю руку брата сильнее, не зная, куда деть свою боль, — Я бы честно выгнала его, но не могу. Он живет в этом доме, он прописан здесь. Выгнать никак законно его не могу. И мы по бумагам не разведены. Я... Я что-нибудь придумаю.

Хён Так начинает стискивать зубы и смотрит вверх, я вижу, как по его щекам текут слезы, безостановочно. Я за долгое время впервые видела Хён Така таким сломленным, не занющим, что делать. Я впервые видела его таким безжизненным, что я не узнавала своего подкалывающего брата, который мог смеяться и кидать в меня подушки.

Слезы начинают опять течь, но я их не смахиваю, не потому что хочу выглядеть жалкой, а потому что руки застыли от этой сцены. Всё тело застыло, словно его заморозили и каждое движение давалось с трудом. Дыхание замедлялось.

— Почему ты выбрала его? Почему из-за твоего выбора, должны страдать мы? Мама, мне снова пять лет, — я задаю вопросы, заваливаю маму, она никак не отвечает. Только захлебывается слезами, что Хён Так первый подходит, вырвавшись с моей хватки и обнимает утешительно маму. Я не могу сделать того же, знаю, что буду винить себя потом, но сейчас никого трогать не могу.

Я ухожу. Пока Хён Так был повернут ко мне спиной, а мама прижалась к нему, закрыв свои глаза, я ухожу. Быстрыми шагами, скрываюсь в темноте, паралелльно плача и пытаясь понять, почему так произошло. А главное, зачем? Для чего? Чтобы я вновь поняла, что такое боль? Я знала его с самого детства и напоминание о неё, не было желательным.

Иду опять на наше моё место. Сердце опять кольнульнуло оттого, что это место теперь принадлежит мне, а не нам. Больше я никогда не смогу побыть здесь с Сон Джэ, курить с ним и разговаривать на разные темы. Этого больше не будет, и я этого до конца не осознавала. Я пыталась понять, почему это происходит со мной?

Слезы не переставали течь, а я просто не смахивала их. А какой смысл? Они появится за одну секунду, что это будет казаться бессмысленным, каждый раз их смахивать. Сразу же сажусь, что начинаю максимально дрожать. Дрожит всё тело, считая и мои ноги, что еле дошли до моего места. Я руками трогаю скамейку, стараясь держаться, чтобы прямо здесь не развалиться.

Просто плачу. Больше от обиды, злости и непонимания. Я устала быть сильной, я лишилась плеча, на котором могла облакотиться. Это был Сон Джэ. Я лишилась его присуствия моей жизни, но сама. Когда я увидела это видео, что-то во мне перевернулось, я опомнилась. Поняла, что не смогу простить того человека, что причинил боль моему близкому. А то, почему я его так близко подпустила...

Я дала волю эмоциям. Пожалев об этом только сейчас. Я знала, что сделала ему больно, но по другому не могла.

Иногда, мы можем прощать людей, но никогда не сможем забыть то, что они сделали для нас. Это словно шрам, оно зажило, но осталось на коже, напоминая о своем существований.

Сквозь пелену слез, я замечаю что-то пушистое, что было неподалеку от меня. Это был Маленький, я так давно его не видела, что у меня проскользнула улыбка. Он сразу прильнул ко мне, и я начала его гладить. Он всегда понимал, когда мне больно. Всегда знал и приходил тогда, когда мне было плохо. Маленький чувствовал.

— Ты, как всегда, вовремя, — погладив его гладку шерсть, я на время забыла о той боли, что была сейчас у меня на душе. Мои пальцы проходятся по его шее, а потом на живот, что от удовольствия начинает мурлыкать.

Телефон начинает вибрировать, как я понимаю, что мне звонят. Не отвечаю трубку, потому что понимаю, что это мама либо же, брат. Ни с кем разговаривать не хотелось, хотелось просто исчезнуть и всё. Хотелось гладить Маленького до посинения, а потом уснуть с ним. Я аккуратно ложусь на эту скамейку, глаза слипались и я понимала, что меня клонит в сон. Но...

Домой, я не могла пойти. У меня теперь нету дома. Все люди в нем умерли, и мне приходиться ночевать здесь. Примерно так я себя и ощущала. Выключив телефон, а перед этим нажав на «Режим полета», я сама по тихоньку начала засыпать. Внутренняя тревога не успокаивалась, говоря, что сейчас спать нельзя. Погода была хорошая, но ночью становилось более холоднее, я была в одной футболке.

Мысли опять приводят к тому, что меня бы сейчас согрела ветровка Сон Джэ. Но этого уже не будет. Я не прощу тех, кто посмел сделать хоть малейшую боль. Я винила себя в том, что допустила всё это.

Я винила свои же чувства к нему. Но ничего поделать не могла. Только оттолкнуть подальше и сделать вид, что мне плевать. Так легче? Нет.

Глаза постепенно слипаются, что я засыпаю, само того не хотя. Я проваливаюсь в темноту, что была уже роднее, чем та реальность, что окружало вокруг. Пора бы привыкнуть наконец-то. Хотя, я свыклась, просто когда появился Сон Джэ, это дыра и это темнота ушли, словно здесь их никогда не было.

Но всему приходит свой конец. И мой конец скоро тоже настанет, если ещё не настал...

***

Я просыпаюсь от резкой тревоги, что заставило моё сердце биться, из-за чего врачи с легкостью могли бы поставить мне тахикардию. Солнце пекло моё лицо, что было жарко, и я удивилась, что не проснулась от холода ночью. Рядом со мной спал Маленький и рядом был корм. Открытый корм. Неподалеку лежал пакетик от корма, что кто-то дал ему. Имя пришло быстрее ко мне в мысли, прежде чем, я смогла отогнать их.

Сон Джэ.

Он, что был здесь? Или может... Я покормила Маленького и из-за переизбытка эмоций могла забыть. Такое могло быть, что я могла забыть про все вчерашние события, которые произошли ночью.

Мерзкое осознание того, что Кен Ван появился вчера ночью, заставило меня скрутиться. Мне было так плохо, что он снова здесь, в моей и маминой жизни. Маленький проснулся и начинал тереться об меня, словно чувствовал мои мысли и пытался их затмить своей лаской. Я начинала его поглаживать и это действительно сработало. Я перестала думать об этом, хотя бы на секунду.

Включив свой телефон позже, я увидела много пропущенных от брата и мамы. Также, там была На Ки, что отчаянно, как и все, пыталась дозвониться до меня. Мне было жаль, но в данный момент, я не хочу ни с кем разговаривать. Не хочу ни с кем видеться. Поэтому, лучше я побуду здесь, соберусь с мыслями о том, как убрать Кен Вана и... Начну новую жизнь.

Я бы хотела окончить последний год на отлично. Построить планы на эту жизнь, встретить любящего человека, завести семью, приезжать к маме на выходные, также встречаясь с братом и кидая друг в друга подушки. Хотелось бы в будущем общаться с На Ки, чтобы всё у неё было хорошо.

Я хотела жить. Хотела чувствовать себя живой, настолько живой, что я могла слышать собственное сердцебиение от переполняющейся любви и нежности, что я могла получить и также, что я могла дать. Хотелось вдыхать побольше воздуха в свои легкие, но не из-за того, чтобы не разреветься за секунду, а чтобы вдыхать вкусную мамину еду, которая доносилась из забегаловки, а вокруг меня окружали мои близкие.

Это то, чего я отчаянно хотела. Но не могла получить.

Я даже не знаю, куда мне идти. К кому идти, если я не хочу никого видеть и никого слышать? Собравшись оставшиеся силы, я направляюсь к дому, молясь, чтобы Кен Ван ушел оттуда. Стоя у порога, я думаю, стоит ли вообще того, чтобы заходить сюда. Смогу ли я вновь сказать, что это мой дом, в который я хочу зайти. Я никогда больше не смогу сказать, что это мой дом, пока он находится там. Внутри.

Мой телефон опять вибрирует, подняв экран телефона, я вижу, что это был Хён Так. Я не отвечаю, решаясь зайти домой, и чтобы то не стало, разобраться. Зайдя, я вижу заплаканную маму и брата, что не мог найти себе места. Мои ноги оказываются на кухне, что на шум, они оба поворачиваются.

Хён Так и мама округляют свои глаза, что мама подбегает и обнимает меня. Из её уст вырывается еле слышное «Прости», она истратила все свои силы, что обычное слово выговаривает с трудом. Я не могла видеть маму такой. Обессиленной, замученной болью и отчаянием.

— Могла хотя бы раз ответить? Ты хоть знала, где мы только тебя не искали! — он сначала возмущается, и толкает легонько, что от неожиданности, я пячусь назад. Я была голодная, но аппетита не было.

— У меня больше нету дома. Зачем мне возвращаться туда, откуда я убегала всегда? — мои слова, словно нож пронизывают маму, что она трясется и начинает плакать. Вжимается в меня, что я слышу сбивчивое дыхание и бешеное сердцебиение.

— Его сейчас нет. Но он может придти в любое время, — в словах Хёна, чувствуется печаль, смешанная с агрессией, что копится у него слишком долго. Я сжимаю свои зубы от резкого прилива ярости, потому что понимаю, как это хуево.

Плохо сидеть и ждать, когда тебя ударят и снова заставят почувствовать беспомощность. Это, как стоять на минном поле, не зная, когда она взорвется. Мы сейчас, все, абсолютно все стояли на этом поле, молясь, чтобы мина под ногами не подорвалась. И я горела сделать шаг в сторону, даже если она активируется и разорвет меня на много маленьких частей.

— И давно ты скрывала? — мой голос громкий и очень грубый, словно я пытаюсь упрекнуть маму в чем-то. Как будто стараюсь понять, как долго она молчала, скрывая то, что Кен Ван давно вышел из комы.

Мама хмурит брови и старается прочитать на моем лице, что я имею ввиду.

— Как я могла скрывать от своих детей что-то... — не успевает договорить она, как я перебиваю.

— Не ври! — я отталкиваю маму, чувствуя максимальное отвращение ко всей этой ситуаций. Хён Так подходит ко мне, стараясь удержать меня, как резко я откидываю его руку, что тянулась ко мне, — Ты знала, что он заявится к нам. Ты знала, что он проснулся и поэтому, в последнее время ты была подавлена. Как я этого не заметила...

— Я не хотела говорить, потому что...

— Вот теперь, не надо. Я предупреждала тогда, мама, что нужно говорить нам обо всем. Я знаю, что мы для тебя до сих пор маленькие дети, но... — мой голос срывается, образуется ком в горле, но я стараюсь договорить, не смотря ни на что, — Твоей обязанностью, было защищать нас.

— Со Ён, хватит! Маме сейчас и так нехорошо, — брат не выдерживает, хватает очень сильно мою руку, стараясь умерить мой пыл. Но было поздно, я не собиралась останавливаться. Передо мной была белая пелена, что закрывало собой всё. Руки начинали немного поддрагивать, а мысли не могли нормально формулироваться. Я говорила всё то, что думаю.

— А мне? Мне что, хорошо? Сколько я терпела, чтобы вы начали ценить то, что я делаю. Я так много раз мстила, я так много раз наступала на свои чувства, приципы, чтобы вы, наконец, жили счатливо. Я отказалась от много чего, ради вас, — ком неожиданно накрывает меня, и я стараюсь его перебить, начиная орать. Слезы идут, не прекращая останавливаться, — Мама, я терпела. Терпела, пока мне поджигали пальцы.

Я показываю маме свою руку, где на среднем и безымянном пальце были видны шрамы от ожогов. Мама трясется, убирает слезы и пытается собраться. Я сама начинаю рыдать, и всё моё тело покрывается мурашками. Но я продолжаю. У меня были смешанные эмоций. То злоба и обида, то резкий приступ апатий, что накрывал меня с головой. И меня шатало от одного к другому.

— Я терпела побои, чтобы твою забегаловку не закрыли. Твоя задача была защищать своего ребенка! — мой крик пронзительно раздается по всему дому, казалось, что всё стекло в доме разбилось вдребезги. Как и моё сердце, — А ты...

Мой взгляд переключается на Хён Така, что я вижу, как с его глаз текут слезы беспрерывно. Я хотела, чтобы они почувствовали мою злость, обиду и боль. Я хотела выговориться, чтобы меня поняли, ценили и начали наконец-то слышать то, как мне больно жить в данный момент.

— Ты бы знал, Хён Так, отчего я отказалась ради тебя, — моё сердце снова пропускает удар, словно это был последний стук сердца. По-крайне мере, мне до безумия хотелось, чтобы моё сердце остановилось. Чтобы больше моя грудная клетка не поднималась наверх, — И сейчас, я хочу, чтобы вы меня услышали.

Хён Так болезненно прикусывает щеку изнутри, что я уверена, он почувствовал железный привкус крови на кончике языка.

— Мне плевать, измениться он или нет. Мне плевать, если он принесет хоть миллион вон в наш дом. И мне будет плевать, если он на коленях будет умолять о том, чтобы мы его простили. Но я никогда не прощу его, никогда.

Хён Так резко кидает свой взгляд за мою спину. Я хмурюсь, не понимая, что случилось, и куда он оглядывается. Оглянувшись и повернув свою спину на причину взгляда Хён Така, увидела Кен Вана. Я чувствую горький привкус во всем рту, что сводит всю челюсть. Он заходит так, как к себе домой, хотя его не было несколько лет назад.

— Если я увижу алкоголь в этом доме или же я узнаю, услышу хоть какое-то малейшее неуважение к ним. То, клянусь всем, что у меня есть, я разобью бутылку об твою голову, не моргнув глазом, — мои глаза выражают только предупреждение и опасность, что я заранее предупреждаю его о том, что будет. И я знала себя в этом состояний, могла разбить бутылку об его голову. Я смогу это сделать.

Кен Ван никак не отвечает. Только кивает, но это для меня ничго не значит. Моё дело предупредить, сказать, что будет в дальнейшем с человеком. А какие решения он будет принимать, зависит его конец. Я ухожу, перед этим посмотрев в глаза маме и брату, скрыться за дверью собственной комнате и уйти.

Кровать в своей комнате казалось, слишком неудобной. Я ворочалась и пыталась понять, как мне устранить. Как мне начать нормально жить. Понять, что теперь я должна быть всегда начеку. К сожалению, убрать его из дома — у меня не получится. Но... Я должна быть на стороже, подставить свою спину, чтобы он не ударил их.

Я ворочалась. Пытаясь принять удобную позу для сна, наконец-то уснуть. Мне начало казаться, что сон на скамейке с Маленьким был намного комфортнее, чем сейчас. Зная, что за стенкой на кухне спит Кен Ван. Сладко спит, не чувствуя вину за содеянное несколько лет тому назад. Да и сейчас, он не изменился, только появились пару морщинок, что делали лицо тяжелее.

Моя жизнь перевернулась. Перевернулась настолько сильно, что к этим изменениям было трудно привыкнуть. Я бы сказала невозможно.

***

Утро, как всегда казалось мне не таким обычным. Я не слышала запах вкусной маминой еды, не слыша смех брата на кухне. Всё изменилось. Я больше не получала сообщения от Сон Джэ. Ко всему нужно привыкнуть. Но как привыкнешь к худшему, если до этого жила лучше? Конфеты, которые давал Сон Джэ лежали в комоде, в самом дальнем углу. Мои руки никак не доходили выкинуть их или же съесть.

Я аккуратно открываю дверь, проверяя кто есть дома? Дома никого не было. Я была одна. Некоторые вещи Кен Вана лежали кучей в углу. Я не допущу того, чтобы он мог хотя-бы на кого-то кричать, а тем более ударить. Я пока не придумала план, как убрать его. Но это всё казалось, слишком большой задачей.

На меня всё обрушилось. Итак, на мои хрупкие плечи.

Выйдя окончательно из комнаты, я поняла, что не хочу кушать. Аппетита не было, хоть и желудок болезненно скручивался. Организм просил отдыха, прося о том, чтобы я могла дать ему силы. Но именно сейчас, мне нужно было выжить последнее. Я держалась из последних сил.

Слышу, как ручка двери опускается. Я напрягаюсь, ожидая плохого персонажа в моей жизни. Я ожидаю Кен Вана, но вместо него, выходит Ху Мин. Он был весь в черном, капющон закрывал почти всё его лицо, и как только он переступил порог, снял его. Я вижу его безразличный взгляд, что задерживается на моём лице около секунды. Потом отводит взгляд и идет в комнату Хён Така.

— Что ты здесь делаешь? — мой голос раздается, что я решаюсь прервать эту тишину. Мы с ним последний раз разговаривали тогда и наш разговор ни к чему не привел. Я хотела бы его простить, хотела бы дружить, как раньше. Но как раньше, уже не будет.

— Хён Так попросил найти одну вещь и передать ему, — отвечает сухо, будто отмахивается от вопроса. Я напрягаюсь. Почему Хён сам взять не может?

— С ним что-то случилось? Почему он сам взять не может? — я чувствую, как моя кровь закипает оттого, как он мне грубо отвечает. Он, словно, хочет сорваться на мне, но не может.

— Потому что он на тренировке и не успевает, — делает небольшую паузу, а потом начинает рыться в одежде Хён Така, ища его синее худи. И как только я хочу развернуться, он продолжает, — Я знаю, что случилось. Мне жаль, что он вернулся. Если... что-нибудь случится плохое, сразу скажи мне.

— До этого не дойдет, — резко обрубаю его попытки помочь мне. Он кивает и найдя худи идет в кухню. Достает из кармана шоколадку и кладет на стол. Это был молочный шоколад, — За все несколько лет нашей дружбы, ты так и не запомнил, что я не люблю молочный шоколад. Только горький.

У меня екнуло сердце оттого, что я вспомнила Сон Джэ. Он всегда приносил мне горький шоколад в красной обертке. Но я отодвинула мысли, решая проводить Ху Мина. Я не могу вспомнить, когда последний раз Ху Мин дарил мне шоколадку. Это было несколько недель назад, до всего этого. И сейчас, он подарил. Но я не притронулась к шоколадке, она так и лежала на краю стола.

— Значит, отдашь маме. Я пойду, — прикусывает нижнюю губу, на мой ответ и кивнув напоследок, разворачивается ко мне спиной и делает шаг. Он начинает уходить, а мне хотелось задать вопрос.

— Баку, — мой голос дрогнул, похоже, что я отвыкла называть его так. Он останавливается, но не поворачивается, — Ответь честно.

— Я слушаю.

— Ты скинул мне это видео? Видео, где избили Хён Така. Полное видео, — в моем голосе проскальзывает дрожь, я так боялась услышать, что это он скинул видео.

— Нет, я не скидывал. У меня нету этого видео вообще, — Ху Мин удивляется, повернувшись ко мне. И я теперь вижу интерес в его глазах. Я сажусь за стол, обессильно падая и находясь в отчаянии. Ху Мин подходит ближе к столу, смотрит на меня и вздыхает.

— Мне скинули это видео, где... — я стараюсь подобрать слова, чтобы окончательно не разреветься при Ху Мине, — Сон Джэ избивает Хён Так и что-то ему говорит. Кто-то скинул его мне.

— Но с какой целью? Ты же знала о том, что он избил Хён Така.

Я знала ответ, с какой целью мне скинули это видео, но никак не могла понять, кто его мог скинуть. Мне скинули это видео с целью того, чтобы я продолжала мучаться и отвергла Сон Джэ, точнее, чтобы я его вновь возненавидела. И у этого человека получилось.

— Знала. Это видео скинули, только потому что... — я поджимаю губы, не зная, как сказать Ху Мину о том, что было между нами с Сон Джэ. Это было только между нами и впутывать кого-то, я не хотела, — Чтобы напомнить о том, что Сон Джэ сделал. В этом видео, он много раз затрагивал о том, что мстит моему брату за что-то. И я... Просто не понимаю.

— Хён Так убьет меня, если я расскажу тебе об этом, — Ху Мин выдыхает много раз, тяжело, словно боится, рассказать мне что-то. Он отодвигает стул и садится. Я набираю побольше воздуха в легкие и начинаю внимательно слушать, — Год назад, случилась стычка между Сон Джэ и Хён Таком. Где Сон Джэ сломал колено и избил его. Причиной была одна девушка, её звали Нак Ри На.

«Нак Ри На», раздается у меня в мыслях. Я начинаю понимать, что это имя слышала много раз, каждый раз при разговоре Сон Джэ и Хён Така. Я совсем забыла про эту неизвестную девушку. Это была тайна, о которой я не знала. Я пыталась спрашивать брата и Сон Джэ, но ничего вывидать не получалось. Всё оставалось безответным. Оба убегали от ответа, что я решила забить на это дело, да и проблемы крыли с головой, что мне было не до этого.

Я не перебивала, просто внимательно слушала, впитывая каждое слово, как губка.

— Нак Ри На встречалась с Хён Таком, и также она была дорогим человеком для Сон Джэ, — я прикрываю рот от удивления, я не знала, что мой брат встречался с ней, — Когда Хён Так поссорился с Ри Ной, в один из дней, он должен был встретить её. И когда... Она шла к нему, её начали преследовать, она начала писать Хён Таку, а он её заигнорил. Утром её нашли. Изнасилованной и мертвой.

Я не заметила, как слеза скатилась по щеке. Я распахнула рот от удивления и от шока, не могла даже моргнуть. Ху Мин опять поджимает губу, не зная, что можно ещё добавить.

— И из-за этого, Сон Джэ жестоко избил Хён Така и обвинил его в том, что он виноват в её смерти. Но и Хён Так не знал, что её преследовали. Он игнорил её сообщения, потому что они поссорились.

— Боже. Поэтому Хён Так был таким отстраненным и ничего не говорил мне. А оказывается всё было так... Из какой школы она была?

— Из школы Канхак. Она встречалась с Хёном скрытно, никто особо не знал об их отношениях. Но Сон Джэ знал. И когда всё это случилось... Сама понимаешь. Но лучше сейчас ничего не говори Хён Таку, он старается избегать этой темы и вообще всё, что связано с ней. И когда Сон Джэ избил Хён Така, твой брат отказался от того, чтобы написать на него заявление, потому что...

— Он чувствовал себя виноватым. Хён винит себя в том, что случилось. Но никто не виноват. Мне жаль, она не заслужила смерти.

— Теперь, Со Ён, ты всё знаешь, — мы с ним пересекаемся взглядами, что он резко отводит. А я до сих пор чувствую себя такой отчужденной. Мне казалось, что сюда не вмешан мой брат, потому что я не ожидала. Всё это время, они скрывали секрет и ненавидели друг друга.

Я резко вскакиваю, потому что, я всё поняла. Мне нужно было встретиться с Сон Джэ, поговорить. Направляюсь в свою комнату, взять зипку и направится к Сон Джэ. Взяв верхнюю одежду, иду к нему. Стоя у порога останавливаюсь и поворачиваюсь к Баку.

— Куда ты?

— Дай худи Хён Таку и... Спасибо, Баку, — я стараюсь поднять уголки губ, но получается не совсем похоже на улыбку. Баку тоже слегка улыбается, я сразу прямиком иду в компьютерный клуб.

Я бежала, а потом, когда легкие пылали, шла быстрым шагом. Разблокировав, я начала ему звонить, писать, чтобы он ответил мне и перезвонил. Гудки шли, но ответа не последовало. Я начинала себя до жути винить, что наговорила ему всякого, но я была под эмоциями. И всё равно себя винила, хотела понять, хотя бы где он. Я готова была извиняться.

Зайдя в компьютерный клуб, его там не было. Его место было пустым, словно будто он никогда не был здесь. Людей было мало. Спросив, видели ли его, те отвечали, что он не появлялся. Получив ответ, который не радовал, направилась теперь в наше место.

Опять бегу, его нету. Я начинала злиться. Он не отвечал, сообщения не доходили, что я начинала по тихоньку сходить с ума. Скамейка была пустой, что даже Маленького не было нигде. Поэтому, я снова начала бежать, что есть силы. Только теперь, оставалось одно место — это Боулинг.

Зайдя туда, меня преследовало только одно ощущение. Тут всё казалось мертвым. Никаких людей не было, после смерти Бэк Джина, никто сюда не заходил. Боулинг закрыли. Мертвая тишина, сильно нагружала меня, что я включила свет. Было везде пыльно, что можно было понять, здесь давно никого не было.

Включив свет, никого не было. Я выдыхаю тяжело, находясь в полном отчаяний. И решаю зайти в комнату Бэк Джина. Там был черный, как смола, диван. Неподалеку стоял столик, и я видела некоторые листики с ручкой, где было указано имя Бэк Джина. Мурашки проходятся по моей спине, что я понимаю, это комната и эти вещи уже принадлежат мертвому человеку. И я молюсь, чтобы Сон Джэ не оказался на месте Бэка.

Я села на этот диван, думая, что делать дальше и как найти его. Но уходить с этого места, я не хотела. Мой взгляд падает куда-то на угол, рядом с диваном лежали окурки сигарет. Я читаю название и вижу «Мальборо». Это были сигареты Сон Джэ, но окурки были старые. Значит, его здесь не было давно. Блять.

Я не заметила, как сама уснула. Диван казался слишком мягким, так и манил к себе в сон. Так я и заснула. Мне ничего не снилось, только темнота передо мной явилась. Размокнув свои глаза, я увидела перед собой тоже самое, что и видела три часа назад. Мои мысли были заполнены этой девушкой. Это была тайна, которую не хотела знать.

Иногда, мы узнаем такие вещи, что травмируют нас, но открывают нам глаза.

Я была расстроена, мягко говоря. Я ждала его, а он не пришел. Сон Джэ даже не отвечал, что давало каждый раз напоминание о том, что ему стало больно от моих слов. Ноги идут куда медленнее, словно нежелая уходить с этого места, где раньше когда-то бывал он.

***

Дни шли быстро, как будто я моргала, и они проходили за секунду. Каждый день, я старалась выбираться из дома и идти в Боулинг. Да и вообще во все места, где мог бы быть он. Но его нигде не было, даже запах сигарет не осталось после него, как было раньше. До окончание учебного года оставались считанные дни, а потом наступило бы лето. Я бы так сильно хотела, чтобы я могла провести это лето с ним.

Кен Ван устроился на работу, начиная приносить в дом деньги, покупая продукты. Также ложился рано и старался ни с кем лишний раз не разговаривать. Я вообще с ним не вступала в контакт, а тем более есть его еду, не хотелось. Были только рвотные позывы от одного упоминание его. Я понимала, что он что-то затаивает против нас, но никто слушать не хотел.

Хён Так был точно такого же мнения, как и я. Он не мог оставлять маму с ним, один на один, поэтому старался быть с мамой везде и ждать, пока они оба заснут. Только потом он спал, я это заметила недавно и понимала, зачем он это делает. Выгнать его не могли, но терпеть было же невыносимо.

С На Ки было всё хорошо, мы разговаривали на разные темы, меняя одну на другую. Она старалась отвлечь меня от разных и неприятных мыслей, что довольно отлично у неё получалось. Она, конечно же, была в шоке от появление Кен Вана и старалась как-то мне помочь. Но его убийство мы обсуждали. Обычно, начинала она.

Я начинала понимать, что всё уходит не только из-под ног. Время, как песок уходил, сыпался из пальц, скользя. И я скучала по нему, что перечитывала каждое сообщение в нашем чате. Я помнила все теплые слова, что говорил мне он и это било прямо в сердце, заставляя его рассыпаться на множество мелких частей. Я даже пыталась найти его через Баку, но всё было тщетно.

Я была благодарна своему лучшему другу детства, что раскрыл эту тайну. Он помог мне развидеть эту ситуацию, помог мне понять Сон Джэ и перестать его ненавидеть. Хотя, Баку мог промолчать, сказав, что ничего не знает. Но он этого не сделал. За это... Я была благодарна. Вроде, всё возвращается, но чего-то не хватает.

Точнее, кого-то.

***

Шёл уже, наверное, тренадцатый день, как я шла в Боулинг и ждала Сон Джэ. Я не могла его найти нигде, что не на шутку волновалась, чтобы его не убили. Я не хотела ощущать эту пустоту внутри, что затмить её мог только он. И я это понимала.

Открыв дверь, я захожу домой, как всегда расстроенная. Мама была дома, как и брат, но Кен Вана не было. Я начинала ждать. У меня выработалась привычка, я засыпала ровно тогда, когда Кен Ван точно уснул, как и мама. Только тогда, я могла хоть немножко вздохнуть и то, неполной грудью.

Наливаю в стакан воды, и разогреваю мамину еду. Мама стояла неподалеку, настроение было обычное, только немного уставшее, что было понятно почему. Хён сидел за столом, уплетая рамен и рассказывая о том, как прошел день. Я стала более замкнутой и начала более прислушиваться к брату. Честно, хотелось подойдти к нему, обнять и сказать, что это не его вина. Никто не виноват в её смерти, но когда он видел мой странный взгляд, сразу же пропадал. Я начинала понимать, что он догадывается, почему я резко стала такой.

Сев за стол, я опять смотрю на брата, стараясь понять, что он чувствует в данный момент. И вообще, что он чувствовал, пока меня не было рядом. Нет, конечно, я была рядом, физически, за комнатой, но я не знала, что у него на душе. От этого, становилось поршиво. И я знала, что и мама не знает об этом. У Хён Така это были первые отношения, и они закончились ужасно. Они закончились её смертью, и он винит себя в этом, поэтому, когда его избил Сон Джэ, он отмалчивался, говоря, что не видел эти хулиганов в темноте.

И я ему не верила. Правильно сделала.

Хотя, если бы я закрыла глаза, поверив брату, я бы никогда не узнала правду. И никогда не пересеклась с Сон Джэ.

Ручка двери опускается, издавая неприятный скрип, и чтобы этого звука не было, ручку нужно опускать более медленно. И конечно, люди, которые никогда не были здесь, не жили давно, не знали об этом. Поэтому Кен Ван, резко дернувшись ручку, заходит домой. Моё тело напрягается неосознанно, словно готовясь к худшему. В мыслях, были слова Сон Джэ, который говорил не напрягать своё тело, а только одно место. И... Его касание. Именно, когда я об этом подумала, начала пульсировать именно это место, которое он тронул.

Но он пришел не один, за ним стояла Чжи Ён, что передала зеленый пакет ему. Я догадалась, что это был пакет с овощами и резко мой аппетит пропал, словно его не было. Чжи Ён здоровается с моей мамой, что я сжимаю стакан воды и молюсь, чтобы оно не рассыпалось на тысячу осколков. Мама приглашает её домой, чистая вежливость, но Чжи Ён отказывается. Спасибо. Мысленно шлю ей.

Кен Ван ставит пакет с овощами на стол, прямо передо мной. Я резко вскакиваю, так и не доев свою еду и направляюсь к себе в комнату. Перед этим смотрю на брата, показывая на маму, якобы говорю, чтобы он присматривал. Хён Так дрогнул слегка, но понял, что я имею ввиду и кивнул напоследок. Идя в свою комнату, я понимала, что меня ждет опять бессмысленная ночь и такой же, бессмысленный день, и оно заполняется отчанием. В какой уже раз.

***

Это был четырнадцатый день. И мне стоило уже завести дневник, дабы не сбиться, сколько дней я ищу Сон Джэ и пытаюсь выйти хоть на какой-нибудь след. Но его нигде не было. Я знала, что сделала ему больно, знала, что была виновата. Но сейчас, я не смогу вернуть слова назад и переместиться во времени. К сожалению. Поэтому, мне оставалось разгребать проблемы, что были в данный момент.

Школа была такой же, невыносимой, как прежде. Прогулки с На Ки помогали, но этот эффект был временный, и как только она уходила, меня снова гложила пустота. Мысли путались, что развернуть этот клубок было невыносимо тяжело. Ни книги, ни моя любимая музыка, не помогали мне. На Ки физически не могла быть со мной рядом, она давала советы, что нужно ждать.

Но как можно ждать то, что больше никогда к тебе не вернется?

Именно эти вопросы крутились в голове, сбивая итак мои спутанные мысли. Добавляя к ним ещё тревогу. Мне было жаль. Каждую ночь, этот разговор с Сон Джэ, детали про убийства этой девушки Ри Ны, не давали мне покоя. Мне хотелось заорать, выместить всю накопившуюся агрессию, потом разреветься и в конце, обнять. Да, мне хотелось обнять Хён Така, обнять также Сон Джэ и поцеловать. И я могла это признать.

Ноги уже выучили эти места. Скамейка с Маленьким, компьютерный клуб и Боулинг. Все эти места были в моей голове и они крутились. Но ноги шли, даже не смотря на появившуюся мозоль на мизинце, настолько много раз, я шла туда. Надеялась, что Сон Джэ появится вновь, как всегда, даже смотря на то, что объективно виновата была я. Но он не появлялся, что мне хотелось закричать и в тоже время, обнять его.

Обойдя два вышеперечисленных мест, оставался последний. Боулинг. Там я спала каждый раз, потому что дома, у меня не было глубокого сна. Я словно, всегда была на готове к чему-то худшему и могла высыпаться только там, направлялась на этот диван. Оказавшись в Боулинге, моё внимание заострилось на белом листе бумаги. Сверху было написано имя Бэк Джин, опять эти мурашки, к которым я не могла привыкнуть.

От отчаяния, я беру эту бумажку, мне нужна была ручка, чтобы написать на нем послание для Сон Джэ. Раз, он не появляется здесь, не отвечает мне, но может хоть раз зайдет сюда? Поиски ручки были неутешительными, отчего я начала ещё больше злиться. Нагнувшись, я увидела сломанный карандаш и схватилась за него, как за последнее спасение.

Тупой карандаш, который не точили наверное, ещё с покупки, трудно вырисовывал буквы. Но мне было плевать. Я пишу ему небольшое послание, что оставлю прямо здесь.

«Сон Джэ, если ты появляешься здесь, то... Я виновата. Напиши мне. Три-два».

Не знаю почему, но когда писала эти слова, в горле образовывался непонятный ком, что даже слюной не проталкивался. Это напрягало. Поместив бумажку на самое видное место, я отправилась прямиком на диван. Опять же, не заметила, как уснула. Не знаю, как это работало, но только здесь, я могла заснуть на секунду, не подумав об проблемах.

Проснувшись через два часа, я резко встала, напрявившись к столу, я увидела, что записка не сдвинулась, даже на миллиметр. Ладно, может потом, когда-нибудь прочитает это. Последний раз оглянувшись в эту комнату, проводя каждый предмет взглядом, уходила отсюда. Как бы мне не хотелось, нужно было идти домой. Контролировать всё происходящее в доме. Время было уже позднее.

Я почувствовала что-то неладное, и поэтому резко, начала ощупывать карманы, в надежде, что там лежит мой телефон. «Сука, опять забыла». Эти слова опять возникают в моих мыслях, что я не могу понять, как я могу снова оставить свой телефон в Боулинге. Он, наверное выпал тогда, когда я ворочалась на диване. Иду опять обратно, дорога заняла двадцать минут.

Опять Боулинг, включаю свет, и аккуратно иду. Мои шаги были тихие, но решительные, я сильно взбесилась на себя, что оставила там телефон, сконцетрировавшись на своих мыслях. Я вижу, как комната Бэк Джина, что не принадлежала ему, светила лампа. Свет основной был выключен, но лампа была включена. Я никогда не включала эту лампу.

Я напряглась всем телом, напрягала кулаки, готовясь к чему-то плохому. И как только я выглянула полностью, очень тихо, я застыла.

Это был Сон Джэ. Он сидел ко мне спиной, в его руке был нож. Мой нож. Это был тот самый нож, которым я его пырнула. Он у него был в руках, острие было направлено прямо на мою бумажку, он будто царапал его, слегка. Я застываю в шоке, не понимая, что происходит и в реальности это. Я была уверена, что моё сбивчивое дыхание он услышал.

— Это мой нож. Что он делает у тебя? — на самом деле, это было один из вопросов, что я хотела ему задать. Я думала, что мой нож лежит где-то на крыше, несколько недель тому назад, а она всё время была у него.

Он даже не дернулся, продолжил крутить дальше, сделав вид, что мой вопрос не был услышан. Слезы накатываются, но я будто заморожена, не могу сдвинуться, только говорить могу. И то, даже это с трудом удавалось.

— Как воспоминание о том, что меня сделала сестра моего врага, — он говорит несколько слов и встает, я вижу, как его спина выпрямляется, и он направляется прямиком к выходу из комнаты.

Он огибает меня, словно я фантом, которого нет уже достаточно давно. Сон Джэ даже не посмотрел, его взгляд не поднялся, он смотрел сквозь меня. Это было больно. Проходит, даже плечом не задевая и уже идет к выходу. Я резко оборачиваюсь, выдыхаю и пытаюсь взять себя в руки. У меня начинают идти слезы, больше оттого, что мне было жаль от сложившиеся ситуаций.

— Сон Джэ, ты не виноват. Никто не виноват в её смерти, — мои слова врезаются в него, как стрела в спину. Я говорила шепотом. Потому что из-за надвигающейся истерики, было трудно говорить. Я видела его холод и понимала, что это я сделала его таким.

Он останавливается после моих слов, медленно поворачивается ко мне лицом. И мы встречаемся взглядом. Впервые, за столько дней. Его взгляд выражал боль, уже такую знакомую мне. Я вижу, как его глаза по-тихоньку наполняются слезами. И мне становится до одури больно, точно также, как и ему.

— Я не знала о том, что случилось между вами. Это твоя сестра? — я стараюсь держать и молюсь, чтобы он позволил нарушить эту дистанцию. Я сжимаю пальцы, образуя кулак и болезненно впиваюсь ими в свою кожу. Я старалась держаться, но слезы шли сами по себе.

— Она была мне, как сестра. И твой брат... — он поднимает руки и зарывается пальцами в кожу головы, сжимая её. Он хмурится, словно старается сдерживаться, — Когда она молила о помощи, он бросил её, игнорил. Она успела написать только ему. Я хотел убить Хён Така, но в тот момент, когда я узнал, что у него есть сестра — я остановился.

Я делаю шаг навстречу к нему, потому что я понимаю, что сейчас он находится на грани истерики. Он в ответ делает шаг назад, и я застываю, как статуя.

— Это я должен был, отторгнуть тебя, обвинив в том, что сделал твой брат по отношению к Ри Не. Но я не смог, я увидел в тебе, часть себя. Ту часть, что жаждет отомщения. И чем мне это обернулось? — я вижу, как одна слеза катится по его щеке, но он быстро её смахивает. На его лице видна печальная улыбка, что граничит с болью, — Ты то меня ненавидишь, если ненавидишь, возьми этот нож и закончи начатое. А если, ты...

— Коснись меня, Сон Джэ, — я смахиваю слезы, настроив себя закончить начатое. Я хотела, чтобы он коснулся меня. Только ему, я могла позволить прикосновения в свою сторону. Он стоит, до конца не веря моим собственным словам, — Я хочу чувствовать твои прикосновения.

Его взгляд перемещается на мои губы, что хватает одной секунды сказанного, как он приближается ко мне. Но он не целует, а обнимает меня, приближая к себе. Я обнимаю его спину, как понимаю, что он дрожит в моих объятиях. Я прижимаюсь к нему намного ближе, будто стараюсь понять, я делюсь с ним теплом, или наоборот, согреваюсь.

Я чувствую, как от него пахнет сигаретами и ментолом. Как я скучала по этому запаху. Вдыхаю намного дольше, словно он был моим. Даже его запах. Я аккуратно провожу по его волосам, зарываясь в них, что чувствую, как он прильнул ко мне ближе. Его руки находятся на талии, что сжимаю их приятно. Я поглаживаю то спину, то волосы, немного оттягивая их назад. Прям, как я люблю.

Мне не верилось, что в данный момент, он находится прямо передо мной. Это казалось невозможным, две недели я ночевала в Боулинге, не зная, что он шел туда, после меня. Я не знаю, сколько мы так стоим, пять минут или десять, ноги затекают, но я никак не могу пошевелиться или же отойти. Хочется стоять так вечность.

Спустя некоторое время, мы успокаиваемся оба. Мы находим покой друг в друге. Мы разъединяем объятия. Но стоим всё также близко. Я аккуратно снимаю его очки и его взгляд был направлен только на мои губы. Его руки начинают плавно перемещаться ко мне на талию, аккуратно согревая и поглаживая. Я вижу его улыбку, такую искреннею, вижу его родинку, по которой скучала очень долгое время.

— Знаешь, почему на тебя не работает правило «Трех секунд»? Потому что твой взгляд должен задерживаться на мне дольше, чем эти три секунды. Я хочу смотреть на тебя вечность, также, чтобы и ты смотрела только на меня, — я сразу же успеваю его аккуратно поцеловать в место родинки, как он сразу трогает меня за шею и притягивает ближе к себе.

Я не успеваю опомниться, как мы целуемся. Медленно, словно изучая друг друга по новому. Аккуратно, нежно и неторопливо. Его руки, как и были на талии, так и оставались там. Иногда, он поднимался и опускал, создавая мурашки. Я тоже аккуратно начинаю трогать его шею, царапая ногтями и проводя по тонкой коже.

Сон Джэ прижимается ко мне ближе, словно хочет стать со мной одним целым. Мои руки не могу стоят на одном месте, они то на плечах, то на спине, неторопливо оттягивая его ткань, создавая дополнительные мурашки. Его дыхание перехватывает, я это чувствую. Наклоняю голову вправо, давая новый угол для того, чтобы он мог принести мне больше удовольствия и теплоты.

Мы целуемся, пока кислород не закончится в легких и отстраняемся, стараясь вдохнуть побольше воздуха. Я вижу опять его улыбку и не могу сдержаться, его губы стали намного пухлые, что захотелось повторить это снова. Взгляд расслабленный и полный доверия, и мне, как он сказал, хотелось смотреть вечность. И я смотрела, не отрывая глаз, как и он.

Я начинаю тихонько смеяться, как и он подхватывает смех. Мы сцепляем наши руки, как он показывает на дверь. Он волновался, что мне опять нужно идти домой. Его руки теплые, словно обжигали мою кожу, не давая шанса даже расслабить пальцы. Он держал их крепко, будто боялся опустить. Я беру телефон, что лежал на диване и мы идем довольные домой.

Мы идем медленно, растягивая время по максимуму. Была приятная тишина, которая не хотела заканчиваться, но у меня также оставалось много вопросов. Я так сильно хотела их задать. Мы шли самым длинным путем из всех, и я решила нарушить эту комфортную тишину.

— Мне, действительно жаль, что так получилось. Зная брата, весь последний год он был замкнут и толком не разговаривал. Я не понимала, из-за чего он такой, но даже до сих пор сожалеет. Сон Джэ, я должна попросить попро... — я не успеваю договорить, как он резко перебивает меня.

— Ты не должна просить прощения. Я понимаю, почему ты так поступила.

— Просто... Когда я увидела это видео, всё внутри меня перевернулось. Я, будто оказалась в детстве, где не смогла защитить брата от Кен Вана, — мелкая дрожь проявляется в моем голосе, что Сон Джэ в ответ сжимает мою руку, в качестве поддержки.

— Я не он, Со Ён. Я никогда не смогу причинить вред тебе и твоим близким. Мне всё время казалось, что она смогла бы жить, если бы он ответил на эти ебанные сообщения. Она была очень хорошей, Со Ён, она была моей младшей сестрой, — под конец, его голос становится тихим, и он смотрит прямо. Я поняла, что он сейчас чувствует.

— Ты до сих пор винишь, как и Хён Така, так и себя, — теперь моя очередь сжимать его пальцы, но он тяжело выдыхает, то отрицает или же принимает, — Но вина тех сук, кто это сделал.

— Когда я узнал тех ебанутых тварей, что сделали это с ней, избил, но полиция быстро подъехала, я не успел докончить всё то, что хотел с ними сделать изначально. Я увидел переписку и мне стало так плохо... Изначально, я её отпустил к твоему брату. Ри На сказала, что Хён Так её встретит, и она умолчала о том, что они были в ссоре, — он делает небольшую паузу, я внимательно всматриваюсь в его лицо, запоминая каждое слово и каждую деталь, — И я часто думаю о том, чтобы было, если бы она осталась со мной в ту ночь. С тех пор, я всегда провожаю всех близких людей.

— Мне очень больно это слышать. Я уверена, что Ри На не хотела, чтобы ты себя винил в случившемся. Я знаю, что если бы ты знал, никогда не отпустил. Ты единственный человек, который готов помогать всем. Единственный, кто всегда поможет. Это и есть твоя сила, Сон Джэ, — я останавливаюсь, понимая, что мы дошли до дома. Прижимаюсь к нему ближе, обнимая крепко. Думаю, мне всегда будет его мало, — Нужно отпускать. Ты... достаточно сделал. Ты всё ещё внутри ребенок, который пытается притворяться взрослым. Но при мне, Сон Джэ, не нужно притворяться.

Он начинает дрожать, либо же из-за сильного ветра, что начал дуть как раз в нашу сторону, или же из-за моих слов. В любом случае, я бы хотела, чтобы он не винил себя в случившемся. Это не его вина и тем более, не моего брата. Никто в этом не виноват.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — говорит едва слышным шепотом, отчего я начинаю таять и понимаю, что не могу просто отпустить его.

— Я больше никогда не уйду от тебя, — обещаю ему я, и также отвечаю шепотом. Это было так интимно, что хотелось зарыться ещё глубже. Непередаваемые ощущения.

И как всегда, он дарит мне конфету, по которой я очень сильно соскучилась в последнее время. Он целует меня в щеку, лоб, что это начинает меня обжигать. Мы прощаемся, и я несколько раз оглядываюсь назад, видя его улыбку. Это по-настоящему необъяснимо. Теперь, мы связаны.

Я заходила за порог дома, прекрасно понимая и зная, что можно сказать Хён Таку. Я ведь, всё знала. И я понимала, что мне предстоит серьезный разговор с ним.

Но этот поцелуй не давал мне покоя, что заснуть сегодня ночью у меня с первого раза не получилось. И я была рада, что не засыпаю от воспоминаний, что дал Сон Джэ, а не от привычной тревоги, что съедала заживо.