Смятение|Сон Джэ

я извиняюсь, что не выкладывала так долго главу, но были на это причины. глава вышла большой, целых 24 страниц. приятного чтения. следующая глава, будет последней. как и всегда, на ваши вопросы, по поводу новых работ, можете задать мне в моём тгк:snumina. там также будет информация, насчет будущих работ!

—
Открыв свои глаза, первое, что пришло мне на ум. Так это то, всё ли хорошо у меня дома. Не слышала ли я крики во сне, удары об стны и ругательства. К этому всему я привыкла в детстве и пока Кен Ван дома, всегда нужно проверять и быть сильной, в случае всего.

Но меня грело воспоминание, что случилось вчера. У нас теперь с Сон Джэ всё хорошо, я могу вздохнуть полной грудью и понять, что хотя-бы с ним у меня всё хорошо. Я беру свой телефон в надежде, что он ответит. Я пишу ему первая, предлагая о встрече. Я хотела бы узнать о Сон Джэ всё. Я хотела быть ближе к нему, как никто другой.

Написав «Доброе, я бы хотела погулять, если ты не против?». Конечно, это был риторический вопрос, его никто не спрашивал хочет ли он гулять или нет. Раз я предложила, у него нету выбора отказываться. Он сразу же ответил. Сон Джэ согласился. Мы договорились о встрече вечером, как обычно. Я улыбнувшись, встаю с кровати, увидев время, понимаю, что я не опаздываю. Это было редкостью.

Выйдя из своей комнаты, я вижу Хён Така, который вдумчиво ел, в абсолютной тишине. Я напряглась, улыбка стала более тускнее, видя данную картину перед собой. Я убираю телефон, как резко в моих мыслях возникает это девушка — Нак Ри На. Я хотела поддержать брата, обнять, но боялась, что спугну его и станет всё только хуже. Просто Хён Так стал более замкнутым в этот последний год, да и вприницпе, он был таким всегда, но после того случая — это всё усугубилось.

Я убираю телефон в карман пижамных шорт и направляюсь к холодильнику, голод давал о себе знать, и у меня не было выбора. Достав оттуда мамину еду, нужно было её разогреть, что я приступила есть. Это были макароны. Погрев их и доводя до нужной мне температуры, решаю завести с братом разговор. После появление Кен Вана, всё в этом доме стало напряженным, и мне хотелось разрядить эту обстановку.

— А где мама? — задаю самый тупой вопрос, будто не знаю ответ. Но более интересного вопроса в моей голове не нашлось. Перекладываю макароны из сковородки в тарелку и сажусь напротив него. Тарелка издает громкий стук об стол, что я немного морщусь.

— На работе. А он... — продолжает отвечать Хён Так с самым безразличным лицом доедая своих хлопья. Я не знаю откуда у него такая любовь к этим хлопьям с молоком, но он их до безумия любит.

— Я не спрашивала, — резко отвечаю ему, обрубая и выдавливаю что-то на подобие улыбки. Он морщится, не понимая, что с моей реакцией, а я продолжаю, — Приятного аппетита.

— Спасибо, — немного шокированный он, начинает доедать свой завтрак. Я опять чувствую напряжение, и как только я открываю свой рот, дабы продолжить разговор с ним, он затыкает меня, — Я хотел спросить ещё тогда, и в тоже время, хотел дать тебе время. Помнишь тот разговор на кухне, где ты сказала, что над тобой издевались.

Назло макароны застряли у меня в горле, образовывая ком. Улыбка или же её подобие, сразу улетучилось куда-то. Меня накатило резкая тревога, и я старалась дожевать эти макароны, чтобы не отвечать на его вопрос, который он ещё не задал. Но я понимала примерно, что брат хочет спросить.

— Кто они? Кто это сделал с тобой? — он закончил есть свои хлопья и теперь впритык смотрит на меня. Все эти последние месяцы, когда эта компания издевались надо мной, я держалась. И когда Сон Джэ вытащил меня оттуда, меня снова окунули в это дерьмо.

— Их уже нет. Они отчислились, — почему-то тревога начинает постепенно уходить, а макароны более мягче прожевываются. Я вспоминаю то видео, где Сон Джэ избил всех и на меня накатывает улыбка. Я старалась не улыбаться, дабы сохранить этот секрет, даже то, что я начала поджимать губы, но выходило это плохо, — Их было четверо и ты, вряд-ли знаешь их, они шантажировали меня с тем, что мамину забегаловку закроют. И мне приходилось терпеть...

Я вижу, как рука брата напрягается, с огромной силой сжимая ложку. Я боялась, что он от злости кинет пиалку в стену. Но я улыбаюсь, трогаю руку брата, показывая, что сейчас всё хорошо.

— До одного момента. Мне помог мой близкий человек, — теперь, улыбка, которую я старалась прятать, резко появилась. Перед глазами начинали появляться сценки, где их избивали. Это было приятно вспоминать, но ещё приятнее было, что это был Сон Джэ. Сейчас, говорить про Сон Джэ, было опасно. Я должна была более тщательнее прощупать почву и только уже тогда, сказать, что Сон Джэ является куда более значимым для меня, чем врагом, которого я пырнула месяц тому назад.

— Баку? — хмурится брат, пытаясь разузнать правду.

— Ему тогда было не до меня, — приподнимаю брови, показывая, что в действительности, Баку был не с нами. Я решаю обрубить брата, чтобы он не понял, — Не гадай.

— И тем не менее, я хочу знать, кто они и дать им по лицу, — настаивает брат, уже отодвинув пиалку и с некрываемым интересом смотрит на меня.

— Я даже не знаю, где они сейчас. Они просто ушли и всё. Брат, сейчас всё хорошо. Просто поверь, их настолько избили, что ни одна пластическая операция не поможет, — вновь улыбаюсь я, вспоминая и говоря Хёну остыть. Пока я не получила вопросы о том, кто это может быть, доев, сразу же встаю и направляюсь к раковине.

— Почему ты не сказала? Почему молчала о том, что они делали с тобой такое? Они поджигали тебе пальцы, Со Ён, и не пытайся меня успокоить. Может, они делали куда хуже с тобой и поджигание пальцев, это только часть их поступков? — брат поворачивается всем копусом ко мне, сзади. Тарелка, что была в моих руках с гулким звоном падает прямо в раковину, делая неприятный шум, — Я схожу с ума от злости.

— У меня к тебе ответный вопрос, — теперь поворачиваюсь к нему я. Улыбка ушла, вместо неё пришла резкая злость. Как он смеет спрашивать меня об этом, хотя сам молчал больше года про эту девушку Нак Ри Ну, а я пыталась понять, что с ним происходит, — Почему ты молчал? Почему ты молчал о Нак Ри Не? Почему ты молчал о том, что её убили, и вы теперь стали врагами с Сон Джэ?

Хён перестает моргать, и даже дышать на мгновение. Он опускает глаза вниз, и обратно поворачивается. Он молчит. И я понимаю, что немного перегнула палку. Я не хотела его заваливать вопросами. Хён безэмоционально встает со стола и направляется к своей комнате, словно меня здесь нет.

Я не дам ему вот так уйти от этого разговора.

— Если ты чувствуешь вину, то просто скажи мне. Делись со мной. Я... — пытаюсь вздохнуть, и также пытаюсь понять, как мне более точно подобрать слова, — Я просто злюсь на себя, что не была рядом с тобой в это время! Ты не виноват. Никто не виноват в её смерти, понимаешь?

Хён Так резко поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах слезы. Да, это была его больная тема. Я подхожу к нему обнять, и он дает такую возможность. Он дает мне возможность его обнять. Я приобнимаю, показывая всё своё тепло.

— Нужно отпустить её. Это гложит внутри тебя и начнет травить медленно. Отпусти и начни впускать людей в свою жизнь, которые находятся рядом. Впускай их, не отталкивай.

— Я так сильно виню себя в том, что случилось с ней. И я заслужил то, что сделали со мной. Я заслуживаю смерти, — начинает трястись брат в моих объятиях, что моё сердце дрогнуло не раз. Поглаживаю аккуратно по спине, как иногда делала мама в детстве.

Он начинает больше плакать. А я продолжаю поглаживать по спине и говорить ему то, что думаю.

— Не говори этого. Я не хочу больше слышать, как это исходит из твоих уст. Никто не заслуживает смерти, особенно ты, который всегда подставлял себя, дабы мне не досталось. Ты старший брат, должен держаться до последнего, ради себя, ради мамы и меня.

— Я рад, что ты помнишь об этом, — улыбка появляется у него на лице, после моих последних слов. Я тоже улыбаюсь и чувствую, как его грудная клетка постепенно успокаивается. Она поднимается медленно и опускается также вниз, — Она была прекрасной, Со Ён. Я до сих пор помню её улыбку. Я не могу выразить, насколько я злюсь на себя, что не встретил её в тот вечер. Злюсь, что оставил её.

— Ты бы никогда не оставил её, зная, что она находилась в такой ситуаций. Это непредвиденные обстоятельства. Ты не знал, что это случится с ней, и я знаю, что ты никогда бы не допустил этого. Прости себя и отпусти её. И пожалуйста, не отталкивай никого из нас.

— Нас?

— Ты знаешь, кого я имею ввиду, — шепотом говорю, как он разъединяет объятия, и смотрит на меня вопросительным взглядом своих опухших от слез глаз. Вроде, Хён Так медленно, но верно успокаивается. Больше всего я желаю, чтобы он отпустил эту ситуацию и жил счастливо.

— Я не понимаю о ком ты.

— О На Ки, — он после упоминаний её, в два раза больше округляет глаза, не понимая прикалываюсь ли я или нет, — Я не говорю беги и встречайся с ней. Дай себе время, но не отталкивай её. Ты бы видел На Ки, с какой скоростью она принесла тебе бинт, когда тебя избили, а я была в истерике.

— Мне пора в школу, — отворачивается он, направляясь к себе в комнату. Я резко щипаю его в плечо, понимая, что он просто уворачивается от разговора, — Нахрен ты меня щипаешь. Что, жалость ко мне пропала?

— Тебя ударить? Я могу устроить это. Я только что сказала тебе не увиливать от разговора. Но ты снова это делаешь, — щипаю его второй раз, только за другое плечо, — Если не собираешься с ней быть и отталкиваешь, то держи с ней дистанцию. Я вижу, как она тянется к тебе. На Ки дорога мне, не нужно с ней играть в горячо-холодно. И если я ещё раз увижу, что она расстроена от твоего холода, я ударю тебя.

— У нас с ней ничего нету. Я благодарен ей за то, что она сделала для тебя, — пытается оправдаться брат, но я вижу, что он нагло врет и избегает своих чувств.

— Вот сейчас, я тебя точно ударю, только в трахею.

— Откуда ты знаешь, куда именно бить?

— Знаю, и ты скоро узнаешь, если не прекратишь так себя вести.

Брат поджимает губу и смотрит в сторону, а иногда хлюпает носом. Я вижу, что сказать он больше ничего не может. Из моих уст вырывается тяжелый вздох. Конечно, я прекрасно понимаю, что ему нужно время, дабы отпустить ту ситуацию, но я ведь вижу, каким взглядом он смотрит на На Ки.

— Я боюсь, что если снова откроюсь, вновь случится это ситуация, прямо как с ней. А я не смогу жить, если это повторится.

— Я понимаю тебя, Хён, но ты ведь сам понимаешь, что если надвигается что-то неизбежное, от этого никогда не убежишь. Никогда от этого не спрячешься. Нужно это принять и отпустить, жить дальше, — я пытаюсь сказать брату, что всегда нужно жить дальше, надеясь, что мои слова не окажутся простым воздухом, что будет витать и останется в этой комнате, — Я всегда буду рядом с тобой, делись со мной.

— Ты тоже делись, особенно тогда, когда тебе будут делать больно.

Я киваю и последний раз обнимаюсь с братом. Как резко отталкиваю и вспоминаю, что мы оба опаздываем.

— Пойдешь со мной? — спрашивает Хён Так, быстро начиная искать свои носки, что были разбросаны по всей комнате.

Кивнув брату и резко начиная переодеваться в своей комнате, выхожу оттуда. Я даже припомнить не могу, когда последний раз шла с братом в школу. Пора это исправлять. Когда мы выходили, прямо у порога, мне приходит сообщение. Это было от Сон Джэ.

«Давай встретимся прямо сейчас. Допровожу тебя до школы».

Я прикусываю губу понимая, что в данный момент не могу. Я иду с Хён Таком, мы уже почти у школы. И тем более идти с Сон Джэ, рядом с братом, было бы убийственно. У меня была одна большая проблема, так это то, что я должна была всё рассказать ему о том, что Сон Джэ не враг для меня больше.

«Прости, сейчас я не могу с тобой. Я уже у школы».

Он не ответил, после моего высланного сообдения, а я просто прикусила губу ещё раз. Я бы хотела с ним пойти, но Хён мог заподозрить что-то, и врать ему не хотела, ведь уже сказала, что пойду с ним. И даже если я бы соврала Хён Таку, что иду с На Ки, он бы увидел, что я с Сон Джэ.

— Эй, че ты стоишь на месте? Мы итак опаздываем! — нагоняет меня брат, что я резко убираю телефон в карман, надеясь, что Сон Джэ всё-таки ответит.

***

Урок литературы казался слишком скучным, что я чуть-ли не уснула прямо на уроке. На телефоне раздалось уведомление на весь класс, чем я привлекла учителя. Но сделав умный вид, что я слушаю его лекцию, моя рука, которая находилась под партой, аккуратно разблокировала телефон. Мои глаза опускаются вниз, что я вижу новое уведомление. Только это было от На Ки.

«Я хочу погулять».

На меня вмиг нахлынуло желание погулять с На Ки. Давно с ней не виделись и мне есть, что рассказать. Про эту девушку Нак Ри Ну, про появление Кен Вана. Я даже представить себе не могла, что со мной случится и навалится всё разом. Меня также беспокоило то, что Сон Джэ до сих пор ничего не ответил. Хотя уже был почти обед. И мне оставался последний урок. Скучная литература.

Выйдя из школы, я сразу же направилась к На Ки. Честно, всё это время, мы не виделись. Нормально не разговаривали, переписка не считается. Поэтому, мои ноги сразу же направились прямиком к ней. Сон Джэ всё также не отвечал, что телефон находился в моей руке, дабы не упустить уведомление. Уведомления от него.

Я, как всегда, сидела на скамейке, разглядывая деревья, что выглядели прекрасно. Конец мая, до конца учебы оставались считанные дни. Мне не верилось, что впереди оставался ещё один год, и я выпускаюсь. А брат, Баку, Джун Тэ и Ши Ын выпускались уже в этом году. Им всем было по восемнадцать.

Получается, что Сон Джэ выпустится тоже...

Из моих мыслей, я увидела На Ки, что при виде меня у неё на лице появилась улыбка. Но с ней было что-то странное. Необъяснимое. Было странное ощущение, что у неё что-то случилось. Улыбка была более неискреней, а наоборот выдавленной. Я сразу напряглась и пошла к ней навстречу. На Ки обнимает меня, что я делаю в ответ, и как всегда, я чувствую этот аромат свежих пионов, что распустились прямо передо мной.

— Не поверишь, как я скучала, — говорит она мне, и я чувствую это тепло. Я тоже скучала по тебе, На Ки.

— Я тоже. Так куда пойдем? Сегодня погода очень жаркая, давай купим мороженое, — предлагаю ей, что мы направляемся в самый ближайший магазин, что находился рядом со школой. Жара никого не щадила и идти в тот магазин на нашем районе, казался непосильной задачей.

Купив клубничное мороженое ей, а мне черничное, мы сели на самую близкую скамейку, что находилась неподалеку от этого же магазина. На Ки всё время говорила о просмотренных фильмах и сериалах, но также и жаловалась, что на учебу совсем не хватает времени.

— И ты не поверишь. Он ударил его и сказал, что это было ради неё. Какой это бред. Он даже толком не общался с ней, сказал, что они никто и сразу же ударил её друга. И самое ужасное, что он замахнулся на неё. Я сразу выключила, не смогла смотреть на эти ебнутые отношения, — На Ки рассказывала об просмотре фильма, который я хотела посмотреть. Но по всей видимости, она меня образумила от такого просмотра, — Ты меня слушаешь?

— Да, я тебя слушаю, — стоило мне отвести взгляд, как она сразу возмутилась тому, что я не слушаю её.

— Но, блять, это не самое ебанутое, что я видела, — она сразу взмахивает рукой, показывая насколько она эмоциональна в этот момент. Она тянется к своему рюкзаку, чтобы достать из него, что-то нужное. Достав оттуда тетрадку, она начинает листать страницы, показывая мне разные формулы, — Вот это! Как это можно выучить? Я ненавижу химию, будь проклят тот день, когда он появился. Каким, блять, Менделеевым надо быть, чтобы выучить не только таблицу, но и эти самые выебистые формулы?

Она начинает сильно возмущаться, а у меня кружится голова только оттого, что я увидела эти формулы, что были написаны на тетрадке. На Ки открывает каждую страницу, показывая насколько они длинные, и я начинаю разделять с ней эту злость. На Ки стоило слегка приподнять рукав, когда она слегка приподняла руку. Я увидела на запястье небольшой синяк. Я напрягла не только своё зрение, но и всё тело.

— Откуда это? — сразу перехватываю её руку, стараясь не касаться кисти. Я начинала переживать, вдруг произошло то, чего я не знала. У На Ки сразу же меняется лицо, и она замолчала. Я сразу всё понимаю, — Кто это сделал?

— Мама, когда ругалась на меня, толкнула, что я ударилась. Но мне не было больно, не переживай. Я просто мало старалась и не показала до конца своих усилий на контрольной, — отмахивается она, что мне становится до одури плохо. Я прекрасно понимаю, какого это обесценивать себя. И особенно больно, когда это делают твои самые близкие люди.

— Блять, вот только не надо говорить, что ты где-то «была нехороша», ладно? Это раздражает, когда я слышу такое от тебя, что ты стараешься мало. Хотя, это не так. Это звучит как какой-то неудавшийся анекдот. Поэтому хватит так говорить про себя. Ты очень сильная, и я вижу, что это всё принесет свои плоды. А знаешь почему? Потому что, ты не сдаешься. Не обесценивай себя, пожалуйста, иначе я чувствую, как и мои оценки ухудшаются.

На Ки улыбается, и я улыбаюсь вместе с ней. Она обнимает меня, что я чувствую себя хорошо. Спустя минуту объятий, мы разъединяемся. Мы также продолжаем болтать об этом, рассказывая друг другу сны. И я резко вспоминаю то, что хотела рассказать изначально На Ки.

— На Ки, помнишь, я очень давно рассказывала тебе об одной девушке? Она, короче, была как-то связана с моим братом и Сон Джэ. Вот недавно, я узнала о том, как она связана... — решаю начать разговор, что она слушает меня очень внимательно, — Случилось так, что Ри На встречалась с Хён Таком, в одну ночь, когда Ри На гуляла с Сон Джэ, они были близки, как брат и сестра, она сказала, что её встретит мой брат, но она не сказала Сон Джэ, что они находятся в ссоре. И когда Сон Джэ не стал проводить её, потому что она сказала ему, что её встретит Хён. Ри На начала писать моему брату, когда за ней увязались мрази, что в последующем изнасиловали и убили её. Потом, ты всё знаешь. Сон Джэ решил отомстить, разбил колено Хёну, а когда он узнал, что у него есть сестра, то есть я, Сон Джэ остановился.

На Ки меняла столько эмоций за раз, что я не успевала даже следить за этим. В конце историй я увидела, насколько было ей жаль.

— Мне очень жаль, что с ней это произошло. Это пиздец.

— Да, я чувствовала тоже самое! Когда мне рассказал об этом Баку, — я вновь вижу удивление от неё, что она никак не свыкнется с тем, что я буду выдавать разные новости, — Я не знаю, можно ли сказать, что мы окончательно друзья. Но Ху Мин для меня уже Баку. И... Он рассказал мне тогда, когда я поссорилась с Сон Джэ, увидев это видео, я возненавидела его в туже секунду. Но, как только я узнала всю правду, поговорила с ним.

— Я... Я даже не знаю, что мне конкретно сказать? Столько всего разом... Я рада, что сейчас у тебя более менее всё наладилось. Но что насчет Хён Така, я думаю, он чувствует вину за её смерть. Хотя, объяктивно, он не виноват.

— Никто не виноват в её смерти, если не считать тех, что сотворили с ней такое. Я долго разговаривала с Хёном, разжевывая каждое слово, говоря, что он не причастен. Вроде как, я его успокоила, — На Ки начинает кивать головой, показывая, что я поступила правильно, что не осталась в стороне и поддержала брата, — А насчет Сон Джэ, он тоже считал себя виноватым, но я с ним поговорила.

— Ты умничка, что поговорила с ними. Я горжусь тобой, не смотря на всё это, ты справилась, — она вновь меня обнимает. Сколько раз за день? Мне всё равно будет мало.

— Но произошло, кое-что ещё ужасное... — я слышу её тяжелый выдох и то, как она шепотом говорит «Блять», но я продолжаю, — Я тебе говорила тогда, что Кен Ван попал в больницу, он был в коме и то, что она проснулся. Так вот... Он теперь, как это отвратительно звучит, живет теперь с нами.

Тут уже, окончательно я слышу то, как из уст На Ки только и делается, что сыпятся многочисленные маты. Она был шокирована, абсолютно всем. Можно сказать, что мы с ней не виделись не слишом долгое время, а мне уже есть, что ей рассказать.

Я чувствула себя более облегченной, когда разговаривала с ней и делилась с проблемами. Так и происходит с сестрами. Разговариваете и становится более легче, будто не ты одна тянешь на себе этот груз. Эту печаль. Но и также, разделяешь с ней счастье, не только горе.

— И что вы... Что ты собираешься делать? Он до сих пор пьет? — я слышу, как голос На Ки дрогнул на последних словах, — И он больше не избивает вас?

— Я не знаю. Никакого особого плана ни у мамы, ни у брата нет. У меня есть только план, так это побыстрее убрать его из моего дома. Он не пьет и не поднимает руку, появляется только вечером. И хер знает, может после работы или... Не знаю. Но я, сука, не могу сидеть дома, зная, что за моей стенкой находится он. Я чувствую его дыхание, я чувствую, когда он просыпается, пьет воду. Я чувствую, как он живет, наслаждаясь жизнью, и мне это мешает существовать.

— Как жаль, что я не могу просто взять и убить его? Почему это нелегально? Может, попробывать его выпереть оттуда. Он же не жил с вами долгое время.

— Да, не жил. Но Кен Ван прописан в нашем доме, и он с моей мамой не разведены. Потому что, он пропал надолго, что все подумали, мол мертв. И разводится с мертвым человеком, последнее, что волновало маму. Она пыталась закрыть его долги и вытянуть нас, — я замечаю, как кровь во мне начинает бурлеть, она буквально прожигает мою кожу, — А теперь, он приходит, как не в себя. Словно, он всегда здесь жил.

— Единственное, что я могу сказать, так это то, что вы справитесь. Со Ён, будь всегда начеку, проверяй всё время. Обстановку и всегда, пожалуйста, делись со мной. Я рядом, и ты справишься, впрочем, как и всегда.

— А знаешь, что я могу сказать? Спасибо тебе, что ты здесь, рядом со мной, — я улыбаюсь, как теперь я тянусь с На Ки, и мы обнимаемся. Я прекрасно понимаю, что я безумно люблю её и считаю своей сестрой, — Только и ты, не забывай делиться со мной. Я тоже рядом, как и ты.

Оставшееся время, мы обсуждали всё и всех. Начиная с того, какая погода будет в последующие дни и заканчивая тем, какая у нас любимая игрушка детства. Я знала, что у На Ки был маленький медведь, что подарил ей дедушка, но мне нравилось то, с какими горящими глазами она это каждый раз рассказывала.

***

Уже наступил вечер. Мы погуляли с На Ки, что настроение было восхитительное, от меня так и веяло приятной энергией, что я не могла успокоиться в своей комнате. Я шла туда и обратно, делая круги в своей комнате и дожидаясь следующей встречи с Сон Дже. Он до сих пор не ответил, но это же не означает, что планы поменялись. Я надеюсь, что нет.

Я начинала вновь собираться. Погода оставалась, такой же жаркой, но с наступлением вечера градусы понижались, но от этого, особо ничего не менялось. Надев на себя черную футболку, обычные серые и свободные штаны, я подошла к зеркалу. Я попутно съела одну конфетку, понимая, что Сон Джэ обязательно даст ещё одну. Причесавшись и увидев, что моя челка лежит нормально, я ждала сообщение от него.

Минуты шли очень медленно, комната словно давила на меня и становилось душно. Уже было восемь часов вечера. Ну и где он? Почему до сих пор не ответил и ничего не написал. И резко мой телефон завибрировал, что я ринулась к нему.

«Я здесь. У твоего дома».

Я сразу же ринулась к выходу из своей комнаты. Хотелось побыстрее увидеться с ним. Выйдя из дома, за два метра от дома, я сразу же увидела Сон Джэ. Я сразу испугалась, чтобы его кто-нибудь мог бы увидеть. Вдруг, сейчас бы вышел мой брат, или же шел домой, и увидел меня с Сон Джэ. Как бы я оправдалась перед ним, если бы он увидел эту картину? Никак.

Нет, я не стесняюсь наших отношений с Сон Джэ, сейчас, я знаю, что Хён Так не готов принимать мои отношения. Даже, если я узнала правду про них, их вражду, в которую я втянулась. Это не отменяет того факта, что они ненавидят друг друга. И я в будущем хотела это устранить. Долго отношения с Сон Джэ, я скрывать никак не смогу. В один день это всплывет, тем более меня угрызала совесть, что я пообещала брату, рассказывать и ничего не вксрывать, делиться.

Это добавляло больше огня к тому, что я хотела побыстрее всё рассказать.

Сон Джэ стоял, как всегда прикуривая свой Мальборо. Я улыбаюсь ему, как вижу, что он сразу откидывает сигарету и улыбается в ответ. Но тревога за то, что нас кто-то увидит заставляло напрягаться всё тело.

— Сон Джэ, ты ведь знаешь, тебе нельзя появляться вот так, прямо у моего дома. Брат может увидеть нас, и я... — я сразу замялась, не зная, как ему правильно сказать. И я прекрасно понимала, как это выглядит со стороны. Словно, я его стесняюсь. Хотя, это было не так.

— Ты скрываешь? Интересно, что будет, если он увидет это, — он приближается намного ближе ко мне, я вижу, как на его лице появляется улыбка. Я сразу же приостанавливаю его, выдвинув руку и упираясь в его грудную клетку, — Ладно, я всё понимаю.

Я начинаю смеяться, как и он в ответ. Это было хорошо, что он понял меня и не стал давить. Теплота в груди начинает растекаться абсолютно везде, по всему моему телу. Он сразу обнимает меня. Мы обнимаемся несколько минут, как я опять чувствую этот запах. Как же я скучала сегодня, с самого утра.

— Тогда... Пойдем на наше место? — его шепот раздается над моим ухом, что киваю в ответ, и я была уверена в том, что он почувствовал каждое касание.

— Только Маленькому нужен корм... — разъединяю объятия, что он держит мои руки, не решаясь размыкать их.

— У меня с собой. В кармане лежит два пакетика для него, — сразу же отвечает Сон Джэ, как я улыбаюсь вновь. Всё же, он был предусмотрительный.

Мы идем вдоль разных улиц в наше место, к Маленькому. Расстояние между нами была крайне мала, его руки были в кармане оранжевой ветровки. И иногда, я слышала шуршание пакетика, сразу же понимая, что это был корм.

Моя любопытность разыгрывалась каждую секунду, я так хотела накинуться на него со своими вопросами, я так сильно хотела узнать про него всё, что это начало дурманить мне голову. Я начинала думать, что как только я провожу с ним больше одной секунды, станавлюсь очень октрытой. Вовсе, не похожей на себя.

Тишина между нами была комфортной, с одной стороны хотелось разрушить его своими вопросами, а в с другой хотелось просто молчать с ним, находясь рядом. Я не думаю, что смогу найти хоть какие-либо слова, чтобы описать то, что я к нему чувствую. Как многое, я ему позволяю, что никогда не позволила бы другому.

Я не заметила, как пролетело быстро время, что мы оказались у нашего места. Сначала садится Сон Джэ, смотря на меня. Я приближаюсь к нему будучи стоя, немного наклоняюсь корпусом вперед, несколько секунд смотрю на его глаза, как вижу, что он немного растерялся. На Сон Джэ, это было не похоже. Немного нагинаюсь ещё ближе, не разрывая зрительный контакт, его взгляд падает на губы. И как только, я это замечаю, делаю дальнейшие действия.

Я аккуратно убираю его очки и встаю в исходное положение обратно. В мои руках до сих пор находятся черные очки. Он не ожидав этого, удивляется.

— Мне, конечно, нравятся твои очки, но они закрывают твою родинку, — я устанавливаю контакт, опять. Как он смотрит мне в глаза, и резко опускает вниз. И спустя секунду, я слышу мурчание. Что-то начинает приласкаться ко мне, как я опускаю свой взор прямо туда.

Сон Джэ был более вдумчивым и всегда смотрел только на меня. Я сажусь сразу на эту же скамейку, рядом с ним. Сон Джэ достает корм и начинает кормить Маленького, что сразу же пришел, как только увидел нас. Он всегда приходит вовремя. Сон Джэ покормив и погладив его, обратно садится. Я не могла сейчас тронуть кота, потому что он кушал, но мне так хотелось погладить его.

— Что-то случилось? Тебе стало неприятно то, что я сказала насчет нас? — сразу же задаю вопрос, мне хотелось верить, что я его никак не задела тем, что всё должно быть втайне. О наших отношениях знала только На Ки.

— Нет, я понимаю. Просто, по-любому твой брат... — он делает небольшую паузу, но продолжает, — Должен принять тот факт, что мы вместе. И я уверен в том, что это не трехдневная интрижка. Я знаю, что мы с тобой, это нечто большее.

— Да, я собираюсь сказать ему, но в данный момент, он ещё не готов принимать. Мне нужно время. Для него это будет сложно, так как, он всё ещё...

— Ненавидет меня. Я могу ответить взаимностью, но из-за того, что ты мне дорога, я готов наступить себе на горло, чтобы быть с тобой, — его лицо вмиг меняется, и он становится более напряженным, — Жаль, что он не разделяет мою позицию. И давить на тебя, я тоже не хочу, потому что ты — единственная, что у меня есть.

У меня замирает сердце от его последних слов, что я готова была примкнуть к нему, но у меня только больше возникало вопросов. А что насчет его семьи? Почему, я единственная, что у него есть? Неужели, у него нету ни одного близкого человека? Хотя, почему я так удивлена, когда я его пырнула, никто к нему в больницу не пришел, словно всем было плевать.

— Я могу спросить? — когда он смотрит на меня более внимательно, что я понимаю, это знак, что я должна продолжить, — Почему я единственная? Что... что насчет твоей семьи?

Сон Джэ достает из своего кармана свои любимые сигареты и закуривает. Видимо, вопрос был слишком личным, и я загнула. Я теперь смотрю куда-то вдаль, думая над тем, что это вопрос останется закрытым для меня. Но я хотела, чтобы он стал частью моей семьи, стать ближе ко мне, стать моей новой семьей.

— Я живу один в квартире. Мама работает в другом городе, один раз приезжает в неделю, готовит, оставляет деньги и обратно уезжает. Она никогда не остается стабильной по отношению ко мне. Сначала, вспоминает, что у неё есть сын, а потом делает вид, что меня не существует. А отец... — он задумчиво смотрит тоже вдаль, также прикуривая сигарету, — Тоже работает в другом городе, вдали от матери. Он более агрессивен настроен ко мне. Из их рта только и выходит, что я никто. Единственным близким человеком, что было меня, так — это Нак Ри На. Она была моей младшей сестрой. Но теперь и её нет.

Я внимательно вслушиваюсь в его историю и пазл в моей голове складывается. К сожалению, у него не была лучшая жизнь. Да, Сон Джэ учится в престижной школе, не нуждается в деньгах, но он был одинок. И это самая худшая участь, что может быть с человеком, так это одиночество, что сжирало его изнутри. И я видела, как он был одинок.

Аккуратно, самым невесомым касанием, трогаю его другую руку, что напряженно сжимала скамейку. Другой рукой, он уже докуривал свою сигарету, и я ощущала этот запах никотина, что начинал дурманить мне голову по-тихоньку.

— Я рядом. Ты никогда не будешь один. К сожалению, случается так, что некоторым людям не дано быть родителями. Это самая худшая миссия, которую они выполняют ужасно, — я сжимаю его руку, в качестве поддержке, делясь своей теплотой. Он докурив свою сигарету, тушит об скамейку и поворачивается полностью ко мне, — Я знаю, что ты не заслужил такого отношения к себе, и ты достоин лучшего, Сон Джэ.

— Поэтому, у меня ты, — улыбается он тепло, но я вижу отблески грусти, что мелькали в его глазах. Ему хватает одно движение, чтобы его голова покоилась на моих коленях. Я растерялась по началу. Он аккуратно, перед тем, как лечь, ляг спиной на эту скамейку. И уже тогда, его голова оказалась на моих коленях, — Так даже звезды видны лучше.

Я опять видела его под другим углом, я видела то, чего другие не могли увидеть. И я это ценила, я ценила то, что он позволял прикасаться к нему, ценила то, что он мог рассказать мне про своё болезненное прошлое. А я бы его выслушала. В любом случае. Его каштановые волосы были немного взъерошены сзади, что я начала их немного приглаживать. От таких движений Сон Джэ закрыл глаза.

И я могла опять внаглую рассматривать каждую черту его прекрасного лица. Это родинка, пухлые губы и глаза, которые сводили с ума. Я наслаждалась тем, что могла вот так смотреть на него, прикасаться нежно к его волосам, делая то, что я хочу.

— Ты сказала, что у каждого человека, есть «миссия» связанная с выполнением родительского долга. Мои родители справились ужасно по отношению ко мне, а что насчет твоих? Мама у тебя прекрасная. Она оказалась очень хорошей. Я думаю, ты обязана меня познакомить с твоей мамой, как надо. Когда я попробывал её блюдо, это лучшее, что я пробывал за последнее время. И я хотел бы, это повторить. Только, не как в тот раз...

На его лице появляется улыбка, что я улыбаюсь ему в ответ. И продолжаю.

— Да, она у меня прекрасная. Я очень её люблю, она многим пожертвовала и до сих пор старается, чтобы дать нам всё, о чем мы только просим. Когда я имею ввиду родителей, так это моя мама. Только она одна.

Резкая дрожь проходит по всему моему телу, от упоминания в моей голове про Кен Вана. Действительно, это было так. Мама заменяла обоих родителей, так как его никогда не было рядом, а если он был, так это приносило только одни мучения. Значит, на этом всё. Отца, как и Кен Вана в моей жизни, я вычеркнула ещё в детстве.

— Что с твоим отцом? Почему ты говоришь, что твоя мама одна? Твой папа умер или... Если не хочешь, не отвечай. В любом случае, расскажешь тогда, когда будешь готова.

— Лучше бы он умер. Он избивал нас с братом, жестоко, ещё в детстве, — моё сердце, каждый раз замирало, когда я рассказывала об этом. Даже тогда, когда в моих мыслях производилась эта заевшая пластинка, где он говорит, что мы отродье. А эти сценки в голове, которые преследуют в моих кошмарах, его удары, его маты. Это всё выбивало меня из колеи, каждый гребаный раз, — Но сейчас, я не позволю ему причинить кому-то боль, ибо поклялась, что ударю его так сильно, что никогда не вспомнит своё имя. По-крайне мере, я хочу его убить.

Сон Джэ резко открывает глаза и начинает наблюдать за мной. Он резко вскакивает, смотря на меня такими глазами, словно он хотел сделать кое-что ужасное по отношению к тем, кто причинл мне боль. Я видела это переживание.

— Сука, руки бы ему, блять, поотрывать, — Сон Джэ резко вспылил, хоть и не хотел показывать такую резкую реакцию. Из кармана куртки, он вытаскивает сигарету и закуривает. Я вижу, как его пальцы подрагивают, — Какого хуя, он вообще живой?

— Я задаю этот вопрос сама себе, каждый раз, когда вспоминаю его, — отвожу взгляд с его рук, как перехожу на глаза, дожидаясь зрительного контакта, — Но сейчас, он спокойный, что настораживает меня

— Спокойный? Подожди, откуда ты знаешь? — Сон Джэ не успевает даже зажечь саму сигарету, как резко вспыльнул снова, — Он живет с вами сейчас?

— Да, надеюсь, что временно. Сон Джэ, не хочу продолжать тему, связанную с ним, поэтому... Давай сменим.

— Нет, блять, сейчас я пойду к нему и переломаю все руки, — вскакивает он со скамейки и делает шаг в сторону. Я понимала, что Сон Джэ настроен очень серьезно, зная, как он умеет драться, и что он может вытворить с людьми.

— Сон Джэ, останься. Я не позволю ему даже посмотреть, как-то не так на маму, или же на брата. Недавно, Хён очень сильно ударил его. Сейчас, мама очень тяжело переносит какие-либо ссоры. Поэтому, Сон Джэ, если что-то пойдет не так, я обязательно тебе скажу.

Моя рука опять касается его кисти. И в моей голове всплывает воспоминания, как когда-то, он удерживал меня так, что я почувствовала тепло его руки. Впервые. Но я ценила то, что сейчас Сон Джэ готов был это сделать. И я знаю, что он мог сделать это.

Сон Джэ тяжело выдыхает. Его сигарета, которую он придерживает зубами, до сих пор не была зажжена. Он обратно садится на скамейку, пытаясь унять свою злость. Я сижу молча, смотря на то, как он курит. Его губы аккуратно касаются фильтра, и он делает свою очередную затяжку, что дает ему успокоение. Я бы также хотела курить, но понимала, что в данный момент, никотин не поможет моему организму расслабиться. Помогло только одно, это просто нахождение рядом с Сон Джэ. Даже сейчас.

— Я рад, что у тебя есть мама, которая любит, — разрывает эту тишину, спустя пятнадцать минут молчания. Сигарета, которую он докурил, валялась где-то в стороне, а я просто наблюдала за ним, — Я уверен, она гордится тобой. Ты бы только знала, что она мне сказала, когда увидела первый раз в забегаловке.

— Что? Что она тебе сказала? — я вмиг забыла то, о чем мы разговаривали. Стоило Сон Джэ заговорить первым, улыбнуться мне. Как, и я улыбаюсь в ответ.

— «Вы так сильно похожи на мою дочь. Она тоже любит сырную лапшу. Да и вы ещё выглядите, как ровестники» — резко начинает смеяться он, передавая слово в слово то, как когда-то моя мама сказала ему.

— Подожди, это было тогда, когда я тебя пырнула, и ты пришел отдавать мне телефон? — мой смех начинает становится громким от осознание всей ситуаций. От ироний того, что я на тот момент ненавидела его очень сильно.

— Да, это было в тот момент. Ты бы только видела моё лицо, ведь она не знала, что мы вытворили насчет друг друга.

— И думаю, она будет в большем шоке, если узнает, что сейчас мы вытворили...

***

Сейчас Сон Джэ, как и всегда, провожал меня до дома. Как у меня возникла идея, пригласить его к себе домой. Я хотела приготовить ему сырную лапшу, которую он и упомянул. Но были некоторые проблемы. Одна из них — это был Кен Ван, и мой брат. Поэтому, я решила сейчас, когда с Сон Джэ подходили почти к дому, позвонить Хёну.

Гудки шли медленно, первые три секунды брат не отвечал. Но потом резко ответил. Я спросила, когда он будет дома, как он ответил, что задержится у Баку на несколько часов и сказал, чтобы я приглядывала за мамой. Я понимала, что Хён задержится и скорее всего это будет не на два или же три часа, а на ночь. Я ответила, что хорошо. До закрытия маминой забегаловки оставалось около трех часов, зная, что мама обычно задерживается.

Вот теперь, в действительности, осталась одна проблема — Кен Ван. Точнее, его существование и проживание в моем доме.

— Я тут кое о чем подумала. Допроводи меня до самого порога, хорошо?

— А вдруг, твой брат увидет нас?

— Не увидит. Он с Баку у него дома. Я хотела пригласить тебя ко мне домой, поесть, — Сон Джэ сначало удивился, он был шокирован моим упором, но похоже, ему понравилось. Он заулыбался и послушно кивнул, и я вновь продолжила говорить, — Только подожди вот здесь, я кое-что проверю дома и скажу тебе, хорошо?

Сон Джэ послушно кивает. Я аккуратно захожу домой, в голове было одно, лишь бы Кен Вана не было дома, я не хотела видеть его. Вообще, мне бы хотелось, что бы он умер, чтобы его не существовало. Как только я зашла, первое, что бросилось в глаза, так это обувь, которая была разбросана на коврике. Обувь была Кен Вана, она была грязной, что легче было её сжечь. В нос ударило запах, такой давний и, к сожалению, знакомый.

Запах алкоголя.

Всё свернулось в ком, я почувствовала себя такой незащищенной здесь, что даже приемы, которые несколько раз подряд меня учил брат и также, те приемы, которые учил меня Сон Джэ — казались забытыми. Я почувствовала себя вмиг слабой, хотелось прижаться и никогда не высовываться из-под маминых объятий, что могли хоть ненадолго защитить меня.

Идя на кухню, откуда доносился этот зловонный запах, из-за которого было невозможно дышать. Я скривила лицо из-за резкого запаха, на моем лице читалось отвращение, со смесью такой привычной ненависти. Кен Ван сидел, куря и обжигая нашу скатерть. Я сразу поняла, что он пьян, сильно пьян. Даже не смотря в его глаза, только по одной стойке и позе, которую он удерживал сигарету между пальцев. Сука, он точно пьян.

— Кого я вижу! — удивляется с явным сарказмом он. На его лице нету ни улыбки, только безразличие по отношению ко всем. Включая и меня, — А я то думал ты меня избегаешь.

— Я предупреждала, — мои руки начинают трястись, от резкого адреналина, что прошелся по всей моей крови. В глазах была только вспышки, я не видела до конца, что я вижу. Зато, я знаю, кого видела перед собой. Пелена перед моими глазами захлестнула меня, что ясную картинку тоже не могла видеть перед собой. Гнев продолжал говорить за меня и бушевать, наровясь выйти, — Я поклялась, что сделаю это.

— Сделаешь что? — он делает наигранное удивление, что я готова была ударить его сейчас. Справа от меня поближе к нему, стояла бутылка алкоголя. И она была не одна. Его глаза сталкиваются с моими, что захотелось выколоть себя глаза, дабы больше не встречать их и не видеть перед собой, — Ударишь меня?

Ударю, Кен Ван, ещё как ударю. Я беру эту бутылку в руки и делаю следующие действия. Когда горлышко бутылки коснулось моих пальцев, плотно обхватив его, хватило одного взмаха, чтобы это бутылка со звонким стуком разбилось об его голову. Оставшийся алкоголь стекали по его голове, шее, ключице. Мои ноздри прожигал этот спирт, что я заново поморщилась. Я поклялась, что разобью бутылку об его голову, я сдержала обещание, не смотря ни на что.

Он, весь шокированный смотрел на меня, не отрывая взгляд своих карих глаз. Кен Ван резко встает, словно не верит в происходяшее. А я верю. Каждый день, каждую ночь, я представляла в своей голове, как ударю его. Как ударю его с новой силой, заставляя почувствовать ту боль, хотя бы капельку ту боли, что чувствовала я. Он поднимается резко, также равняясь со мной ростом и делает то, что со мной не делал Кен Ван последние несколько лет.

Он ударил меня.

Звонкая пощечина прошлась по моей щеке, что она тут же покраснела. В ушах начало гудеть, и перед моими глазами появилась темнота. Потом резкий звук, скорее всего, это была уже другая бутылка. Она также разбилась вдребезги, как и моё сердце в тот момент. Кен Ван ударил меня, что я снова ощутила себя в детстве. И я опять, как та маленькая Со Ён, осталась без защиты. Такая униженная и такая жалкая в данный момент, что хотелось свернуться или же покончить собой. Похоже, мне подходит второй вариант.

Ещё удар. Он ударял, каждый раз, то толкая и бормотая разные слова. У меня началась истерика. Я вся тряслась, не могла связать двух слов, даже хотя-бы позвать на помощь. Всё моё тело вмиг обмякло, что стоять на руках, я не могла. Я начала отступать, как удары направились на плечи, на живот, но больше всего были удары были по голове. Мои глаза опускаются вниз, как вижу, что его правая рука сжимается, формируя кулак.

Я приготовилась, сжала глаза, и была готова к тому, что бы он мог меня ударить. Я напрягла всё своё тело, позабыв о правиле Сон Джэ, напрягать только одно место. Я вовсе забыла про него, получая удары, не думая о том, что нас с ним разделяло всего несколько метров. Он стоял и ждал на улице, прямо у моей двери и я готова была заорать и позвать его, но ком неожиданно подошел к горлу. Сказать даже одно слово, пусть и шепотом, было для меня невозможно.

Резко, словно ниоткуда появляется Сон Джэ. Он отталкивает Кен Вана и от бессилия я падаю вниз. Я ударяюсь копчиком больно, что морщусь. Сон Джэ перехватает будущие удары Кен Вана и отталкивает обратно вниз. Он оттолкнул его сильно, что тот упал вниз. Сон Джэ резко наваливается на него и начинает бить со всей силы. Я слышу разные болезненные вздохи, которые мне не были знакомы от Кен Вана, но они были желанными. Я хотела услышать, как Кен Ван молит о том, чтобы его пощадили. Но ни при каких обстоятельствах, я не перестала бы это делать.

Удар за ударом, перед моими глазами была темнота. Я не могла ничего нормально увидеть, всё тело пульсировало, и я слышала только болезненные вздохи. Сон Джэ, что-то орал, ругался, но я никак не могла разобрать его слов. Всё перед моими глазами было пеленой, ни одну картинку не было возможности распознать. Я просто ждала, когда этот кошмар закончится. И он закончился. Благодаря Сон Джэ.

В который уже раз.

Я не знаю, сколько проходит времени, но открыв глаза, я вижу, как брат оттаскивает Сон Джэ. Мама бьется в истерике, находясь рядом со мной, держа в руках бинты. Все руки у неё были в крови, посмотрев вниз, я вижу, как из моих рук течет непрерывно кровь. Все мои пальцы были разодраны, что я понимаю, так это было от стекла бутылки, что я разбила об его голову. Также, я упала на копчик, где было множество осколков. От резкой злости Кен Ван разбил все бутылки, что были на столе. Они все оказались на полу, а я среди них.

Я не пугаюсь крови, я пугаюсь за то, что пострадать могли они. Мама, Хён и Сон Джэ. Мне было плевать, истекала ли я кровью или нет. У мамы тряслись руки, что даже обычный бинт, весом с перышко, не удавалось держать в руках. Я приподимаюсь, видя полную сцену перед собой.

Кен Ван лежит на полу, Хён оттаскивает Сон Джэ, который был в ярости. Я стараюсь не упасть в обморок, из-за пульсирующей боли сжимаю всё тело и морщусь, стараясь перенести её. Вся кухня была разгромлена. Стол перевернут, весь пол в осколках, стулья были разброшены по разным углам. И также кровь. Я встаю, немного опираюсь на стену и пытаюсь переключиться на Сон Джэ. Скорее всего, только сейчас пришла мама и Хён Так.

Мама старается мне помочь, её руки тянутся к моим запястьям, стараясь усмирить меня. Но у неё не получается. Я резко отбрасываю её руку. Хён Так уходит, он берет за плечо Кен Вана и уводит к выходу. Сон Джэ, помогает брату, подхватывая Кен Вана. Они выгоняют его из дома, даже позабыв свою ненависть друг другу и вражду, которая никак не могла уйти. На удивление Кен Ван мог стоять на ногах, глаза у него заплыли за секунду, с носа шла кровь и губа была разбита. Он выглядел, мягко говоря, хуево.

Я стояла на месте, толком не зная, что мне делать дальше. Орать, говорить, что я была права или же... Просто молчать, стараясь собрать оставшиеся силы. Я даже не могу вспомнить, когда была последний раз избита. Хоть кем-то. Все пытались, но конкретно Кен Вану только удалось. И от этого становилось тошно. Даже от компашки Ли Юны не было столь тошно, как от унижения и ударов Кен Вана.

— Успокой маму, — Хён сразу подходит ко мне, Сон Джэ стоит в стороне, тоже стараясь успокоиться. Но я опять же, отталкиваю его, как и оттолкнула маму. Я говорю, что бы брат успокоил маму, потому что она слишком сильно переволновалась, что тряслась в истерике. Брат подходит к маме, обнимает её, и уводит. Маме сейчас нужен покой и этот покой маме, я дать в данный момент, не могла.

Мне самой нужен покой.

Когда мама с Хёном ушли в комнату, Сон Джэ быстро подлетает ко мне, словно опомнившись, что я здесь была. Сон Джэ трогает мои руки, мои пальцы, что были в садинах, с которых сочилась кровь. Он такими же, трясущиемися руками старается обнять меня.

— У тебя кровь, — с ужасом говорит он, стараясь остановить его. Я стараюсь не заплакать вновь, держась до последнего. Он заключает нас в крепкие объятия, будто он боялся, что потеряет меня, — Прости, прости, что позволил ему причинить тебе боль. Прости, что не оказался рядом.

Его хватка становится крепче, что я начинаю дрожать, стараясь справиться и удержаться, но после его последних слов, слезы текут. Я не сдерживаюсь, начиная рыдать и обмякать в его объятиях. Словно, он — моё последнее спасение, которого я ждала всю свою жизнь.

Сейчас, он увидел меня маленькую, такую же, нуждавшуюся в помощи и защите, которое мне не могли дать.

— Я ждала тебя и дождалась, — еле как выговариваю эти слова, пытаясь унять дрожь, но не могу. Вжимаюсь поближе, чувствуя, как не только его руки дрожат, но и тело.

Я понимаю, что он — самое близкое, что у меня есть. Сон Джэ, тот, которого можно ждать и нужно ждать. Тот, ради которой, он как и защитит спину, так и заменит её, подставив себя под удар. Он, словно ночной воздух, который так и хочется вздыхать. Он, словно то воспоминание, в которое хочется возвращаться. Сон Джэ тот, который будет показывать любовь, своей преданностью и защитой.

Он — тот, ради которого можно истекать кровью, но при этом, не перестать его обнимать.

***

Случается так, что мы верим в людей, либо же ненавидим их, говоря, что судьба никого никогда не поменяет. В действительности, так оно и происходит. Когда появился Кен Ван, я думала о том, что он не изменился. Такие люди, как он, не меняются. И я оказалась права. А иногда, есть те люди, в которых мы верим. Мы верим, что они придут, помогут и дадут нам то тепло, в которой мы так отчаянно нуждаемся.

Та ночь, надолго застряла в моей голове. Этот резкий конраст, сводил меня с ума. Сначала резкая боль от человека, которого ты ненавидешь всей душой, а потом тепло от человека, который кружит голову, заставляя сердце биться куда быстрее.

Кен Ван прогнали, что через десять минут, он испарился. Хён успокаивал маму в комнате, стараясь помочь ей. Сон Джэ своими трясущимися руками аккуратно перевезал мне запястья и наклеил пластырь на некоторые пальцы. Мы сидели на кухне, он бережно наклеил, а перед этим обработал раны. Для меня это было интимно, что любоваться на него, я не могла. Сон Джэ помог мне, абсолютно во всём, и я не могла быть ему неблагодарна.

Позже, я последний раз обняла Сон Джэ, поблагодарив о том, что если бы не он, то всё могло закончиться печально. Он сказал, что теперь точно будет рядом, я видела этот страх, такой уже знакомый мне. Сон Джэ боялся, что я снова попаду в какую-либо опасность и сильно переживал по этому поводу. Я видела это. Его руки до сих пор подрагивали, и я чувствовала, как же ему необходима сигарета в данный момент.

Попрощавшись, я закрыла дверь на ключ. Проверив на последок, точно ли закрыла и убедившись, зашла обратно домой. За это время, пока я была с Сон Джэ на улице и прощалась, Хён Так почти всё убрал дома. Он перевернул стол, подмел осколки и уже с тряпкой в руках убирал не только мою кровь, но и кровь Кен Вана.

Мне, если честно, в последний раз хотелось бы увидеть кровь в моем доме. Особенно, мою же.

— С тобой всё в порядке? — заволновался брат, когда увидел меня у порога. Я кивнула и отправилась в комнату к маме, — Я хотел бы извиниться, мне нельзя было оставлять тебя одну в доме с ним. Извини.

— Всё хорошо, это было неизбежно. Но сейчас, его нету. Я надеюсь, это было последний раз, когда мы его видим. Как мама?

— Я дал ей успокоительное, она сильно перенервничала. Мы все сильно перенервничали, — убирает он тряпку и опускает в ведро с водой, но также продолжает, видя, как я уже почти зашла в мамину комнату, — Это тот самый близкий человек, который научил тебя бить в трахею?

— Он самый, — я впервые улыбнулась, вспомнив Сон Джэ. Хён Так просто поджал губы, но ничего не ответил. Он выжал тряпку и продолжил протирать пол. Обычно, он так делает вид, что не услышал моего ответа. Конечно, брат был недоволен моим ответом, но от правды не убежишь.

Зайдя к маме в комнату, я видела, как она была отвернута к стене. Я по началу подумала, что она спит, но как только увидела, как её тело дрожит. Я поняла, что она не спит. Мама тихо плакала, отвернувшись к стене. Она так делала в детстве и до сих пор не поняла, что я сразу могу понять, плачет ли она или нет. Я аккуратно подхожу к ней, и поглаживаю её по спине. Она начичнает больше дрожать.

— Это всё моя вина. Я, как мать... — она говорит шепотом, продолжая плакать. Я отсчитывала минуты, пока успокоительное подействует и мама хоть немного успокоится. Но похоже. после моего прихода, всё наоборот ухудшилось.

— Нет, это не твоя вина. Всё хорошо, мама. Единственное, что я прошу, так это просто будь рядом, мама, и оставайся сильной, не смотря ни на что, — перебиваю маму, поглаживаю по спине, стараясь успокоить её, хоть на немного, — Сейчас, всё хорошо.

Я чувствовала легкое прикосновение на моём плече. Это был Хён Так. Он тихо зашел, что я не заметила его присуствие. Он был здесь, рядом. Мама немножко привстает, поворачиваясь корпусом к нам. Её глаза полны боли и отчаяния. Она не знает, как загладить свою вину. Но проблема в том, что никакой её вины здесь нет. Она никак не могла бы выстоить против Кен Вана. Даже государство бы не помогло.

— Простите меня, дети мои, — она вновь начинает плакать, только с новой силой. Хён сразу же обнимает её и смотрит на меня. Я тоже обнимаю маму, и мы успокаиваем её постепенно.

Спустя двадцать минут успокоительное подействовало, и мама заснула. Накрыв её теплым одеялом, мы вышли из комнаты. Выйдя из комнаты, меня начало клонить в сон. Хён перед тем, как зайти в свою комнату, настоял на том, что бы именно он укрыл меня одеялом. Дойдя до моей кровати, брат укрыл меня одеялом и пожелав спокойной ночи, вышел из комнаты.

Теперь, наедине осталась не только я, но и мои тревожные мысли.

Но из-за сильной усталости, я сразу же провалилась в сон, чему к утру, я буду рада.

***

Мои глаза открылись, я сразу встала, хоть и чувствовала ломату в теле. Я сразу испугалась, что Кен Ван мог проснуться, хоть мы и выгнали его без ключа, я не знала, каким образом, он может проникнуть, но тревога не давала покоя. Выйдя на кухню, я вижу, что никого дома нет. Мой нос пробивает вкусный запах маминого омлета, который она приготовила мне. Я улыбнулась. Брата тоже не было дома.

Я села, пододвинув стул поближе к столу, начав есть мамин омлет. Сразу же, как только я посмотрела на эту скатерть, ненароком вспомнила всё то, что было вчера ночью. Настроение резко упало, и аппетит куда-то пропал. Я не могла нормально есть. Я слышу, как раздается звонок по телефону. Я не могу понять откуда он исходит, пока не вспоминаю, что мой телефон находится в моей же комнате.

Оставив омлет, я пошла в свою комнату. Взяв телефон, я увидела, что звонит мне мама. Я сразу же взяла трубку.

— Мама, привет. Что-то случилось? — я начинала тревожиться, пытаясь понять, что могло произойти за эту ночь. Хотя, если Кен Ван ушел, он точно так легко не уйдет. Он всегда нам приносил беды после своего ухода, и в этот раз, вряд ли пронесет.

— Привет, доча. Может в школу не пойдешь, отдохнешь всё-таки. Я приготовила тебе омлет, поешь обязательно, — успокаивает меня мама заранее. Но я прекрасно понимаю, что скоро Кен Ван придет, — И ранки обработай.

— Нет, я пойду в школу, развеяться хочу. И с На Ки встречусь. Не переживай, всё хорошо, у меня ничего не болит, — конечно же, я соврала, раны жгли, но я не могла сказать маме правду. Она бы точно утонула в чувстве вины за то, чего она не делала.

— Обязательно прогуляйся, но будь осторожна, хорошо? — я улыбаюсь, мама подхватывает мою теплоту через звонок, и передает её мне, — А, я хотела спросить. Как там твой... Син... Сон...

— Мама, его зовут Сон Джэ, — перебиваю маму. Она никак не могла запомнить его имя, — С ним всё хорошо.

— Тебе нужно будет его позвать к нам на ужин, хоть один разочек. Парень то он хороший, — я опять улыбаюсь, полностью соглашаясь с ней. Да, Сон Джэ хороший, мама.

Попрощавшись с мамой, я скинула трубку. Увидя время, мне нужно было собраться. Школьная форма закрывала некоторые мои раны, что были перебинтованы. Только пластыри были видны на пальцах, но это были пустяки. Думаю, все привыкли меня видеть с этими пластырями на руках. Собравшись в школу полностью, я хотела уже выйти. Взяв рюкзак, я уже выходила, как на пороге я увидела отродье Кен Вана.

Чжи Ён.

Я резко дернула ручку вниз, открывая дверь полностью. Она стояла там, как всегда, вся в черном, словно собиралась на похороны. Вот бы это были похороны Кен Вана. Чжи Ён стояла прятать свой взгляд, что показалось мне странным. Я сразу же напряглась.

— Где мама?

— Что-то случилось? — это было странно, с каким напором она искала мою маму. Я насторожилась.

— Нет, ничего, — мотает она головой, её взгляд смотрит в сторону, словно она кого-то ищет, — А где папа?

— Ты, блять, так и будешь по одному вопросу задавать? — из моего рта вырывается тяжелый вздох, как я стараюсь не заорать, — Кен Вана здесь нет и не будет больше никогда. А сейчас... Уйди с дороги, у меня планы.

Я обхожу её, как она резко хватает моё запястье. Я ругаюсь матом, потому что она задела мои раны, что были на запястье и были забинтованы. Я резко вырываю свою руку из её хватки. Меня это всё начинает раздражать. Я оборачиваюсь и начинаю смотреть на неё, стараясь понять, она в своём уме или она уже сходит с ума, по-тихоньку.

— Это он сделал? — её взгляд опускается вниз, прямо на мои раны. Я опять тяжело выдыхаю и продолжаю.

— А что, удивлена? Жалко, что его руки до тебя не доходят, ибо ты бы поняла, какого мне и моей семье, — голос немного дрогнул, но я продолжила, — Я думаю, мы его послали нахуй, можешь опять идти за ним.

Из моего рта выходит фальшивая и выдавленная улыбка. Она сводит свои брови в переносице, хмурясь. Я уже была готова к тому, чтобы мы с ней начали драться.

— Мне... Жаль, — я думала, что оглохну. Никогда не могла услышать, хоть немного сожалений. Я прикусываю губу, чтобы просто не засмеяться от той иронии, к чему я сейчас пришла.

— Жаль? Тебе жаль? — переспрашиваю, вдруг мне показалось. Чжи Ён, просто угорает надо мной, издевается или же, насмехается? А может, всё вместе? — Мамы здесь нет, она на работе. Уходи.

Чжи Ён просто кивает и уходит. Я удивляюсь тому, что она не стала выяснять отношения. Она просто промолчала, развернулась и ушла, словно здесь её не было. Но я чувствовала всем телом этот осадок, что она оставила. Мне стало интересно, что случилось такого, что она резко приняла, не стала огрызаться, а просто усмирила свой пыл. Это было на неё не похоже.

Я решаюсь до конца не испортить своё настроение. Дойдя до своей школы, я наконец-то могла нормально и спокойно взять свой телефон и проверить уведомление. Мне отправило сообщение, как и На Ки, так и Сон Джэ. Сон Джэ, даже звонил мне, но почему я не услышала? Я сразу же перезвонила Сон Джэ, но он не взял трубку. Я подумала, что возможно он на уроках. Также, он ещё написал сообщение.

«Как ты? Я купил пластырь и бинты. Нужно перевязать тебе раны».

Я улыбнулась. Ответила, что всё хорошо и что, конено же, перевяжу. Потом, я вспомнила о сообщений На Ки, также открыла наш чат.

«Со Ён, с тобой точно всё хорошо?»

«Нужно встретиться, но сейчас, всё хорошо».

Конечно же, я сразу ответила ей, и мы назначили встречу после школы. Я должна была поделиться с ней, рассказать всё, что произошло. Но меня волновало только одно, как бы ничего плохого сегодня не случилась. У меня была тревога, которая никак не могла успокоиться.

***

— Это откуда такие раны? — сразу же заметила На Ки, как только увидела меня вблизи. Я обнимаю её, как и она обнимает в ответ, — Меня весь вечер что-то тревожило и не зря. Я так и знала, что с тобой что-то случилось.

— Меня ударили впервые за несколько лет. Кен Ван вчера меня избил, — я стараюсь не смотреть в глаза На Ки, прекрасно зная, что меня там ждет боль. Она смотрит на меня с жалостью, с огромным сожалением о случившиемся, — Но всё бы закончилось куда хуже, если бы не пришел Сон Джэ. Он избил Кен Вана.

— Я надеюсь, Сон Джэ избил его так сильно, что тот больше никогда не тронет ни тебя, ни вашу семью. Мне так жаль, что он так поступил с тобой, — она сразу же обнимает меня, и я принимаю её поддержку. Мне была необходима поддержка от На Ки. От самой преданной лучшей подруги, которая мне, как сестра, — Покажи раны.

Я показываю, что их немалое количество, она хмурит брови, показывая, что она злая. Она аккуратно осматривает, но пластыри не собирается убирать.

— Вот же сука! У мамы была мазь, я тебе дам, ты сразу их помажь, хорошо? На ночь, особенно лучше будет, — и я вижу уже привычную мне На Ки, которая заботливо помогает мне во всём. Я понимаю, что мне повезло с подругой. Нет, не с подругой, а с моей некровной сестрой.

— Конечно помажу. Давай сменим тему, — я хочу сменить тему, потому что только от одного упоминания Кен Вана, меня начинает трясти от злости, — Как у тебя самой дела? Всё хорошо?

— Как обычно. Репититоры на репититорах. Также, нас заебали эти полицейские, которые допрашивают насчет Бэк Джина. Нас каждый раз допрашивают, особенно меня таскают, отвлекая от уроков. Конечно, я готова помочь в расследований, но не каждый день. Это выматывает. И знаешь, что самое ироничное, меня спрашивают, не встречалась ли я с ним.

— Тебя? — я словно не верю собственным ушам. Я была в шоке от услышанного. Не могла понять, в чем дело и в чем проблема. Я знала, что На Ки терпеть не могла Бэк Джина, что даже проект они не могли спокойно делать вместе, — Почему именно тебя?

— Потому что я делала с ним совместный проект, до его исчезновения. Мы были вместе очень часто и был один момент... Это попало на камеру. Мне очень стыдно это рассказывать. Помнишь, я обмазала его чернилами, так вот... Я не до конца рассказала.

— Между вами что-то было? Почему ты мне не рассказала?

— Между нами ничего не было! Это он решил, что между нами, что-то может быть, хотя это не так. Когда мы остались с ним наедине в коридоре, он потянулся ко мне и схватил мою руку, словно намекая, чтобы я с ним встретилась. Я разозлилась и сделала это. Но это попало на камеру, может они решили, что между нами, что-то есть... Но я была в ступоре, конечно же. А не рассказала, только потому что... — она замялась, но продолжила, — Мне стало стыдно. Прости, что не рассказала.

— У него были чувства к тебе. Ведь так? В любом случае, нужно, чтобы эти люди, которые расследуют это дело, отстали от тебя. Тебе нечего скрывать.

— Мне страшно об этом думать, что с ним. Но я думаю, что он мертв. И мне страшно, что все эти допросы уже выбивают меня из колеи. А мама, она недовольна всем этим и срывается на мне каждый раз, что я не уделяю нормальное количество времени учебе из-за этих допросов.

— Я рядом. Его дело быстро закроют, так как этим управляет банда, которые и убили его. Думаю, шишка, которая и сотворила с Бэком такое, быстро всё закроет. Тебе не нужно переживать. Старайся больше не учиться, а отдыхать. Не то, это всё дойдет до нервного срыва.

— Да, ты права. Но это утомляет, сильно. Вообще, из-за того, что остались считанные дни до окончание этого года, нагрузка намного больше. Но ничего, я знаю, что мы справимся и будем всё это лето вместе весело проводить время.

— Я сама жду не дождусь начало лета. Так хочется побыстрее это всё пройти, заснуть и проснуться уже со всеми решенными проблемами, — я тяжело выдыхаю, но продолжаю, — Мне всего этого хочется. До сих пор думаю о том, что бы всё решилось.

— Со Ён, мы с тобой уже забыли нашу традицию...

— Какую? — хмурюсь я, стараясь понять, что произошло.

— Мы каждую неделю шли в компьютерный клуб. Нужно будет возообновить, — она аккуратно трогает мои руки, поддерживая и подбадривая меня, — Я понимаю, что сейчас не время, но я очень хочу.

— Обязательно сходим и возообновим эту традицию. Тогда, когда мы прекратили, много чего навалилось разом, — в конце я начинаю улыбаться, — Но обещаю, точно пойдем!

Прогулявшись с На Ки около нескольких часов, я начала идти домой. Всё по-тихоньку темнело, и я подумала, что брат может быть дома. Сон Джэ ничего не отвечал и как только, я спросила его, всё ли в порядке, он сказал, что да, но больше ничего не ответил. А когда, я ему отписалась, спросив можем ли мы встретиться, но Сон Джэ ничего не ответил. Даже не прочитал сообщение. Я поняла, что наверное, он чем-то занят.

Сейчас, лежа на своей кровати, я уснула. Организм вымотался всё это время и нужно было выспаться, дать восстановиться ему. Как только я заснула, я видела только черный экран. В последнее время, никаких снов не было.

***

Я просыпаюсь от шорохов, что доносились сначала с кухни, потом в маминой комнате. Стуки тоже были. Я морщусь, стараясь разглядеть и понять, что к чему. Встав, я направилась на кухню, где в данный момент, был шорох. Я напряглась, потому что ничего хорошего это не означало. Выйдя прямо туда, сжав свои кулаки, я увидела, как за дверью стоял Хён Так, что-то судорожно дыша и пытаясь что-то найти.

Половицы издали скрип, что Хён резко обернулся. В его глазах была видна тревожность. Он что-то искал.

— Ты меня испугала! — он пытается перевести дыхание, потом разворачивается обратно к кухонным шкафчикам и пытается найти документы, некоторые документы летят вниз, прямо на пол.

— Что случилось? Что ты ищещь? — мне стало вмиг тревожно, я пыталась понять, что происходит.

— Мама сказала найти один документ. Он в белом письме, и в файле. Там должно быть открытие нашей забегаловке. Можешь не спрашивать, я сам не знаю, зачем это маме. Но она требует сейчас же, это срочно, — он не успевает толком перевести дыхание и продолжает рыться в бумагах, — Со Ён, помогай!

Кивнув, я продолжаю рыться. Мы обыскали несколько комнат, но ничего не было. Этого документа не было нигде. Я начинаю беситься. Мы с братом перевернув весь дом, стояли у порога, прямо у двери в прихожей, не зная, что делать дальше.

— Ну вот где оно может быть?

— Я не знаю, — мохаю головой в разные стороны, даже не зная, где можно искать. Мой взгляд опускается вниз, на правый угол, что я вижу белый конверт, — Подожди, что там в углу?

Брат поворачивается сразу после моих слов. Он видит белый же конверт, он подходит к нему и открывает конверт. Я стояла напротив него, но видела эмоций на его лице. Шок, непонимание и разочарование. Я напряглась, я беру и выхватываю эту бумажку, что была в конверте и начинаю читать. Глазами пробегаюсь, но мне хватает только одного название, что было в самой середине этой бумаги, чтобы покрыться мурашками.

«Изъятие помещения»

Только этого не хватало. Не хватало, чтобы мамину забегаловку могли забрать. Я читаю дальше, как подмечаю, что там было упомянуто то, что ни земля, ни помещение больше не принадлежит ей. Там говорилось, что мама больше не является законной хозяйкой этой забегаловки. Там было знакомое имя, которое я когда-то слышала, но никак не могла вспомнить.

Я старалась не разреветься, но ярость затмила меня. Ком в горле снова поселился, что я не могла его проглотить. Я смотрю на брата, как читаю по его глазам, что мы должны бежать к маме. И мы побежали со всей силы.

Подбежав к маминой забегаловке, я сразу же увидела маму, что сидела на скамейке, вся заплаканная, но в её поведений так и читалась усталость, и безграничная опасность. Хён подбежал к маме, сразу обнимая и стараясь её успокоить. Я тоже начала обнимать маму, как увидела письмо, что лежало у неё под ногами. Скорее всего, она уронила нечайно. Я сразу же её подобрала. Взяв письмо, я думала, что легче мне сейчас будет проваливаться сквозь землю, чтобы меня похоронили. Но не от стыда, а от предательства.

«Изъятие данной земли теперь принадлежит мне. Документы оформлены и отправлены. Лучше, отдайте мне, без лишнего шума и суматохи. По любому стечению обстоятельств, моя забегаловка достанется же мне. Свяжитесь со мной по визитке в ближаишие часы, пока я сам не наведал вас. Лучше всего будет для Вас, если Вы первая свяжитесь со мной. Жду Вашего понимания. Также, передайте Кен Вану, который не выходит со мной на связь. Я простил ему его долг в десять миллионов вон. Огромное спасибо, как и его дочке. Они оба постарались на славу. До скорых встреч».

Я затряслась, капельки слез начинали капать прямо на это же письмо. Я не могла понять, как так получилось. И весь мой пазл в голове складывался постепенно. Я поняла вмиг почему Чжи Ён заменяла маму на работе. Чтобы достать документы. Я поняла, к чему было всё это. Я поняла, что всё они спланировали. Кен Ван всё знал, и они сообща договорились обо всём этом. Украли документы в нашем же доме, в забегаловке и дали этому человеку. Я видела его, он дал эту визитку Сон Джэ, чтобы тот встал на место Бэк Джина. Это он убил Бэк Джина. Этот неизвестный человек, убил Бэка и решил изъять забегаловку у моей мамы. Он также хотел, чтобы Сон Джэ встал на место Бэка.

Сука, ну почему это всё происходит с моими близкими.

— На Ки, без вопросов. Приди к маминой забегаловке. Меня ждет более важная встреча.

Я сразу позвонила На Ки, сказав, чтобы она пришла сюда. К маме и брату. Она сейчас же, должна была прийти, потому что сейчас рядом меня бы не было. Меня ждала встреча, которая перевернула бы всё. Я видела эту черную визитку. Я видела всё и вспомнила всё.

Чжи Ён, Кен Ван предали нас, но и самое плохое, что эту тройку дополнил Сон Джэ. От этого становилось плохее с каждой секундой. Ярость затмила меня. С глаз шли слезы, но гнев был намного больше, что я настояла на том, чтобы сейчас встретиться с Сон Джэ. Он меня предал. Он учавствовал тоже. Сон Джэ был в Союзе, он смолчал об этом, об этом предательстве, значит, и он соучавствовал к тому, чтобы быть в забегаловке.

«Встретимся в амбаре. Сон Джэ, приди туда прямо сейчас, если ты хочешь сохранить хотя-бы ненависть между нами».

Я звонила ему много раз, но знала, что сообщение дошло до него, и он прочитал это. Я знала и видела. Я сразу же пошла в этот абмар, чтобы разобраться с Сон Джэ. Он смолчал, он предал, как и меня, так и мою семью. Он обещал, что никогда не причинит боль ни мне, ни моей семье. Он также предал, как и Кен Ван, так и Чжи Ён.

Но его предательство, в отличие от этих двух казался мне намного болезненным. Ноги стали ватными, что я их не чувствовала, они дрожали, как и всё моё тело. Мне стало больно, словно меня пронизили ножом, но не в спину, а в самое сердце, оставляя на нём рубцы, которые, как казались, никогда не заживут. Мои ноги пошли прямиком в амбар. Мне нужна была это встреча.

Кажется, её снова предали. Но этот раз более ужаснее и больнее.